после света
Комната была окутана мягким, но зловещим светом от горящих свечей. Их мерцание отбрасывало дрожащие тени на стены, словно пытаясь спрятать правду, которая лежала прямо перед глазами. В воздухе висел густой запах воска и чего-то, что трудно было назвать иначе, как ощущение обречённости.
Феликс сидел на холодном полу, спиной к стене, глаза его были неподвижны, пусты и усталые. В руках он сжимал письмо — последнюю нить связи с тем, кого теперь уже не было. Тело Хенджина лежало на кровати — аккуратно уложенное, словно ожидающее пробуждения, но жизнь уже ушла из него навсегда.
Внезапно тишину прорвал шум за дверью — тяжёлые шаги полицейских. Они вошли в комнату, отбрасывая яркий свет фонариков на всё вокруг. Один из них, капитан, командовал:
—открыто! Полиция! Никто не двигаться!
Хенджин уже не отвечал. Полицейские быстро оценили ситуацию. Следователь с блокнотом подошёл к Феликсу и осторожно заговорил:
—вы в порядке? Можете объяснить, что здесь произошло?
Феликс не сразу ответил. В его глазах читалась бездна — смесь безысходности, одиночества и какого-то иного, непостижимого покоя.
В голове Феликса кружились мысли — поток сознания, из которого нельзя выбраться.
«Я хотел только одного — чтобы он остался. Чтобы свет не угас. Но свет не может жить без воздуха. Я пытался сохранить его, удержать в себе. Я сделал это ради нас...ради него...ради меня. Теперь он со мной. Он всегда будет со мной, даже если это будет стоить всего.»
Следователь протянул Феликсу бумажный блокнот и мягко сказал:
—нам нужно всё услышать. Расскажите, что произошло.
Феликс медленно открыл блокнот, страницы которого были исписаны его самыми тёмными мыслями и признаниями. Он начал читать вслух:
—я чувствовал, как он уходит, как мир отдаляется от нас. Я боялся одиночества, боялся, что потеряю его навсегда. Это чувство заполнило меня, сделало меня другим. Я не мог просто смотреть, как он уходит. Я сделал то, что должен был сделать. Теперь он со мной. Я же говорил — навсегда.
Следователь нахмурился, его глаза сузились.
—значит, вы...убили его?
Феликс кивнул, голос его был тихим, почти безэмоциональным.
—да. Я хотел, чтобы он остался, чтобы мы были вместе. Другого способа не было.
Полиция обменялась взглядами. Один из офицеров слегка отступил, тяжело дыша.
—вы понимаете серьёзность того, что сделали?—спросил следователь—это убийство, и мы будем расследовать всё до конца.
Феликс улыбнулся горько.
—понимаю. Но для меня это не преступление. Это спасение.
Офицеры начали осматривать комнату, фотографировали место, собирали улики. Один из них обратил внимание на письма и коллажи, аккуратно разложенные на столе.
—это выглядит, как одержимость—сказал офицер чуть громче.
—да—тихо ответил следователь—и это может объяснить многое.
Феликс, слушая их разговор, чувствовал, как тяготы падают с его плеч — теперь правда обнажена, и никуда не деться.
«Они не понимают. Никто не понимает. Это не просто одержимость, это любовь. Но мир не готов к такой любви. Теперь, когда он ушёл, остался только я — и наши воспоминания. Они будут жить вечно.»
Следователь снова обратился к Феликсу.
—вы хотели бы сказать что-то ещё?
Феликс посмотрел на тело Хенджина, затем вновь на пол.
—если ты считаешь всё это не любовью, если ты думаешь, что это ошибка—он поднял глаза —тогда знай, раз ты уже все знаешь, ты навсегда останешься со мной.
В комнате повисла тишина. Полиция понимала, что столкнулась не просто с преступлением, а с трагедией двух душ, потерявшихся в собственной боли и одиночестве.
***
Тяжёлые шаги раздались в узком коридоре, где стоял Феликс. Его глаза, наполненные слезами, смотрели в пустоту, а руки дрожали так сильно, что он едва мог удержать их перед собой. Рядом с ним — два сотрудника психиатрической службы, чьи лица выражали одновременно сочувствие и профессиональную строгость.
—пожалуйста, Феликс—один из них тихо произнёс—это для твоего же блага. Ты должен получить помощь.
