Огонь Лейдена

Немесма. На редкость, теплый летний день без дождя или пасмурной погоды. Беловолосый и самоуверенный королевский защитник Роберт Кен собрал свой отряд и ждет последнего, арендовав свободное жилище неподалеку от мэрии. Пять человек, включая него, и последний, который должен вскоре прийти. События происходят после ухода Даевина в горы, примерно в то же время, как Букер расследовал дело об убийствах в одной деревне.

Первый, которого мы уже видели раньше: Алеша из цевской деревни, близкой к границам Лейда. Молодой парень с белыми волосами. До того, как они у него побелели, он был русым. Рассказав Роберту о том, какая дорога привела его сюда и кого удалось повстречать на своем пути, он две недели толком ничего не делал, кроме как ел и держал свою сумку. Роберту Алеша понравился сразу: есть в нем нечто такое безумное, что как раз и нужно ему. Так по словам этого парня, в сумке вовсе находится молния. Самая настоящая!

Второй парень, Дашдемир Аджгёз. Парень с эпикантусом и заметно широкими скулами, но внешние признаки его не сильно отличались от белых, остальных тут, помимо этого, выглядел скорее как нечто среднее между здешним белым и восточным человеком. Добрался до Немесмы и дома, который Роберт арендует специально для отряда богоубийц, вместе с третьим человеком группы – сейнекинцем, назвавшим себя Оникоме Кенджи.

– Что же, – сказал Роберт, хлопнув себя по коленям, пока сидел на кресле, решая после представления познакомиться, – рассказывай, Дашдемир, что тебя сюда привело?

– Хм... Что меня сюда привело? – он сидел на диване напротив, сложив перед собой руки. – Я ношу тяжкий груз от совершенных мной вещей. Я бы не хотел рассказывать об этом в деталях, это займет много времени. Но если коротко, то мне нужно набраться сил, чтобы вернуться в свои земли и убить демона-змея, чей дух сидит во мне.

– Убить духа, что сидит в тебе? – переспросил Роберт, приблизившись к нему, насколько это возможно на стуле, на котором он сидел. – Давай-давай, рассказывай. Мы тут все отныне братья и соратники, для повышения уровня доверия друг к другу это обязательно! Осуждать тебя мы все равно не будем, не для того собрались.

– Хм-м, – не долго его пришлось уговаривать, Дашдемир почесал свою щеку пальцем и уселся удобнее. – Хорошо, расскажу все.

Воспоминание Дашдемира Аджгёза:

«Меня зовут Дашдемир Аджгёз, мне двадцать три года, и... С чего бы начать... Ладно, начну с конца и затем объясню, что к этому привело. У меня была семья... нет, семейство. Как бы у вас это назвали, клан. К сожалению, почти всех их, членов моего клана, убил злой дух, что живет во мне. Раз вы собрались здесь, то мои слова не покажутся выдумкой, и это хорошо, не нужно будет приходить к доказательствам, хотя я конечно могу...

С самого детства я замечал в себе отличия от остальных: я был сильнее, смелее, умнее ровесников. Перечисляя это, я не хвастаюсь, скорее я бы пожелал быть обычным. В подростковом возрасте я обнаружил, что во время боли и сильных эмоций, я начинаю гореть. В буквальном смысле. Части моего тела, руки, ноги становилось ярко‑красным, будто это плавящийся металл, и этот свет двигался по моей коже, как настоящий огонь. В такое время моя сила возрастала в разы, но что я заметил – я потихоньку сходил с ума. С возрастом, моя ярость становилась сильнее, а подвести к этому становилось легче, все дошло до того, что я на постоянной основе принимаю успокоительные.

Что же до того, почему я здесь? Незадолго до последнего эмоционального взрыва... Блин, не умею сложить всю историю, чтобы было приятно хотя бы слушать. В общем, начнем с политики. Мое село вместе с несколькими другими было объединено в район, называемый улусом, которым заправляет... заправлял глава клана, а несколько районов – в ханство, и ханства – в единую Небесную Орду. Формально, это не одно государство, и распри междоусобные случаются часто, но во время внешней угрозы мы, как правило, объединяемся.

Наше семейство проживает в селе близко к границе владений клана, а на границе с моим селом с другой стороны расположено воинственное село враждебного клана, которому никогда неймется, все время хочется новых территорий и сражений. Однажды ночью я, успешно выполнив задание, возвращался в родное село на своем коне. Так получилось, что на полпути у него вывихнул сустав около копыта. Из-за этого мне пришлось задержаться, чтобы вылечить его, а дальше – сбавить темп. Уже доходя до села ночью, я увидел, что оно почти полностью объято пламенем. Галопом – моя лошадь будто почувствовала что-то неладное – устремившись туда, я сначала помог вывести несколько семей из-под огненных завалов, но когда добежал до своего дома, увидел картину, навсегда оставшуюся в памяти: почти все сгорело дотла, а изнутри звук, чей-то плач, это был младший брат! Мое сердце так забилось, что не думая ни о чем, я прыгнул в огонь. Пройдя немного, я увидел, как мои родители, уже обугленные и мертвые, прикрывали собой младшего брата, плачущего от страха, задыхающегося от дыма. Отодвинув останки родителей со слезами на глазах, я вытащил брата из огня. Но... как бы я не пытался его откачать снаружи, дым отравил его кровь, и он умер прямо в моих руках.

Сначала была апатия, так как осознание всего пришло не сразу, а затем... Гнев. И ничего, кроме гнева. По словам друга, разбудившего меня через день в лагере недалеко от села, в тот момент все мое тело покрыло пламя, и я, превратившись в огненного духа вихрем пронесся по всем врагам, находившимся в селе на тот момент, не оставив ни одного из них в живых. Из всей моей семьи в живых остался только я.

Через некоторое время, когда все утихло, траур закончился массовым захоронением убитых и сгоревших людей, наш шаман, который мне как родной дядя, вознеся молитву Вечному Небу, сообщил, что отец-небо чем-то недоволен. Пошел сильный дождь, продолжавшийся несколько дней. Оставшись без дома в прямом и переносном смысле, я стал свидетелем мирного соглашения между нашим кланом и кланом врага. Это происходило в центре улуса, в городе Одбашхан. Глава нашего клана и вражеского жали друг другу руки. Мне это показалось очень оскорбительным. На самом деле, не только мне, но никого это так сильно лично не задело. Ни за что бы я так не сделал с тем, кто только недавно привел к гибели большую часть села, люди которых по сути являются моими родственниками! Они это оправдали желанием мира.

Я переехал жить в Одбашхан, а легенда о моей силе привела к тому, что я стал главным посыльным и приближенным главной семьи клана, хотя раньше меня знали только как воина-авангардиста. И чтоб вы знали, на первом же задании, в котором меня послали в улус недавно воюющего с нами клана, обменявшись бумагами во дворце, когда я покинул главный зал, заметил, что шнурок на обуви развязался! Присев, чтобы завязать шнурок, я невзначай расслышал смех позади. Думая, что я ушел, глава вражеского клана начал что-то обсуждать со своими приближенными. Приложившись ухом к двери, я услышал про «идиота, который выполняет приказы врага, потому что его сделали приближенным». Не сумев с собой совладать, я распахнул двери в большой зал, достал лук и прицелился прямо в голову главы клана. Меня сразу окружила его свита, достав свои мечи.

– Не стоит, – сказал он, жестом показав, чтобы опустили мечи и луки. – Тебе еще что-то нужно, Дашдемир-киши?

– Кого это ты назвал идиотом, выполняющим приказы врага? – я не переставал в него целиться.

– Тебя, – сразу без стеснения ответил он. В этот момент я вспыхнул, но смог утихомирить внутреннюю ярость. Тем не менее, судя по тому, как все остепенились вокруг меня, я тогда напугал их. – Ох, я погляжу, ты и правда тот огненный змей! Тогда ты тем более идиот! – он рассмеялся.

– Что все это значит? Объясни, пока я не убил всех в этом зале!

– Я знаю, что тобой движет желание отомстить, но сначала выслушай меня, – продолжил он в спокойной форме. – Ты же из села на границе, которое мои воины сожгли недавно?

Я молчал, не опуская стрелы, натянутой на лук.

– Знаешь, почему мы вообще решили это сделать? Ваши территории очень зеленые, и река течет неподалеку, но без причины мы бы точно не стали разрушать все подряд, бессмысленное действо. Заметь, мы ничего не взяли.

– У вас и не получилось бы. Я... говорят, я убил всех врагов в ту ночь.

– Нет, трое человек выжило, и к твоему сведению, они все еще видят кошмары по ночам, хотя две недели прошло!

– Меня это не волнует, – я натянул стрелу еще сильнее, ведь знал, что мой лук выдержит такую силу. – Объяснись.

– Это было желание вашего главы.

– Что?!

– Да, именно его.

– Лгун! Такого просто не может быть! За ложь... – я натянул стрелу и в самом деле уже собирался выстрелить. Но его следующее действие остановило меня.

– Аслан, – обратился он к кому-то из приближенных, остановив меня жестом руки, – принеси доказательства. Я докажу тебе, Дашдемир, что не вру.

Через несколько секунд принесли письма, в которых шла переписка между главой моего клана и ним. Они в дружеской форме общались и на самом деле спланировали это заранее. Основной задачей, которую ставил глава, это уничтожение всей моей семьи и по возможности семейства, сосредоточенного в селе, на корню. По некоторым признакам, я понял, что письма были подлинными. Похоже, в ту ночь мне повезло прийти позже из-за ноги лошади.

– Почему именно моей семьи?

– Я не знаю, да и на самом деле мне нет до этого дела, ведь вы не часть моей семьи, он просто солидно заплатил за это.

– Поэтому ты не отказал?! – спросил я у него, снова подготовив стрелу для выстрела.

Он лишь улыбнулся в ответ.

– Значит, деньги важнее чести? Привел к смерти больше пяти сотен людей, часть из которых сгорели заживо, а часть пала в бою?! Даже из твоего клана? – ярость во мне кипела вовсю, я вновь вспыхнул. – Все ради денег?!

– Зна-

Я выстрелил. Стрела, на наконечнике которой зажегся огонек, словно пуля, влетела ему промеж глаз, и с этой точки все его тело воспламенилось. В этот момент, полный ненависти, я горел. Окружающая его свита не приблизилась ко мне, и я не знаю, от страха ли это было, или же все приняли смерть своего командира, осознав его бесчестие. Успокоившись, я сел на своего коня и помчал в нашу столицу.

Доехав в тот же вечер до нашей столицы, Одбашхана, я спрыгнул с коня и шлепнул по его заду, приказав ждать меня на месте, а запряг его у дома на окраине города. Ускоренным шагом я шел к центральному дворцу, а по пути в моей голове все больше возникал образ какого-то голодного Змея... голодного к убийствам. Я начинал вспыхивать, люди вокруг сторонились, не мешаясь на моем прямом пути к главе клана. Дойдя до его покоев, я начал:

– Кроме Кабан-хана, все на выход. Я повторять не буду.

– Кем ты себя возомнил?! – крикнул его приближенный, мой брат через тринадцатое колено, и прошмыгнул ко мне, собираясь ударить своим мечом, но его движения были очень медленны, так что я смог схватить меч и сжать в своей руке. Через две секунды, конец лезвия упал, а из рук моих потекла расплавленная сталь.

– Довольно! – сказал глава. – Выйдите, – и когда все послушались, выйдя за порог, но не перестав подсматривать за украшенной аркой, так как дверей не было, он продолжил. – Какое у тебя дело ко мне? Ты выполнил свою миссию? Почему ты такой буйный?

– Почему я такой буйный? – я начал буквально гореть, из-за чего палас, находящийся под моими ногами, загорелся. – Я знаю, что за атакой на наше село в ту ночь стоял ты!

– Что? Немыслимо! Ты оскорбляешь мою честь и честь всего нашего клана такой тупой ложью!

– Я тебе сейчас оскорблю, – подошел и огненными руками взял его за шкирку. – Отвечай, почему? Почему из-за тебя погибло стольких людей?! Что они такого сделали?! – тем временем, здание вокруг уже начинало разгораться из-за огня, оставленного моими ногами.

– Я не мог позволить, – отвечал он в пренебрежительном тоне, – чтобы у какой-то мелкой семьи на окраине клана, был тот, кто больше достоин быть наследником, чем я и мои дети!

– Что?!

– В ту ночь ты должен был умереть со всеми остальными членами своей семьи, но ты задержался, а приказать врагам ждать я уже не смог, и они напали.

– Что значит «больше достоин быть наследником»? Я вообще с краю жил и меня не волновало управление кланом!

– Наследниками всегда были те, кто сильнее проявляет внутренний огонь. Все шаманы как один, видя твои способности, начали твердить, что ты достоин стать главой, ведь ты легче и сильнее обволакиваешься огнем, чем мужчины моей – то бишь главной! – семьи клана, тем более при ярости у тебя разгорается глаз, как и сейчас, чего вовсе нет у остальных.

Сначала я думал, почему мой огонь, сжигающий все, до чего доходит, не трогал его. Оказывается, он тоже был огненным. В момент он покрыл себя огнем и злобно усмехнулся надо мной.

– Жаль, что ты опоздал, и видел все, ты должен был умереть с ними!

Я не помню ничего, что произошло потом. Со слов дяди-шамана, я превратился в огненного змея и начал убивать и сжигать все на своем пути, без исключения. Половину мужчин нашего клана, находящихся тогда в городе и решивших, что я враг, оказавшихся на моем пути, я смел как пыль, оставил лишь пепел и закоптившиеся кости. Город начал гореть, как ярость во мне, и тогда я перешел на абсолютно всех, включая женщин и детей. По его словам, остановился я лишь тогда, когда увидел женщину с мужем, тщетно закрывших своими телами маленького мальчика. Из моих глаз, сказали, полились слезы в виде лавы.

Теперь меня ненавидит весь мой клан, хотя я ничего из этого не помню. Да и ни за что бы не тронул никого из клана, кроме бывшего главы, но случилось, что случилось... Чудом части шаманов удалось меня оттуда вытащить. Дядя-шаман, несмотря на то что сам пострадал, сказал, что я и есть истинный правитель клана, а Вереселен, в которого я превращался, наш настоящий первопредок, отец которого... Адждаха, мировой змей, который правит подземным царством.»

– Я изучил этого Адждаху, – добавляет он после воспоминания, – и толком не могу понять, то ли подземный мир находится внутри него, то ли он сам в нем. Вполне возможно, что оба этих варианта одинаково верны, легенды в этом плане не поймешь. У этого Адждахи много сыновей, в основном, это все легендарные змеи. Мой первопредок – тому пример. И мое второе имя Аджгёз, вовсе не фамилия, а прозвище, которое мне дали на родине. Голодный глаз. Возможно, это потому, что у Вереселен всего один глаз, а возможно, потому что у меня по какой-то причине горел только один глаз, а голодный, значится, потому что мне хотелось убивать.

