III
Двери, двери и еще раз двери.
Обстановка в мужском общежитии более беспорядочная и одновременно сдержанная. Парни вечно противоречат сами себе.
Вот и Чон Чонгук, что явно даёт понять о своей ко мне неприязни, тащит меня к себе в комнату.
—Сядь на кровать и ничего не трогай,—захлопывая дверь, включает он слабое освещение и толчком усаживает меня на белый матрац постели, продвигаясь вглубь комнаты к гардеробу.
Помещение гораздо больше обычной среднестатистической спальни, да и живет парень здесь, по видимому, один.
Аккуратная люстра в стиле минимализма и много серебряных лампочек по контуру потолка, которые как раз включены на данный момент. Белый ворсинистый ковер, мягкость которого я чувствую даже в носках, выглядывает из под черного дубового каркаса кровати.
—Ты издеваешься, да? Зачем было тащить меня просто так сюда в такую рань?—зевая, я облокачиваюсь назад на руки.
—Чтобы посмотреть на твою возмущенную физиономию,—стоя ко мне спиной, выдает Чон,—К тому же, я тебе обязан лишней работой, что снова оказалась на мне,—процеживает тот, сверкая уничижительным взглядом через плечо.
—Я, наверное, тебе не говорила,—отвожу взгляд в сторону, пытаясь вспомнить,—Но это не я украла что-то там,—делаю я заключение.
—Ага,—хмыкает тот, перебирая тонкими пальцами металлические вешалки с одеждой,—А я не Чон Чонгук,—снова оглядывается парень в мою сторону, дабы убедиться, что я еще не убежала.
Мой громкий выдох в тишину раздается эхом по комнате, и я мнусь от неудобства.
Шатен обхватывает края серой футболки и медленно стягивает её с тела, швыряя в меня. Та прилетает мне в лицо, и я быстро отпреваю, перехватывая предмет мужского гардероба.
Парень не проявляет никаких эмоций и молча снимает белую рубаху с плечиков, накидывая её на подкаченный и худощавый торс, покрытый парой синяков, если засосы можно назвать таковыми.
—Эта подойдёт, или чёрная?—застегнув первые три пуговицы, разворачивается Чон, поднимая на меня вопросительный взгляд.
Я без слов прохожусь по фигуре парня оценивающим взглядом, замечая его самодовольную ухмылку, и отвожу глаза в сторону, отрицательно кивая.
—Сними это,—хладнокровно говорю я, после чего опешиваю,—То есть, надень лучше чёрную,—отворачиваю голову, как только Чонгук снова начинает расстегивать пуговицы.
—А ты хорошо держишься, Ким,—растягивается собеседник в довольной ухмылке, надевая чёрную шелковую рубашку и застегивая манжеты рукавов.
—А мне не от чего себя сдерживать, Чон,—закатываю я глаза,—Разве что, от удара тебя по лицу.
Тот монотонно издает смешок, что меня раздражает, и, доставая из ящика черного комода темно-бардовый галстук, накидывает его на шею, приближаясь ко мне.
—Завяжи,—приподнимает тот голову, глядя на меня сверху вниз, на что я хмурю брови, но поднимаюсь с кровати, вставая к парню вплотную.
—Боюсь, я могу переусердствовать,—берусь я за полотна галстука, скрещивая и перекидывая их друг через друга.
—А ты постарайся хотя бы тут не облажаться,—тихим тембром выдыхает шатен мне прямо в лицо, язвительно улыбаясь.
—Не туго?—резко затягиваю я петлю, заставляя парня вздрогнуть, и невинно хлопаю глазами.
—В самый раз,—оттягивая галстук вниз, улыбается тот, будто и добивался от меня данной реакции.
Я с неким испугом и преувеличенной уверенностью упираюсь взглядом в томные искрящиеся глаза напротив, что с наглостью и беспардонностью бурят дыру в моих.
—Как же ты каждое утро завязываешь галстук, если сам не можешь?—процеживаю я, первая прерывая зрительный контакт.