Но слова будто бы отскакивали от стены его отчаяния. Феликс тряс головой, пытаясь отрицать происходящее, словно если не признать, то всё это просто исчезнет.
—я не хочу...—голос сорвался на плач—я не могу без него...Хенджин...он со мной...
Сотрудники осторожно, но твёрдо взяли Феликса под руки и повели к машине чтоб увезти его в психиатрическую больницу. Он вырывался, капризничал, но постепенно, словно смирившись с судьбой, позволял им вести себя в сторону машины скорой помощи.
В это время, в соседней комнате, сотрудники морга подготовили тело Хенджина к транспортировке. Его лицо было безжизненным, но каким-то невероятно спокойным — словно он наконец нашёл покой, который так долго искал при жизни.
Феликс услышал приглушённые звуки — звук дверей, которые закрывались, звук шагов, отдаляющихся всё дальше. Сердце разрывалось на части.
—нет!—вдруг закричал он, пытаясь вырваться —верните его! Верните! Это мой Хенджин! Я не могу без него!
Но никто не обращал внимания. Его крики были словно эхо в пустом туннеле.
Когда Феликса усадили в машину, он прильнул к стеклу, глядя в окно, через которое исчезал мир, где ещё минуту назад стоял Хенджин.
—вы забираете его у меня даже мёртвого...—прошептал Феликс сквозь слёзы—почему нельзя просто оставить нас вместе? Почему?
Сотрудники не знали, что ответить. Они видели только человека, который уже давно потерял границы между реальностью и безумием.
В машине Феликс зажмурился и позволил слезам катиться по щекам. Каждый вдох был словно попыткой удержать себя на плаву в бурном море безысходности.
—я не хочу уходить—тихо говорил он себе—я хочу остаться с ним. Я хочу, чтобы мы были вместе. Навсегда.
***
Психиатрическая больница встретила Феликса холодом белых стен и строгими взглядами врачей. Но внутри него был настоящий шторм — смятение, страх и отчаяние, которые невозможно было унять.
Ему предстояло пройти путь исцеления, но сейчас, в этот момент, единственным его желанием было — вернуть обратно то, что у него отняли.
***
Комната была пуста и безмолвна, словно захваченная вечной тьмой. Белые стены, стерильный запах антисептика, тусклый свет лампы — всё это казалось чуждым, далёким от того мира, где жил Феликс до недавнего времени. Но самый страшный холод таился внутри него, в пустоте, которая разрасталась с каждым днем в его душе.
Он сидел на кровати, не смыкая глаз, его мысли не прекращались ни на секунду. Внутри разгорался пожар, который он пытался тушить водой бессилия и отчаяния.
«Я не принадлежу этому месту. Здесь нет Хенджина. Здесь — тьма, пустота и бесконечное ожидание.»
Каждая секунда тянулась, как вечность. Врач заходил в комнату, говорил что-то успокаивающее, предлагал таблетки, которые казались лишь горькой пилюлей забвения. Но Феликс не слушал. Его разум уносил куда-то далеко — в те дни, когда Хенджин был рядом, когда их взгляды встречались, когда казалось, что весь мир принадлежит только им двоим.
«Ты ушёл, и я остался один. Но теперь я знаю, что мы встретимся снова. Пусть даже не в этом мире, но в другом. Там, где нет боли и страха. Там, где мы будем вместе — навсегда.»
Он вспомнил, как трогал плечо Хенджина, как тот улыбался ему, как обещал остаться рядом, но потом ушёл, словно тень, растворившись в воздухе.
«Я не мог удержать тебя. Я пытался, но мир слишком жесток. Я слишком слаб. Но я найду тебя. Я обещаю.»
Ночь наступила, и больница погрузилась в сон. Феликс остался один со своими мыслями и тишиной, которая стала ему единственным собеседником.
«Я не боюсь. Боль ушла. Страх ушёл. Осталась только любовь настоящая, вечная.»
Он достал из кармана маленький нож — то, что он спрятал, когда никто не смотрел. Сердце колотилось в груди, но руки не дрожали. Всё было решено давно.
«Это не конец. Это начало нового пути. Теперь мы вместе — и никто не сможет разлучить нас.»
Феликс аккуратно приложил лезвие к запястью и сделал решительный шаг. Боль прокатилась волной, но вскоре превратилась в легкое тепло — он отпустил себя.
Последние мысли были полны надежды:
«Скоро мы встретимся. Скоро снова будем вместе. Навсегда.»