Забытые письма

Техника с письмами мне понравилась. А ещё я забирала их себе на память. Со мной оставалась частичка каждого ребенка.

Но такое я проворачивал не с каждым. Я решила так делать с детьми, которым больше требуется не решение проблем, а восстановление после долгого периода, когда жизнь была несладкой и мрачной.

Таких детей было немного. И прошло много времени с того момента, как я начала работать, пока ко мне пришел первый.

Таким детям было на самом деле очень тяжело, и я знала, что они никогда бы не пришли бы ко мне, если бы не что-то,  изменившееся в их жизнях.

Всё было сложно. Егор был у меня первым таким ребёнком. Мне позвонила его тетя, что сразу казалось необычным. Обычно звонили мамы или папы. Кстати чаще всего мамы. Тетя у Егора была очень хорошая:  добрая, милая, душевная. А вот её сестра, мать Егора, со своим мужем положительными качествами не отличались.

Отец бросил жену и ребенка, когда тому было восемь лет, и уехал куда-то далеко. И бесследно. Несколько лет всё ещё было нормально. Они могли достойно жить. Но потом мать начала не выдерживать. Она устала от того, что всё приходится делать в одиночку. И она начала быть нервной, ругаться. Потом ей стало плевать на всё, что происходит вокруг. И она начала пить…

Даже когда я ещё не видела Егора мне было очень его жалко. Ему было семнадцать лет. Сколько же времени он провел в такой неблагоприятной обстановке! Хорошо ещё появилась его тетя и смогла забрать к себе.

И вот Егор. Он впервые открыл дверь моего кабинета. Он был высокий, что сразу бросалось в глаза. Волосы черные прямые. Лицо очень красивое, по крайней мере могло бы таким быть в расслабленном или развеселенном, довольном состоянии, если бы не едва уловимое напряжение. Оно оказывалось на его лице постоянно и было уже обыкновенным.

И всё-таки вид походил на скучающий.

— Иди садись сюда, — я, сама уже сидя на диванчике, показала на место рядом с собой.

Он молча выполнил просьбу. Вообще он делал всё, что я просила, но ещё не было гарантией на ангельское поведение.

— Рассказывай. Что у тебя случилось? — спросила я, хотя и так знала это от его тети. Я хотела услышать всё с его точки зрения.

— Да всё вообще прекрасно и замечательно, — саркастично сказал он.

Я была буквально ошеломлена. Но не обиделась. Во мне не щёлкнуло что-то типа "да как он себе это позволяет". Такой я не была. Дала себе когда-то обещание не быть.

— Тетя мне рассказывала кое-что. Что ты можешь сказать о своих родителях?

— А меня нельзя, нет, спросить, хочу ли я об этом говорить?

— Но я должна знать. На этом строится моя работа.

— А мне-то какая разница? — пренебрежительно отзывался он.

— Я же хочу тебе помочь…

— Да ничья мне не нужна помощь, понятно?

В этот момент я была очень маленькой, съежившейся внутри. Будто ущемленной. Я понимала, что такое поведение нормально для него. Но я в первый раз была не тем, кто распоряжается, а тем кто слушается, в своём же кабинете. Это было странно. Особенно учитывая, что обычно в этом месте царила политика равноправия, и хотя формально главной была я, это не ощущалось.

— Твоя тетя позвонила мне, значит она считает иначе. Я, когда увидела тебя, тоже поняла, что помощь тебе всё-таки нужна. Конечно, твоё мнение важно. Но пойми, что и другие хотят лучше для тебя же.

— Да все тут вообще ангелы! Все делают тебе только лучшего. Все хотят тебе помочь.

— Если бы у тебя было всё хорошо, ты бы не говорил так.

— И то есть тот, у кого «всё хорошо», будет говорить, что ему нужна помощь.

— Нет. Они скажут, что у них всё в порядке, но спокойно. Они не станут кричать, придираться к каждому слову и отрицать всё, что им говорят.

— Прекрасно. Ура! Я душевнобольной.

— Я не это хотела сказать. Просто когда-то с тобой произошло нечто, что сделало тебя жёстче. Нечто неприятное. Расскажи мне что, и я помогу разобраться с последствиями.

— Опять «помогу»? Я уже сказал…

— Я поняла, но до конца буду настаивать на своём.

— А я на своём.

Я не стала отвечать. Я не хотела, чтобы спор разрастался всё больше. Моя цель — убедить его, как минимум, спокойно поговорить. А вот как это сделать я не знала. Всё было сложно.

— Если я сейчас уйду? — прервал он минутное молчание.

— Давай. Прошу, — сказала я беззлобно. — Придёшь через неделю, — после добавила я.

— А если не приду? — уже в дверях приспособился он.