В голову резко ударяет ответ на собственный вопрос по типу этих засосов, которые появились по понятной всем причине. Значит, и было, кому галстук завязать.
—А кто сказал, что я не умею?—делая в мою сторону шаг, растягивается в довольной улыбке Чонгук, отчего мне хочется заорать в возмущении, но я с силой сдерживаюсь.
—Ты довольно потешил своё самолюбие,—вжимаюсь я ногами в кровать,—Думаю, штаны ты без меня сможешь надеть,—прыщу я искрами из глаз, прежде чем отталкиваю тело парня от себя и покидаю комнату, завершая всё громким хлопком.
***
Ниён поднимает на меня вопросительный взгляд пока натягивает колготки, сидя на краю кровати.
Одергивая толстовку, я молча киваю и с чувством нахлынувших на меня негативных эмоций иду в ванную, дабы привести себя в порядок, позабыв про неудачную встречу с комендантом в мужском крыле общежития, которая произошла минут пять назад.
Из-за капризов Чон Чонгука это утро явно не задалось. Оно изначально обещало быть провальным. Максимально днищенским.
Стук в дверь оповещает меня о внедрении соседки в ванную комнату.
—Я даже спрашивать не буду, где тебя носило,—хмыкает та, опираясь о скрипучий косяк у входа, на что я сплевываю горькую дешевую пасту, благодарно кивая.
Через минуту девушка протягивает мне глаженную черную рубашку, которую я с вопросом в зрачках принимаю в слегка влажную руку, свободной вытирая лицо.
—Ты теперь мне гардероб решила подбирать?—улыбаюсь я,—Вот именно сегодня я её принципиально не надену,—выходя с ванной, кидаю я ту на кровать, разворачиваясь к шкафу и резко распахивая дверцы.
—Я кинула все остальные вещи в стирку,—пожимает плечами Ниён, глядя, как мои глаза расширяются, уставившись в полость пустой деревянной коробки.
—В смысле?—резко разворачиваюсь я, сглатывая ком ярости,—Кан Ниён, зачем?!
—В прямом, Йа,—вздергивает она правую бровь,—Вещи нужно стирать хотя бы через неделю,—она кивает на кучу неразобранных носков и трусов, лежащих у моей тумбочки.
—Как же не вовремя,—вздыхая, достаю я джинсы и черные носки, провожая брюнетку понурым взглядом до дверей.
—На обеде?—кидает та.
—На обеде,—отвечаю я кивком.
***
Открывая дверцу железного шкафчика, я забрасываю туда свою чёрную куртку и беру пару учебников, которые мне, возможно, пригодятся.
Мой сонный взгляд цепляется за кучу разбросанных листков на дне именного хранилища, и я настороженно сажусь на корточки, предварительно оглянувшись и убедившись, что людей вокруг куча.
С дрожью в кистях я поднимаю одну из бумаг и ещё долго не могу сфокусироваться на строчке текста. Расплывчатые от страха буквы сходятся в одну фразу: "Итоговый тест по биологии".
Капля холодного пота скатывается со лба на щёку, и я её спешно вытираю, сжимая лист в кулаке и судорожно бросая его на дно шкафа, будто в топку, ожидая, что тот сгорит.
Но этого не происходит, и я резко подрываюсь на ноги, с грохотом закрывая дверцу.
—Какая дёрганная,—раздается хриплый голос за моей спиной, от чего я подпрыгиваю на месте, а душа уходит в пятки.
—Боже, блять, напугал,—хватаясь за левую часть груди, разворачиваюсь я, вжимаясь в шкафчик и встречаясь с карими глазами, выражающими весь спектр непонятных мне эмоций.
Блондин склоняет голову на бок, настороженно заглядывая мне за спину, что напряженно упирается в металлическую поверхность.
