VI
Вечер изначально обещал быть незабываемым; появление Чонгука поставило огромный знак вопроса на моем дальнейшем существовании в университете; и сейчас, схватывая резкий и грозный взгляд Юнги в толпе, что медленно и по слогам очерчивает губами контуры слов: "Быстро дуй сюда", я понимаю — это не стоило четвёрки за эссе.
Среди взрослых состоявшихся и состоятельных личностей я вижу и самого главу компании MintENT, что здесь всех сегодня собрал ради ненавязчивого намека о спонсорстве, в котором нуждается его "мятная фабрика".
Юнги хватает меня за руку, как только я оказываюсь рядом с ним, и притягивает к себе, неожиданно вовлекая в поцелуй, по счастливой случайности, не такой грубый и резкий, как предыдущий.
Плавно отстраняясь от парня, я часто моргаю, стараясь скрыть возмущение и непонимание, дабы не разрушить ту империю лжи, которую он уже успел построить для своего отца.
И, быстро приходя в себя, благодаря "дружескому" толчку в плечо от младшего Мина, кланяюсь президенту компании, что одобрительно растягивает свои сморщенные губы в улыбке.
Низкий седовласый мужчина преклонного возраста, глаза такие же карие, как и у сына, и в них совершенно так же пляшут ненавязчивые искорки чего-то недоброго.
—Представься,—над ухом всплывает команда, и я, естественно, спешу натянуть улыбку.
—Здравствуйте, я Ким Йа Ним,—ещё раз киваю головой, заглядывая в потухшие от времени глаза мужчины.
—Моя девушка,—добавляет журналист, и я, по инерции, ударяю его локтем в бок, от чего тот закашливается,—Недавно ею стала,—уже более уверенно и сурово отвечает он, мельком заглядывая мне в глаза и убедительно щурясь.
—Приятно знать, что хотя бы в личной жизни мой сын состоялся,—как бы шутит президент, от чего тут же смеются его коллеги, и недовольно сводит челюсть объект насмешки.
Всё сразу становится понятно. Даже в семье у Минов отношения "начальник-подчиненный". Видимо, отец давненько позабыл об обычном человеческом уважении к собственному отпрыску и единственному наследнику его нечистой компании.
Я не пытаюсь подавлять своё отсутствие юмора. Мне не неловко; мне неприятно.
Пользуясь случаем, когда музыка снова вступает в более громкую позицию, я цепляю парня за ладонь и обращаюсь к его отцу:
—Позвольте украсть вашего сына на танец,—мужчина положительно кивает, но мне даже этого не было нужно, я бы всё равно уволокла его подальше, прямо как сейчас.
Затерявшись в дальней от президента комнате среди молодежи, я ещё раз смотрю в сторону хозяина дома и, улавливая его пристальный и подозрительный взгляд на нашей паре, одну за другой укладываю руки на плечи Юнги, что непонимающе затормаживает от моих действий.
—Он смотрит, подыграй мне,—быстро говорю я, и блондин плавно обвивает мою талию своими бледными руками и утыкается головой в голый просвет ключицы, сгибаясь из-за разницы в росте.
Я бы сказала, он переигрывает; но сейчас не могу утверждать, притворяется ли вообще этот непонятный человек.
Юнги тяжело дышит мне в плечо, обжигая кожу, от чего мне действительно становится не по себе, но я лишь делаю глубокий вдох за вдохом, плавно переминаясь с ноги на ногу, ради какого-то подобия медленного танца.
—Ты быстро сориентировалась,—вдруг поднимает Мин блондинистую голову, снова глядя на меня сверху вниз,—Даже я тебе поверил,—с каким-то непонятным подтекстом высказывается парень, а разрез его глаз сужается, пристально пытаясь во мне что-то увидеть.
На что он сейчас намекает?
—Ты подумал, что мне резко захотелось с тобой потанцевать?—вздергивая бровью, скрепляю я руки между собой в замок на шее собеседника.
