V
https://www.youtube.com/watch?v=SGt4XQ2f8js
🔁Klergy — Dangerous Game
—Боже мой,—кидается ко мне Ниён,—Я думала, ты уже сдаёшь документы в кабинете Чхве,—тараторит она, хватая меня за плечи, а позже и вовсе вжимая в свои крепкие объятия.
—Мне повезло, что это был Чонгук,—в ответ обвиваю я её руками,—Иначе я бы уже тут не училась.
Девушка отпревает от меня, вопросительно глядя в мои воспаленные глаза, будто читает меня, как карту.
—Правда, мне не повезло с тем, что он неадекватный придурок,—хмыкаю я, снимая с себя плотную толстовку.
Кан мнётся на месте и не отвечает на мою улыбку тем же: я напрягаюсь, и уголки губ машинально опускаются.
—Только вот,—подходит она к столу с разложенными бумагами, на которые мне даже смотреть страшно,—Тебе ещё не повезло с тем, что это подлинники.
Она включает яркую настольную лампу, от света которой мне тут же становится не по себе, и кивает, дабы я подошла.
Я сглатываю твёрдый ком страха; откидываю телефон на кровать и усаживаюсь за компьютерный стол, за которым подруга уже провела своё расследование.
Глядя на пятнадцать листов бумаги через оправу очков, я слушаю объяснения подруги, до которых на данный момент дошел её прогресс.
Подлинные университетские печати стоят на титульном и конечном листе; инициалы факультета; росписи всех одобривших этот чертов тест. Всё, чёрт возьми, сходится.
Кроме одного.
—Зачем делать материальный вариант ответов на тест и хранить его в ящике стола в кабинете?—подрываюсь я на стуле, так что тот падает на пол с грохотом,—Ещё и так официально!
Я чувствую, как сам Сатана постарался над всем этим. Дело набирает обороты; как снежный ком валятся вопросы, ответы на которые вертятся прямо у нас под носом.
—Куда девать эти листы? Сжечь?—спрашивает Ниён, кивая на них с серьёзным видом, на что я отрицательно качаю головой.
—Они нам ещё понадобятся.
Вся эта ересь подогревает во мне лишь больший интерес к моим потенциальным "обманщикам". Я знаю, что они оба скрывают от меня что-то. Осталось только узнать, что именно.
Пока есть возможность подыграть блондину, нужно подобраться к его правде. Что за борец за справедливость, раз он сам скрывает от всех истину?
Старый пароль к моему собственному ноутбуку больше не подходит, благодаря великому взломщику; так что я подбираю всевозможные варианты до тех пор, пока "suckmydick" не оказывается в строке ввода. Да ладно...
***
Требования к Ким Йа Ним
1. Чтоб в 17:05 твоя тощая задница стояла у общежития;
2. Оденься, пожалуйста, прилично. Никаких твоих выкрутасов с джинсами;
3. В машине блевать противопоказано ;) ;
4. Лишние вопросы я буду игнорировать, не пытайся играть в агента;
5. Получай наслаждение от того, что я твой "спутник";
6. Ты теперь известная персона, не без моего участия, так что студенты, считай, все на тебе. Отражай их атаки;
7. Самое главное: не налажай; тебя никто оттуда вытаскивать не будет.
До завтра, неудачница Ким Йа Ним
Требования? Он серьёзно? Господи, Мин Юнги выставляет меня в том свете, в котором ему удобно.
"Оденься прилично"? Я всегда превосходно выгляжу; за исключением последнего полугода, что я пребываю в этом учебном заведении.
Оторвать бы блондинистую голову от широких сутулых плеч парня; он меня жутко раздражает. Сейчас я поведусь на эти условия, но потом — буду ставить свои собственные.
***
Утро начинается не с кофе. А с удачной прогулки через парковку, где последствия ночного дождя, путем проезжавшей мимо чёрной иномарки, оказываются на мне.
—Ох, блять,—выдыхаю я, замирая на миг, после чего всплескиваю руками и закидываю голову наверх, пытаясь сдержаться вслед автомобиля.
Проехав два метра, машина останавливается, скрипя мощными тормозами; я слышу звук спускающегося окна с водительской стороны.
Из проема высовывается локоть в дорогом материале пиджака, а затем и тёмная макушка.