—Ты максимально не подозрительна,—с язвительным сарказмом в грубой форме кивает Мин собственным убеждениям,—И пароль у тебя супер-непредсказуемый,—кончики губ парня вздрагивают на секунду в ухмылке, после приходя в прежнее положение.
—Почему ты всегда появляешься не в нужный момент?—вслух выдаю я, резко затыкаясь от собственной грубости,—Стоп, что? Ты взломал мой ноутбук?—отрываясь от шкафчика, гневно поднимаю я рюкзак с пола,—Верни его мне,—наступаю я на невозмутимого Мина,—Пожалуйста,—доля жалобности мне не повредит.
Юнги ухмыляется, утыкаясь в кулак, будто прокашливаясь, а затем поднимает на меня состроенный холодный взгляд, пряча ладони в карманах и оглядываясь по сторонам.
—Одной ночи мне хватило, чтобы узнать о тебе всё через этот серый кусок дерьма,—выпрямляется в лопатках тот, снова сгорбливаясь и сладостно славливая мой неприязненный взор.
Этот второкурсник дразнит меня, и я это чувствую. То, как он говорит и то, как блестят сейчас его глаза, заставляет меня нервничать. И ему это нравится.
Чёртов Мин Юнги.
—Я ведь могу пролить свет на твою тёмную личность, Ким,—улыбаясь глазами, желчно выдает собеседник.
—Мне нужен ноутбук, ты нуждаешься в хорошем ударе по лицу,—стискиваю зубы я,—Мы можем обменяться,—запихивая руки в задние карманы джинсов, пошатываюсь я.
—Единственное, чем мы можем обменяться, — слюной,—глядя, как я принимаю окрас помидора, вздергивает бровями блондин.
То, как я закашливаюсь, поперхнувшись потоком сжатого воздуха, доставляет парню истинное удовольствие, и он этого не скрывает, когда сужает и без того узкие глаза.
—Это не тот случай, когда стоит воспринимать мои фразы серьезно,—будто одергивая самого себя от излишней приторности, Юнги смотрит в сторону, откуда доносится звук упавшей на пол бутылки с водой.
—Я и не собиралась,—отвечая сразу на оба витающих в атмосфере неловких вопроса, привлекаю я внимание парня обратно,—Просто отдай то, что по праву принадлежит мне,—кидаю я взгляд на чёрные наручные часы, которых не обнаруживаю на левом запястье, и потерянно упираю глаза в пол.
—Зайди ко мне в студию после второй пары, обсудим,—Мин следит за направлением моего взгляда, но не придает этому особого значения.
—Что там обсуждать? Просто верни,—уже начинаю злиться я, пытаясь увидеть время на часах на стене напротив, что мне не удается из-за низкого зрения.
В заполненном коридоре раздаётся гулкий звонок, и студенты оживленно мечутся от шкафчиков к шкафчикам, как шарики в пинпонге, отталкиваясь друг от друга.
—Жду,—кидает напоследок блондин и, вальяжно разворачиваясь и не желая слушать мои возмущения, скрывается в бурно движущейся толпе.
Сейчас интерес во мне пробуждает, по большей части, то, откуда у меня в шкафу тестовые ответы, чем то, как ненавистный мной журналист, растворяясь в толпе, поправляет тонкой бледной кистью обесцвеченные и выгоревшие под Сеульским солнцем пряди волос.
***
Перебирая пальцами по вдавленным ручкой "шрамам" на парте, я благополучно пропускаю всю лекцию учителя мимо ушей.
Он противно скребет мелом о доску темно-зеленого цвета, добивая всю эту эпопею своим старческим голосом, который раздирает уши студентов похлеще утреннего будильника.
Листы с ответами, что валяются в моем шкафу, так и останутся там валяться весь день, пока я под прицелами университетских камер.
Если эти бумажки, действительно, — подкинутые мне улики, указывающие на мою вину, то, я могу смело забирать документы из этого учебного заведения, если их кто-то увидит.
У меня даже не выходит сформировать план дальнейших действий, но точно знаю, что мне нужны; просто необходимы записи с камер наблюдения.