– Да уж, у тебя случилось побольше дерьма, чем у меня и Алеши. В это и правда сложно поверить, но я доверюсь тебе, – ответил Роберт, кивнув под конец. – Только смотри, не сожги нас, ладно? – он улыбнулся.

– Постараюсь, – говорит Дашдемир и зажигает свою руку, – с тех пор, как я ушел из дома, по советам шамана, тренировал свою ярость и контроль духа, поэтому могу зажигать отдельные части тела и без злости. Бояться стоит, – он зажег обе руки и поднял устрашающе, – если я полностью зажгусь и превращусь в огненного змея, так что если увидите такого – бегите и прячьтесь, я не шучу!

– Будем знать! О таком сильном союзнике можно только мечтать. Вообще, описание твоей силы, которая приходит вместе с яростью, похоже на описание демонов Шайра, которые распространены у нас. У Даевина, одного моего знакомого, ситуация похожая. А у тебя рог не вырастает?

– Рог? Нет, я просто начинаю гореть.

– Кожа твоя становится красной, но это скорее от огня, обволакивающего тело, а не изменение цвета самой кожи... А ты собираешься что-то делать после нашей миссии?

– Да, – он кивнул и положил одну ногу на другую, – я побуду с вами некоторое время и вернусь к себе, чтобы убить Вереселена.

– Своего первопредка? А он разве не умер?

– Умер, но его душа, как и душа всех его братьев и Адждахи, пребывает в подземном царстве.

– А как ты убьешь то, что уже мертво, тем более, как ты туда попасть собираешься? Убить себя?

– Возможно. Есть в наших краях злое место, называется оно «Ущелье Адждахи». Я уже был около него, это место внушает страх, если быть честным. Но я собираюсь туда прыгнуть и сразиться с ним. После смерти в царстве Адждахи, его душа перестанет существовать вовсе.

– Звучит как-то странно. Мы-то здесь собирается убивать «чужих» нам богов, а ты – считай, источник своей силы уничтожишь, разве не так?

– Не знаю. Но знаю точно, что дядя-шаман сказал, что на мне благословение Тенгри, отца-неба, и он доволен мной.

– Благословение? – Роберт явно понял слова Дашдемира не так, как надо.

– Ну да, мне будет сопутствовать удача и благодушие Вечного Неба.

– А-а, – он вздохнул с облегчением. – Тогда ладно. Подожди, я, конечно, все понимаю, но одно не дает покоя... Как?

– Что «как»?

– Как твоим предком может быть Огненный Змей? Это же чисто биологически невозможно!

– Кто знает? До этого я вообще думал, что моим первопредком является получеловек-полуволк, великий Ашина, рожденный от мальчика и волчицы. С «легендарными» корнями дела всегда так обстоят.

– Еще и полуволк... А это не вервольф случаем?

– Нет. Вервольфы превращаются в человекоподобных волков, и вроде это зависит от фаз лун, а Ашина был одновременно волком и человеком, сочетал в себе признаки обоих предков.

– Понял. Тогда вопросов нет.

– М-м, Ашина... – добавляет третий прибывший парень. – В землях Сейнекина раньше существовал такой клан, но их всех перебил один человек.

– Так-так, волки, – Роберт переключается. – Давай теперь ты. Как, ты сказал, тебя зовут? Оникоме?

– Нет, – он машет рукой, – у нас сначала идет наименование клана или местности, из которой ты произошел. Оникоме – моя малая родина – деревня, плодородные земли которой одаривают весь юг Сейнекина золотым рисом.

– Значит, тебя зовут Кендзи?

– Да, – он кивнул с натянутой улыбкой. – Приятно познакомиться, Роберт, Алеша, Дашдемир.

– Давай, рассказывай, – Роберт сел удобнее, чтобы выслушать еще одну длинную и необычную историю, как у Дашдемира, – с чего вдруг согласился присоединиться? Сейнекин отсюда очень далеко: либо железными дорогами, либо на судне через альдалусский канал, обогнув весь материк с юга.

– Добрался я через паром, а после – на железной дороге. Побывать успел и на территориях Орды, – он посмотрел на Дашдемира, – и на земле дренейцев, – посмотрел на Алешу, внимательно слушающего его. – Моя основная цель – поиск одного человека, тоже с Сейнекина, слышал, он как раз в этом королевстве. Зовут... Рёкугава Йошикецу. Признаться честно, письмо мне попало в руки, когда я уже прибыл в Лейдо, поэтому решил – почему бы и не помочь, все равно пока что зацепок почти нет.

– М? Никогда о таком не слышал, – ответил Роберт. Посмотрев на других, понял, что никто не знает. – А зачем тебе он?

– Да так, – он вновь широко улыбнулся, – это междусобойчик, можете не обращать внимание. С вами побуду первое время, пока разыскиваю его, – он сделал паузу и посмотрел на Алешу. – А там и правда молния?

– Ага, – он невинно улыбнулся. – Могу рассказать, как раздобыл ее.

– Это своего рода ниндзюцу? – спросил Кендзи, наклонив голову в бок.

– Нин-что? Алеша такое слово слышит впервые!

– Нин-дзю-цу – это такой комплекс техник, которые исходят из чакры. В ваших краях это можно назвать волшебством, магией.

– Хм-м... Не думаю, – он поднял палец, – это все сделал Перунас, громовержец. Он бросал молнии, а я одну такую поймал в сумку.

– О-о, – Кендзи призадумался. – А мир довольно разнообразный. Я не думал, что когда-нибудь такое встречу. У меня никаких таких способностей нету... Пару раз видел, как монахи используют ветер, чтобы проделывать финты в воздухе, воду, чтобы из нее формировать фигуры и двигать ими, огонь, как и Дашдемир, чтобы что-то сжечь либо просто продемонстрировать. У нас это все входит в ниндзюцу. Есть и другие необычные техники, о них могу рассказать по ходу дела.

– Интересно звучит! – одухотворенно отвечает Алеша. Из всех собравшихся здесь людей он самый молодой, всего девятнадцать лет. – Я за! Обязательно послушаю.

– Согласен, – в спокойной форме кивнул Дашдемир, – у нас такого нет. А огненный змей приходит как стихийное бедствие.

– Тогда все будет, друзья! – Кендзи улыбнулся, а затем вспомнил, почему пришел именно сюда. – Роберт Кен, а что мы будем делать дальше? Много людей еще согласилось участвовать?

– Расскажу, когда явится последний из команды. Некий Хасан ибн Абдулхабал должен скоро к нам прийти.

– Имя геллудское, – сразу сказал Дашдемир, – мы с Геллудой тесную торговлю ведем, точнее вели... До того, как я всех предал.

– Да ладно тебе, Дашдемир, не стоит так печалиться, – Роберт встал и подошел к окну и, отодвинув шторы, посмотрел наружу. – Несмотря на все, я верю, что люди твоего клана пересмотрят свое отношение к тебе. Все-таки, насколько мне известно, шаманы у вас очень авторитетны, а ты говорил, что часть шаманов на твоей стороне. Вернувшись, можешь начать с них.

– Начать? Что? – он и правда недопонял.

– Начать подстраивать все под себя, – Роберт повернулся к нему, прислонился к подоконнику и скрестил руки на груди. – Как ты и говорил, шаманы считают тебя самым достойным места главы клана. Раз ты убил прошлого главу и сразу убежал, тебя сейчас скорее всего многие ненавидят, либо как минимум не любят. А соседние улусы наверняка захотят захватить ваши земли. Нельзя же этого допускать.

– Хм, – Дашдемир посмотрел в потолок и закрыл глаза. – Честно говоря, никогда о правлении не задумывался. Но насчет захватов наших земель ты прав полностью... Совсем об этом забыл, – и он еще сильнее поник.

– Эй-эй, – Роберт подошел к нему, – я говорю это не для того, чтобы тебя сильнее вгонять в смятение. Я мотивирую тебя. Мы обязательно станем сильнее. Посмотри на нас, – он показывает рукой на Алешу. – Вот Алеша, совсем молодой мальчик, девятнадцать лет, дерется слабо, считался дураком в деревне, а он взял и схватил молнию! Кендзи, – он показывает на второго, – кстати, сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Он младше тебя, совсем нет волшебных способностей, но с нами на пути силы. И я, Роберт Кен, двадцать три года, твой ровесник, тоже без особенностей. А ты что? Ты и крупнее, чем мы, и сильнее, еще и гореть можешь. Кто поведет твоих людей, если не ты?

Дашдемир смотрел куда-то вниз, думая о словах Роберта.

– Да, ты прав. Судя по всему, я и правда был рожден для этого.

– Как быстро ты его уговорил, – смеется Кендзи, сузив и так узкие глаза, – а говорил, что особенностей нет. Кстати, ты такой белый, я аж не могу. Белые волосы, бледная кожа, глаза светло-голубые и вроде даже розовизна есть. Ты, случаем, не альбинос?

Роберт отнекивается, вертя головой, и кудрявые белые волосы повторяют за ним.

– Думаю, оба родителя были такими же белыми, а во мне рецессивные признаки проявились еще сильнее. К сожалению, я их не знаю, я сирота.

– Сирота? – переспросил Алеша. – Прям как я! Но меня растил волхв, дядя Светозар, с детства, так что его можно назвать приемным отцом.

– Мне с этим не повезло, если бы не один случай, то не знаю, где бы я был сейчас, если бы вообще был жив, – он улыбнулся.

– Что за случай? – спросил Кендзи.

В этот момент послышался стук в дверь.

– Опа! Походу, этот геллудец явился! – радостно восклицает Роберт и подбегает к двери, открывает ее, а там...

– Как вы и просили, королевский защитник! – сказал уже достаточно старый прислуга, которого Роберт сразу узнал. Открыв дверь полностью, он пропустил прислугу с корзиной, в которой было то, что королевский защитник и попросил принести к обеду.

– Не ожидал вас тут увидеть, – Роберт смотрит на настенные часы, время уже за 11:30. – А ведь время уже почти обеденное, я и не заметил, как быстро оно прошло. Спасибо, мистер Керниг, – он поклонился, когда старик положил корзину на столик перед диваном и повернулся к нему, – вы, как всегда, предельно пунктуальны.

– Вижу, ваша команда уже собралась? – он внимательно осматривает троих гостей. – Выглядите грозно... Кроме вот него, – указывает на Алешу и ехидно улыбается, – плохо кормят, что ли?!

– Да бросьте, он хоть и худой, но не слабый, я уже с ним фехтовал. Несмотря на то, что в одной руке он всегда сумку держит, это не мешает ему хорошо владеть своей шашкой. А команда еще не вся, ждем последнего.

– Ну-ну! Ладно, я пойду, – перед выходом обернулся, – слышал, то ли сегодня, то ли завтра отправляешься на первую вылазку? Быстро растешь! Господин передавал, что желает вам удачи, как и я, собственно, – он улыбнулся доброй старческой улыбкой.

– Добрый дед, – добавил Алеша. – Но меня недооценивает. Алеша свою силу каждому покажет. Просто еще не время...

– А где твоя шашка, кстати? – интересуется Кендзи, ведь Алеша эту шашку почти никогда не достает.

– Она в моем рюкзаке, – держа в руке горлышко сумки, он ею указал на рюкзак, из которого торчит меч.

– Обычно все на поясе держат меч. Почему ты так не делаешь?

– Секрет, – Алеша улыбнулся, – скажу потом.

– Ты все время так усердно держишь сумку. Молния что, улетит, если отпустишь?

– Ага, но это уже не страшно. Тяжко было в первое время, теперь это так же нормально, как моргать.

– Похоже, – перебивает Роберт, глядя в окно, – в этот раз это точно он.

Он подходит к двери и открывает ее незадолго до того, как геллудец сделал бы это сам. За дверью группа из четверых увидела достаточно жилистого и смуглого геллудца с густой черной бородой, среди волос которой которой имелись и седые, чалма на тюрбане его развевается на ветру. Одним видом с суровым взглядом он дал понять, что старше всех здешних людей.

– Ах-х... Ас-саляму алейкум! – из последних сил выговорил он. Медленно подойдя к дивану, он положил рюкзак рядом с ним, а сам сел и уснул почти мгновенно.

Сначала группа из четырех просто подошла к нему, чтобы рассмотреть. На лице его был длинный шрам от меча, простирающийся от левой части лба до правой части нижней челюсти, проходя через губу. Роберт попытался разбудить его.

– Э-эй, – он щелкнул пальцами, – Хасан?

– Бесполезно, – сказал Дашдемир, скрестив руки, расположившись удобнее на диване по правую сторону от гостя. – Вы что, совсем о геллудцах или халуддинах не знаете?

– А что мы должны знать? – поворачивается Роберт.

– Да, – кивнул Кендзи, – мне тоже интересно.

– У геллудцев образ жизни преимущественно ночной, вот почему он уснул так быстро.

– Ночной? – спросил Алеша, почесав свою макушку. – А почему?

– Большинство территорий, на которых проживают геллудцы – пустыня, на поверхности которой днем температура повышается до рекордных семидесяти градусов по Цельсию, поэтому вести активный образ жизни днем практически не представляется возможным. Летом на наших землях тридцать градусов тяжело вынести, а у них целых семьдесят. Я слышал – точно не знаю, – что у них первые города были построены под землей около оазисов, все это именно в ночное время суток, и только потом они начали строить города и над землей.

– Я слышал о народе на юге Эйлоса, – добавляет Кендзи, – который раньше строил подземные города, неужто геллудцы, и он один из них?

– А ночью разве температура сильно понижается? – спросил Алеша. Далее он начал что-то вспоминать. – Хм, вот у нас летом днем температура может и до сорока дойти, ночью опускается на двадцать градусов.

– В наших широтах изменение температуры не такое сильное. А у этих пустынников может с семидесяти днем опуститься до десяти и даже нуля в переделах тех же суток.

– Офигеть...

– Я слышал, что среди геллудцев очень много белых людей, с кожей как у нас, – Роберт показывает на себя и Алешу, – этот не такой.

– На шелковом пути мне такие не встречались, но учитывая ночной образ жизни и подземные города, это вполне возможно, – ответил Дашдемир.

– Понял. Будить его будет неприлично, – Роберт сел на кресло напротив дивана, – подождем его пробуждения, и тогда начнем. Можете, кстати, – он приблизился к столу и открыл корзину, в которой было много еды, – поесть, но ему тоже оставьте.

Алеша сразу пошел на кухню и, достав несколько тарелок с вилками, вернулся в гостиную к остальным. Парни поели, Роберт помыл за ними посуду, дав им отдохнуть. Дашдемир и Кендзи решили вздремнуть, раз делать нечего.

– Кстати, Алеша, – обратился Роберт к нему, когда тот вернулся на кухню, чтобы помыть посуду, – ой, можешь оставить, я сам помою, ты же гость.

– Да не, не могу, долго уже тут нахожусь, надо как-то отблагодарить за гостеприимство. В общем-то, мне не привыкать мыть посуду, – он по-детски улыбнулся.