—А что, разве нет?—ехидничает тот, сдерживая растекшуюся улыбку,—Так заманчиво уволокла за собой,—чуть ближе придвигая меня к себе за талию, хрипит кареглазый,—И так быстро сбила меня с цели,—отводит тот глаза в сторону, не давая мне рассмотреть поподробней свои эмоции.
Действительно, цель... Мы оба позабыли о главной причине нашего присутствия здесь.
—Ты умудрилась задержать на себе внимание отца,—переходит на другой тон Мин,—Сейчас ты должна продолжать это делать,—склоняясь ближе ко мне, парень косится в сторону главы корпорации, что до сих пор держит на нас свой твёрдый взор.
—И как?—обращаюсь я к нему, распуская руки из хватки и плавно скатываясь к предплечьям серьёзного собеседника, дабы создать иллюзию близости.
—Не знаю,—хмыкает он,—Сделай что-нибудь из ряда вон выходящее,—ему всё ещё смешно от моей покорности, и он этим пользуется; засранец.
—Боже, что я здесь вообще делаю?—бубню я себе под нос, отстраняясь от бледной фигуры.
Мин, не мелочась, делает ещё одно наигранное движение рукой, медленно провожая мою отдаляющуюся кисть своими тонкими холодными пальцами; и я получаю полное право приступать к "заданию".
🔁Until we bleed — Likki Li
Целенаправленно пробиваясь через толпу, я быстро оказываюсь у стола с закусками. Моментально и цепко хватаю зеленую полупрозрачную бутылку дорогущего шампанского и делаю глоток, с трудом удерживая сосуд одной рукой.
По всему периметру слышатся вздохи и нелепые высказывания, которые исходят от людей, что гораздо пьянее меня на данный момент.
Немного отойдя от горячи жидкости, просочившейся в горло в довольно-таки большом количестве, я уверенно устремляюсь к всё такому же пустому диванчику в центре зала.
Эффектной расхлябаной походкой я рассекаю толщи "мертвых душ", демонстративно неся бутылку с алкоголем в правой руке.
Заваливаясь на диван под пристальным присмотром присутствующих, я делаю еще один очень смачный глоток. Так сказать, совмещаю приятное с полезным.
Это первое, что пришло мне в голову под заголовком "из ряда вон выходящее". Я всё ещё надеюсь, что кто-нибудь позовёт охрану, и меня просто выведут отсюда до тех пор, пока ничего ещё более экстраординарного не произошло.
Я уверена, Мин Юнги сейчас в офисе отца на втором этаже; роется в ящиках с документами. И не факт, что он вообще там что-нибудь найдёт.
Какой дурак хранит документы на видном месте?
Хоть алкоголь и бушует в моей крови, но способности к здравому рассуждению, скрытому за пеленой туманности, я не утеряла. И именно это вызывает во мне ещё большие подозрения.
Мягкая плоскость, на которой я располагаюсь, проминается под весом чужеродного тела, и я быстро поднимаю тяжелую голову на интересную персону, потревожившую моё пьянствующее наигранное одиночество.
Длинные пальцы смуглой руки выхватывают бутылку из моей хватки, а пухлые кубы впиваются в горлышко; я смотрю на адамово яблоко, что скачет вверх вниз из-за пары глотков, что делает парень.
Ну конечно, Чон Чонгук же не может признать, что внимание может доставаться ещё и другим людям, а не только ему.
Пристально глядя на то, как тот тыльной стороной ладони вытирает рот, я молча принимаю бутылку, которую он мне протягивает обратно.
Только посмотрите на нас... Невоспитанная молодежь без малейших надежд на будущее в этом светском обществе со своими дурацкими правилами.
—Любишь же ты эффектные появления,—всё-таки прерывает молчание шатен, когда я отхлёбываю шампанское, снова всучивая бутылку ему,—Но убегать, всё же, ты любишь больше,—хмыкает он, принимая сосуд.
—У всех свои фетиши,—отстраненно отвечаю я, не спеша развязывать язык.
Завтра мне будет стыдно, что я пила с ним Dom Pérignon Rose Gold 1995 года; но сейчас это меня забавляет. Что же ещё мне скажет эта тёмная лошадка директора?