Это единственное, что может меня спасти.
В голове неожиданно раздается звон от легкого соприкосновения с ней чего-то инородного, на что я машинально вжимаю шею в плечи, сгорбливаясь.
—Что за?—шепотом издаю я, моментально затыкаясь, ибо лектор устремляет в мою сторону недовольный взгляд, полный неуважения.
Наклоняясь под парту, я достаю из под ног соседки скомканный лист в клеточку и разворачиваю его, прежде, чем молча продолжать ненавидеть обидчика.
" Обернись, дорогуша",—кривым почерком, схожим с тем, что был на записке о штрафе из шкафчика, выведена фраза, которая заставляет меня поперхнуться.
Я нехотя поворачиваю голову на 90 градусов, краем глаза замечая чёрную фигуру в конце аудитории.
Сожмурившись и скуксившись, я принимаю прежнее положение, нервно поправляя воротник такой же чёрной рубашки.
В затылок прилетает новый "неопознанный объект", на что я закатываю глаза, полностью стараясь игнорировать настойчивого второкурсника, которого здесь быть не должно; но как только слышу устрашающий шепот с задней парты, что не сулит мне ничего хорошего, я демонстративно разворачиваю второе послание.
"У меня нет первой пары, так что я доставляю тебе удовольствие своим присутствием",—кое-как разбираю я буквы, издавая еле слышный смешок.
Чон Чонгук ни на минуту не перестает меня раздражать. Это, действительно, достижение.
Спиной чувствуя, как вот-вот с ней столкнется очередной клочок дорогой эко-бумаги, я склоняюсь над партой на долю секунды. И этого времени было достаточно, чтобы Ким Йа Ним совершила одну из самых огромный ошибок в своей жизни.
Со своего пятого ряда я вижу, как ярко заливаются глаза диктора кроваво-красным цветом. Он открывает свой сморщенный рот в нелепом возмущении, поднимая с пола только что прилетевший в него мусор.
Я в полнейшем недоумении, а если сказать проще, — в ахуе.
Потерянно отвожу взгляд в сторону, подставляя к лицу кулак и громко выдыхая в него, будто пытаюсь сдержать смех и крик одновременно.
Через несколько ярусов парт от меня слышу созвучный "фэйспалм" Чонгука, разбавляемый его вздохом, а-ля "какая же ты дура".
Всё тело начинает пульсировать от страха и параллельного ржача, что так и спешит прорваться сквозь мои с силой сжатые уста.
—Я так погляжу, Вам весело, Йа Ним!—на всю аудиторию раздаётся скрипучий истеричный крик профессора, что спешно разворачивает листок трясущимися от злости руками.
—Нет, сонсенним,—отрицательно киваю я головой, чувствуя, как тридцать пар карих глаз и одна пара чёрных устремляются в мою сторону,—Вы неправильно поняли,—оборачиваюсь я на задние ряды, где выжидающе следит за ходом событий самый главный виновник "раздора",—Это всё Чон...
—"Ты специально надела чёрную рубашку, как и я, чтобы все думали, якобы мы парочка? ",—публично зачитывает текст с записки ректор, поднимая на меня вопросительный взгляд над оправой низко спущенных очков.
Мне хочется провалиться под землю прямо сейчас и больше никогда не видеть этих бледных лиц, которые наблюдают за моим, красным как самое яркое пламя.
Внутри всё сжимается, и я чувствую это жгучее чувство стыда. Стыда за чужой поступок, а не за свой.
Стиснув челюсть по максимуму так, что аж стали проступать желваки, а зубы отдались ноющей болью, я ещё раз оборачиваюсь на Чона, который ехидно улыбается мне, сидя на последнем ряду и глядя, как меня снова опускают в грязь. По его инициативе.
По кабинету проносится шквал шепотков и возгласов, который учитель тут же прерывает очередным писком.
Я опускаюсь обратно на место, полностью игнорируя восклицательный взгляд соседки по парте.
