Забытые письма

— Собери коллекцию, — в шутку тогда сказала мне Катя.

Мы посмеялись, а я не восприняла эти слова всерьёз. Такое — был случай почти единичный. Бывают у детей личные дневники, вот они встречаются часто. Но точно не письма.

Для меня письма ассоциировались только с Сережей. Он был первооткрывателем, это была его идея, хотя Катя тоже самостоятельно когда-то догадалась так сделать. На всё это так или иначе было странно. Или скорее необычно. Да, у Кати по не очень счастливой  случайности оказалось такое письмо, но случайность бывает только один раз. Катя же сама сказала, что все по-разному справляются с трудностями.

Я подумала в то время, что про письма пора забыть. Не совсем конечно, я всегда знала, что в ящичке над моим письменным столом у меня лежат два маленьких-маленьких кусочков души — первый от моей лучшей подруги, такой родной и дорогой, но тем не менее хранящей свои тайны, второй от ребенка, (не)обычного ребенка, такого, каких у меня (не) будет ещё куча за время работы. Я не хотела постоянно думать о письмах. Просто запереть их в шкаф и оставить. Но не получилось.

Это случилось больше, чем через год после того похода в кино с Катей. За этот достаточно большой период времени произошло много всего. Но об этом позже. В тот день я шла на работу. Всё было как обычно. Путь я выбрала через дворы жилых многоэтажных советских домов. Там было какое-то подобие тишины, а вот слушать шум дороги уж точно не хотелось.

Идти оставалось недалеко, когда я увидела одного мальчика. Каждый день каждый человек может на улице увидеть какого-нибудь гуляющего мальчика. Но что-то в нем было необычное. Одежда потрепанная и грязная, а вот открытый рюкзак, в котором он что-то искал, держа его за ручку, мне показалось, выглядел лучше. Он был худым, но роста среднего, не высоким. Волосы были зачесаны на одну сторону. Только я вышла на дорожку в поле его видимости, его брови поднялись наверх. Он или удивился, или испугался, или и то и другое. У меня появилась догадка, и я тут же убедилась, что рядом больше вообще не было людей. Что этот мальчик тут делал такого, что боится, что его кто-то увидел? Если моё предположение, конечно, верно.

— Эй! Тайлер! — неожиданно услышала я.

Мальчик, который стоял в двух метрах от меня, смотря на меня удивленным взглядом, оглянулся. Теперь я знала имя этого ребенка — Тайлер. Далеко за ним, метрах в восьми, стоял ещё один мальчик. Он не был удивлен, что его окликнули, поэтому это скорее всего был его друг или приятель. Его я разглядела плохо, но точно знала, что он тоже был встревожен моим появлением. И вскоре он придумал решение проблемы.

— Беги! — торопливо крикнул он.

Тайлер тотчас послушался наставлению друга. Рюкзак он хорошо так и не застегнул. А вещей было под завязку. Из него что-то опасно показалось и, выпав, полетело. Что-то такое лёгкое, что ветер подхватил эту вещь, белое. Точно бумага.

Какая-то неведомая сила заставила меня побежать, но не за мальчиками, а за листком. Мальчики уже убежали за дом и я их больше не видела. Тайлер не понял, что потерял свою вещь. Главное для двух друзей в тот момент было — убежать от меня. А вот почему, я не знала.

Бумага полетела недалеко, даже наоборот немного приблизилась ко мне. Ветер успокоился на минута. Я пробежала несколько метров. И поймать бумагу труда не составило.

Лист был чисто-белый, формата А4, но сложен пополам. На внешней стороне он был пустой. Я открыла его и нашла то, что искала. Исписан он был только наполовину листа. Я не стала читать всё, но зрительно это было похоже на… да. Короче говоря, я опять держала в руках письмо. Очередное. Я прочитала только первую строчку:

«Дорогие родители,»

О, Господи! То, что тогда творилось внутри меня я даже описать не могу. Я просто была в шоке. Но долго я просто стоять не могла, надо было на работу, а я уже опаздывала. Письмо я положила к себе в сумку и на время забыла обо всем, что с ним связано.