— Твой выбор. Я буду ждать тебя через неделю.

Он ушёл. Последней фразой Я надеялась, что дала ему понять, что, независимо от его выбора, мой выбора будет в его пользу, а не в пользу своего удобства.

Я очень боялась, что он не придёт. Это будет падение меня самой в моих же глазах. Как жить с осознанием того, что я не сделала жизнь человека лучше, хотя это было в моих силах? Я никогда до этого не оставляло дело незаконченным. Я ещё какое-то время писала детям, прежде чем убеждалась в их полном… выздоровлении? Так я точно не хочу это называть.

Егор стал таким не сам. Он просто попал под плохое влияние. Я понимала, почему он грубил мне. Понимала, почему не хотел находиться со мной рядом.

На неделю Егор пропал. Его тетя мне не писала, а я ожидала, что будет наоборот. Каждый день в молчании всё больше нагнетал мысль: «Всё. Это конец».

Но он был у меня опять. Через неделю, в назначенное время. Он не постучал в дверь, вошёл демонстративно. Он не поздоровался. Поздоровалась я.

— Привет. Кто заставил? Тетя?

— Что?

— Прийти.

— Попробовал бы кто меня заставить.

— Ладно… Ты мне и сегодня ничего не расскажешь?

— Нет.

— Хорошо, будем играть в угадайку.

— Что?..

— Всё было нормально, пока не уехал твой отец. Да?

— Всё всегда было нормально. И сейчас тоже.

— Всё изменилось, когда твой отец уехал. Да?

— Почему я вообще должен отвечать?

— Выбор твой.

Интересно, но этой фразой я будто и лишала его этого выбора.

— Да, — произнёс он безэмоционально.

— Это ответ на вопрос?

— Да, — сказал он сквозь зубы.

— Хорошо.

— Нет.

— Согласна. Нет. Твоя мама после этого…

— Предательски спилась.

— Я уверена, она была не такой плохой. Алкоголизм просто так не появляется. Обстоятельства бывают разные.

— ЭТО ЕЁ ВЫБОР!

Он был зол. Он кричал. Я старалась оставаться спокойной.

— Да, но то, из-за чего он сделан, нет.

— ОНА МОГЛА СДЕЛАТЬ ХОТЬ ЧТО! ОНА МОГЛА НЕ ВЫБИРАТЬ ТАКУЮ ЖИЗНЬ! ВЫХОДОВ МИЛЛИОН!

— Пойми её правильно. Её бросил муж…

— Я РОС БЕЗ ОТЦА!

Эта фраза…  Я слышала её не раз и до этого. У меня были хорошие родители, а с тем и счастливое детство и интересное, спокойное в плане разногласий с родителями школьное время. Из детства у меня было много воспоминаний. Мне кажется, каждый, кто со мной хоть немного общался, слышал от меня, как минимум, одну детскую историю. Когда-то я для приличия спрашивала: «А ты помнишь что-нибудь такое». Часто люди рассказывали. Иногда я слышала эту самую фразу. Это было тем, что разрушало абсолютно всё.

Я почему-то обратила внимание, что никогда не слышала её от мальчиков. Они или всегда хотят казаться сильными, или не принимают близко к сердцу такое. И вот из-за Егора я поняла, что первое. Что всем до такого есть дело.

Эта фраза трогало за живое. Она заставляло что-то внутри нервно и взволнованно напрягаться. Это было грустно. Было жалко тех, кто такое говорил. Это мрачно, безрадостно. Это заставляло задуматься. Это было тяжело. Было обидно, что мы живём в мире, где вообще такое существует. Это было так… неправильно.

Я удивилась сама от своего действия, но вдруг подвинулась ближе к краю дивана, где он сидел и обняла его.

Он удивился. Очень сильно. Но он не отстранился, не нагрубил. Моё действие само по себе с самого начала было опасное в том, что я ожидала от него чего-то резкого. Он мог опять уйти или придумать что-то новое. Он напротив расслабился, как мне показалось, слегка ссутулился. Дальше он глубоко вздохнул.

Я отпустила руки первая. С минуту мы молчали. Я не знала, что теперь он думает.

Молчание было неловким. Надо было срочно что-то сказать, но я не знала что.

— Ну что?

Интересно, эта фраза хоть что-то значила? В нашем случае — вероятно да.

— Я… ну наверное… должен извиниться… что-ли… — он говорил смущённо.

— Не надо. Если хочешь, я нашла способ, чтобы тебе стало не за что извиняться. Просто начнем сначала?

— Было бы хорошо…

— Сам расскажешь? Или мне помочь наталкивающими вопросами?

— Сам. Но помощь тоже будет нужна. Потом.