Конечно, если херней страдает сам Чон, мать его, Чонгук, то преподаватель просто проигнорирует данное действие. Так у нас заведено.
В свою очередь, скандальный объект женских грез, воссоздав вокруг себя новый ажиотаж, полностью удовлетворенный вальяжно спускается с самых вершин "айсберга", маневрируя модельной походкой меж парт и волоча за собой женские томные вздохи.
Устроил тут дефиле, тоже мне.
***
Чёрт бы побрал эту чёрную рубашку.
Быстро перебирая ногами по бетонному полу людного коридора, я ищу глазами Ниён, которая помогла бы мне собрать мысли в кучу.
Изнутри меня раздирает чувство дискомфорта и гнева, которые уже не в силах скрывать мое псевдо-спокойное лицо.
Чонгук, как чёрная кошка, перебежал мне дорогу с самого утра, и теперь я обречена на нервный срыв.
Эти девушки и парни, прислонившись спинами к своим шкафчикам, протянутым вдоль коридора, открыто и нагло осматривают меня с ног до головы, осуждающе перешептываясь и посмеиваясь.
Они наверняка уже всё знают. При чем в тех подробностях, о которых я могу и не подозревать.
Тут даже не нужен Мин Юнги, чтобы воссоздать такую сенсацию из ничего. Общество само строит свои сенсации на стереотипах из детских книжек.
Громкий стук каблуков со спины с каждым разом соприкосновения с полом напрягает меня всё больше, и я нерешительно оборачиваюсь, встречаясь с голубыми затертыми линзами.
Девушка улыбается глазами и левым уголком губ, когда замечает моё рассерженное недоумение. Видеть её наращенные ресницы для меня — пытка, поэтому я игнорирую её попытку привлечь внимание и продолжаю свой путь до нужной мне рекреации.
—Прояви уважение, когда к тебе обращаются,—наконец кидает Су Рим мне вслед, на что я уже не могу не отреагировать.
Неуверенно разворачиваясь, я оглядываю её всю, стараясь сфокусироваться именно на девушке, а не на сотне отвлекающих и волнующих меня взглядов прохожих студентов.
—Я должна улавливать эхо-волны, чтобы слышать твои беззвучные обращения?—сохраняя спокойствие, произношу я так, чтобы слышала только собеседница.
—Думаю, в следующий раз я куплю свисток для собак,—демонстративно хмыкает блондинка, ликуя собственной колкой фразе.
Мне бы не составило труда отразить её "удар", сказав что-нибудь каламбурное; но тогда я опущусь до её уровня, от чего меня давно отучивает Ниён — мой наставник по самоконтролю.
Су Рим всегда меня провоцирует, и всегда уходит ни с чем. Мы будто играем в кошки—мышки, только она и кот, и мышь; а я сторонний наблюдатель.
—Если у тебя всё, то я пойду,—поправляю я рюкзак, делая разворот на пятках и желая быстрее скрыться от этого показушничества.
—Как тебе не стыдно посягать на Чон Чонгука?—останавливает меня своим возгласом девушка, на что я, естественно, реагирую.
—Прости?—округляю я глаза,—Что ты несёшь?—уже более заинтересованно отвечаю я на провокацию.
—Ты пыталась создать иллюзию своих отношений с Чонгуком-оппой,—хмуря свои светлые брови, наступает та на меня,—Но все мы понимаем, что это твоя очередная неудачная попытка обмана,—тыкая указательным пальцем мне в плечо, Су останавливает пламенные речи.
Пауза. Я зависаю на моменте "Чонгук-оппа", плавно переходя к главной кульминации её высказывания: "Очередная попытка обмана".
Да если бы она только знала, какую чушь сейчас мелет. Если бы, хотя бы, понимала, что этому "идеалу" плевать на её приторные чувства, которые к нему излучает каждая вторая, зовущая его оппой; а мне принципиально плевать на него. Мы могли бы избежать этой ситуации.
