забыть не смей
Комната Феликса была погружена в полумрак, лишь мягкий свет свечи танцевал на стенах, отбрасывая тёплые, зыбкие тени. Воздух пропитан легким ароматом лаванды — едва уловимый, но успокаивающий. На деревянном столе аккуратно разложены вещи, которые казались одновременно простыми и бесценными.
Перед Феликсом лежал пустой фотоальбом в кожаной обложке — его края немного стерлись, но внутри каждое новое вклеенное фото словно оживляло прошлое. Он медленно наклеивал фотографии, стараясь подобрать идеальный порядок: снимок, где Хенджин смеётся в дождь; фото с их совместной прогулки по парку; одна из редких ночных переписок, напечатанная на бумаге и аккуратно разрезанная.
Рядом лежала рубашка Хенджина — белая, слегка мятая, с запахом свежести и пота, который остался после долгих разговоров и объятий. Феликс поднял её и отнес к старой швейной машинке, которая тихо позвякивала в углу. Его пальцы аккуратно работали с тканью, обшивая края, чтобы создать из рубашки подушку — символ памяти и близости, которую нельзя было отпустить.
Каждый стежок был пропитан вниманием и трепетом — будто Феликс вплетал в ткань свои чувства, надежды и страхи. Его губы шевелились в немом повторении имени Хенджина, а глаза блестели от едва сдерживаемых слёз.
Когда подушка была готова, он осторожно положил её на кровать и сел за стол. В руках оказался лист бумаги — чистый, но уже обещающий стать последним письмом.
Феликс достал ручку, и чернила начали медленно ложиться на белизну листа, образуя слова, наполненные горечью и нежностью:
«Ты всё равно будешь мой. Мы ведь договаривались навсегда.»
В течение нескольких часов он переписывал их старые сообщения, вычеркивая слова, которые казались пустыми или болезненными, оставляя только те строки, которые согревали душу и связывали их сердца. Его рука иногда дрожала, когда он переписывал то, что когда-то казалось простым разговором, а теперь приобретало вес последнего прощания.
Рука Феликса аккуратно вырезает свое имя рядом с именем Хенджина на одной из фотографий — как символ их неразрывной связи. Тонкий звук ножниц разрезает тишину комнаты.
Свеча на столе горит всё тусклее, но её пламя словно отражает последние искры надежды, которые ещё теплые, но вот-вот погаснут.
Феликс глубоко вздохнул, сложил письмо и положил его рядом с подушкой.
Он прошептал в темноту:
—забыть не смей...ни меня, ни тебя.
В этот момент комната казалась одновременно и домом, и тюрьмой — местом памяти, боли и любви, которые невозможно отпустить.
***
Хенджин стоял у кухонного стола, держа в руках кружку с недопитым кофе. Феликс сидел напротив, сгорбившись, глаза в пол, пальцы нервно перебирали край рубашки.
—ты...что-то вновь случилось?—Хенджин попытался улыбнуться, но голос прозвучал неуверенно—ты стал другим. Отстранился. Говори со мной.
Феликс поднял взгляд — в глазах мелькнула тень, которую Хенджин не смог прочесть.
—ничего особенного—ответил он тихо—просто устал.
—устал?—Хенджин нахмурился, подходя ближе—но ты не просто устал. Я вижу, как ты погружаешься в себя, будто там что-то, что тебя съедает.
—это...сложно объяснить—Феликс вздохнул—я просто пытаюсь понять себя.
Хенджин сел рядом, руки сложил на столе.
—я хочу помочь, правда хочу. Но ты словно закрываешься от меня. Что с тобой происходит?
—иногда я чувствую, что теряюсь—Феликс отводил глаза—будто кто-то внутри меня борется, а я не могу выиграть.
—кто?—голос Хенджина стал тише, словно боясь услышать ответ.
—это не человек—шептал Феликс—это что-то, что живёт внутри. Что не отпускает. Что не даёт забыть. Меня.
Хенджин глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам.
—я не понимаю—сказал он честно—но я хочу понять. Только скажи мне, как.
—я не знаю—Феликс выглядел потерянным—но я боюсь, что если расскажу всё ты уйдёшь.
—нет, не уйду—Хенджин улыбнулся, но в глазах читалась тревога—Никогда не уйду.
На мгновение между ними воцарилась тишина, наполненная невыговоренными словами и нерешёнными страхами.
***
Комната погружалась в вечернюю полутьму, окна отражали тусклый свет фонарей, а в воздухе чувствовалось напряжение, которое копилось между двумя друзьями. Хенджин всё чаще замечал, как меняется Феликс: взгляды становились более затуманенными, движения — резкими и непредсказуемыми. Это было нечто большее, чем обычная усталость или тревога — это была одержимость.
Встречи стали редкими, но всё более напряжёнными. Хенджин однажды заметил, как Феликс подолгу сидит с телефоном, словно выжидая, кто позвонит, а затем с отчаянием убирает устройство в карман, будто боясь услышать реальный голос.