– Ну хорошо, – в ответ Роберт кивнул ему. – Только сложно будет делать это, держа в одной руке мешок с молнией... Знаешь, твоя мотивация не дает мне покоя. По твоим словам, ты присоединился, потому что это интереснее, чем помолвка с девушкой? И все? Поменять спокойный образ жизни на такое дело?

– В целом-то, да! Но на самом деле это не единственная причина. Алеша, может быть, и не прав, – вновь он переключается на третье лицо. Затянув веревку, закрывающую мешок, он стиснул горлышко между ног и начал мылить посуду, – и говорит полную дурость, исходящую из больной головы, но ему кажется, что боги в последнее время в нашей жизни появляются все чаще, а помыслы их не благие, как изначально люди считали, даже у культовых.

– Что ты имеешь в виду?

– Кхм... Ну знаешь, раньше наши боги были к нам расположены. Все, что могли мы сделать, – это попросить богов дождя, солнца, тепла, разных ремесел, и то не было точным, что помощь придет, но в подавляющем большинстве случаев так и было, из‑за чего даже я следовал культу, – рассказывая, он активно жестикулирует мокрой посудой. – Но в последнее время я вижу только беды, несмотря на все мольбы и обряды: поля от жары вспыхнули огнем, дождей не было давно, часть запасов зерен и муки съедено всякими жуками и крысами, еще у некоторых появилась всякая зараза с сыпью по всему тему, не разбираюсь. Последней каплей стали... молнии без дождя.

– Молнии без дождя? И одна из таких у тебя между ног?

– Она самая. Когда я гнался за одной единственной плотной тучкой, испускающей молнии, в самом деле увидел Перунаса, и он смеялся! Но смех его был не такой, как у жителей деревни, смеющихся надо мной, а злорадный, нагонял жути.

– И ты говоришь, что раньше этого было меньше?

– Если вычесть обряды, то примерно до четырнадцати лет я не помню вообще ничего подобного, и даже волхв мне говорил, что до этого ни одного такого чуда не встречал. Посуди сам, до недавнего времени и ты не подозревал, что среди вас существуют какие-то «благословленные», а люди в городах вовсе жили светски, забывая богов, атеистически, можно сказать.

– Значит, боги, по твоим словам, решили вернуться к нам в таком извращенном виде?

– Может, не все, но в целом, да, похоже на то. По себе судя, Перунас – это только один случай. Год назад наши земли обуял великий пожар. Волхв сказал, что на нас по какой-то неведомой причине гневался Сварог, обычно дающий нам весеннее тепло, плодородие в земли, чтобы мы могли возделывать ее и пожинать плоды.

– А ты не думал, что это просто совпадение?

– На цевских землях пожаров не бывает! По крайней мере, не замечали несколько сотен лет. А пожар, знаешь ли, не так легко пропустить. В общем, я пошел против богов в знак протеста – это мы их почитаем, не они нас, так что и вести себя должным образом должны они. Продолжать без конца молиться о благосклонности как волхвы, учитывая такое отношение к нам, я не намерен.

– Вот как... И все же зря тебя дураком прозвали, Алеша. Твои мысли вполне разумны, не вижу ничего глупого в них. А эта тема с просачиванием богов в наш мир, еще и таким пакостным образом, вредя людям, на мой взгляд имеет смысл, учитывая, что мы с тобой пережили. Однако, тогда появляется вопрос: почему именно в таком виде? Неужели это по той причине, что мы стали атеистами?

– Возможно, – Алеша улыбнулся, – но тогда бы Перунас не издевался над селянами, которые до сих пор чтут традиции и совершают обряды. По ходу нашего задания нам откроются ответы на эти вопросы... возможно?

– Да. Что ж, подождем, пока отоспится геллудец, и я обрисую план.

Ближе к вечеру, когда проснулся геллудец – а проснулся он последним из всех, – Роберт сначала решил поинтересоваться, кто же является последним членом команды.

– Итак, как ты там говорил... Салям алейкум, – Роберт помахал рукой просыпающемуся члену команды. Это же вы – Хасан ибн Абдулхабал?

– Да, я, – он встал и пожал руки всем остальным. – Я пришел сюда, увидев письмо, – он достает из рюкзака немного потрепанное письмо. Увидев улыбку Роберта, Хасан понял, что именно он тут организатор. – Роберт Кен это ты? Выглядишь молодо.

– Мне двадцать три года.

– Оу, – он свесил уголки губ, – понятно. – далее он осмотрел взглядом остальных соратников. – Вижу, я тут самый старший...

– Не стоит печалиться! Зато у нас одна цель – победить богов!

– В какой-то степени...

– Мистер... Хасан, присядьте, – Роберт указал на диван, – поешьте, расскажите о себе и что вас сюда привело.

– Можно просто Хасан, – он помахал рукой и улыбнулся, – раз мы тут равные соратники, то можно упустить такие формальности. Где тут можно умыться?

– В той комнате, – указывает Роберт. После процедур, Хасан ибн Абдулхабал возвращается и садится. – Поем с радостью: в бегах сложно следить за едой, когда денег толком нет.

– Я же в письме оставлял деньги на путь досюда, их должно было хватить.

– К сожалению, идти главным путем я не мог, да и железной дорогой тоже не мог пользоваться. Когда я ушел, оказался в международном розыске.

– Международный розыск? – вставил Алеша. – Интересно, а это как?

– Формально, я «предатель родины», и меня в праве убить любой халуддин, который встретится на пути... Я могу довериться вам, раз мы тут имеем одну цель?

– Я поклялся своей головой хранить секреты всех здешних людей, думаю, остальные так же, – Роберт переглянулся, удостоверился, что все кивнули, соглашаясь с ним. – Можешь рассказать все, другие расскажут затем и про себя.

– Хорошо, – он устроился удобнее. – Я являюсь одним из самых высокопоставленных воинов культа Алькамара у себя на родине, мимо меня проходит много слухов и интриг. Одна из таких интриг – та, которая побудила меня к действиям. «Дети Алькамара» – так называемая семья пророков, имеющих непосредственную связь с Алькамаром – готовят переворот. Суть заключается в том, чтобы убить Альшамси.

– Альшамси, – думает Дашдемир, – если не ошибаюсь, это же демон?

– Ну, в простонародье да, но на самом деле это брат Алькамара, бога луны и ночи, бог солнца и всего, связанного с ним, в том числе дня. И так вот... Вам может показаться странным, но эти Дети Алькамара решили, что поборются со злом самым гениальным из способов – уничтожив Альшамси, и тем самым остановят цикл дня и ночи, воцарив так называемую «Вечную Ночь».

– Но это же чисто астрономически невозможно, – сразу ответил Роберт, почесав лоб, – боги – это боги, но настоящее солнце останется на месте, где-то далеко в космосе.

– Вы слышали когда-нибудь о феномене стодневной ночи?

Все одновременно ответили: «Нет.»

– Многие люди в нашей стране все еще верят, что Земля – это плоскость, вокруг которой добрый брат Алькамар каждый день преследует злого брата Альшамси, и иногда даже догоняет его, приводя к солнечному затмению, что считается праздником. В целом, это похоже на инцидент с начала нашей эры, когда бог или пророк – смотря как посмотреть – по имени Иемох каким-то образом привел ночь в земли Аль-Халудды, длящуюся сто тринадцать дней.

– Ночь, длящаяся сто тринадцать дней? – переспросил Кендзи, будучи явно шокированным от сказанного. – А это где-то зафиксировано? Должно же такое быть, да? Иначе в такое никто не поверит.

– Есть четыре независимых друг от друга источника, два из которых даже не наши, говорящих о «стодневной ночи», у кого-то дней больше ста тринадцати, но везде этот факт сохранен. Есть даже несколько изображений данного явления, выгравированные на каменных плитах. Помимо того, жители Аль-Халудды, да и я, собственно, верим в это.

– А что это за инцидент с Иемохом?

– Вам стоит открыть разные исторические документы и энциклопедии, если хотите узнать в подробностях. Некоторые его считают человеком, некоторые – богом, некоторые – человеком, обретшим божественность еще при жизни. Он тот, кто пошел войной на всех богов, кроме одного – Алькамара. Те, кто думает, что он лишь человек, говорят, что он его пророк, говоривший с богом, который и послал ему такую миссию; другие же, кто считает его самим богом, говорят, что это была жажда абсолютной власти, в самом деле присущая Алькамару. Самое ужасное было то, что он хотел уничтожить богов не только у нас, но и во всем мире. Долго говорить сейчас о нем нет смысла, но итогом его противостояния стало то, что наше государство откинули в прогрессе на несколько сотен лет, и халуддинов отныне многие недолюбливают. Историю не все знают, но коллективная ненависть в некоем роде все еще сохраняется. Когда я узнал о замыслах Детей Алькамара, сразу насторожился. Я чту Всевышнего, но на мой взгляд наличие его брата создает некий баланс сил в мире, который нельзя нарушать.

– Роберт, а это случаем не похожий на тебя мотив? – спросил Алеша.

– У меня нет желания абсолютной божественной власти! Я просто хочу, чтобы боги, которые дают силы злодеям, пали!

– Ха-ха-ха, – Кендзи засмеялся, – чуть было не попался, Роберт.

– Но об этом Иемохе я почитаю, на всякий случай.

– Хасан, – добавляет Дашдемир, внимательно слушавший его, – ты говорил, что объявлен в розыск. Расскажешь, почему?

– Не знаю, правильное ли это было решение, но я решил сказать об этом открыто в виде письма. Совесть терзает за то, что бросил двух жен и трех детей – их наверняка сейчас в плену удерживают.

– Ты бросил жен и детей? – с интересом спросил Кендзи. – Мне это кое‑кого напоминает...

– Это им же во благо, – Хасан пытается оправдать себя, – когда вернусь, я спасу их.

– Конечно, всегда все так оправдываются, а потом оказывается, что они умерли, и что же ты тогда сделаешь?

Роберт молчал, хотел понять, как выкрутится самый старший из команды. Алеша держался за голову обеими руками, боясь, что начнется драка. Дашдемир же сочувствующе глядел.

– Кх... – Хасан уже думал разозлиться, но удержался. – Видимо, мальчик, у тебя есть свои незажившие раны.

– Что? – его удалось подловить. – Не-

– Да-да, – геллудец указал пальцем, – этот взгляд. Можешь даже не спорить, ты знаешь, что я прав. Но в свою защиту, раз ты задал вопрос, скажу, что вероятность того, что моя семья в опасности близится к нулю. Если их можно использовать как заложников, чтобы переубедить меня, заставить смириться с их решениями, никто из них не станет вредить им. В целом, такова природа людей моего народа. Знаю, хожу по острию лезвия, но я уже совершил те поступки на горячую голову, надо с этим мириться и действовать дальше.

– И все же, я думаю, что ты неправильно поступил, – ответил сейнекинец и прислонился к стене, – бросать родных плохо в любом случае.

– Плохо, и даже когда я спасу их всех, не перестану себя в этом винить. Но у меня ответственность так же и перед государством. Если свой долг не выполнить, то одной моей семьей враги не ограничатся.

– Хмх... – Кендзи приуныл.

– А что у вас была за работа? – спрашивает Алеша.

– Я один из самых высокопоставленных членов ордена «высшей защиты Алькамара». После того, как убедился в том, что Дети Алькамара готовят, и готовят уже не первый год, не мог находиться там больше. Был так зол и разочарован, что ушел сразу, предупредив близких и самих Детей. Как нельзя кстати до меня дошло интересное письмо, где некий Роберт Кен предлагает сражаться с богами, поэтому я тут.

– Высокопоставленный в «высшей защите»? Видимо, ты очень силен.

– Не люблю хвастаться, но... да, я могу за себя постоять даже в неравной схватке. Хотите узнать что-то еще? – спрашивает Хасан, начиная есть.

– Я слышал, – решает спросить Роберт, – у вас там белых людей много. Имею в виду, с кожей, как у меня.

– Хех, – он обращает внимание на бледную кожу беловолосого гвардейца, – только среди знатных родов и элиты. Они никогда из-под навесов или земли не выходят, а работу за них выполняют слуги и рабы. У некоторых на этой почве растет неприязнь к темнокожим... если это не бедуины.

– Бедуины? А это кто?

– Внешние люди называют их фрименами, свободными людьми.

– Фримены, – вставляет Дашдемир, – да, я слышал. Люди, выходящие под открытое небо днем.

– Да, но не только. Чтобы обрести статус бедуина, сначала нужно пройти обряд инициации. Юноши выходят под солнце и идут в Пустыню. Если в конце пути остаются в живых, то получают статус бедуина и имеют право на несколько престижных, хоть и сложных, опасных, видов работы независимо от происхождения. Например, «высшая защита Алькамара» состоит только из бедуинов.

– Значит, вы прошли обряд инициации? – спросил Алеша. – Один мой знакомый тоже проходит его. Но он проходит в горах, а не пустыне.

– У всех свои обряды, полагаю.

– А среди знати нет выходящих в пустыню? – интересуется Кендзи.

Сначала Хасан подумал, а затем повертел головой.

– Не помню, чтобы кто-то был. Они слишком нежные в этом плане.

– Значит, и ночной образ жизни у вас связан с горячим солнцем пустыни?

– Сказать «горячее» – это ничего не сказать. У неподготовленного человека будут ожоги стоп при нахождении на песке дольше двух секунд. Пробовали держать руку над кипящей водой? Вот насколько горячо.

– Звучит угрожающе, и сколько людей возвращается живыми из пустыни?

– Примерно четверть.

– Ужас... – Алеша вновь держится за голову. – Мне бы смелости не хватило!

– Хе-хе-хе, – геллудец засмеялся, – Пустыня обитаема лишь для жителей Пустыни, чужаков не принимает, так что только халуддины и смогут его пройти. Об остальном, если что, могу рассказать по ходу дела. Расскажите лучше о себе.

После небольшого вступления каждого из членов отряда, Роберт решил рассказать, что у них за миссия, и почему он решил действовать.

История Роберта Кена:

Начну издалека, чтобы вы имели примерно полную картину обо мне. Я сирота. Не помню ни отца, ни мать. Все мои воспоминания из детства связаны с тем, что от одной мусорки к другой я шлялся в поисках еды и воды. Но с детства меня привлекала идея быть гвардейцем, носить справедливость в общество, карать плохишей, сохранять порядок, поэтому, найдя никому не нужную доску, я ею фехтовал. Не убыл уверен, есть ли смысл в этом, но однажды это пригодилось мне. Долгое время в нашем городе была вторая неофициальная власть – Король нищих. Один из его воров однажды украл мою заначку: там было всего десять проз и немного еды. Я заметил его, когда возвращался к своему месту. И он, увидев уставшего меня с бревном в руке, сначала даже не испугался, попытался прогнать.

– А тебе чего надо, малыш? А ну, брысь отсюда, это мое место!