У меня оставался вопрос. Что так изменилось, что он не отвергает помощь?

— Я… с чего начать?

— Эх… Думаю рассказать тебе есть много о чём. Говори всё. Всё, что хочешь. Можешь начать с детства.

В тот день мы сошлись на том, что детство у него получилось. Именно из детства у него осталась большая часть теплых воспоминаний.

— Мы ходили везде втроём. В цирк, в кино, да и просто погулять для нас было прекрасно, потому что все были счастливы. Он был счастлив, она была счастлива. И я был был счастлив. Были счастливы они. Были счастливы МЫ.

Потом он пошел в первый класс. Это был праздник. Ему нравилось тогда учиться. Уроки интересные. У него появлялись друзья.

Через полгода всё стало другим.

— Он ушёл в феврале из-за того, что они поругались. Это случалось и до этого. Практически регулярно. Примерно за три месяца до его ухода начались ссоры. Я быстро сообразил, что лучше сидеть в своей комнате и не показываться.

— Из-за чего они ругались?

— Я не помню… Я даже не знаю, что случилось, когда он нас бросил.

— Что с ним потом случилось? Когда ты его в последний раз видел.

— Я не хочу его видеть! Мама сказала, что он ничего не сказал, когда уходил. Он исчез бесследно. Я его больше не видел. Мать не хочет поддерживать с ним связь. Хотя вот тут я с ним и согласен.

— Могли быть разные причины… Люди ругаются, но…

— Он мог сделать хоть что. Поговорить по-нормальному, сделать что-то, что могло бы поменять их отношения. Не сразу, но со временем всё стало бы по-прежнему. Он мужчина, взрослый, самостоятельный. Но он просто поддался эмоциям.

— Но всё же…

— Люди ругаются, но люди мирятся. Я поругался с тобой. Ты сделала всё, чтобы я угомонился. А я пожалел, что кричал.

В итоге я согласилась с ним, что не всегда надо искать оправдания людям.

Потом он начал рассказывать о жизни с матерью. Она вначале не переживала из-за жизни одной с ребенком.

— Потом она стала какой-то странной. Я даже не понял в чём дело. И потом началось.

— У неё тоже не будет оправдания? — как бы поинтересовалась я.

— Нет. Это всегда её выбор. Она прекрасно знала, что у неё есть ребенок, которому нужна она… нормальной… И он кстати тоже.

Зато в школе у него было всё было хорошо. У него были друзья. Не настолько близкие, как хотелось бы, но этого было достаточно, чтобы любить школу. Но в любом случае он либо бы это место больше, чем свой дом.

Учился он не прекрасно, но и не плохо. Всегда стремился закончить «без троек» в четверти. Получалось не всегда. Зато в десятый класс он смог попасть. Берут-то туда не всех.

В тот день мы просидели два часа, как компенсация к прошлому, несостоявшемуся, разу. После него детей у меня не было, и от того, что мы задержится, зависело только то, когда я пойду домой. Он сказал, что спешить ему некуда. Для меня же, без разницы с чем сравнивать, дети всегда были важнее.

Когда Егор рассказал всё, что хотел, и ответил на все мои вопросы, я рассказала наконец про письма. Он согласился. Но и я, и он понимали (хотя об этом и не говорили), что морально для него это будет очень тяжело.

В принципе, я и так уже всё знала, так что письмо меня не удивило.

Это вы испортили мою жизнь. Из-за вас ВСЕГДА были все мои проблемы. Это было предательством. Вы просто забили на меня и забыли обо мне.
Отец, ты нас просто кинул. Ты даже не старался исправить ничего. Тебе было плевать, что ты оставляешь своего ребенка.
Мать, после ухода отца у тебя всё равно были все шансы сделать все правильно. Всё тогда ещё можно было исправить. Нет, ты не выбрала нормально вырастить сына. Эгоистка.
Родители, это я уже пишу в прошлое. Сейчас вас не существует. Вы были тогда, в детстве. Когда было счастье. И я мог считать вас одним целым, называть одним словом: родители. Спасибо за то время. Если бы вы ещё изменили то, чему суждено было случиться потом…
Егор.

Потом Егор ходил ко мне недолго. Я постаралась вселить ему веру в то, что теперь, живя с тётей, он почувствует себя лучше. Всё в его жизни наконец пойдет в лучшую сторону.

Он перестал ходить ко мне, но мы переписывались. Тетя в самом деле сделала всё и он это ценил. Он говорил, что это так приятно и непривычно, когда кто-то о тебе заботится.

С тех пор прошло чуть больше года. Он отлично закончил одиннадцатый класс, сдал экзамены на большое количество баллов. И сейчас он готовится к поступлению в университет.