—Доброе утро, дорогуша,—натягивая свою наипротивнейшую улыбочку, чуть ли не разрывает рот Чонгук,—Мне показалось, ты спала на ходу,—максимально наигранным саркастичным тоном лепечет тот,—Вот я тебя и взбодрил.
Одно твоё появление, Чон Чонгук, пробуждает такую мозговую деятельность в моей голове, что порой, кажется, она лопнет от переизбытка агрессии.
—Да ты воплощение добродетели,—вместо всего того, что у меня на языке, выдаю я с каменным лицом и ускоряю шаг.
Сегодня я планирую по максимуму избегать этого ублюдка; так что эта встреча была первой и последней за день. Я надеюсь.
Стены университета никогда не казались мне неприступными. Даже борцы за правду что-то скрывают. А местный менталитет оставляет желать лучшего.
Переглядываясь с Ниён в коридоре, мы делаем вид, будто вчера не сидели до четырех часов ночи, вычеркивая всех неподозрительных подозреваемых из огромного списка.
Принципы и причины кражи до сих пор неизвестны; но для меня очевидно, что кто-то просто хотел крови, мяса и интрижек. Следовательно, этот "кто-то" из круга известных представителей элиты, которым необходимо внимание и зрелище.
К слову, вся эта "элита" будет на сегодняшнем "ведьминском шабаше", так что, параллельно с Мином я буду вести своё расследование.
Один из стимулов моего появление на вечере Мина стоит, прижавшись спиной к моему шкафчику, и расчёсывает красными длинными "коготками" свои крашенные волосы. Ждёт меня.
Какое счастье, что я вся мокрая и нуждаюсь в сменной одежде, которую стережет Су Рим. Идти к ней, как ступить на территорию с табличкой "осторожно, злая собака". И стоит позабыть о том, что эта территория — моя.
—Не сегодня,—найду Ниён и попрошу у неё физкультурную форму. Заболеть сейчас мне никак нельзя. На кон поставлено слишком много.
***
Сидеть на парах в трениках — сплошное удовольствие. Максимально комфортное чувство дискомфорта.
Как бы иронично это не звучало, но удобство свободной одежды не сравнится с желаемой невидимостью. Я ещё не начала диверсию, но уже привлекаю внимание.
Звонок с занятия спасительно тарабанит по ушам, и я подскакиваю, вылетая за дверь кабинета до того, как на меня налетят все эти любопытные "стервятники".
Я спокойна. Я настроена. И я не думаю о Чонгуке каждые две минуты. Точнее, о том, как бы мне его не встретить.
Три установки, которые я периодически нарушаю. В частности, прямо сейчас.
Подошва его крокодиловых туфель издает до боли знакомый отзвук, и у меня нет необходимости его видеть, чтобы догадаться о его близости.
—Решила удариться в спорт?—тяжёлая рука падает мне на плечо и разворачивает меня, чему я поддаюсь.
Мама учила меня сталкиваться с проблемой лицом к лицу. Но эта проблема имеет слишком смазливое лицо, чтобы с ним сталкиваться.
—Да,—не глядя на собеседника, отвечаю я,—Как раз практикуюсь в беге,—резко вырываюсь из хватки, подрываясь на месте и ускоряясь в сторону туалета; забегаю в него, попутно убеждаясь, что он точно женский.
Все его разговоры сводятся к тому, что он тащит меня пахать. С чего бы ни начался диалог, в итоге он приводит к отработке, которую я не заслужила.
Объясняться Чонгуку бесполезно; куда проще просто избегать. Универсальное решение всех проблем, я считаю.
Поэтому, выглядывая за дверь туалетной комнаты, я убеждаюсь, что парня нет по близости, и скрываюсь за поворотом по пути в другую аудиторию.
***
У Ниён нет возможности побывать на этом вечернем сборище интригантов, но помочь со сборами она охотно вызывается.
—Господи, Йа Ним, когда ты в последний раз выщипывала брови?—недовольно щурится она.
—Чтоб ты знала, я за натуральную красоту,—стягивая губы в трубочку, фамильярничаю я, после чего ощущаю резкую боль в области правой брови,—Айщ, поаккуратнее.
—Ага,—вскидывая брови, хмыкает брюнетка,—Подумай о той стервозной куче, что будет тебя поджидать там,—снова дёргает она волосок на моём лице,—Ты должна с ними сливаться, если хочешь выжить.