—Мне интересно, что движет твоей глупенькой головкой, когда ты идешь на необдуманные поступки, вроде таких?—он кивает на бутылку в моих руках.
—В отличие от некоторых, я думаю головой, а не головкой,—не пытаясь скрывать улыбки, снова подношу я сосуд к губам,—И, между прочим, очень даже неплохо.
Эмоция на лице Чонгука расползлась во что-то непонятное, и я на долю секунды вспомнила его внешний вид без этой чертовски классной чёрной рубашки, что сейчас на нём, резко тряхнув головой.
—Готов поспорить, ты вообще не в курсе, что такое страсть,—облокачиваясь на спинку дивана, тот блестит чёрными, как смоль, глазами, настырно пытаясь во мне покопаться.
—Конечно,—хмыкаю я, отводя взгляд в сторону,—Зато, я с радостью посмотрю, как ваши с Су Рим последствия страсти пойдут в детский сад, пока я буду спокойно оканчивать четвертый курс,—я поднимаюсь с приглянувшегося места, ставя на пол пустое стекло.
Мне становится душно рядом с этим токсичным человеком. Он действительно думает, что может меня вывести таким поведением? Я могу его поздравить.
Естественно, я догадываюсь о том, что это именно она оставила ему те засосы. Самая главная его фанатка, самая распущенная студентка. По её мнению, девственность вышла из моды еще в эпоху Чосон.
—Снова уходишь от разговора?—отрываясь от спинки, пренебрежительно кидает Чонгук, и я морщусь от его смазливости при таком освещении. Ходячее понятие страсти, чтоб его.
—У меня кончилось шампанское,—оправдываюсь я, кивая на пустую бутылку,—И ещё желание с тобой разговаривать,—более тихо бубню себе под нос, разворачиваясь в противоположную от второкурсника сторону.
Что-то мне подсказывает, что результат превзошел ожидания, когда Су Рим отвешивает мне сильную пощёчину, и громкий звук шлепка разносится в довольно-таки широком диапазоне.
Музыка прекращает играть, все взгляды устремлены в нашу сторону; даже не видя своего лица, я чувствую, как красное пятно ожога проявляется на щеке, поразительно долго прожигая место удара.
Мне интересно, эта идиотка пьяна от вина или от избыточной ревности, затуманившей ей глаза?
Я бы с лёгкостью могла подумать, что это именно она подставила меня с университетским делом, но Рим настолько тупая и не видит ничего дальше своего носа, что просто не догадалась бы сделать такую пакость, не имея прямого доступа к жертве. Она не может быть посредником.
Мне действительно очень хочется ударить блондинку в ответ, чтобы та испытала ту же жгучую боль, что и я. Но иногда, я считаю, гораздо больнее и правильней причинить душевную боль при помощи слов.
—Ну и за что?—максимально спокойно потираю я место удара, вздёргивая бровью.
Вот почему стоило вызвать охрану ещё в самом начале моего скандального игрища.
—За то, что лезешь не в своё дело,—громко отвечает девушка, после невнятно бурча какие-то маты себе под нос.
—Какое, блять, дело?—шепотом выплёвываю я прямо в лицо Су,—Разговаривать не умеешь, сразу поднимаешь руку?—с назедающим взглядом, устремленным на её синие линзы, говорю я.
—Я тебе уже объясняла,—взрывается девушка,—Но ты продолжаешь всплывать на моем пути,—всплескивает она руками, обтянутыми в зеленые рукава платья, что ей совершенно не идет.
—Если бы я била тебя каждый раз, когда ты мне гадишь,—всё так же размеренно сохраняю спокойствие,—От тебя бы живого места не осталось,—натягиваю мерзкую улыбочку, а-ля "сучка сучку видит издалека", я подрываюсь обратно в сторону дивана, дабы забрать куртку и исчезнуть отсюда.
С меня хватит, эта тупость выше моих сил...
Чонгук, всё это время стоявший позади меня, с восторженным упоением смотрит мне в глаза своими угольками, оттягивая петлю галстука, дабы ослабить её.
