расщепление
День начинался обычно — холодный свет рано проникал в комнату Феликса, разбивая полуночную тьму на мелкие осколки. Он сидел у окна, сложив руки на коленях, наблюдая за редкими прохожими внизу. Внезапно в дверь постучали — лёгко, но настойчиво.
—Феликс? Можно?—голос был мягким, знакомым, но в нём звучала какая-то робость, едва заметная.
Феликс открыл дверь, и в проёме стоял Хенджин. Его глаза были усталыми, но в них играла теплая искра, которую редко кто мог разглядеть. Он был одет в простую тёмную рубашку, которая слегка мяла плечи, и джинсы, наколки на запястьях виднелись под рукавами.
—ты всегда один—сказал Хенджин, будто делился наблюдением, не ожидая ответа—тихий...но милый.
Феликс улыбнулся, стараясь скрыть, как сильно его затронули эти слова. Он почувствовал, что этот небольшой комплимент — начало чего-то нового, чего-то хрупкого, что можно сломать, но можно и сохранить.
—спасибо—тихо ответил он—а ты не такой, каким кажешься.
Хенджин прищурился, будто задумался, что за загадочный человек стоит перед ним. Они сели рядом на кровать — расстояние было комфортным, но не слишком близким. В комнате пахло книгами и холодным кофе, который Феликс забыл допить.
Начался разговор, плавный и осторожный.
—можно тебе выговорится?—тихо спросил Хенджин
Феликс удивился
—мне? почему это мне? мы же просто одногруппники
Хенджин глубоко вздохнул
—как я сказал ты всегда один, у тебя нет друзей, я понимаю что мне нужно выговориться а ты лучший вариант, тебе не кому рассказать и посмеяться надо мной
Феликс задумался и почесал затылок
—а твои друзья?
—друзья?—Хенджин усмехнулся—были бы они еще друзьями
—ну ладно, начинай
—иногда бессонница—начал Хенджин, глядя в окно, где небо казалось тяжёлым и низким— когда ночь длится вечно, а мысли бегают, будто звери в клетке. Хочется просто выдохнуть, забыть.
—я знаю—ответил Феликс, чувствуя, как слова Хенджина находят отклик внутри него—боль это когда свет перестаёт согревать. Ты смотришь на вещи, а они становятся пустыми.
Разговор стал проникновенным, почти интимным. Они говорили о том, как усталость — это не просто физическая, а глубокая, изнутри. О том, как боль в душе режет осколками, оставляя шрамы, которые не видны на коже.
Феликс ловил каждое слово, запоминал паузы, вздохи, лёгкие прикосновения пальцев Хенджина к чашке. Постепенно он начинал подстраиваться под интересы собеседника — слушал музыку, которую советовал Хенджин, читал книги, которые тот упоминал, учился понимать то, что было важно для него.
***
Однажды вечером, когда комната уже окуталась полумраком, а за окном начинался дождь, Хенджин рассказывал Феликсу о своих снах — неясных и тревожных.
Феликс тихо достал из кармана маленький диктофон. Он включил его незаметно, почти интуитивно. Включил запись.
Он хотел сохранить каждое слово, каждый вздох. Это было как будто зафиксировать мелодию, которая вскоре могла раствориться и исчезнуть.
—в этих снах...—говорил Хенджин—я будто не могу бежать. Всё вокруг замедляется, а я стою на месте. Иногда кажется, что я исчезаю, и никто не заметит.
Феликс слушал. В тишине комнаты его сердце билось громче, чем обычно. Слова Хенджина словно обволакивали его, вытягивали наружу чувства, о которых Феликс молчал годами.
Когда разговор закончился, Хенджин ушёл, оставив дверь приоткрытой. Феликс выключил диктофон и сел за стол.
Он поставил устройство рядом с ноутбуком и нажал кнопку воспроизведения. Голос Хенджина заполнил комнату, тихий и уязвимый.
Позже, когда тишина поглотила общежитие, Феликс аккуратно открыл большую папку — потрёпанную, с углами, поцарапанными временем. Внутри хранились фотографии Хенджина — сделанные в разное время, с разных сторон, в неожиданных моментах.
Феликс рассматривал каждое изображение, будто пытаясь разгадать тайну. Усталость на лице, свет в глазах, небрежный жест руки, которая поправляет волосы, случайная улыбка, увиденная только через объектив.
Он тихо прошептал, не отрывая взгляда от фотографий:
—я сохраняю то, что важно. Люди всё забывают. А я нет.
Его пальцы мягко касались снимков, как будто оберегая то, что казалось ему самым ценным — память о том, кем был Хенджин, кем он есть и кем станет.
***
Глаза Феликса светились странным блеском. Он понимал, что эта связь — не просто дружба. Это начало чего-то глубже. Что-то, что будет расти и менять их обоих, но пока что он не знал, куда это их приведёт.
Он закрыл папку и выключил свет.
В темноте комнаты дыхание стало ровнее.
Но внутри всё только начиналось.