– Это мое место! Зачем вы берете мою еду? – я был очень наивен, думал, что он случайно забрел именно к моему месту.

– Твоя? Она тут просто лежала, прикрытая грязным полотном, еще и десять проз! – он засмеялся. – С чего я вдруг поверю, что именно ты владелец? Ты же нищий, как и я, ничего во владении у нас нет.

– Это была моя еда! Мои деньги! – я разозлился не на шутку, и он это заметил, из-за чего решил, что надо меня проучить.

– Значит, человеческого языка ты не понимаешь, – он встал и пошел ко мне, готовя кулаки.

Размахнувшись, он ударил меня так, что я улетел куда-то назад. Это было больно, но также это был самый первый удар, что я получал в жизни. Это меня будто разбудило! В общем, он снова пошел ко мне и хотел было пнуть ногой, но я отошел в сторону и со всей силы ударил доской по его ноге. Эта досочка была довольно толстой, но углы острые, из-за чего импульс от удара прошел и по мне. Руки заболели, но вам стоило бы видеть его лицо! Он так разорался и взялся за ногу, что позабыл обо мне, а я тем временем со всей силы ударил по второй ноге, и он упал, ворочаясь по земле. Я поднял доску над его головой, готовясь ударить, но он остановил меня.

– Ладно, прошу, не бей, – закрыв себя рукой, – извини, прости!

– Почему ты выбрал именно это место? Ты знал, что я здесь живу?

– Да... Меня п-послали добывать деньги в это м-место...

– Кто?

– Я не м-могу ск-

Я снова поднял доску над его головой.

– Ладно! Ладно! Это был... К-король... Король нищих.

– Король нищих? Кто это?

– Он зап-правляет людьми разных слоев нищеты, чтобы п-получать д‑деньги, делиться ими среди нищих и крышевать н-нас, если попадемся...

– Отведи меня к нему!

Несмотря на свой малый возраст, Роберт совсем не звучал как ребенок, это пугало бездомного больше, чем палка, висящая над ним.

– Ме-меня з-засмеют, давай лучше я скажу место и п-пароль для входа! Но не говори никому, что именно я тебе все выдал!

– Ну ладно. Даю слово.

– Это заброшенный квартал к югу от ратуши на Перенкфорт стрит. Там большая деревянная дверь, стучаться надо пять раз с промежутком между вторым и третьим стуком. А когда спросят пароль, скажи: «Рыба гниет с головы, 1847.»

– Хорошо. Деньги, – я потянул ему ладонь.

– На, держи, только оставь меня! – он высыпал все, что у него было. Пятьдесят три прозы. На тот момент для нищего меня это была просто космическая сумма, но взяв из нее лишь десять своих проз, я вернул оставшееся и пошел с палкой к Королю нищих.

Сделав у входа все, как надо, я оказался внутри. Все смотрели на меня. Думали, что я ребенок какой-то проститутки или беспризорник-шептун, потому никто не задавался вопросом, что делает ребенок в этом месте. Я же пошел к Королю и в центральном серо-кирпичном здании нашел его. Он был со своей охраной и одним человеком в официальной гвардейской одежде в некоем красиво устроенном зале за столом, что-то обсуждая.

– Вот я и нашел тебя, Король нищих, теперь тебе не сбежать от меня.

В ответ рассмеялись все, кто был в этом зале. Тогда я побежал и, отпрыгнув от стола, вмазал ему по его лысой голове в полете. Приземлившись, я сделал кувырок и оказался в углу, и тогда все взрослые окружили меня. Притворившись, что собираюсь ударить, я прошмыгнул под ногами у одного из охранников и побежал к выходу, но именно в тот момент, когда я должен был выйти, дверь открылась и я ударился лицом о живот еще одному охраннику, возвращавшемуся из туалета, видимо.

– Лови мальчишку! – крикнул Король, и тот схватил меня прежде, чем я успел отреагировать и убежать.

– Ловкий малый, – говорит гвардеец, – тебе надо лучше выбирать охранников. Если бы у него был меч...

– Чертов мелкий подлец, – держа возникшую шишку, прошипел Король, – к стенке его. Для него у меня будет особое наказание.

– Я все равно тебя уничтожу! – крикнул я, пытаясь вырваться из рук охранников. – Последние мои деньги хотел украсть, лысая башка!

– Я не лысый, а бритый! Так-так...

Он хотел медленно убить меня. Выбирал разные кровавые инструменты у себя с ящика, который ему достали из-под стола.

– Скальпель? – сказал он. – Отлично...

Он начал поверхностно проводить им по моему животу, из ран начала сочиться кровь. Перешел к рукам, – Роберт показал предплечья, на которых свободных пяти сантиметров нет, – ногам. После этого он взял щипцы и начал отрывать мне ногти. Я и правда думал, что умру, если не от потерянной крови, то от болевого шока точно.

– Может, оставишь мальчика? – внезапно спросил гвардеец, который стоял рядом и испытывал отвращение к этому действу. – Пусть служит тебе в знак благодарности за сохраненную жизнь. Таких ловкачей днем с огнем не сыщешь.

– М? – Король сначала обернулся к нему, затем снова ко мне. Подняв за подбородок, решил спросить. – Ты готов мне служить, если сохраню тебе жизнь?

– Я... сама... смерть...

Не знаю, к чему я это сказал, но это убедило Короля, и он сохранил мне жизнь. Следующие несколько лет я был его охранником. Он подарил мне кинжал, одел нормально. Но ошибкой его было позволить мне поступить в гвардейский университет. Я ему сказал, что так я обрету связи с властью, стану сильнее, и никто ему не причинит вреда. Он купился и оплатил мне обучение. И на последнем курсе, поняв, что я достаточно силен, изучив план заброшенного квартала от и до, количество и место всех охранников в этот день, я вернулся и убил всех, кто был там. Все эти восемь лет, что я жил у него, являясь телохранителем, наблюдал, как он издевается над провинившимися, врагами, даже женщинами и детьми. Все эти восемь лет я готовился ему отомстить и за то, что он сделал мне, и за то, что он сделал другим.

Я убивал всех его охранников по очереди, применяя все вооружение, что у меня было: меч, винтовку, пистолет. А его убил кинжалом, который он же мне и подарил. Отдохнув, сидя на его кресле, я с трупом Короля на плечах пошел к ратушу и принес его прямо к дверям мэра. С тех пор я себя прозвал лучшим гвардейцем Немесмы, поражений не знал, пока мне не встретился гвардеец с черным мечом по имени Даевин Лоост.

Мы с ним познакомились через дуэль на мечах, я вынудил его, когда он был на задании в нашем городе. Затем наши пути вновь пересеклись, когда я занялся делом исчезновения дочери мэра и нескольких других детишек, Даевин по совпадению был занят тем же. История сама по себе долгая, поэтому расскажу вкратце. Следы, как мои, так и Даевина, вели в Ранеж, и как оказалось, дети нужны были для проституции специально для высших слоев общества. Этим всем заправлял некий Кулинар. Когда мы почти убили его, на его защиту вышло двое Бессмертных. Бессмертные – это такая организация очень сильных людей со сверхспособностями, которые, как оказалось, дарованы богами. Их было только двое, а их сила и разрушительная мощь была равна целому армейскому подразделению. Поэтому я решил, что надо нейтрализовать их, этих благословленных. Для этого я и создал нашу команду по убийству богов. На случай, если не будет богов, будем убивать благословленных ими – которые являются не меньшей угрозой.»

– Вот как... Только не понимаю, – отвечает Хасан, – к чему ты начал с детства...

– Э-э, ну, лишним не будет! Тем более, я еще с детства видел разных благословленных, один из таких убил моего... учителя, поэтому не могу им позволить существовать.

– Так благословленные или бессмертные? – спрашивает Дашдемир. – Это синонимы?

– Не совсем, благословленные – это все, у кого есть сверхспособности. К примеру, ты можешь таким считаться, Кендзи, если у него есть ниндзюцу. А Бессмертные – это конкретная группировка в нашем Королевстве из благословленных, отличающихся особой силой и опасностью для окружающих.

– Значит, ты хочешь убить всех богов и благословленных из-за двух Бессмертных? – спросил Хасан. – А тебе не кажется, что это слишком?

– Не всех, а только тех, кто вредит людям, – в замешательстве говорит Роберт. – Сначала, конечно, я хотел всех, но на это не хватит всей жизни, да и не все боги нам вредят...

– В общем, – добавляет Кендзи, – ты хочешь убить богов. Я согласен, как бы странно это ни было. Но с чего мы начнем? У тебя есть план?

– Для тренировки я выбрал одно место, где совершают паломничество к горам...

– Убьем бога для тренировки? – Дашдемир в недоумении.

– А круто звучит, Алеше нравится!

– Я не против, – улыбается сейнекинец.

– Как же это по-детски... – пожаловался Хасан. – Вы же можете умереть, мы имеем дело с не с абы кем, а божеством...

– Нас же пятеро, а бог будет один.

– Эх, ладно. Я готов, пойдем? – геллудец встал и размялся.

– На ночь глядя?

– А что? Ах, вы же... дневные...

– Точно, – улыбнулся Дашдемир, – в Геллуде образ жизни ночной из палящего солнца.

– Многое ты знаешь, Дашдемир...

– Я охранял группу торговцев великого шелкового пути, а их на разговор не сложно вывести, да и мне скучно.

– Это правда, – Хасан кивнул. – Так что, пойдем сейчас или хотите выдвинуться потом?

– Ну что, парни? Чисто технически до ночи еще несколько часов, а место паломничества находится в двух часах от Немесмы.

– Я не против, как раз вздремнул, – кивнул Кенджи.

– Я тоже.

– Я только за, – заулыбался Алеша.

– Вот и отлично, тогда погнали. Кендзи, та сумка рядом с тобой, если не затруднит.

– Ага.

Собрав вещи, они вышли наружу и пошли к ближайшей повозке с отдыхающими конями. Роберт уселся на место водителя, остальные четверо уселись сзади.

Путь в деревню Дуска, что покрыта высокими деревьями, выдался легким, ребята разговаривали друг с другом, интересовались бытом народов.

Высадившись и вооружившись, они пошли в сторону высокого холма. Роберт к стандартному вооружению добавил винтовку. Алеша взял свой меч и закрыл руки щитками. Кендзи ничего не взял, он точил катану всю вторую половину пути. Хасан и Дашдемир тоже не взяли ничего, оба были во всеоружии.

– Надеюсь, мой лук послужит нам хорошо, немного не в своей тарелке, когда без коня...

– Главное, не мешать друг другу, раз мы будем впятером на одного, я‑то привык быть по ту сторону.

– По ту сторону? – спрашивает Алеша у геллудца.

– Когда я один, а врагов несколько.

– Те, кто хорошо стреляет, будьте поодаль, – сообщает Роберт. – Дашдемир, у тебя только лук, так что близко лучше не подходи. Хасан, у тебя и меч, и пистолет, стреляешь хорошо?

– Достаточно метко, даже в стрессовых ситуациях.

– Тогда вы с Дашдемиром будьте сзади, я бы тоже стрелял, но люблю сражение на мечах больше, поэтому буду вблизи с Алешей и Кенджи, но в удобном случае могу достать пистолет и выстрелить.

– А наше оружие будет иметь эффект на боге? – спрашивает Алеша.

– Если они будут материальны, как и мы, то почему нет?

– А если они будут регенерировать с невиданной скоростью? – Кендзи интересуется, и тут же замечает паломника, спускающегося с холма, и указывает на него. – О! А он похож на паломника, одежда не характерная для остальных селян.

– Если будет регенерировать, просто будем гасить всем, что имеем, чтобы божок просто не мог восстановиться. Так и убьем, стопроцентно.

Паломник, увидев пятерых вооруженных человек, сначала насторожился. Когда пятеро подошли к нему, он подумал, что его вообще хотят убить.

– Извините, можете не пугаться, – предостерегает Роберт, – я с соратниками из Немесмы прибыл, меня зовут Роберт Кен.

– Аа, Роберт Кен! Я знаю вас. Зрение плохое, – он неловко улыбнулся и посмотрел на остальных, – издалека смотря на вас, подумал, что вы разбойники...

– Не-ет, вы что! Мы сюда пришли, чтобы пойти к горе, людям волноваться не о чем.

– Вам тогда туда, – паломник указал на единственную тропинку позади себя. – Это единственный путь, так что не заблудитесь, в конце будет алтарь Пана.

Сообщив это, он поспешил уйти, что отряду показалось странным. Но беспокоило это их недолго, и они пошли вверх по тропинке, усеянной цветущими растениями. Прошло немного времени, и по пути им попался еще один паломник, который молча обошел их.

В глубине леса тропинка окончилась большим открытым полем, в котором посередине стоял небольшой алтарь в виде статуи нескольких богов. Ростом с человека, мраморная статуя изображала рогатого бога Пана с козьими ногами. Команда подошла к статуе и услышала игривый и женственный голос, исходящий откуда-то со стороны статуи.

– Хм-м? Паломники еще не закончились? – из статуи вылезает сам Пан.

Сначала показалось, что мрамор ожил, но тело бога именно вылезло из камня. Пан, ростом чуть ниже среднего роста человека, имел шерстистую нижнюю половину тела, копыта вместо человеческих ног и козлиные рога, растущие со лба.

– Твою мать, – в шоке от омерзения произносит Роберт и, достав пистолет, стреляет в Пана, и одной из четырех пуль задевает его живот.

– И-и-и-и! – кричит Пан и вновь «залезает» в мраморную статую.

Лица всех членов отряда выражали удивление.

– Это и вправду был Пан? – спрашивает Алеша. – Как такое существо может жить? Вы видели?! У него наполовину козлиное тело!

– У наших соседей тоже в пантеоне имеются боги, имеющие животные черты, много рук, – ответил Кендзи. – Похоже, мы в самом деле увидели бога.

– У нас гости, – говорит Хасан, смотря назад. Он услышал шаги раньше остальных. – Двое.

Двое паломников прибежали на место.

– Не успели... – сказал один из них, вытерев пот со лба. – Богохульники чертовы. Что вы вытворяете?!

– Не зря нас вызвали экстренно, Роберт Кен, ты и правда собрался убивать божества.

– Да! И не вижу ничего в этом плохого! Давайте начистоту, вы же благословленные, а? Учитывая то, что люди по типу вас живут и считают себя главными в этой жизни, богов нужно убить, чтобы люди были равны между собой.

– Пятеро вас, – с улыбкой отвечает один из паломников. – Значит, по два с половиной на каждого.

– Братец, – ему говорит второй, – может, оставишь их мне?

– С радостью, – он отвлекается и смотрит на брата, – но таких наглецов я дав-

*Бум*

Выстрел из пистолета Хасана попал по коленной чашке левого паломника. Они оба сразу насторожились, правый закрыл обоих толстой стеной дерева, выросшего на глазах.

– Только идиот будет болтать, забывая о враге. Слова-слова... Делите нас, даже не зная, что мы из себя представляем. Ваше высокомерие вас же и погубит.