—Держи свою собаку на коротком поводке,—сщуриваюсь я, на секунду застывая у его фигуры, а позже, подхватывая куртку, вылетаю за пределы этого душного, провонявшего духами и алкоголем помещения.
Жадно хватая ноздрями воздух, я спускаюсь по мраморным ступенькам со своеобразного крыльца. Фонарный свет слепит глаза, привыкшие к приглушенному освещению.
Я изначально подходила на роль козла отпущения, так почему же сейчас мне так тошно?..
Свежесть пробивается сквозь лёгкие до мозга костей, поэтому, разгорячённая, я быстро надеваю куртку, пряча руки в карманы.
Су Рим всегда была неадекватной, но в последнее время она переходит все границы, которые я поспешно стараюсь устанавливать в процессе.
Я не конфликтный человек, честно. Но, Боже, как же мне хотелось долбануть её белую голову о колено, кинуть на этот приторный чистый мраморный пол и раздавить лицо подошвой кеда, окрасив камень в алый оттенок её "голубой" крови...
—Нет,—хватаюсь я за лицо, заглаживая выбившиеся пряди волос назад.
Я зашла слишком далеко и пала слишком низко; вестись на поводу у Мина было плохой идеей, у него вечная жажда сенсаций. Хотя, кто меня спрашивал.
Там, где кончается участок освещения чёткой линией, начинается беспросветная тьма. Солнце стало садиться куда раньше обычного.
Было бы супер-круто исчезнуть отсюда, красиво и без замедлений, по-английски, я бы сказала. Но карманы пусты, денег на такси нет.
Как и мозгов, ёб твою мать, Йа Ним!
Просто прекрасно и изумительно торчать на этой гребаной территории особняка, потому что, блять, выходить за пределы границы света у меня не хватает духу. Да и куда я пойду...
Позвонить Ниён? — Она ничем мне не поможет. Позвонить Юнги? — Только чтобы послать его нахер.
Веет холодным потоком ветра, от которого я окончательно трезвею и прихожу в себя. Но вместе с гулом ещё и раздаётся звук обуви, стучащей подошвой о мраморные ступени крыльца.
—Что за игра в "Золушку"?—хмурит свои тёмные от природы брови парень, возмущенно приближаясь ко мне,—Просил же тебя не влипать в неприятности,—строжится Мин, на что я поднимаю брови вверх.
—Тебе не кажется, что ты своими высказываниями сам себе противоречишь?—дёргаю плечами, так как вытаскивать руки из карманов нет никакого желания,—Сделай что-то "из ряда вон выходящее",—цитирую я его слова,—Пожалуйста, принимай работу,—истерично хмыкаю, отводя глаза в сторону.
—Хлестать алкоголь с Чонгуком из одной бутылки — не было хорошей идеей,—щурится блондин, отпинывая ногой камешек, который прилетает на газон, и тут же срабатывает система полива, опрыскивая всю лужайку водой.
—Да что ты,—позади собеседника раздается саркастичный и бархатистый голос самой обсуждаемой персоны.
Чон выходит из-за спины Юнги, сравниваясь с ним плечами, так же держа руки в карманах темных брюк; ветер трепет его волосы, превращая идеальную укладку в небрежную; но, признаю, это его нисколько не портит.
—Знаешь ли,—врезается своим тяжелым взглядом шатен в глаза журналиста,—Выпить со мной — было самой адекватной её идеей за весь день,—в конце реплики он улыбается и переводит взгляд на меня.
Глаза Мина с каждой секундой приобретают всё более холодный оттенок; казалось, это невозможно, но этот парень всегда идёт против системы.
Признаться, это поистине доставляет мне удовольствие; смотреть, как самые популярные парни университета в смокингах устраивают разборки на заднем дворе элитного, хоть и старого, особняка. С трудом сдерживаю улыбку.
—Эй, самцы,—врываясь в их гневный диалог, я привлекаю к себе две пары разгорячённых глаз,—Закажите мне такси,—немного подумав, я добавляю,—Деньги отдам,—чтоб придать большего драматизма.