Я сглатываю ком в горле и принимаю вертикальное положение, устремляя более серьёзный взгляд на подругу.
—Я не надену каблуки, Ниён,—с долей напряжения ловлю я схожий взгляд девушки.
—Тебя никто и не заставляет лишаться индивидуальности,—неожиданно улыбается та, ехидным кивком указывая на мои красные кеды.
Чёрное платье ниже колена заставляет меня чувствовать неудобство, впиваясь в кожу своими колючими кружевами. Я скалюсь, оттягивая ворот, пока моё отражение в зеркале проделывает тоже самое.
Завязываю волосы в высокий хвост, дабы те не препятствовали расследованию, и ловлю красную сумку, которую в меня кидает Кан.
—Думаю, это яркое пятно на фоне "явного траура" не будет лишним,—добавляет та, чему я согласно киваю головой.
***
Когда я вылетаю за порог общежития, вдевая руку в рукав объемной куртки, время переваливает за 17:05. Уже минут на 15, как переваливает.
Жёлтый приторный свет фонаря над основным входом, освещающий всё в радиусе ста метров, прекрасно выделяет карие, почти медовые, глаза и блондинистую шевелюру, кажущуюся золотой.
Взгляд, конечно, полон недовольства и страстного желания убить меня; однако, внешний вид парня заставляет мозг еще на пару секунд затормозить.
Голубой, усыпанный пестрыми геометрическими фигурами пиджак и соответствующей расцветки брюки подчеркивают худощавое телосложение, акцентируя моё внимание на белоснежной ажурной и резной рубахе, которая, признаюсь, сидит очень даже хорошо.
Вся суть Юнги в одном аутфите, полностью лишающем его индивидуальности и собственного стиля. На столько он хочет приподнести себя старшему Мину.
—Я бы тебе хорошенько треснул,—процеживает парень, открывая дверь красной иномарки для меня,—Но ты так хорошо вжилась в роль,—намекает он на мой наряд, и уголки его губ на одну секунду поднимаются, позже снова расслабляясь.
А ведь, действительно, сочетание наших одежд максимально делает нас не похожими на пару. Будто два человека из разных миров. Только вот, я своих ценностей не меняла на светские одежды.
Повторный сильный хлопок двери напоминает о том, что водитель в лёгком состоянии гнева; поэтому я молча отворачиваю голову к окну, не решаясь провоцировать его еще больше.
—Как всегда, решила выпендриться,—выезжая с парковки на основную дорогу, выдаёт Мин, кидая презрительный взгляд на мои слегка потрепанные жизнью кеды, а потом и зрительно встречаясь со мной.
—Тебя что-то не устраивает? Хочешь преподнести меня своему отцу слишком идеальной?—с подковыркой задаю я вопрос, как бы невзначай, ожидая реакции от водителя,—Это было бы слишком подозрительно, не находишь?—опять жду ответа.
Но Юнги даже не меняет своего пристального выражения лица. Это понятно, он же такой хладнокровный и не подозрительный персонаж в этой истории.
—Правило номер четыре,—сипло кивает Мин, переводя на меня ехидный взгляд, на что я закатываю глаза.
Ну конечно, давай ещё построим из себя пунктуальных.
Мой взгляд скользит по бледной коже лица Юнги, полосуемой бликами фонарей, стоящих в определенном порядке вдоль трассы. Его тонкие белые пальцы плавно передвигаются по кожаному покрытию руля, когда в этом есть нужда; если нет, то они небрежно огибают "кольцо".
Кажется, воротник его изящной рубашки трется о шею, создавая дискомфорт; хотя, возможно, это основано на моих личных ощущениях.
Я опускаю глаза в пол, ибо сидеть и пялиться на человека, который даже не содействует моему расследованию, а лишь использует меня в качестве отвлекающего маневра,—так себе занятие.
***
—Открывай свои глаза, спящее чудовище,—сквозь сон слышу я до жути раздражающий голос с язвительными нотками, заглушаемый звуком двигателя.
Ты ведь договоришься, неудачный эксперимент модельера.
—Я сейчас останусь в этой гребаной машине, Мин Юнги,—сдержанно ворчу я, проглядывая через узкие щели слипшихся глаз. С тенями перебор.
Но лишь смешок является ответной реакцией на мою своеобразную дерзость, после чего парень покидает машину, громко хлопая красной лакированной дверцей.