Как же он крут, – подумал Алеша.

– Тварь! – послышались за древесиной.

Следом из-за нее выпрыгнул паломник и побежал на ребят. Он окутал себя толстым слоем дерева, которое пуля не пробьет. Дашдемир и Хасан отпрыгнули назад и начали целиться, а ребята, что стояли вблизи, готовились к его атакам. Первым паломник подбежал к Алеше и начал махать руками, от чего неловко закрывался самый младший из отряда и отступал назад. Тогда Роберт побежал к врагу и взмахнул своим клинком, чтобы срезать этот кусок дерева, но он прошел в глубину лишь на несколько сантиметров, чего не хватило, чтобы задеть тело. Внезапно, рука паломника выросла в большой деревянный кулак, и он, резким взмахом выбив меч из рук Алеши, ударил ему под дых и откинул на несколько метров. Парень начал задыхаться, а враг, повернувшись к Роберту, заблокировал его удар рукой и покрыл меч деревом, из-за чего гвардеец не смог убрать его. Ударив ногой по груди Роберта, паломник посмотрел на Кендзи, внимательно рассматривающего его движения.

Пока враг шел к Кендзи, его руку, в это время бывшую около туловища, пробивает горящая стрела и задевает также боковую поверхность живота. На секунду это остановило паломника и заставило его посмотреть на Дашдемира, и в этот момент его другую руку отрубил идеальный удар меча Кендзи. Рефлекторно после этого, вместе с криками, враг окутал себя еще большим количеством древесины. Уже казалось, что отряд сражается с ходячим деревом. Роберт, лежа в стороне, внимательно следил за слабыми местами живого дерева. Он вспомнил сражение с джаггернаутом и посмотрел на заднюю поверхность колен: и оказалось, там мало дерева. Паломник же сразу отрастил себе древесную руку и побежал в сторону Дашдемира, а Роберт – к Кендзи. Пока Дашдемир уворачивался, Роберт рассказал про слабое место паломника. Когда же паломник стал притеснять лучника, тот разозлился и остановил кулак врага своей горящей рукой. Другой горящей рукой он создал огненный шар и ударил им по лицевой части, откинув горящего паломника назад. Когда тот встал, его ноги внезапно отрубили: два меча идеально разрезали его в области колен в результате подката Роберта и Кенджи. Он снова упал, и тогда беловолосый гвардеец воткнул со всей силы меч ему прямо в грудь.

Дерево отслоилось от кожи и через несколько секунд испарилось. Отряд увидел мертвого человека. Далее Роберт подбежал к Алеше и проверил его, тот был в порядке, хотя сначала казалось, что умрет.

– Это и был благословленный? – спрашивает Хасан. – В это даже поверить сложно... И ты говорил, что «Бессмертные» даже сильнее?

– Да. Мы еще легко управились...

– А что второй? – спросил Хасан, увидев, что и по ту сторону дерево испарилось.

– Лежит, – ответил Алеша, – спит, наверное, я вижу, что он дышит.

– Убьем его? – взмахнув мечом, чтобы убрать кровь, Кендзи возвращает его в ножны. – Нельзя оставлять врага.

– Проверим сначала алтарь.

– Если благословленный был таким сильным, то каким будет сам Пан? Странно, что он убежал в таком случае, – подмечает Дашдемир.

– Это да...

Подойдя к статуе, Роберт заметил, что в месте, куда он попадал пулей на самом камне появилась рана. Когда он дотронулся до нее, статуя развалилась, начав как раз с места ранения.

– Упс... – так как он опирался на статую слегка, чуть не упал вместе с ней, но, успев реагировать, гвардеец отошел назад.

В небе собрались тучи, прозвучал гром, словно ливень собирался, но дождя не было. Внезапная вспышка света разразилась с неба, и Роберта ударила молния. Остальные были ошеломлены на секунду, из-за чего не заметили, как оказались...

– Черт, ах-ха... – Роберт встает после удара молнией. – Что... это... было?

– Где мы? – спрашивает Алеша. Вместе с ним осмотрелись и остальные.

На земле были плотные облака, а сами ребята стояли на вершине какой-то горы. Здесь было достаточно цветасто: цветами усеяна земля, растет дикий виноград на высокий ветках оливковых деревьев, как сорняк. Небо безоблачно, хотя только что на нем были тучи.

– Всеведущий Алькамар... куда нас занесло?

– Видимо, мы... – затягивает Кендзи, смотря куда-то вниз с края. – Выше уровня облаков? Нас переместило на какую-то гору.

– И что же за человек решил побеспокоить Пана?! Что вам не нравится? Вы решили охотиться на меня? – игривый, но не без страха, голос привлекает всех. Сидел козерог на крыше беседки.

– Да! – отвечает Роберт. – Спускайся, пока я сам тебя не спустил!

– Как вам погода? – он смеется, ставит одну ногу на другую. – Такая приятная погода!

– Пан – это ты? – спросил его Кендзи.

– Да, я. Я вас только рад приветствовать! Особенно тебя, – он повернулся к Роберту, – дружок, почему ты меня так ненавидишь?

– Это будет месть за благословленных, что ты послал ко мне.

– Бич богов... Ты же сам объявил, что хочешь убить богов, благословленные к тебе пошли из-за богохульства, но я их не звал.

– Но их именно ты и тебе подобные и благословили. Разве не так? Я...

Откуда-то с неба прилетел удар ногой по нему, после чего его головой кое-кто прокатился по земле еще несколько метров. Мирные намерения Пана были лишь отвлекающим маневром.

– Папуля! Наконец-то ты прибыл! – обрадовался Пан.

– Что? – одновременно воскликнули все парни с отряда.

– Чт-то... – еле выговорил Роберт, подняв голову. Половина лица была растерта о землю, где-то слез лоскут кожи, и он его просто поднял и прикрепил обратно. Поднявшись, он увидел злобно улыбающегося бога с волосами, обращенными вверх, и характерными сапогами, которые могут быть только у одного бога в пантеоне. – Гермес?

– Ты думал, мы тебя не жали? Думал, что можешь прибыть в наше измерение, убить моего сына, а я это просто так оставлю?

– Кхе-кхе, – он выкашлял грязь, попавшую ему в рот, и встал на ноги.

– К сожалению, выжить тебе не удастся, никого ты не убьешь.

Алеша, находясь сзади, достав меч, побежал к Гермесу сзади, чтобы ударить, но Гермес был слишком быстр: он просто устремился кзади и ударил ему по животу локтем.

– Кххаа... – его откинуло назад, ударившись головой, он выключился. Рефлекс, выработанный за месяцы держания сумки, позволил ему не выпустить молнию.

– Ты ответишь за это, Гермес! – крикнул Роберт и кинулся на Гермеса.

Добежав до бога, он начал махать мечом, делая очень быстрые и сильные удары, но и этого не хватало, чтобы поспеть за Гермесом. В это время Дашдемир думал, как замедлить бога. А Кенджи с Хасаном следили за Паном. Хасан, достав пистолет, прицелился в Пана и выстрелил, но этот козерог так же быстр, как и Гермес, из-за чего три пули, выпущенные подряд, пролетели мимо, и бог засмеялся. В это время Гермес, которому наскучило уворачиваться в стороны от медленных ударов, после очередного размаха прыгнул к Роберту и кулаком попал по его лицу, откинув к беседке с такой силой, что железная балка, держащая крышу, погнулась, а Пан, в это время уворачивающийся, неправильно поставил ногу и упал с крыши. Кендзи, выждавший этот момент, бросил свой меч как копье, и пронзив насквозь, прибил Пана к стене. Роберт, очухавшись и увидев козерога, пытающегося высвободиться, подбежал к нему и отрубил голову.

– Как... но... – успела сказать падающая голова Пана. Упав, она вместе с телом превратилась в нечто серое, из чего белое вошло в Роберта, а черное развеялось по ветру.

– Па-ан!! – заревел Гермес. – Я не прощу тебе такой наглости!

– Я чувствую... – вздыхает Роберт. – Он умер...

В шоке были все, кто не спал, и все по-своему.

– Человек убил бога, – прикрыв рот рукой, добавил Кендзи.

– Я до последнего не думал, что это возможно... – Хасан падает на колени и зачем-то начинает молиться.

– Берегись, Роберт! – кричит Дашдемир.

Гермес накинулся на Роберта и впечатав его тело в земляную стену, начал бить его руками и ногами. Пока лицо и тело Роберта уродовалось, он заметил, что удары Гермеса больше не такие быстрые. Даже наоборот: он читает каждый удар. Когда шок от убийства Пана прошел, Роберт «проснулся» и остановил кулак Гермеса.

– Что? Нет, не может быть!

– Может, – он потянул за руку бога к себе и другой рукой схватился за его шею и начал давить.

– Подожди, Роберт! – говорит Гермес. – Ах-х, ты же убьешь меня!

– Роберт! – отвлекает его Дашдемир. – Ты Кендзи душишь!

Он посмотрел снова на Гермеса, которого только что держал, но на его месте оказался Кендзи. Они оба встали и вышли из этой ямки.

– Извини, Кендзи. Я думал, что душил Гермеса.

– Так и было, – говорит он, проверяя шею, – в какой-то момент мы местами поменялись. И где теперь этот Гермес?

– Спрятался. Он наверняка что-то задумывает, бог хитрости и обмана, как никак.

И снова откуда-то с неба в Роберта влетел Гермес, уткнув головой в землю. После этого он побежал по воздуху куда-то вдаль. За ним было не уследить, и тогда Роберт кивнул Хасану и Дашдемиру. Они сразу поняли, чего он от них хочет.

Когда Гермес влетел в Роберта в третий раз, в самом конце, когда скорость ему близится к нулю, Дашдемир выпустил огненную стрелу, которая пронзила его обе ноги с сапогами насквозь, следом за чем Хасан выстрелил ему в голову со своего пистолета, попав по глазам. Роберт схватил его за ноги и позвал к себе Кендзи, и тот, подбежав, своим мечом отрубил ему обе ноги на уровне колена, как раньше паломнику. Но этот удар не убил Гермеса, лишь развеселил, и он вновь напудрил мозги Роберту, превратив остальных в его глазах в себя.

Роберт встал и осмотрел всех парней. Четыре Гермеса стояло перед ним, из которых только один настоящий. Хасан, Дашдемир и Кенджи, превратившиеся в него насильно, не могли высказать и слова. Тогда Роберт начал ходить и выяснять, кто из них кем является, Алеша все так же лежал сзади, его Гермес не превращал. Осмотрев всех внимательно, он достал кинжал и направлял по очереди к каждому.

– Чертов Гермес, ты думаешь, что меня можно обмануть, превратив моих соратников в себя? – он смотрел им в лица по очереди. – Улыбки одинаковы, рост, внешность, все одно... Но...

Он метнул кинжал в лежащего неподалеку Алешу и побежал так быстро, словно на нем самом были волшебные сапоги Гермеса.

– Ты не учел тот факт, что Алеша никогда не выпускает сумку из рук, а твои руки обе были свободны.

После данных слов он приставил кинжал к горлу «Алеши», и тот превратился в Гермеса. Настоящий Алеша оказался посреди парней.

– Неужели ты думал, что я на такое куплюсь? Судьбу не обманешь. Ты умрешь здесь и сейчас.

– Погоди... Может, отсрочим, – натянуто улыбнулся Гермес, пытаясь не выдавать страх, – я сделаю все, что ты хочешь!

– Ты мог попросить об этом в самом начале, а не сейчас, после всего того, что ты сделал!

Роберт вонзил кинжал в сердце Гермеса, и он умер, тоже превратившись после смерти в серый пепел, из которого белая часть отделилась как полупрозрачная эссенция и вошла в Роберта, а черная – развеялась по ветру.

– Все, получается? Первое задание пройдено? – отдышавшись, первым произносит Роберт.

– Видимо, да... – Кендзи странно себя чувствовал, пока находился в обличье Гермеса: он не мог двигаться по собственному желанию, говорить, даже дышать.

– На какой-то момент я подумал, что ты убьешь кого-то из нас. Кстати, Алеша, – Дашдемир указывает на него, – все еще спит, и все еще не выпускает мешок из рук. Удивительная стойкость.

– После этого надо нам отдохнуть, – добавил Хасан, – давайте пойдем домой, мне надо бы переварить все, что сегодня произошло. Вы же понимаете? Мы убили двух богов... Богов...

– Э-э, – слышится протяженный зевок, доносящийся из-за стены. – Что, снова время вакханалии? – это был еще один бог, носивший на голове венок из виноградных листьев. – Мать моя женщина! Я что, все проспал? А где женщины? Ну хоть одна!

Он совсем не понимал, что произошло.

– А ты кто? – спрашивает Роберт.

– Что? То есть вы приходите в мою гору, и не знаете моего имени? Эх... И понаберут же всяких городских... Хотя, по вашим лицам, могу сказать, что вы не местные, помимо тебя, – он указал на Роберта. – Пришел, наконец, судьбу устраивать?

– Значит, ты тоже бог?

– Дионис я!

– Дионис? – внезапно реагирует Хасан. – Ороталут?

– О, ты знаешь моего побратима... Но это не я, он с земель, откуда и ты, геллудец... Чувствую я, – он глубоко вздыхает, – Пана и Гермеса ты уже убил.

– Готовься. И ты умрешь, – сквозь усталость и боль говорит Роберт.

– Не-а. Мне лень...

– Лень?!

– Да.

– И даже мстить не будешь?

– Зачем? Жалко, конечно, их, но такова была судьба, ничего не поделаешь.

– Тогда преклони голову, отрублю без боя!

– Да-а уж, ты всегда такой занудный, потому-то тебя никто и не любит... Отбой, возвращайтесь к алтарю, – сказал он и, махнув рукой на прощанье, повернулся и ушел.

Обзор у ребят был перекрыт резко наступившим туманом, который тут же прошел, и отряд оказался около разрушенного алтаря. В чаще леса, закончив с делом, Хасан решил сшить лицо Роберту, чтобы у него не остался уродливый шрам на пол-лица от оторвавшегося лоскута кожи. Никакой анестезии не было, да и в селе хирург вряд ли был нашелся, поэтому, промыв спиртом рану, он сшил ее сквозь боль и вой Роберта. Разбудив Алешу, они пошли обратно.

На месте, где раньше лежал паломник, имеется лишь кровавый след, который ведет дальше по тропинке к деревне. Поспешив, они быстро догнали его.

– Подождите, – в страхе, увидев возвращающуюся пятерку, всхлипывает паломник. На нем больше не было дерева, раньше покрывавшего рану на ноге. – Прошу, не нужно!

Хасан уже было собрался достать пистолет и убить его, но Роберт остановил его.

– На сегодня смертей хватит. Мы уже выполнили цель сегодняшнего задания, даже больше, так что нет нужды убивать его. А где дерево, – он уже обращается к паломнику, – которым ты рану раньше закрывал?