Чонгук, обреченно выдыхая, поправляет ворот пиджака, кивая головой в сторону чёрного автомобиля, припаркованного неподалёку:
—Я тебя подброшу, так уж и быть,—в словах читается наигранность, и я закатываю глаза,—Всё равно в общежитие ехать.
Сын хозяина дома, закидывая блондинистые волосы назад, издает хриплый смешок.
—Я её сюда привёз,—твёрдо говорит он,—Я и увезу,—выжидающе смотрит на Чона, а после и на меня.
Что за мальчишеские споры тут разражаются? Я чувствую себя максимально эмоционально подавленной, а они умудряются действовать мне на нервы ещё больше.
—Чонгук,—разрываю я зрительный контакт второкурсников,—Будь добр,—озаряю я его супер-наигранной доброй улыбочкой, от чего тот, недоумевая, сужает глаза,—Иди нахрен. Умереть в автокатастрофе я не хочу.
Шатен расплывается в улыбке, довольствуясь моей наглостью и актерским мастерством, пока Юнги старается не выпустить громкую струю смеха в стороне.
—А ты,—оборачиваясь на журналиста с недовольным взглядом, выдаю я,—Чего смеёшься?—хмурю я брови,—Отвезешь меня домой, и пойдёшь туда же.
Заинтересованно переглянувшись, парни будто на секунду забывают, что находятся во враждебных отношениях, и опомнившись, снова обмениваются дурными молчаливыми фразочками.
Вот как надо с мужиками. Рвать и метать; никак иначе.
***
Усаживаясь в тёплый салон красной машины, я наконец могу перестать щёлкать зубами друг о друга и вынуть красные руки из карманов.
Пока пристегиваюсь, Мин резко трогается с парковки, и я, от неожиданности выпускаю из рук чёрный ремешок, недовольно выдыхая; бросаю затею по обеспечению собственной безопасности.
Цепляясь глазами за фигуру Чонгука, всё так же стоящего на пустом куске бетона и пялящегося на нас, я невольно поднимаю руку к стеклу пассажирского окна, показывая тому непристойный жест, на что он цокает и закатывает глаза, запихивая свою тушу в собственный автомобиль.
Да, завтра я об этом пожалею, если Чон всё-таки вернется домой, не разбившись от потери управления за рулем после половины бутылки игристого.
—Спасибо,—вдруг неожиданно прерывает меня от собственных прогнозов водитель своим сухим высказыванием,—За помощь,—видно, что слова искренней благодарности даются ему туго.
Я не могу определиться, какие чувства я сейчас испытываю, но, полагаю, не самые положительные; и простого "спасибо" мне недостаточно.
—Ты знал, что там будет Су Рим?—не глядя на собеседника, спрашиваю я и краем глаза вижу неуверенный кивок блондинистой головы,—А знал, что она может выкинуть?—уже полностью обращая свое внимание на него, я подозрительно скрещиваю руки на груди.
Под прицелом тяжелого взгляда Мин чувствует мою взволнованность и опустошенность одновременно, однако, не спешит шутить и довольствоваться моими негативными эмоциями, как это делает обычно.
—От того, что я извинюсь за её поступок, тебе полегчает?—он переводит на меня глаза, которые отдают именно той пустотой и бесцветностью, что и глаза его отца,—Разве это я ударил тебя по лицу?—возвращаясь взглядом к дороге, вопросом закрывает тот тему.
Нет, ты ударил меня в спину.
Его не было там в момент моего позора, я это точно знаю. Около получаса я выпивала с Чонгуком, и где-то пять минут занял у меня конфликт с Су Рим. Он не мог за эти тридцать-тридцать пять сраных минут успеть отыскать всё, в чём была необходимость. А это значит...
Это он всё подстроил.
По телу пробегает электрический разряд, и я со скрытой неприязнью смотрю на уже привычные черты Мина Юнги. Чёрт, не может быть!
Как же я не догадалась сразу, что именно он подговорил её это сделать; и сейчас не имеет значения, какой ценой. Дать ей денег, дать ей популярности на длительный и внушительный срок, и откинуть меня в топку использованных в личных целях дурачков.