Я вижу, как его роскошный силуэт огибает автомобиль с передней его стороны; дверь открывается, и я чуть ли ни вываливаюсь наружу, спешно хватаясь за поданную мне холодную руку.
—Ты сама эффектность, Ким,—подавляет Мин смешок, когда я демонстративно шикаю, сурово хмуря брови.
—Нужно же быть подстать тебе,—так, про между прочим, бубню я себе под нос, что не уходит от внимания блондина, и он резко подхватывает меня под руку.
—Я думаю, долго ты не протянешь, с таким острым языком,—ловлю я в его взгляде некую скрытую улыбку. Он этого от меня и хочет; провала.
В глаза бросается яркий и частый свет фонарей-прожекторов, массово направленных на светлый массивный дом, окруженный грязно-зеленой лужайкой и парой высоких и тощих деревьев, отбрасывающих свои мрачные крупные тени.
Хотя, домом назвать этот особняк сложно: кругловатые резные арки, вычурные навесы; не хватает только стрёмных статуй или гаргулий. Его светлый цвет не спасает его от мрачности, что царит по всему периметру местности.
Приближаясь к "замку", под крепкой хваткой Мина, я чувствую заряженный воздух; во всех смыслах. Ощущение, будто сами черти пляшут в стенах этого нечистого здания.
Каменные стены действительно покрыты налетом времени и извёсткой, а громоздкая дверь нелепо отделана золотыми оборками. Это полностью стирает моё представление о доме Мина Юнги в хайтек стиле, ведь вместо панорамных окон — древние рамы в стиле девятнадцатого века.
Мягкий закадровый шум и суета чувствуются уже со стороны улицы, но как только мы заходим, звук резко бьёт по ушам в сотню раз сильнее; а свет по глазам.
Разговоры, музыка, на удивление не классическая, стук каблуков о мраморный пол, позвякивание бокалов друг о друга — все эти раздражители соединились воедино, ополчившись против меня.
А о количестве приглашенных и вовсе стоит промолчать; их слишком много. Большинство лиц мне знакомы; я никогда не забуду удивлённые и возмущенные взгляды однокурсников и других студентов, что безуспешно подстрекают меня.
Огромная кристаллическая люстра отражает своими "осколками", подвешенными в хаотичном порядке, свет, направляя его в разные стороны, будто пытается разрядить обстановку солнечными зайчиками; но она не справляется.
Юнги совершенно молча преодолевает порог своего дома, кивая без единой эмоции на лице в знак приветствия некоторым персонам и параллельно волоча меня в центр этой общественной "эпилепсии".
Люди с пеной у рта обсуждают наследство и его преимущества, изредка потряхиваясь в попытках светского смеха, что действительно вызывает на ум термин "эпилепсия".
Я не знаю, за что уцепить взгляд, поэтому бегаю глазами по каждой частичке помещения, стараясь уловить причину моего здесь прибывания.
В углу забитой буржуазией комнаты я замечаю стол. Стол с большим количеством сладких напитков, тарталеток, пирожных, конфет, мясных и сырных нарезок и, самое главное, алкоголя. От него мне стоит держаться подальше.
Однако, рука машинально выскальзывает из захвата Юнги, и красные кеды несут мои ноги в сторону заветного "утешителя".
Без особых отговорок я просто внедряюсь в гущу людей, наступая, совершенно случайно, на подолы дорогих платьев, вдыхая смеси запахов фирменных духов и парфюмов, от которых вот-вот уже вывернет мои кишки наружу.
—Ты хочешь потеряться?—цепляясь за мою ладонь, возмущается спутник над ухом, заставляя меня дернуться от хрипоты в столь близком диапазоне.
—Я хочу поесть,—кротко кидаю я, на что Мин хмыкает, уже не останавливая меня.
Видимо, есть на таких банкетах не принято; пустующий и заполненный едой стол не является объектом внимания хоть кого-либо, кроме меня. И это радует.
—Не напивайся до того момента, как я представлю тебя отцу,—кивая на бокалы с шампанским и вином, говорит тот, а затем проходится пронизывающим взглядом по залу, облокачиваясь на опору и скрещивая руки на груди.
Ох, чёрт, а так хотелось! За кого он меня принимает?
В ответ я лишь недовольно отворачиваюсь от спутника, прекрасно понимая, что сейчас ему не до перепалок со мной. Он занят делами поважнее; сканирует всех присутствующих. И мне тоже стоит этим заняться.