– Я н-не знаю, оно само испарилось...

– Ладно, давай перевяжу, – Роберт, иммобилизовав ногу, начал завязывать, – все же, мы не людей пришли убивать, так что нет смысла лезть к тому, кто даже ответить не сможет.

– Его благословение пропало? – спросил Кендзи. – Интересно...

Когда Роберт закончил и собрался уходить, паломника осенило.

– Подождите... Я больше не благословлен, а вы выполнили задание... Это значит... Неужели... Неужели вы и правда убили Пана?

На что Роберт лишь слегка повернулся к нему и улыбнулся, терпя боль от новых шрамов и швов. После убийства бога пропадает и благословение, которым тот одарил людей. Значит, для уничтожения этих Бессмертных нужно убить благословивших их богов. Гипотеза подтвердилась.

В деревне их встретили как героев, только для них этот отряд богоубийц был чем-то страшным. Несмотря на большую численность и вполне реальную возможность убить всех пятерых за их богохульство, никто не осмелился выступить против. Страх был слишком велик, чтобы позволить даже самым сильным выступить против тех, кто смог вернуться, убив и паломников, и бога. Благо, простой люд думал, что отряд убил только Пана, никто не знал, что в этот день умер и Гермес.

– Ребят, а мы, случаем, не являемся злочинцами? – спрашивает Алеша. – Они так смотрят на нас, будто мы сотворили нечто просто неимоверно ужасное.

– В какой-то степени, так и есть. Но если что, скинем вину на Роберта, он убил обоих, – Кендзи ехидно улыбнулся.

– Хех, – он ответил, – ладно, я согласен.

– Вы же все заметили, как какая-то белая эссенция из богов вошла в Роберта оба раза?

– Кстати, да, – Кендзи сразу соглашается, – что это было?

– Похоже на то, что после убийства эссенция бога вселилась в тебя, либо ты как-то поглотил ее, – Хасан задумался. – Если подумать, ты после этого стал быстрее, даже кулак Гермеса остановил, а я за ним даже уследить не мог.

– Да, такое было. Но сейчас я не ощущаю какой-то силы в себе.

Они уже дошли до повозки с конями. Ребята сели назад, а Роберт на место водителя. Время близилось к глубокой ночи, поэтому он спросил у остальных.

– Уже довольно поздно. Может, разобьем лагерь на том холме под деревом? А домой двинемся уже с утра.

– Я не против, – сразу ответил Алеша.

– Да, – добавил Дашдемир, – свет фонаря почти не освещает дорогу, торопиться уже не за чем, задание выполнено.

– Точно, – тут так темно, хоть глаз выколи.

– Как хотите.

Развернув палатки и разведя костер, они еще недолго беседовали.

– Я так понял, нам всем надо оправиться от этого задания. Так что следующие недели три будем отдыхать от богоубийств... Разработаю план на следующий раз, меж тем можете присоединиться ко мне в работе королевским защитником в мэрии, а если есть другие дела, можете заняться ими.

– Я буду с тобой! Надеюсь, сумка мешать не будет.

– Не будет, просто надо больше тренироваться, а-то видно, ты все еще плохо обращаешься с мечом.

– Я буду занят поиском предателя, так что не смогу присоединиться. Если нужна оплата за проживание в нашей «базе», то оплачу.

– Нет, плата не нужна, дом вообще пустовал, пока я его не занял. Сущие мелочи, можешь заниматься своим делом, не отвлекаясь.

– Благодарю.

– А я не знаю. Я в розыске нахожусь: если случайно меня найдет какой-нибудь посол или другой халуддин, сочтет за честь сразиться, чтобы убить, хотя мало кто сможет меня одолеть, так что я буду все время оставлять после себя много трупов.

– Хм-м, а ты писать на латинице можешь?

– Да.

– Отлично, бухгалтерия будет на тебе.

– Хм... может, горы трупов и не такая плохая идея...

– Договорились!

Когда все остальные уже легли, только бедуину не спалось, поэтому он первые два часа просто лежал под открытым небом, думая о своей семье и доме, так и уснул в траве.

Ранним утром первым проснулся Дашдемир, вышел из палатки и увидел смешную картину, как на Хасане сидела белка и ковырялась в его бороде. Увидев рассмеявшегося человека, белка убежала и поднялась на дерево. За Дашдемиром вышел из другой палатки Кендзи.

– О, как удобно.

– Удобно?

– Как раз с тобой и хотел поговорить, – он расчесывает свои длинные волосы, присаживается к Дашдемиру. – Хотел узнать у тебя, свободен ли ты?

– После этого задания, имеешь в виду? В целом, да, а что?

– Я бы хотел тебя попросить пойти со мной в столицу этого Королевства, в Лейден. Не то, чтобы была острая нужда, но нужда есть... Опять же, если не затруднит.

– А что собираешься в столице делать? Если правильно помню, ты кого-то искал. Предполагаю, ты его убить хочешь, но я не хочу в этом тебе помогать, если да.

– Правильно угадал, – Кендзи улыбнулся, – я ищу его, чтобы убить, но проблема в том... – он меняется в лице, улыбка спала. – Проблема состоит в том, что этот человек мне близок, и я не хочу его убивать, но долг велит, что он только смерти и достоин, ведь он предатель, поэтому я и выдвинулся свершить это. Я на распутье, и просто не знаю, как поступлю, когда его увижу, поэтому мне нужен кто-то, чтобы остановить, если в порыве ярости я нападу.

– Вот как, ты хочешь, чтобы я как раз остановил тебя, если ты резко вздумаешь убить этого предателя, в то же время являющего тебе близким человеком? А почему именно я?

– Из всех, кого я знаю в Лейдо, только ты и остаешься. Роберт будет работать в мэрии, Алеша, как его сателлит, с ним вместе. Хасана не стоит звать, так как он в розыске, вот и остаешься один ты. Другая причина – это твоя сила. Я всегда чую сильных людей, и из всей группы ты один имеешь сил больше моих. Причем твой уровень силы заметно выше всех в отряде вместе взятых.

– Значит, по-твоему, я даже сильнее Хасана?

– Несомненно.

– Я, конечно, сильный воин, – внезапно вставляет принявший удобную позу Хасан, – но палить целые города и иметь такую силу стрельбы из лука, что пробиваешь сапоги и две ноги насквозь – знаешь ли, не каждый этим может похвастаться.

– Спасибо, – Дашдемир аж покраснел.

– Да и есть другая причина, – добавил Кендзи, – но ее раскрою потом, время будет...

– Хорошо тогда. Пойдем и достанем этого предателя. Постараюсь, как ты просишь, остановить тебя, если решишь убить.

Роберт вышел из палатки, протягивая утренний зевок.

– Отлично, вижу, вы проснулись. Леша, видимо, еще отсыпает. Я так понимаю, вы двое отправитесь в свое путешествие, пока отряд на перерыве?

– Да, – одновременно ответили оба.

– Хорошо, но не забудьте вернуться, ладно? Мы только первую миссию выполнили, а на пути еще несколько.

– Конечно, – кивнул Кендзи, – если не хватить времени, мы просто отложим дело.

Разбудив сладко спящего Алешу, они разобрали лагерь и отправились в Немесму.

Сокращенный вариант этого приключения Роберт послал в резиденцию Гайис, написав на конверте, что читать данное письмо можно только Даевину. Он не знал, что Даевин все еще в горах, думал, что тот уже давно вернулся.

Возвращение Даевина.

И вот, спустя три месяца пребывания в горах Даевин, наконец-таки, возвращается!

Первой его увидела девушка, набравшая воду в свой серебряный кувшин и ожидавшая подруг. Обратив внимание на какую-то в тень далеке, она даже не сразу поняла, что надвигается в ее сторону. Когда тень оказалась ближе, она увидела это. «Это» ни с чем не спутать, шок и страх обуял ее в этот миг. Посмотрев на эту девушку, другие, стоящие рядом с ней и набирающие воду, тоже обратили внимание на то, что же шокировало подругу.

В дали был виден силуэт мужчины, держащего на своих плечах гигантского зубра и идущего по выстланной тропинке как ни в чем не бывало, оставляя за собой глубокие следы, будто ходил он по снегу, а не вытоптанной тропе. Только во взгляде его, слабо горящих глазах, была ранее не виданная стальная решимость, устрашившая всех девочек, из-за чего они, бросив кувшины, заревев во все горло, побежали звать мужчин.

На крики и зов вышла почти вся деревня. Всего через минуту Згварзе был на ушах. Сначала Даевина и правда хотели остановить, встав стенкой на пути к таверне Гущыпсэ, но хозяин заведения узнал его, несмотря на выросшие и связанные в хвост волосы и длинную бороду, и сказали всем не беспокоиться.

– Вернулся наконец, Даевин Лоост! – с радостью восклицает хозяин таверны, жестами остальным показывая, чтобы расступились. – Сегодня будет праздник, мужчина вошел в деревню!

– Даевин! – крикнул Делберс, мальчик-провидец, тоже вышедший на крики людей. – Даевин!!

Но сам Даевин будто не слышал никого из них, действуя бессознательно, поэтому его взгляд настораживал окружающих. Гущыпсэ повел его к весам, на которых обычно трофейных животных и взвешивали, потому что, как ему показалось, это самый большой зубр, которого он видел в своей жизни. Никто не мог понять, почему с глаз Гущыпсэ лились слезы: никто не понимал, насколько тяжелое испытание выдалось этому молодому человеку, и что он все-таки прошел его, а значит, он справится со всеми неприятностями, что попадутся у него на пути в дальнейшей жизни.

Весы подготовили: они представляли из себя металлический подиум, на который клали животное, а весы, держащиеся на балке, показывали массу объекта. Даевин аккуратно положил зубра на весы, но стрелка сразу перевалила за тонну, и металлический подиум прогнулся под животным, придя в негодность. Все, кто был рядом, охнули от получившегося результата. Это рекордный зубр – самый большой из всех, что попадался деревне.

– А ты, Даевин, побил рекорд, – прикрыв рот от изумления и жалости за сломанные весы, начал Гущыпсэ. – Прошлый рекордсмен весил 922 килограмма. Учитывая то, с какой скоростью сломались весы, твой зубр весил в районе 1200-1400 килограммов. Поражает...

– Аэ-эа-ыы... – промямлил с кривой улыбкой Даевин перед тем, как сияние в его глазах сошло на нет, и плюхнулся на землю.

– Делберс, – обратился хозяин, – позови Хехава, пусть присмотрит за Даевином. Раз он на инициации не умер, мы проследим за тем, чтобы он не умер здесь. Мужчины, – кричит он, – праздник сегодня! Привезли зубра спустя столько лет, мы это отметим, как надо, чтобы воздать честь Даевину и богам!

Спустя неделю Даевин просыпается в своей кровати, видит спящего на деревянном стуле Делберса, следившим за ним все это время. Он спал, вальяжно расположившись на этом стуле. Потерев глаза, Даевин уселся и уже было хотел поговорить с ним, но заметил, что вокруг очень темно. Ночь за окном. Он встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на горы, озеро, дома вокруг. Как давно его не было, он еще не знал, так как через неделю, проведшую в горах, он перестал следить за временем.

В воздухе все еще веял запах крови разделанного зубра, которого он принес. Великий Отец зубров – так его звали, именно сражение с этим гигантом изменило Даевина, в нем пропало чувство, что превосходило остальные, когда он сюда пришел.

– Спасибо, – прошептал он, смотря в небо, представляя в нем Отца зубров и других людей, которых встретил в горах. – Благодаря вам, я могу двигаться дальше... без страха.

Он взял зеркальце, лежащее рядом с ванной, и посмотрел на себя около окна. В отражении оказался некто бородатый, потрепанный и с длинными волосами.

– Вот это меня разнесло... Выгляжу как тридцатилетний вояка, а не двадцатилетний свежий гвардеец. Надо будет побриться и подстричься.

– Э-э? – сквозь сон мямлит Делберс. – Даевин, ты проснулся... Ты проснулся! – уже чуть ли не кричит он и прыгает к нему. – Неделю спал, я думал, ты умрешь!

Обняв Даевина, он смотрит ему в глаза. Вроде, тот же самый человек, но что-то точно изменилось.

– Делберс, значит, ты тоже прошел обряд?

– Да! Я через пять дней уже вернулся, только возить было тяжело, олень весил вдвое больше меня. Но ты, Даевин, просто удивителен, три месяца в горах?! Что ты там делал? Хотя, судя по твоему телу, – рельефность туловища Даевина на феноменальном уровне: жира почти нет, сухие мышцы, и не в малом количестве, парень стал шире, по ощущениям, раза в полтора, – ты и дня в спокойствии не провел.

– Три месяца? – сначала Даевин не понял, а потом... – Три месяца?! Блин, меня все друзья уже наверняка в мертвецы записали! Надо бы вернуться уже. К маме, папе, к госпоже...

– У тебя госпожа? – с удивлением внезапно спросил мальчик.

– Ну, да. В Лейде среди верхушки и женщины есть.

– Ух, – он махнул рукой, – даже представить страшно.

– Кстати, что ты здесь делаешь? Ты разве не хотел найти отца?

– Ну... я тебя ждал так-то.

– Меня? А как я тебе с этим помогу?

– Сначала, когда возвращался, я хотел с господином Фламмелюркером и Торхо поехать в Ранеж, но оказалось, что Торхо вернулся уже через три дня. Их я в свои планы не посвящал, поэтому они и не стали ничего ждать, сразу уехали. Дело в том, что я вообще не знаю, как передвигаться по вашему Королевству...

– Хм, а у тебя есть паспорт гражданина Лейда?

– Нет, а что? Он нужен?

– Конечно, это же документ, удостоверяющий личность.

– Чего? Так я же могу сказать, кто мои предки до семнадцатого колена!

– Что? – Даевин сначала не понял. – Не-ет, это так не работает. Вообще, паспорт тебе будет нужен, чтобы иметь право перемещаться по Королевству на железных дорогах, удобно и быстро. Похож на маленькую книжечку, на ней твои данные.

– О-о, вспомнил, у отца есть такая!

– Вот, приобретешь такой, и сможешь в Ранеж выехать. Я тебе покажу, в таком случае. Сначала нужно подождать утра, раз здесь ночь.

– Расскажи, как прошло! Три месяца ведь, я вот кое-что приобрел, а ты?

– Я... наверное, потерял? Как бы странно это не звучало, я подчинил свой страх. Полностью. Если говорить простыми словами, я его теперь не чувствую, совсем.

– Хм, у меня такого не было... Но знаешь, что я теперь могу?

– Что?

– Если напрягать глаза, я могу видеть кратчайшее ближайшее будущее. Когда на меня нападал олень, он был таким быстрым, чуть не убил меня! Но в определенный момент, заставив себя действовать с умом, я начал видеть то, как на меня нападает олень, как таранит и бьет своими рогами, до того, как он на самом деле это делал. Я вижу атаки в мою сторону до того, как они произойдут.