Убить сразу двух зайцев одним выстрелом — вот главная задача Мина. Выкрутиться перед отцом и получить новый материал для статьи, название которой я уже заранее могу предугадать: "Светские бои без правил", "Пощечина буржуазии" или, куда круче, "Похождения преступницы".
Отлично сработано, сукин сын!
Сейчас он не излучает никаких эмоций: веки неподвижны, губы расслаблены; но внутри, наверняка, ликует от моей беспомощности и своей идеальной роли "благородного героя".
В дыхательных путях всё загорается, лёгкие горят от желчи, что во мне накопилась, и, кажется, я вот-вот захлебнусь в негативных чувствах, которые меня душат, как угарный газ.
Красный автомобиль подъезжает к центральной парковке общежития, и, как только тот тормозит, я, резко хватаясь за ручку, вылетаю из иномарки, и, останавливаясь на секунду, еще раз упираюсь глазами в блондина, что склоняет голову в мою сторону, глядя исподлобья снизу вверх.
—Ты проболтался,—с максимальной твёрдостью в голосе выпаливаю я, обжигаясь глазами о наглую улыбку журналиста, который, будто мысленно ставит галочку под пунктом "проверку прошла".
Хлопок двери, и я стремительно скрываюсь в главном холле общежития.
Если ему не составило труда устроить это показательное выступление, то он вполне мог придумать план моего полного уничтожения тогда, в злосчастный вторник.
А что? Вполне возможно.
Просто заранее узнать, во сколько я освобожусь, накинуть чёрную толстовку, прибежать в кабинет, взять листы с тестами, и, в момент моего появления в аудитории, разбить окно и демонстративно исчезнуть. Всё же элементарно!
Для лучшего алиби сразу же явиться в другой класс, где находился мой рюкзак, и подтвердить своё присутствие лёгкой стычкой, которая надолго отпечатается в моей наивной памяти.
Но нет, что-то здесь не сходится... Например, само существование бумажной версии ответов на тесты с заранее поставленными подписями, подтверждающими их важность, в верхнем, блять, ящике стола.
В этом тихом месте я нуждалась больше всего. В этих обшарпанных белесых стенах, в голосах и приглушенном женском смехе в комнатках за картонными перегородками. Даже если комната общежития не сразу мне полюбилась, сейчас я, без особой уверенности, но всё же, могу назвать это место своим домом.
Разбрасываясь догадками и утопая в них, я дохожу до нужного тупикового корпуса, где, как обычно уже не горит свет, и после трех поворотов ключа вваливаюсь в комнату, освещенную тусклым настольным светильником.
—Ниён, я...—прерывая собственную реплику, понимаю, что подругой в комнате даже и не пахнет.
В прямом смысле: запах духов девушки улетучился из-за открытого на проветривание окна, а тонкая нестираная шторка вся извивается на холодном потоке ветра. Кровать идеально застелена, на покрывале нет ни одной складки, что вызывает на моём лице лёгкую гримасу удивления.
Все её вещи на месте, не тронуты, но...бумаг на столе нет.
Я подавляю нарастающую тревогу мыслями о том, что Кан могла пойти в библиотеку расследовать всё это дело дальше, ведь эта брюнетка готова на многое ради меня, а я — ради неё; о предательстве с её стороны не может быть и речи. К тому же, она имеет право на личную жизнь.
🔁The Weeknd — The Hills
Быстро закрывая сквозящее окно, я скидываю куртку и стягиваю молнию платья вниз, "срывая" колющие детали платья с плеч, вытаскивая руки из своеобразных рукавов, и облегченно выдыхаю.
Неожиданный стук заставляет меня вздрогнуть и устремиться к двери, предварительно прикрывшись верхом ещё не снятого до конца платья.
—Неужели,—довольно распахивая дверь с точным убеждением того, что Ниён наконец явилась, я моментально убеждаюсь в обратном, хватаясь за верх платья и быстро вдевая руки обратно в рукава.