И только поздно вечером, через несколько часов с того времени, как я вернулась домой, я вспомнила про него.

Вроде мне очень хотелось его прочитать, но одновременно я боялась того, что могу там увидеть. Что-то хорошее или плохое будет это? А вообще я же даже не знала, что это на самом деле. Я просто увидела какого-то парня на улице, который через пять минут от меня убежал, поймала какую-то улетевшую бумажку, прочитала на ней первую строчку. И решила, что это оно. Похоже, я становлюсь сумасшедшей. С этой мыслью я разогнула бумагу. И вот, что увидела:

Дорогие родители,
Я скучаю по вам, хотя и почти вас не помню. Я знаю, что провел с вами несколько лет ( правда сколько мне так и не сказали). Может два или три года, а когда мне было четыре я помнил уже только это место. И вообще с самого начала в моей памяти было лишь место, где все дети, такие же, как и я, оставшиеся в этом большом мире совсем одни. Впрочем у кого-то остались родственники или даже родители, которые изредка навещают их и обещают вскоре забрать своих детей отсюда.
Мне никогда не давали делать выбор. И даже сейчас я не приложу ума, что сделать с этим письмом. Я не хочу оставлять его у себя. Лучше будет выбросить его в мусорку, сжечь или утопить в луже.
Но сегодня я принял самое важное в моей жизни решение. Я  убегу отсюда.
Тай

Я не понимала. Фактически, всё было понятно, но осознание не доходило. Как то, что я искала и одновременно то, что встретить был слишком маленький шанс, так нашло меня? Это было невероятно. Невозможно. Именно в это время именно этот мальчик был в именно том месте, где шла я. А ведь я не каждый день ходила по этому пути, а тут вдруг решила. Я могла выйти на десять минут раньше или на пять позже. И это не учитывая мелочи, вроде того, что этот загадочный Тайлер не застегнул рюкзак, положил письмо на самый верх, а не на дно или ,например, в карман, и лист свободно улетел, а ветер вовремя успокоился, что мне удалось его поймать. А почему я вообще решила его поднять? Будто и не учили в детстве не брать мусор и не прикасаться к вещам, оставленным незнакомцами! И после этого можно говорить, что случайности случайны? Именно ко мне в руки попало письмо, такое, каких у меня было уже несколько и которые я собирала.

И была ещё одна шокирующая новость. Эти два мальчика, было похоже, сбежали из детского дома. Стало ясно, почему они меня испугались. Никто не должен был их видеть. Скорее всего, у них не было ничего: ни родственников или знакомых, ни денег, ни еды. А вещей только крошечный минимум — по небольшому рюкзаку за спиной.

Я переживала за них. Что бы я сделала, если бы знала их ситуацию ещё там, на месте? Вернула бы туда, откуда они пришли? Это было бы разумно. Но я не понимала, каким образом можно было так поступить, ведь это место испортило всё в их жизни. А ещё это бы пришлось бы делать против их воли. Но куда они могли пойти? Что с ними стало? Всё ли у них хорошо? Я конечно не знала об их дальнейших делах. Оставалась только надеяться. Что я и делаю до сегодняшнего дня.

Я почти ничего о них не знала. Но путем несложных размышлений сделала несколько выводов. Во-первых, они определенно были друзьями. Я подумала так сразу, но потом убедилась в этом ещё больше. Могли они быть и братьями, но выглядели на один возраст. Так что я склонялась к первому варианту. Во-вторых, они сбежали в тот же день, как их увидела я. Если бы они провели в дороге несколько дней, то выглядели бы более уставшими, измотанными.

Любопытство повело меня в Интернет, и я узнала, что возле того места, в пятнадцати минутах ходьбы, на самом деле стоит детский дом.
Всё это было как будто специально! Это было письмо, которое попало ко мне вследствие самых странных обстоятельств. Но я верю в невинность и случайность этого происшествия.