Даевин, чтобы проверить его, приготовил кулак и ударил им по лицу Делберса с такой скоростью, что в комнате просвистел ветер. Но, как он увидел, Делберс с легкостью увернулся.

– Э-эй! А если бы я не увернулся? Ты же череп мог пробить!

– Но ты же говорил, что видишь атаки заранее, – Даевин улыбнулся.

– Н-ну... Да... Это похоже на такую же способность, как у тебя.

– Похоже, но у меня это все еще происходит наполовину бессознательно, будто сила действует вне моей воли. Я ее контролирую отныне только во время боя.

Тут уже Делберс замахнулся, но его скорость для Даевина не представляла сложности, поэтому он не увернулся, а схватил кулак прямо перед своим лицом.

– Медленно, Берс, тебе до меня еще о-очень далеко, – хоть фраза и звучала высокомерно, но соответствующего тона не было, поэтому Делберс не был обижен.

– Быстро! А давай подеремся?

– Сейчас, ночью?

– И я, и ты только проснулись. Не в Згварзе, а у озера под деревней. Так что?

– Давай.

Даевин в одних трусах был, поэтому ему сначала захотелось одеться. Делберс показал ему на стол, на котором были аккуратно сложены все его вещи, с которыми они пришел в эти края. Вооружившись всем своим снаряжением и напялив плащ, он вместе с Делберсом спустился к долине у озера. Эта ночь была теплой несмотря на то, что уже наступила осень. А в небе виделись обе луны Земли: первая – та, что больше размером и имеет яркий бело-синий цвет; и вторая – малая, красная.

– Драться в полную силу? – спрашивает Даевин, достав свой торианский меч.

– Конечно, ты за кого меня держишь? – слышится громкий ответ Делберса, недовольного недооценкой своих способностей.

– Тогда «одно касание»!

– А что это?

– Дуэль до первого получившегося удара. Кто первый попадет по противнику, побеждает.

– А давай!

Даевин решил не быть агрессивным, так как сил не так уж и много, учитывая то, что до битвы с зубром, он не ел ничего около двух дней, а здесь лежал еще неделю. Видя его расслабленную стойку, Делберс идет в наступление и своей идеально отточенной шашкой делает удары, которые с легкостью отводятся в сторону парированием Даевина. Делберс не останавливается и давит соперника постепенно усиливающимися атаками и в конце, притворившись, что ударяет, делает подножку в развороте, но Даевин знает об этом и просто прыгает на Делберса и, уперевшись о его плечи ногами, прыгает назад, отбрасывая и его.

– Нам будет сложно драться друг с другом, раз мы оба можем увернуться от атак, Берс.

– Ха-ха, – пытается не выдать изнурение, – да-а...

– Поэтому только с помощью большой скорости можно преодолеть такие увороты... Ты пробовал взять меч в обе руки?

– Шашка сделана для одноручного хвата!

– А ты попробуй.

Делберс кое-как взял шашку в две руки и начал им размахивать. Несмотря на непривычность, удары быстрее и сильнее.

– Вижу, тебе нравится. Давай, нападай.

Делберс побежал к нему и начал размахивать мечом с удвоенной скоростью, что сначала даже показалось Даевину опасным, и он отпрыгнул назад, чтобы избежать попадания. Противник, несмотря на то что ему шестнадцать лет, хорошо обращается с мечом: видно, что тренируется с детства. Делберсу не нравилось, что Даевин намного быстрее, поэтому он придумал план.

– Ты далеко отходишь, так не честно, – он присаживается, чтобы передохнуть, – давай вернемся на изначальные места.

– Использовать поле битвы надо на максимум, но ладно, давай.

Они вернулись на изначальные места и начали бой заново. Делберс вновь атакует, притесняя Даевина, не произведшего все еще ни одного удара. Для него это будто не дуэль, а игра! Делберс вновь притворился, что ударяет мечом, но, отпустив его, когда удар почти дошел до Даевина, он хватает его за одежду и толкает назад, и гвардейца, покатившегося кубарем, хватают какие‑то веревки, и Делберс, ухватив момент, хватает меч и собирается ударить его по ноге, но Даевин парированием отводит меч вверх мимо себя и резко пытается встать. Одна нога оказалась в ловушке из веревок, поэтому он решил замахнуться прям с места, пока меч Делберса спарирован в сторону.

В этом замахе было столько потенциальной энергии, что если бы он всерьез собирался рубить Делберса, то сделал бы это без труда и разделил мальчика надвое. Только от этой мысли в глазах Делберса вокруг Даевина появился какой-то злой дух, готовый убить его. Он испугался и отбросил меч по инерции куда-то вверх, а себя закрыл руками. Даевин, вырвавшись из веревок еле достал до падающей шашки Делберса, чтобы она не ранила его самого, и затем обухом, тупой стороной меча, легонько ударил его по голове.

– Победа!

– Э? – Делберс убрал прикрытые руки. – Мне показалось, что ты готовишься меня располовинить!

– Располовинить? Не-ет, я бы повернул меч обухом и ударил по боку. А ты что, так сильно испугался?

– Не то, чтобы... Мне реально показалось, что ты готовишься зарезать меня.

– Может, это твоя способность?

– Хм... Ты говорил, что через скорость можно преодолеть увороты. Видимо, мне такое привиделось, потому что скорость твоего будущего удара собиралась быть неимоверно высокой...

– Похоже на то.

– Только вот... Моей силы хватает, чтобы увернуться от пули, я даже проверял. Даевин?

– Да?

– Твой удар быстрее пули? – Делберс был ошеломлен. Учитывая картину атаки Даевина, которая и вправду могла разделить его надвое, от которой ему просто не хватило бы реакции, чтобы увернуться, этот замах должен был быть быстрее пули. – Блин... Что ты за монстр?

– Человек...

– А покажи, – уже с интересом произнес он, – как бьешь! Сделай самый быстрый взмах мечом, какой только можешь.

Сделав клинок максимально острым, Даевин вздохнул и нарисовал полукруг острием меча. После удара подул ветерок, и как показалось Делберсу, пространство исказилось в том месте, где Даевин провел мечом. Это оставило его без слов: он даже не увидел самого удара, только его след и искажение пространства.

– А ведь и правда быстро! – говорит сам Даевин. – Тренировки прошли не зря. – А ты заметил, как от меча след остается, как в воздухе над огнем? Будто пространство искажается.

– Да... – Делберс прокашлялся и пошел собирать вещи, уложенные на землю. – Ты вернулся каким-то сверхчеловеком, Даевин! Мне завидно. Но, с другой стороны, во время приключений в Ранеже я могу быть уверен, что в случае чего ты защитишь меня!

– Конечно, тебя никто не обидит, пока я рядом. Ты собираешься уходить?

– Да. Выдохся. Уж если ты спустя неделю комы без еды и воды можешь меня победить, то я очень слаб. Надо тренироваться, чтобы найти отца и спасти его.

– Для шестнадцатилетнего ты дерешься очень даже хорошо. Если бы мы были ровесниками, ты бы был моим равным соперником.

– Ты специально меня подбадриваешь! – говорит он, не смотря на Даевина. Когда оборачивается, видит, как он смотрит в небо. Просто стоит и смотрит, будто что-то увидел. – Что-то увидел?

– Нет. Просто здесь очень красиво. Уходишь?

– А ты?

– Я еще побуду здесь.

– Хорошо!

Делберс ушел, а Даевин присел у простенького пирса и посмотрел вдаль. Совсем тихо: нет голосов других людей, звука электроламп, стука копыт или колес и свиста поездов, едущих карет. Лишь берег у спокойного озера где-то посреди гор, а на небе звезды и луны, не перекрытые светом городов. Если бы не знакомые шаги откуда-то сзади, Даевин так и уснул прямо здесь.

– Фух, – произнес Делберс, нося с собой корзинку. – Ты же не думал, что я оставлю тебя тут одного, без еды и воды? Вот, – он ставит ее рядом с ним и открывает, а там еда и большая бутыль с водой, – приятного аппетита.

– Ох, спасибо, – он начинает копаться в корзине, чтобы выбрать, что есть первым. Внезапно одолевший голод отдавал чувством, словно желудок начал поедать сам себя. – Десять дней ничего не ел и не пил!

Через двадцать минут вся корзина была обчищена. Удивительным было не только то, как много Даевин съел, но и то, насколько быстро. После трапезы Даевин решил вновь прилечь на пирсе, смотря в небо. Этот романтизм Делберс, всю жизнь живущий в горах, просто не понимает, но следуя его примеру, ложится с той же позе, что и старший, даже переложив одну ногу на другу.

– Эх-х... – после глубокого вдоха, Даевин делает выдох.

– Эх-х! – Делберс тоже вздыхает.

– Ты что, повторяешь за мной? – старший смотрит в его сторону.

– Не-ет, просто... совпадение, да...

Уже утром, когда солнце поднялось из-за гор и ударило им в лица, они проснулись. Умывшись в самом озере, поднялись наверх, в таверну, где Гущыпсэ поднял всех на ноги, думая, что Даевина и Делберса похитили, но увидев двоих, успокоился и обнял.

– Мужчина наш! – он дергает Даевина, которого так давно не видел и ждал и снова обнимает. – Мышцы каменные, борода такая длинная, даже в хвост волосы собрал. Вижу, глаза у тебя изменились.

– Что? – спросил Делберс и посмотрел ему в глаза. – Да, вроде, те же, что и раньше?

– Зрачки стали чуть меньше. Странно, Делберс, что ты этого не заметил, хотя именно ты больше всех с ним времени пробыл!

– Да этого даже не видно, тем более, я не рассматриваю глаза!

– Ладно уж. Раз ты проснулся, давай займись собой: туалетные процедуры, купание, в обед будет тебе заслуженная еда. Не желаешь побриться и подстричься? У нас цирюльник хороший в деревне!

– Можно, а то лицо у меня совсем не свое.

– Покажешь ему, где он находится? – обратился хозяин к Делберсу.

– Да!

К обеду Даевин успел помыться, побриться и подстричься. Подстригли его достаточно коротко, но настолько, чтобы без труда можно было сагиттально разделить волосы посередине. Прическа, как на первом курсе университета, но теперь она выглядит статно, а не мило, как раньше. Лицо побрил он почти под ноль, оставив лишь еле заметную щетину.

После бритья он спустился вниз. Там Даевин встретил сидящего на том же месте, что и три месяца назад, старика с одним глазом и рукой. Увидев новоиспеченного мужчину, он улыбнулся: такой доброй, старческой улыбкой, будто Даевин ему родной внук, выполнивший обещанное. Старик вновь сказал что-то на своем языке, чего Даевин не понял, поэтому он, почесав затылок и улыбнувшись, подошел к Гущыпсэ, ждавшего с готовым блюдом.

– Подождите, – отвечает Даевин, увидев блюдо на столе. – Это все мне?

– Конечно, ты заслужил, – хозяин указывает ему на место за столом.

– Но тут порция на десятерых, если не больше!

На столе лежала громадная тарелка с гуляшом, как тот, что ел Даевин перед уходом, а в центре все этого куски мяса, выложенные в виде горки, обсыпанные специями и имеющие такой манящий цвет, что аппетит сразу пробуждался, и ротовая полость Даевина мгновенно переполнилась слюной. Такой цвет мяса возможен только, если перед томлением мяса сначала его обжарить, как он и любит.

– Почему-то у меня такое ощущение, – сообщает Даевин, смотря на блюдо дольше десяти секунд, – что этого будет недостаточно...

– Ха-ха-ха! – он разразился счастливым смехом. – Блюдо из животного, которого сам добыл, и должно иметь такое ощущение!

Даевин сел и, поблагодарив всех, начал есть. Он кушал без остановки около тридцати минут, и далее... попросил добавки. Хозяин к такому был готов, поэтому сразу же принес вторую тарелку, которую Даевин ел уже дольше. Спустя почти час, доев, гвардеец успокоился и прилег на стол. Снова уснул.

– Эй, Даевин, ты что, – Делберс уже думал подойти и разбудить, но хозяин таверны остановил его, – м?

– Пусть отдыхает. Сейчас его тело будет восстанавливаться. Ты же касался его тела? Мышцы как скала, это от нехватки энергии и перевозбуждения.

– А я его драться звал...

– Ты же убить его мог!

– Извините... Я думал, что это нормально, у меня у самого мышцы стали крепче.

– После восстановления мышцы расслабятся, но крепость сохранится, об этой разнице знают далеко не все, ты это поймешь, когда он проснется в следующий раз, просто потрогаешь его.

Проснулся Даевин только на следующее утро. Чувствовал себя уже намного лучше. Рядом с ним сидел Делберс и точил шашку.

– Как же много ты спишь, Даевин...

– А что? Сколько времени прошло?

– Следующее утро, – он улыбнулся.

– Эх... Ну, – он встает и выравнивает спину, издав продолжительный и приятный хруст, – я чувствую, что восстановился. Я что, вчера реально съел две порции на десятерых?

– Реально, я сам все видел. Я тоже, когда пришел, съел две порции, но они были далеко не такие большие, как у тебя.

– Шумим с утра, – подтягивается хозяин. – Это вы, мои молодые мужчины. Что, будете уходить? – спрашивает он, выдавая нотку жалости.

– Думаю, да. Меня заждались дома и на работе.

– А я пойду с ним. Сделаю сначала себе паспорт, а потом поеду в Ранеж.

– Ну, раз собираешься уходить, Даевин... Может, все-таки, расскажешь, почему на зубре не было ни одного ранения?

– Ни одного ранения? – переспросил Делберс и посмотрел на Даевина.

– Мой кинжал... Выпал, когда я пытался ударить зубра. Пришлось драться с ним голыми руками.

– Голыми руками с тонным зубром?!

– А вот следы ударов на зубре уже были, – размышляет Гущыпсэ, сморщив брови. – Я заметил, когда ты приходил, что глаза у тебя яркие и красные. Это же был демон, да? Даевин, ты Шайра?

– Да, – ответил Даевин, не пытаясь спорить. – Но я не плохой! Я убил только четырех людей за всю жизнь, и то только потому, что была угроза жизни мне и моей госпоже!

– Хе-хе, – Гущыпсэ расслабил сморщенные брови. – Не волнуйся, я об этом знал уже заранее.

– Знали? А как?

– Лейденские аксакалы. Они передали весть о тебе еще тогда, когда ты сразил амбала. Потом, помнится, ты еще меч из черной стали им показал...

– Это был не амбал, а мой друг! И мне все еще обидно, за тот случай.

– Ничего страшного, сынок, – он хлопнул по столу. – Мы в тебя верим, тобою демон точно не овладеет.

– Даевин – Шайра? Вот так дела, – осознает Делберс. Он вспоминает ночную дуэль, когда ему показалось, что его другом овладел злой дух. Это объясняет, откуда этот внезапный страх и чувство приблизившейся смерти лишь от одного взмаха мечом.