—Ждала?—улыбается Чонгук, опираясь рукой о косяк, дабы принять более устойчивую и близкую ко мне позицию,—Как я удачно подошёл,—хмыкает он, опуская взгляд, от чего я сжимаюсь ещё сильнее, недовольно возвращая щелчком пальцев парня в реальность.
—И что ты тут забыл? Виделись уже,—сухо киваю я пьяному собеседнику, глаза которого заметно потускнели, и плавно начинаю закрывать дверь, дабы избежать нежелательного разговора.
Но Чон реагирует на мой негостеприимный жест, перехватывая рукой, до этого упертой в стену, дверь, которая возмущенно издает истошный скрип.
—Там ты смело заявила, что вне стен университета смеешь делать всё, что захочешь,—склоняя голову на бок, отводит глаза в сторону шатен, пока его тёмный силуэт освещается лишь светом, идущим из моей комнаты.
Тот делает паузу в своём высказывании, я подозрительно оглядываю его фигуру, пытаясь найти хоть один недостаток, но вылезшая из брюк чёрная рубашка оголяет полоску голого тела парня и серую резинку боксеров Calvin Klein.
—"Чёрт",—ударяет мне в голову, и я отворачиваюсь, делая глубокий вдох.
—Тут я наблюдаю за твоими действиями, а не ты за моими,—сужает он глаза, снова пугая меня маленьким проблеском в чёрных угольках.
—Никто за тобой не...,—прерывает меня вспрыском смеха в воздух Чонгук, на что я непонимающе поднимаю плечи, желая скорейшего его ухода отсюда.
—Не надо мне врать,—грубеет он, снова превращаясь в чёрствый кусок хлеба,—Я вас с Мином раскусил на раз два,—секунду он мнётся,—По крайней мере, его точно,—он наваливается на дверь сильнее, приближаясь, из-за чего я делаю шаг назад.
—Да вы же одинаковые,—выпаливаю я,—Одинаково играетесь и используете людей в личных целях,—глаза бегают по столь эмоциональному лицу парня, что от мерзкой улыбки переходит в строгость, сводя брови друг к другу.
—Согласен,—отстраненно кивает он, прикусывая нижнюю губу; я стискиваю челюсть,—Однако, целуюсь я гораздо лучше,—вальяжно растягивая слова, немного ошарашивает меня второкурсник.
Пробежавшая в голове строчка, говорящая о том, что, как журналист, я должна проверить достоверность информации, мучает меня целую минуту, пока я задерживаю дыхание, пытаясь защитить себя от неверных действий.
Но эти манящие и подозрительно сухие губы Чона, его воротник, расстегнутый на две верхних пуговицы, и спущенная петля галстука настолько сильно привлекают мой взгляд, что я, действительно, не могу его оторвать.
—Ты меня дико раздражаешь,—процеживаю я сквозь зубы прежде, чем правой рукой притянуть за лоскут веревки на шее шатена, который легко поддается..
Парень быстро реагирует, перехватывая инициативу, и первым касается моих губ своими, вплотную приближаясь ко мне и обхватывая лицо своими большими ладонями.
Его секундная нежность переходит во что-то более резкое и вызывающее, когда тот переносит руку на спину и проводит по голым косточкам позвоночника, торчащим из-под расстегнутой полоски молнии.
Углубляя поцелуй, тот жадно дышит, шаг за шагом беспардонно вгоняя меня в собственную комнату, параллельно обжигая кожу плеч горячими пальцами.
Как только ноги сталкиваются с каркасом кровати, я упираюсь руками в быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь Чонгука, отстраняя его от себя.
—На этом мы закончим,—тыльной стороной ладони я вытираю рот, как бы пренебрегая столь страстным моментом, и наблюдаю за многозначительным взглядом парня.
—Забавно, что именно ты в этом деле устанавливаешь рамки,—правым уголком губ улыбается разгорячённый плэйбой, когда я поправляю его ворот и затягиваю галстук обратно в прилежный вид, разглаживая пиджак на плечах.
—Чего не сделаешь, ради профессионального интереса,—киваю я на дверь, ехидно улыбаясь.