—Феликс—начал Хенджин, когда они сидели в их любимом кафе—ну я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты слишком замкнулся.
—нет, всё нормально—Феликс быстро отмахнулся, стараясь улыбнуться—просто у меня много дел.
Но Хенджин видел в его глазах ту же тоску, что и раньше.
—ты не хочешь мне рассказывать—продолжил Хенджин—но мы друзья. Ты можешь доверять мне. Всегда.
Феликс молчал, перебирая чашку кофе в руках. Ему было трудно признаться, что его мысли и чувства давно вышли из-под контроля.
—мне кажется—Хенджин говорил осторожно—что ты одержим мной. Ты слишком часто говоришь о нас, о том, что связывает. Я боюсь, что это не просто дружба.
Феликс резко взглянул на него.
—ты не понимаешь. Это не одержимость. Это...это просто забота.
—забота?—Хенджин нахмурился—это не похоже на заботу, Феликс. Ты перестал быть собой. Ты смотришь на меня так, будто я единственное, что держит тебя на плаву.
—я не могу это объяснить—признался Феликс тихо—мне страшно, что если я скажу, как все на самом деле, ты уйдёшь.
—я не уйду, говорил уже—ответил Хенджин искренне—но ты должен быть честным со мной.
Но Феликс не мог. Он боялся, что истинная глубина его одержимости разрушит то, что между ними осталось. Он отрицал свою боль, пряча её за улыбками и пустыми словами.
В одну из ночей, когда Хенджин пришёл к нему, чтобы просто поговорить, он заметил на столе фотографии, которые Феликс держал скрытно. Маленькие детали — вырезанные кусочки, надписи, которые казались невинными, но для Хенджина были тревожным знаком.
—это что?—спросил Хенджин, стараясь не звучать обвинительно.
—ничего важного—ответил Феликс, убирая фотографии.
—Феликс, пожалуйста...—голос Хенджина был мягким,—ты не должен быть один с этим.
Но Феликс лишь отрицал, чувствуя, как внутри него всё крепче сжимается узел отчаяния и страха.
—я справлюсь—сказал он твёрдо—просто дай мне немного времени.
Хенджин вздохнул, понимая, что пока Феликс не сможет открыться самому себе, им будет тяжело идти дальше.
В следующий раз, когда они встретились, напряжение было ещё сильнее.
—ты чувствуешь, что я тебя люблю?—спросил Феликс внезапно, взглядом пронизывая Хенджина.
—Феликс...—начал Хенджин—мы друзья. Я забочусь о тебе. Но любовь это не то, что ты думаешь.
—я просто не знаю, как отпустить—прошептал Феликс.
—ты не должен отпускать меня. Ты должен отпустить страх.
Но эти слова не могли проникнуть глубоко. Для Феликса это была битва, которую он вел в себе каждый день.
***
Так, шаг за шагом, Хенджин пытался быть опорой, но стены, которые возводил Феликс вокруг своей боли, были крепче любых слов. И только время могло показать, смогут ли они преодолеть эту пропасть или она станет бездной.
***
В тишине своей комнаты Феликс часто оставался один на один с мыслями, которые казались ему чужими, а порой — и опасными. Он сжимал в руках блокнот, куда пытался вылить всё, что не мог сказать вслух.
«Почему я не могу просто сказать Хенджину правду? Почему каждое слово застревает в горле? Я знаю, что он не уйдёт. Но если я раскрою, что внутри меня этот холод, эта навязчивая тень он увидит меня иначе. Он меня боится. Он убежит.»
Он переворачивал страницы, разглядывая собственный почерк, иногда искажённый дрожью руки.
«Каждый день я пытаюсь быть собой, но кто этот 'я'? Человек, которого Хенджин знает? Или тот, кто поглощён им целиком? Этот кто-то шепчет мне в темноте, что мы должны быть вместе, что я должен владеть им...Но это не я. Это что-то внутри меня, что я боюсь признать.»
Феликс смотрел в зеркало, пытаясь найти там знакомое лицо, но отражение казалось чужим, искажённым.
«Я пытаюсь стать им, повторять его движения, копировать его улыбку. Если я буду достаточно похож, может быть, он останется со мной навсегда. Но это не я. Это только тень. Я теряю себя в этой игре.»
Каждый вдох приносил тяжесть. Он чувствовал, как сжимается внутренний узел боли и страха.
«Он говорит, что мы друзья. Что я могу доверять ему. Но как доверять, когда я сам не могу понять, кто я? Когда моя любовь становится тюрьмой? Когда желание быть с ним превращается в одержимость? Я не хочу потерять его, но именно это и происходит, когда я пытаюсь держать его слишком близко.»
Феликс закрывал глаза, слушая голос в голове — голос, который то мягко ласкал, то резко кричал.
«Он внутри меня. Он повсюду. Он часть меня. Мы одно. И если я потеряю его, я потеряю себя.»
В эти моменты он писал в блокнот, пытаясь запечатлеть хотя бы каплю своей души, чтобы не забыть, кто он есть — или кто он когда-то был.