Отвлечённая пузырьками в "игристом вине" я не заметила, как младший Мин скрылся из виду, сверкнув чёрными "джорданами" в толпе лакированных туфель.
—Ну хоть что-то,—улыбаюсь я, закидывая в рот кусочек чего-то омерзительно гадкого, от чего глаза лезут на лоб, а все вкусовые рецепторы кричат: "Выплюнь", и хватаю запретный бокал шампанского, делая знатный глоток, облегчающий моё существование в общем и целом. Только этого мне не хватало для смелости.
Более взрослые персоны "торчат" в отдельной комнате, если еще один огромный зал можно так назвать, обсуждая какие-то, возможно, важные финансовые дела.
Остальные присутствующие — мои сверстники, пьяные дети богатых родителей, большинство из которых учатся со мной в одном университете.
Очевидно, что этот вечер — ничто иное, как фикция процветающего бизнеса отца Юнги. Кажется, он вот-вот обанкротится, раз пошёл на крайние меры: созвал богачей на встречу спустя почти двадцать лет ведения бизнеса в своей идиотской компании.
Естественно, я навела справки прежде, чем явиться сюда "званным" гостем; не без козыря в рукаве.
Эти журналистские пульсирующие повадки во мне всегда играют на руку; не даром я торчу на журфаке, усердно цепляясь за место.
Так как я знаю способности своего организма, я совершенно спокойно допиваю содержимое прозрачного бокала и со стуком ставлю тот обратно на стол. Больше есть мне не хочется после этого "неудачного опыта".
Отпревая от опоры я стремительно направляюсь в сторону выхода. Но, к сожалению, не чтобы покинуть особняк, а чтобы наконец снять с себя объёмную чёрную куртку, о существовании которой я вспомнила только после того, как мне резко стало жарко.
Всем понятно, почему...
Однако, вся чёрная искривлённая вешалка с различными хаотичными "отростами", которые предназначены для хранения верхней одежды, оказалась переполнена дорогими пальто и накидками, на коих проглядывали бирки и ярлычки дорогих марок.
Мне не составило труда швырнуть куртку на бежевый кожаный диванчик, что нелепо расположился посреди заполненной людьми комнаты. Совершенно один, совершенно пустой.
Это так смешно, что даже становится грустно. Никто не видит обычных вещей, никто ими не пользуется. Присутствующие настолько увлечены своими светскими бреднями, что совершенно не обращают внимания на то, как вслед за курткой на диван приземляюсь я.
Время будто застывает, гул стоит в ушах; и, кажется, это всё просто обойдёт меня стороной, как одноночный кошмар. Абстрактный вакуум на пару часов.
"Чёртова хрень",—кричит мой внутренний голос, когда я вижу тёмную макушку с изящной укладкой, которую каждый раз так и хочется взъерошить чисто из вредности.
Вот же ведь приколюха! Мне стоило догадаться, что в число богатеньких детей войдёт и Чон Чонгук.
Этот сукин сын Юнги всё идеально просчитал, раз запихнул нас, как кошку с собакой, в одну тесную клетку. Гениальный план отвлечь "молодую" публику на недавно созданный им самим скандал.
Весь "любовный" треугольник событий складывается в моей голове, и я резко принимаю сидячее положение, при этом стараясь не привлекать особого внимания, находясь в полном его эпицентре.
Рядом с объектом моей своеобразной заинтересованности стоит крашеная блондинка, из стороны в сторону размахивая полупустым бокалом с красным полусладким. Её пухлые губы беспрестанно движутся, а рот изрекает какие-то звуки, отдаленно похожие на речь.
Чону скучно, его выражение лица не излучает никаких эмоций, постоянно лениво крутит головой в поисках чего-то более интересного; плечи и головы прохожих мешают мне разглядеть его детально, и я поднимаюсь на ноги.
Юнги ещё не подавал никаких знаков для начала операции, но моя главная задача — создать интригу; значит, уже стоит начать подготавливать почву.
Резко сталкиваясь с чёрными угольками, я замечаю игривый проблеск и ловлю интригующую ухмылку, отвечая холодной презрительной гримасой. Он нашёл, что искал.
