разговор с пустотой
Хенджин долго собирался с мыслями, прежде чем позвонить Феликсу. Его голос был ровным, но в сердце грохотала тревога.
—Феликс, давай встретимся. Нужно поговорить.
—хорошо—ответил Феликс, и в его тоне не было ни надежды, ни страха.
Они встретились в маленьком кафе, где шум других людей как будто отгораживал их от мира.
Хенджин смотрел на друга, пытаясь подобрать слова, которые не ранят, но смогут донести правду.
—ты хороший—начал он тихо—но это слишком. Я не могу.
Феликс молчал, а затем глаза наполнились ледяной пустотой.
—ты же сам искал во мне тепло—сказал он холодно—теперь оно твоё.
—с твоей головой явно что-то не так, давай сходим в больницу, запишемся к психотерапевту, я уже не знаю что делать, мне страшно.
В этих словах звучала боль и предательство.
***
Вернувшись домой, Феликс не мог унять бурю внутри. Его руки машинально сдирали обои в комнате, будто пытаясь выкопать спрятанные там ответы.
—в них что-то прячется...—шептал он—как будто секреты, которые нельзя забыть.
Обои разлетались клочьями, а вместе с ними рушился и последний островок надежды.
Комната была завалена клочьями обоев. Феликс сидел на полу, тяжело дыша, руки дрожали.
Хенджин вошёл тихо, не желая тревожить, но не мог пройти мимо.
—Феликс...— его голос был осторожным—давай остановимся. Ты себе вредишь.
—мне больно—ответил Феликс, не поднимая глаз—и я не знаю, как иначе избавиться от этого.
—я не хочу тебя терять—сказал Хенджин, присаживаясь рядом—но я устал от этого, моментами я действительно боюсь тебя.
—а я боюсь, что если отпущу, то исчезну.
—тогда дай мне помочь—Хенджин протянул руку—ты мне стал как родной брат, я люблю тебя, мы так хорошо начали дружить, но в тебе что-то поменялось, и желаю для тебя только лучшего
Феликс взглянул на неё, и в его глазах мелькнула слеза.
—иногда я просто хочу, чтобы кто-то услышал меня...—прошептал он.
***
После той ночи между ними возникла новая, тихая связь. Хенджин продолжал осторожно приближаться к Феликсу, словно шёл по хрупкому мосту, который мог рухнуть под любым шагом.
—я хочу понять тебя—говорил Хенджин
Феликс смотрел на него с сомнением, но где-то глубоко внутри искал опору.
—мне страшно быть слабым—признался он—но я устал прятаться.
—слабость не значит конец—улыбнулся Хенджин—это начало.
Но даже эти слова не могли сразу исцелить раны, которые медленно разрастались внутри Феликса.
Их путь был сложен, но теперь между ними появился шанс — хотя и такой хрупкий, что его можно было разрушить одним неверным движением.
***
Комната была окутана сумраком. Лампа на письменном столе едва освещала стены, заставленные книгами и распечатанными фотографиями, а на полу лежали несколько разорванных листов бумаги. Воздух пахнул пылью и терпким ароматом застоявшихся дней. Феликс сидел на краю кровати, скрестив ноги, и сжимал в руках потёртый блокнот с мягкой кожаной обложкой. Его пальцы слегка дрожали.
Перед ним лежала чернильная ручка, а страница уже была покрыта ровными строками, словно нитями, соединяющими его мысли в единое полотно. Он вздохнул, будто пытаясь выдохнуть всю тревогу, что накопилась внутри.
«Сегодня я снова почувствовал, как что-то внутри меня рвётся на части»—начал он писать, словно пытаясь удержать бегущие мысли на бумаге, чтобы они не унеслись ветром.
Феликс всегда находил в этом ритуале — записи своих мыслей — что-то успокаивающее. Словно диалог с самим собой, который никто не услышит и не осудит. Здесь, в тишине своей комнаты, он мог быть честен — и страшно уязвим.
Он провёл пальцем по строчке, словно пытаясь закрепить слова на месте. Его взгляд скользил по темноте за окном, где редкие огни городской улицы мелькали, напоминая о жизни, что продолжалась вне этих стен. Но там, за стеклом, казалось, не было места для него — ни для того Феликса, которого все видели, ни для того, кем он стал.
«Почему мне так сложно просто быть? Почему каждый взгляд на меня кажется пыткой?»—писал он с нарастающей тревогой—«Хенджин...он пытается понять, но я теряю себя, теряю его. Или, может, я просто не умею быть частью этого мира».
Пальцы крепче сжали ручку. Он поднял взгляд и вдруг заметил, как мелькнула тень на стене — от его же руки. Тень, искажённая и размытая, казалась почти живой, словно другая сторона его личности, которую он не мог контролировать.
Он поднял блокнот и перевернул страницу. Писать дальше стало труднее — слова словно сопротивлялись, прятались от него.
«Я боюсь, что однажды проснусь и не узнаю себя»—написал он и замолчал.
В комнате было тихо, лишь где-то за стеной слышался редкий стук часов. Феликс глубоко вдохнул и продолжил.
«Мне кажется, что между мной и Хенджином трещина, которая не заживает. Он говорит, что любит меня, но я чувствую, что уже не могу дотянуться до него. Что я стал чужим даже для самого себя».
Он положил голову на руки и закрыл глаза, пытаясь заглушить мысли. Но внутренний голос не утихал.
«Возможно, я стал слишком навязчивым. Может, пытаюсь сжать в ладони то, что не поддаётся удержанию. Я хочу быть с ним, но что, если это желание — лишь моя боль, отражённая в его глазах?»
Феликс поднял голову и посмотрел на блокнот — строки как будто начали двигаться, расплываться, превращаясь в поток слов и чувств.
Он снова взял ручку и написал:
«Если я исчезну, останется ли он? Если я буду слишком слабым, сможет ли он меня поддержать? Или я лишь тень, которую он пытается удержать, но которая скользит сквозь пальцы?»
Он сделал паузу и глубоко вздохнул, будто готовясь к чему-то страшному.
«Я хочу быть сильным, чтобы он не видел моих трещин. Но как сохранить эту маску, когда внутри всё разбито?»
Вдруг в тишине комнаты раздался тихий скрип — возможно, это была старая доска пола или ветка у окна. Феликс вздрогнул и оглянулся, словно ожидая увидеть там кого-то. Но вокруг была лишь темнота и пустота.
Он снова вернулся к записи.
«Сейчас я один. Один в этом лабиринте. Никто не слышит, как я кричу внутри, и даже я сам не всегда понимаю, что со мной происходит».
Его рука замедлилась, а глаза блеснули слезами, которые он пытался сдержать.
«Я хочу кричать, но боюсь, что голос мой сломается. Хенджин — моя единственная опора, но даже он начинает уходить. Что если я потеряю его навсегда?»
Сквозь окно в комнату пробивался слабый лунный свет, мягко освещая края страниц. Феликс поднял взгляд и улыбнулся, грустной, но искренней улыбкой.
«Но я не сдамся. Не сейчас. Я буду бороться. Пусть даже это борьба с самим собой».
Он аккуратно закрыл блокнот, положил ручку на стол и опустился спиной на кровать. Взгляд устремился в потолок — в бесконечную пустоту, которая отражала его внутреннее состояние.
Там, в тишине, Феликс позволил себе почувствовать всё — страх, боль, одиночество и маленькую, хрупкую искру надежды.
Он знал — завтра будет новый день. Возможно, не легче, но другой. И в этом была его сила.