Но чёрт. В этот раз она выиграла.
—Единственный, кто подумал, что на нас парные чёрные рубашки — это сам Чонгук,—чуть склонившись к девушке, пережевываю ей всю фразу прямо в лицо,—А вы, как стадо баранов, проглотили эту новость, решив, что это правда,—гляжу я в раскрасневшиеся глаза Рим.
—Заткнись, и не наговаривай на него!—подбегает ко мне одна из "хвостиков" блондинки с неожиданным наездом, а к ней подключаются и другие "фанатки Чонгука", наблюдавшие за развивающимся конфликтом всё это время.
—Извини,—обращаюсь я к подошедшей первокурснице,—Я не знаю, как тебя зовут; но иди нахер.
Пока они все открывают свои рты в возмущении, покрывая меня шквалом других "красивых слов", я разворачиваюсь и в быстром темпе направляюсь в уборную.
Находятся даже те особы, которые готовы гнаться за мной, активно жестикулируя и доказывая высокую ценность какого-то примерного студента, что стоит на первом месте во всех рейтингах и является лучшим парнем в вузе.
Но я такого не знаю. Я знаю Чон Чонгука таким, каким он является в действительности. Куском говна.
Дверь скрипит, и я слепо прикладываюсь к раковине, упираясь руками по обе стороны от себя. Вдох, выдох; я сохраняю полное спокойствие и контроль над своим физическим телом. Почти.
Поднимая лохматую голову, упираюсь красными глазами в собственное отражение в зеркале, прекрасно осознавая, насколько сильно сейчас себя обманываю.
Со стороны я представляла себе серьёзное и одновременно отстраненное выражение лица, отражающее высокую долю моего пофигизма. Но это ложная картинка.
На деле, моё пожелтевшее лицо украшено красным румянцем стыда на щеках, а пересохшие губы выглядят максимально бледно.
Это мало похоже на наплевательское отношение ко всему. А я мало похожа на себя.
Понятия не имею, почему, но на глазах образуется соленая пленка, которая лопается, как только я начинаю часто моргать; и слёзы вырисовывают две дорожки на щеках.
—О да,—раздаётся хриплый голос после скрипа входной двери, и я поднимаю голову, глядя на вошедшего через зеркало,—Самое то — закатывать истерику в мужском туалете,—облокачиваясь спиной о вторую раковину, осуждающе выдает блондин.
—Чёрт,—быстро смахивая с лица воду, встряхиваю я головой, отпревая от керамического покрытия,—Нет никакой истерики.
Мин, со срывающимся с губ смешком, кивает, зарывая всю свою "комедию" в голове куда подальше и обращая на меня холодный карий взгляд.
Мне хочется взять своё тело и кинуть его в угол, отменно отпинав. Как можно было попасть в дабл-неудачную ситуацию? Оказаться в мужском туалете? Ещё и расплакаться...
—Я пошла,—не желая встречаться глазами с парнем, быстро разворачиваюсь к двери, вход в которую мне в априоре запрещен.
—Стоять,—резко хватает тот меня за запястье, одергивая от замацаной дверной ручки на полметра,—Тебя не волнует, что сейчас ты выйдешь из мужского туалета на глазах у толпы, которая только этого и ждёт?—сдвигая темные брови друг к другу, угрожающе говорит тот, от чего мне становится не по себе.
—Что ты предлагаешь делать?—плавно отстраняя руку из хватки бледной кисти, разворачиваюсь я к Мину.
Юнги поворачивает голову к грязному зеркалу, растянутому во всю кафельную стену, и разглядывает меня через него, несмотря на то, что я стою в сорока сантиметрах от него.
—Мои услуги дорого стоят,—резко переводит он всё внимание на мою материальную оболочку, от чего я машинально задерживаю дыхание.
—Прежде чем говорить об оплате, стоит обсудить "товар",—схватывая мимолетную улыбку парня, я поправляю прядь волос за ухо.