Я чувствую, как уровень его удовлетворенности от отметки ниже нуля доходит до положительного показателя. Этот парень не упустит шанса поразвлечься, а я не упущу возможность раскусить этот "забродивший" фрукт.
Охотно отрываясь от собеседницы, тот демонстративно поправляет воротник бардового пиджака из замши, упуская из виду её ярко выраженное недовольство; я крепко сжимаю красный клатч в руке.
Стремительно сокращая расстояние между нами, Чонгук пробирается сквозь плотно стоящую толпу и мысленно перебирает тысячи возможных вариантов, как вогнать меня в краску и вывести из себя; отвечаю.
—А ты всё так же уверенно идёшь навстречу неприятностям,—чёрная рубашка небрежно замята на его талии, так и хочется поправить.
—Единственная неприятность здесь — ты,—счёт сравнялся; я победно улыбаюсь у себя в голове.
—Ты думаешь, я так просто спущу тебе с рук то, что ты увильнула от меня сегодня?—вздёргивает он чёрной бровью, и я понимаю, что просчиталась.
—Сонбэ,—неожиданно выпаливаю я, на что шатен сводит челюсть, ухмыляясь глазами,—Давай ты не будешь превышать свои полномочия. Мы сейчас не на территории университета, и я не твоя подчиненная.
Ухмылка Чона пробивается сквозь его презрительную гримасу, превращая его в приторного милашку, от которого меня вот-вот вывернет наизнанку. Пожалуйста, остановись.
🔁Dark star — Jaymes Young
Я замечаю, как люди начинают рассасываться по комнате, как по команде, разделяясь на пары, и, после недолгого вступления, музыка приобретает более громкое звучание, чем было до этого.
Нет, только не это.
—Раз так,—делает шаг на меня "неприятель", усмехаясь моему смелому заявлению,—Потанцуем?—глаза блестят; чертям в них становится слишком тесно.
Я спускаюсь глазами по линии распределения пуговиц на его рубахе, сглатывая ком чего-то непонятного, от чего в горле образовывается Сахара.
—Я обычно не танцую,—стараясь по максимуму скрыть свои смешанные чувства, хрипло выдаю я.
—А я обычно не флиртую с тобой,—резко укладывая руку на мою талию, Чонгук вжимает меня в себя, плотно скрепляя наши тела,—Давай сегодняшний день назовем исключением,—сплетая наши кисти в правильной позе, начинает переступать тот с ноги на ногу в такт музыке.
Я максимально скована и, мягко говоря, обескуражена. Он слишком тёплый, даже горячий; руки слишком крепкие; глаза слишком чёрные; мои мысли становятся слишком неправильными...
Но я продолжаю двигаться вместе с парнем, что крепко сжимает мою ладонь, не давая забыть о своей главенствующей позиции.
Взгляд за взглядом начинает устремляться в мою с Чонгуком сторону. Выглядывая из-за его широкого плеча, я ловлю огромное количество желчи, в глазах молодых парней и девушек, которые пришли по-светски повеселиться, а не убивать себя такой сенсацией.
Как жаль, что мне придется совершить "массовое убийство".
—А теперь,—чуть спуская руку вниз по спине, но не доходя до моей задницы, шепчет Чон,—Целуй меня,—отстраняясь, он склоняет голову на бок, так беспардонно ухмыляясь.
Так, что-то пошло не по плану, Йа Ним.
—Я не настолько пьяна, чувак,—с выпученными глазами еле выпаливаю я, потупляя взгляд в грудь парня.
—Но ты ведь этого хотела, верно?—крепче сжимая ладонь на талии, выдыхает мне практически в губы шатен,—Привлечь как можно больше внимания?—бровь Чонгука скользит вверх, и я отталкиваюсь от него, вырываясь окончательно.
Чёрт, чёрт, чёрт! Как же я снова не учла, что он слишком проницателен? Прочел меня по глазам и жестам на раз два!
Или нет?
Он сейчас придерживается какой-то конкретной тактики, чтобы вывести меня на чистую воду. Просто тычет пальцем в небо, и, как ни странно, попадает.
Но мне в очередной раз придется сделать вид, что он промахнулся.
Всё, что мне сейчас остаётся, так это молча развернуться и уйти, оставив после себя непонятное послевкусие и еле заметный шлейф сладковатых духов, которые так и захочется распробовать до конца.
Считаешь себя хитрым, но я хитрее, Чон Чонгук.
Вечер только начинается.