– Но, справедливости ради, он не совсем обычный Шайра. Охотники на демонов ловили и нейтрализовывали лишь безумцев, которым плевать на человеческие жизни, для которых взять и убить человека – как раз плюнуть. А ты, Даевин, совсем не из таких. Твои похождения в Немесме, Ранеже, поезде по пути сюда...

– Что? А это-то вы откуда знаете? Такое чувство, будто у меня совсем нет личной жизни...

– К сожалению, да. Раз ты демон, надо приглядывать, но это, если что, только в общественных местах, где ты и представляешь опасность для окружающих, так что не везде.

– Фух... Ну, хоть так.

– А что опасного в Шайра? – спросил Делберс, так как впервые сталкивается с таким вживую.

– Они очень быстры и сильны, а отличительным признаком является то, что кожа красная и в глазах огонь, очень похожий на настоящий, а также могут вырасти рога. Вживую мне не удавалось столкнуться с демоном, если не считать недавний случай, когда у Даевина горели глаза. Только кожа твоя не стала красной, рогов на лбу не выросло, не было источающих огонь глаз. Очень необычно. Иной причины, чтобы ты поднял зубра массой больше тонны просто нет, человеческие мышцы на такое не способны.

– Это так. Во время охоты, этот зубр сломал мой кинжал и протаранил меня, откинув почти на край плато. Вообще, эта «охота» на зубра повернулась против меня, и жертвой стал я. Поэтому, оказавшись на краю пропасти, я разозлился, так как следующая атака зубра меня бы скинула, а умирать мне не хотелось. Я отбросил страх и почувствовал, как меня переполняют силы. Если коротко, то именно так все и произошло.

– И голыми руками? – добавил Делберс.

– Наши предки раньше так и делали, Делберс. Обряд проходился без оружия.

– Да это невозможно!

– Возможно, – спокойно ответил хозяин. Открылась дверь в таверну, вошел тот самый старик с одним глазом и рукой. Кивнув встретившим его, он сел на свое место. – Бойсгар – тому пример.

– Дедушка Бойсгар? – Делберс обернулся. – Значит, эти рога на его плечах?

– Да, от убитого им же зубра.

– Вот это да... Но он и массивнее, чем Даевин, выглядит, да и зубр его был наверняка меньше.

– Конечно, но он и не демон, а простой человек.

– Значит, и у него было в жизни такое, что только испытание зубром помогло его пережить? – спрашивает Даевин, смотря на улыбающегося старика.

– Да. К сожалению, он никому об этом не рассказывает, поэтому неизвестно, через что ему пришлось пройти, – он сделал небольшую паузу, обдумывая некоторые вещи. – Уверен, что хочешь уйти, Даевин? Можешь остаться еще на несколько дней, у тебя есть право есть и находиться здесь бесплатно!

– Это я запомню, – ехидно он улыбнулся, – но идти все же нужно. Разве что... Одному мужчине, который меня привез, я дал обещание, что пойду к нему в гости, так что еще один день буду здесь.

– Как пожелаешь, – он улыбнулся и кивнул.

– Эй, Берс, пойдешь со мной? – Даевин хлопнул его по плечу тылом кисти.

– А можно?

– А нельзя?

– Ну, тогда пошли!

Попрощавшись с Гущыпсэ и поблагодарив его за вкуснейшую еду и ведение обряда инициации, Даевин собрал рюкзак, положив туда немного еды и воды в путь, и пошел к дому мужчины, привезшего его в Згварзе. Он постучал в железные ворота, ведущие во двор. Через несколько секунд их открыла девочка, посмотрела на Даевина, а он лишь улыбнулся в ответ. Делберс на танридильском сказал ей, чтобы позвала отца, если тот дома. Она кивнула и побежала.

– Тот самый, говоришь? – доносится голос. Мужчина обращался к своей дочке на лейденском, неспроста. Дойдя до ворот, он увидел Даевина, улыбнувшегося при виде его. – Это ты!

– Ярраг Суваджальский! Я пришел, как и обещал!

Он подошел и обнял его. Увидев за ним более молодого Делберса, встретил объятием и его, затем обоих повел к себе во двор. Они сели на тапчан под навесом и начали обсуждать, как Даевин себя чувствует, как его дела и так далее. К его сожалению, Ярраг в это время был в Шире, поэтому не смог увидеть, как гвардеец, ушедший три месяца назад, вернулся с тонным зубром на спине. В общем-то, он, как и многие другие, думал, что Даевин умер в горах, но обратному только рад.

Так как утром жирное не рекомендуется есть, он предложил Даевину и Делберсу приготовить мясо для шашлыка на обед. Обрадованное лицо младшего дало сразу понять, что это вкусно, и гвардеец без промедлений согласился. Для шашлыка было выбрано мясо барашка и курицы. Ярраг мастерски разделывал мясо, а молодые фасовали в нужные тазики разные части. Разделав и отобрав баранину, начали готовить маринад для шашлыка: измельченный репчатый лук, молотые перцы, уксус, аджика и соль.

– Мясо надо оставить мариноваться на несколько часов, чтобы оно стало мягче и нежнее, как раз к обеду и приготовим. А сейчас, мужики, давайте спустимся к озеру.

– Будем у озера жарить? Да-а!

– Можете даже искупаться там, если не будет женщин.

– А там можно купаться? – спросил Даевин, имея сильное желание искупаться.

– Конечно, только в туалет сходите заранее. Близко к берегу со стороны деревни обитают рыбы, нельзя портить им жизнь.

Взяв тазики и банки в руки, они спустились к озеру. За то время, что мариновалось мясо, Даевин и Делберс сначала успели искупаться, а затем пробежать целый круг вокруг озера. Тридцать один километр по словам Яррага, Даевин преодолел за два часа, Делберс прибыл на полчаса позже и еле держался на ногах. Отдохнув, они приступили к приготовлению мяса. Сначала они надевали мясо на шампуры, коих шесть штук, а затем жарили мясо на огне в месте, специально подготовленным для шашлыка. Мяса хватило на три партии, и так как они трое наелись уже от двух, третья партия была доставлена затем домой для семьи Яррага.

– Жаль, что уходите так быстро. На вечер можно было бы смачный хинкал приготовить! Кстати, а на чем вы в Шир выдвинетесь, на своих двоих? Несколько дней так добираться будете.

– Хм, – Даевин о таком не подумал, – точно...

– Мы можем на моем коне погнать, – отвечает Делберс

– У тебя есть конь?

– Ну, да.

– А чего ты ни разу его не упоминал?

– Так ты не спрашивал! Он не со мной, потому что я его одолжил пастуху, пока нахожусь здесь, – парень рассмеялся, – я бы не смог за ним следить все время.

– А мы уместимся на нем вдвоем?

– Не знаю, он не больших размеров... Но можем попробовать.

– Ладно уж, Даевин, – перебил их Ярраг, – я дам тебе коня до Шира.

– Дадите коня? Спасибо большое! Но что делать с ним после?

– Просто передай Джумберу! Если помнишь, это друг мой, у которого я ягнят покупаю. Шир не большой, если заблудитесь, дорогу к Джумберу вам покажут местные.

– На коне я еще не катался ни разу, честно говоря...

Ярраг рассмеялся и повел его на задний двор, где был повозка с привязанными двумя лошадьми. Выбрал он ту, что меньше и освободил, натянув седло ей на спину. Он повел коня и парней за собой на улицу, чтобы было больше места для маневра.

– Его Платон зовут, он очень умен и послушен, – он погладил его шею.

– Платон? Неожиданно, – Даевин с улыбкой на лице также принялся гладить.

– Бррр, – покачал голову конь.

– Нравишься ты ему. Давай, залезай. Сначала просунь ногу на стремя, а затем подпрыгни и перекинь другую ногу.

Даевин так и сделал, поднялся с первого раза, ноги идеально влезли на стремя седла, напомнившие ему педали велосипеда.

– Между пяткой и ступней, – продолжил Ярраг, указывая на ноги, – это нужно, чтобы ты случайно не вылетел. Молодец. Держи поводья двумя руками, можно и одной, но это удобно, если решишь ускориться, тогда поводок держи одной рукой, а другой держись за ручку. Чтобы управлять конем, тяни поводок с правой или левой стороны, так будешь поворачивать в соответствующую сторону. Чтобы остановиться, тяни поводья назад к себе, а чтобы ускориться, ногами шлепай по его заднице! – сказал он, шлепнув коня по заду напоследок, и конь погнал галопом куда-то на большую дорогу.

Послышался крик Даевина, еле удержавшегося на седле. Было только не понятно, рад он, или нет. Однако, судя по всему, он хорошо держится. Так на коне и помчал за поворот, не сумев остановить его.

– Э-э? – спросил Делберс, не поняв, что произошло.

– Ха-ха-ха! – Ярраг снова засмеялся. – А смотри, хорошо держится для первого раза, не так ли?

– Ну... Да, но что, если он упадет и поранится?

– А тебя разве не так учили на коне кататься?

– Слегка полегче...

Через несколько минут стал заметен силуэт Даевина на коне. Он управился с конем и развернул его. Да и судя по скорости, он сумел сразу зарегулировать коня. Даевин приблизился к двум ожидающим его людям и улыбнулся.

– Это было неожиданно, но у меня получилось, – он остановил его и погладил. – Спасибо вам за обучение, Ярраг!

– Не забывай, тут на ты, а не вы.

– Ой, точно... – он спустился и повел коня во двор.

Немного поговорив на прощанье, Даевин решил, что пора идти. Попрощавшись с Яррагом Суваджальским, он собрался в путь. Чтобы было удобно, пока еще Делберс не на своем коне, Даевин сказал ему надеть свой рюкзак. Путь до пастуха был недолгий, всего тридцать минут неспешного хода.

– Вот она, Ирса! – он указал на гнедую кобылу, стоявшую привязанной к деревянному забору.

– А где сам пастух?

– А вот и он, – парнишка в соломенной шляпе спал на траве. – Гото, опять спишь, негодяй? – продолжил он на танридильском языке.

– [А?] – он проснулся и встал в ту же секунду. – [Я не спал, а просто думал! А что ты тут делаешь, братец Делберс?]

– [Пришел за кобылой,] – он слез с Платона и подошел к Ирсе. – [Как видишь, он вернулся, значит, мне пора в путь.]

– [Аа, то есть это ты тот мужик, который зубра на плечах в село принес? Блин, а я ничего не видел, потому что тут был], – он надул щеки.

– Что он сказал?

– Ему обидно, что не увидел, как ты зубра принес, потому что был тут.

– Честно говоря, я сам это плохо помню, потому что делал это почти бессознательно.

– [Он сказал, что сам плохо помнит это, потому что делал это почти бессознательно.]

– [Почти что?]

– [Ну, в общем, он сам плохо это помнит. От злости забыл,] – Делберс улыбнулся. – [Тебя не затруднит возвращаться домой на ногах? Просто мы уходим уже...]

– [Не-ет, идите! Большое спасибо за лошадь. Вырасту, куплю себе такую же!]

– Далмукълахь. [Тогда мы пойдем. Не скучай, Гото!]

Они помахали мальчику на прощание и двинулись в путь. Да своей лощади он чувствовал себя слишком уверенно, поэтому...

– А давай скачки.

– Скачки? Но я же первый раз на коне.

– А вчера ночью ты дрался со мной, не жрамши десять дней.

– Ладно, а докуда?

– До входа в Згварзе. К тому месту, где поворот, откуда видно дома вблизи.

– А-а, я примерно понял. Ну, давай.

– Три. Два... – он подготовился. – Один... Погнали!

И погнал галопом, а Даевин вслед за ним. Бежали они через низменность между горными холмами, так что дорога была примерно ровной.

– Ноги держи ровно, чтобы не разбить яички! – кричит он, смотря назад и видя, что у Даевина слегка согнуты ноги, из-за чего галопом невозможно будет долго ехать. – Ха-ха!

– Это вообще-то очевидно!

– Не сгибай ноги, это может плохо кончиться!

– Хорошо-хорошо! Следи за дорогой, а-то я догоню тебя!

Скачки длились чуть меньше десяти минут, в течение которых Делберс понемногу отдалялся от Даевина. А когда начали подниматься на горку ко входу в деревне, Даевин вовсе чуть не упал, из-за чего Делберс отдалился от него с большей скоростью. Младший победил, чему был неимоверно рад.

– Я все-таки ударился, – Даевин лег на спину коня, держась на пах одной рукой.

– Хахахаха! Ошибка новичка.

– Ты как будто специально для этого гонки устроил...

– Может быть, – он ехидно заулыбался и повел дальше.

На средней скорости они направились в Шир. Ближе к вечеру, они уже оказались в городе, где, спросив про паспортный стол, пошли оформлять паспорт на Делберса. Мужчина, оформляющий паспорта, узнал Делберса.

– [Добрый день. Мне нужен паспорт. Я Делберс Сеной.]

– [О-о, так это ты – сын Делмарза!]

– [А ты знаешь моего отца?]

– [Так мы друзья. Я Орц! Он не рассказывал обо мне?]

– [А-а, рассказывал, да! Вы познакомились, когда тебе резко оказалась нужна одежда в Ранеже, и там нашелся земляк.]

– [Все верно. Сейчас все будет, Делберс Сеной.]

Спустя десять минут, ему был предоставлен паспорт.

– [Фотокамеры у нас нет. Это на случай, если хочешь паспорт со своим изображением. А ты куда-то направиться хочешь?]

– [Да. В Ранеж, от отца давно вестей нет.]

– [М-м. Правильно поступаешь, мальчик. Пусть Дела поможет тебе в твоем пути.]

– [Спасибо!]

С новообретенным паспортом парни поскакали на конях к тому самому Джумберу.

– Блин, что делать? – спрашивает Делберс. – Ирсу бросить придется? Но я ее получил такой маленькой, буквально сам вырастил...

Гнедая кобыла смотрела на него и кивала.

– В больших городах, а тем более Ранеже, кони преимущественно возят телеги и кареты. Не знаю, найдется ли место для Ирсы там.

– Ладно, продавать не буду. Секунду...

Он достал листок и своей фигурной шариковой ручкой что-то на нем писал и положил в одну из сумок на седле Ирсы. Войдя к Джумберу, они поздоровались и сообщили ситуацию с лошадьми, он понял парней и согласился подержать лошадей у себя. Попрощались на том с хозяином магазина и пошли в сторону Железнодорожного Вокзала Шира.

По пути Даевин рассказал Делберсу о том, какой быт у людей Ранежа. Как город выглядит, какие опасности ждут его, как поступать в разных ситуациях, гвардейцы и полиция, система монорельсов и автокареты, – это все в виде краткого рассказа было горцу объяснено.

Путь его сначала ведет в Дремервентос, к маме, которая наверняка даже не ожидает, что сын вернется именно сегодня. Он предложил Делберсу пойти с ним, если хочется, на что тот с радостью согласился, поэтому старший купил два билета в свой родной город.

Мама, жди, я скоро вернусь!