Звук падающих с крана капель воды нагнетает обстановку, а потрескивание дешевой лампы над головой создает впечатление того, что она вот-вот рухнет.
Блондин закидывает спадающую на глаза челку назад, оголяя лоб на долю секунды. В глазах мелькает огонек, настораживая меня; ведь тишина всё ещё не разрушена хриплыми нотами его низкого голоса.
Цепляясь тонкими длинными пальцами за дверную ручку, Мин блокирует мне путь. Он подается вперед и на выдохе вжимает меня в стену у прохода, полностью обездвиживая.
—Главное, не дергайся,—быстро шипит парень и, распахивая дверь одним толчком, насильственно вцепляется в мои губы своими.
С резко распахнутыми глазами я не могу оторваться от журналиста, что будто пытается вытянуть весь воздух из моих лёгких. Его рука падает с плеча на талию, длинные пальцы оставляют свои холодные отпечатки на ребрах; и я подаюсь назад, врезаясь всё в ту же стену.
—Что за чёрт?—опешившая, я сглатываю ком накопившейся слюны и вытираю губы тыльной стороной ладони.
Вспышка чьей-то камеры расфокусировывает меня от возвышенного лица второкурсника, и я гневно поворачиваю голову в сторону огромной толпы, что вкруг стоит у туалета и наблюдает за сей демонстрацией.
—Клин клином вышибают,—улыбается Мин, похлопывая меня по плечу,—Не хочешь, чтобы все думали, якобы ты игрушка Чонгука,—окидывает он взглядом толпу его стэнов,—Притворись моей.
Мне так хочется сейчас ударить этого ублюдка по его белому сияющему лицу; но, отчасти, он прав, как бы мне не хотелось это признавать. Из двух зол стоит выбирать меньшее.
***
Шаг за шагом набираю скорость и устремляюсь к опустевшей лестнице, опустив голову и не желая видеть глупых лиц незнакомых девчонок, которые знают обо мне всё.
Ступенька за ступенькой, и мой взгляд сталкивается с парой чёрных лакированных туфель, что переливаются под лучами солнца, бьющего через панорамное окно пролета.
Всегда появляется, как ангел смерти или жрец. Конченый Цербер...
Медленно поднимая глаза на "местный эталон", я с трудом сдерживаю себя от того, чтобы плюнуть ему прямо в его смазливое лицо.
Идеальная внешность компенсирует гнилое нутро. Это очевидно. Его острые скулы и алые губы, чёрные, глубокие бездны, глаза и широкие брови. Воплощение невинности, скрывающее внутри себя Дьявола.
—Я вижу, ты прекрасно справляешься с ситуацией,—прыщет в меня сарказмом шатен, улыбаясь кончиками губ.
—Ты натравил на меня всю свою "фанбазу"?—устало закидываю я голову, чтобы не разрывать зрительный контакт.
—Ты сама всё за меня сделала,—хмыкает Чон, поправляя бардовый галстук,—Считай, это была проверка на стрессоустойчивость.
Я ловлю его мерзкую улыбку и, сама того не ожидая, хватаю его за эту веревку на его шее, дёргая на себя; от чего он не удерживает равновесие и спотыкается на ступень ниже.
Между нами всего одна ступенька, а кажется целая ступень эволюции.
—Обосрался?—издаю истеричный смешок я, с выжидающим бешенным взглядом,—Вот это самое чувство я теперь испытываю на постоянной основе,—отпускаю я дорогой материал из хватки, пока Чонгук многозначно обводит моё лицо вопросительным взглядом.
—Всё не так плохо,—выпрямляясь, прокашливается тот и снова натягивает свою улыбку, будто добивался от меня этого сдвига по фазе.
—Ты, блять, просто не представляешь, насколько всё плохо,—прерывисто выдыхая, обхожу я второкурсника, нарочно сбивая его плечом, но ощущая вдвойне большую боль.
Теперь я на 90% уверена, что Чон Чонгук замешан в моей "афере".