останься
Вечер медленно перетекал в ночь, и город за окном казался чуждым и холодным, словно отражая ту пустоту, что сжимала сердце Феликса. Комната, где он стоял, была едва освещена одинокой лампой, чьё мерцание бросало длинные тени на стены. Каждая деталь — разбросанные бумаги, фотографии, блокноты — напоминала о тех чувствах, что давно вышли за пределы понимания.
Феликс стоял у окна, сжав кулаки, и глубоко дышал, пытаясь удержать себя от взрыва эмоций, что ждали выхода. Сердце бешено колотилось, а в голове звучала навязчивая мысль, которая не давала покоя ни минуты: «Он должен остаться. Он останется.»
В этот момент раздался тихий стук в дверь. Феликс замер, дыхание сбилось. Он не повернулся к двери — знал, кто там.
—Феликс, можно?—голос Хенджина прозвучал спокойно, но с оттенком настойчивости.
Феликс сжал зубы, и, наконец, медленно повернулся к другу. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах горел огонь, который Хенджин уже давно боялся увидеть.
—заходи—голос Феликса был тихим, но твёрдым.
Хенджин вошёл и осмотрел комнату. Его взгляд задержался на фотографиях, аккуратно разложенных на столе. Он понимал, что за ними — нечто большее, чем просто память.
—Феликс—начал Хенджин, стараясь говорить спокойно—мы должны поговорить. Я хочу, чтобы всё было честно между нами. Между нами...ничего не будет.
Эти слова повисли в воздухе, как приговор.
Феликс неподвижно смотрел на него, пытаясь понять — серьёзно ли Хенджин говорит, или это очередная попытка уйти, которой он должен сопротивляться.
—ничего?—повторил Феликс, голос его звучал почти как шёпот—просто друзья?
—да—ответил Хенджин—друзья. Ты много значишь для меня, но я не могу дать тебе больше.
Между ними воцарилась тишина, которая казалась вечной.
—тогда ты останешься—наконец выдохнул Феликс, улыбка скользнула по губам, но в ней не было радости—я сделаю это легко.
Хенджин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сделал шаг вперёд, протянул руку.
—Феликс, пожалуйста...—голос его дрожал, он пытался найти в глазах друга хоть намёк на разум—не делай этого.
Но Феликс отступил, его глаза сверкали смесью отчаяния и твёрдости.
—ты не уйдёшь—тихо сказал он—даже если мне придётся сломать всё вокруг.
Хенджин осознал, что это не просто слова — это угроза, и она была направлена не на других, а на самого Феликса.
—послушай меня—сказал Хенджин, пытаясь сохранять спокойствие—мы можем найти выход. Я готов помочь, но ты должен открыть мне правду.
—я не могу—ответил Феликс
—ты должен доверять мне. Мы друзья.
Феликс резко отвернулся, и в этот момент тишина была разорвана звуком — хлопок разорванной бумаги. Он схватил фотографию, где они вместе улыбались, казалось, что это был самый счастливый момент.
—ты думаешь, это просто дружба?—в голосе Феликса появилась боль и ярость одновременно—я вижу тебя во сне. Ты в каждом моём вдохе. Ты часть меня, которую я не могу отпустить.
Хенджин почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он мягко положил руку на плечо Феликса.
—ты не один—тихо сказал он—я рядом. Позволь мне помочь тебе.
Феликс внезапно отвернулся, пряча лицо в руках.
—я не хочу терять тебя—признался он почти шёпотом—но если ты уйдёшь, я перестану быть собой.
—мы справимся—твердо ответил Хенджин—вместе.
Они стояли так, в нерушимой паузе между страхом и надеждой. Но в глазах Феликса горела искра, которой могло либо достаточно, чтобы начать лечить раны, либо сжечь всё дотла.
Слова медленно растворились в ночной тишине. Хенджин почувствовал, как его сердце забилось чаще, и он понял: это ещё не конец — но и не начало спокойствия.
—я не могу больше это скрывать—тихо начал Феликс, словно страховал себя—я давно живу в этом безумии, в котором ты единственная нить, которая держит меня на поверхности. Ты не понимаешь, насколько глубока эта пропасть внутри меня.
Хенджин молчал, не перебивая, но в глазах его читалось беспокойство.
—я пытался быть тем, кто ты хочешь видеть—продолжил Феликс, голос становился всё громче, срываясь порой на шёпот—я повторял твою мимику, твои жесты, пытался стать тобой...потому что боюсь, что если я останусь собой, ты уйдёшь.
Хенджин шагнул ближе, но Феликс резко отстранился, словно его прикосновение жгло.
—ты сука действительно думаешь, что это просто дружба?—в глазах Феликса мелькнула боль—для меня это нечто гораздо большее. Иногда кажется, что ты внутри меня, в моих мыслях, в каждой клетке моего тела.
Хенджин сжался — это было слишком, слишком глубоко, слишком страшно.
—Феликс...—он попытался заговорить мягко, —это не здорово. Ты не должен так думать. Ты должен помочь себе.
—я не могу!—вдруг выкрикнул Феликс, и комната наполнилась эхом его крика—ты единственное, что заставляет меня держаться! Без тебя я исчезну. Я не просто люблю тебя. Я одержим тобой. Я — это ты, и ты — это я.
Хенджин отступил к двери, будто пытаясь дистанцироваться от тени, которая становилась всё гуще.
—это страшно—признался он—я не знаю, как помочь. Ты пугаешь меня.
Феликс усмехнулся горько.
—пугаю? Может, потому что это правда. Может, потому что это именно любовь та, что ломает и строит одновременно. Если ты считаешь, что это не любовь, что это болезнь или что-то ещё...—он сделал шаг ближе—тогда знай, раз ты всё уже знаешь, тогда ты уже навсегда останешься со мной.
В комнате воцарилась тишина. Хенджин смотрел на друга, пытаясь понять — что значит быть пленником такой любви, и стоит ли он рядом, или уже за стеной.