Огонь Лейдена

Внезапно всплывшее воспоминание в умирающем теле гвардейца:

– Ты уверен, что не пострадаешь? – спросил один мальчик у другого. Двое подростков сидели на толстой ветви старого дуба и внимательно за чем-то следили. Затем этот же мальчик продолжил. – Посмотри! – он указал пальцем. – Трое! Божечки, что же с нами будет?

– Эх, Майло, – говорит второй мальчик, с уверенной улыбкой глядя на цель, – большой риск равно большая награда.

Даевин, открыв глаза, словно ото сна, видит перед собой зверя. Оскалив свои клыки, он злобно смотрел на изувеченного гвардейца. А гвардеец же, переводя дыхание от легкой потери сознания, лежал и чувствовал такой уровень страха, что сил у него не было даже сдвинуться с места. Оставалось лишь наблюдать за тем, как хищник, преследующий его последние два часа, наконец получит свою добычу.

Парой дней ранее.

– Всем пока!

Молодой гвардеец Даевин Лоост, до смешного обмотанный бинтами, протянув руку вверх, машет людям с другой стороны двора резиденции Гайис. Среди них была Элизабет Гайис с не очень радостным выражением лица, ее дочь, Ева, не скрывающая свое волнение, их гвардейцы на службе и Букер, радостно машущий Даевину в ответ.

Чувства переполняли разные, но главным было то сложное, которое само приходит, когда с чем-то любимым и приятным душе приходится прощаться. Каждый это чувство испытывал по-своему, каждый ощущал и нечто неизведанное и оттого страшное, с чем Даевину придется столкнуться.

– Надеюсь, сынок, у тебя получится, – в мыслях проскакивает у Даедвина, любящего отца, пока он смотрит в окно из одного из кабинетов Цитадели, из которого яркий солнечный свет отдает лучами волю к жизни, – я не смогу себе простить твою погибель. Никто в этом мире не сможет.

А что же Даевин? Нагруженный едой в путь, аптечкой, которую Ева заставила взять «на всякий случай», с болеющим телом пошел в сторону Лейденского Железнодорожного Вокзала. Этот путь ему самому отдал нотками ностальгии. Он идет в неизвестный путь, будто на первую миссию, порученную госпожой, чтобы найти Еву и вернуть домой. Как и в прошлый раз, он решает зайти в общежитие, чтобы увидеться с Логаном Эквилой, хорошим другом, к которому он относится, как к своему младшему брату.

Охрана без проблем пропустила старого доброго знакомого. Оказавшись на своем этаже, Даевин закрытыми глазами, полагаясь только на мышечную память, добрел до «своей» двери и постучался.

Дверь открывается. Вот он! Тот самый светлый мальчик с не менее светлыми мыслями.

– Логан, – обрадованно прозвучал Даевин, – я, конечно, приходил сюда, чтобы тебя увидеть, но все время думал, вдруг, стоит в резиденцию Эквила пойти. Хорошо, что угадал.

– Даевин! – он кинулся обнимать, запрыгнув на израненного друга. – Что с тобой стало? Извини... – почти мгновенно перестает липнуть, осознав, что Даевину может быть больно.

– Да ладно, ничего страшного, просто пришлось сильно подраться...

– Стоп. Я помню, ты уже такое говорил... – он задумывается. – А-а, это тебя так отец твой?

– Да, – он неловко улыбнулся, – странно, что помнишь, я только мельком об этом упомянул, и то один раз...

– Я, вообще-то, всегда внимательно слушаю! От тебя и научился, – он наклоняет голову в сторону комнаты. – Ну что, пойдем? Поговорим от души! Может, потренируемся?

– Не сегодня, Логан, сегодня у меня... ответственный день, – он ответил в таком тоне, что Логан сразу понял – дело серьезное, отвлекаться на формальности нет смысла.

– Да? – улыбка спала с молодого лица, а брови нахмурились, готовясь слушать. Он закрыл дверь в комнату, чтобы они не беседовали на пороге, и, поведя Даевина на кухню, продолжил. – А что будет сегодня? Мне можно поучаствовать?

– Не-е, только я один! В общем, – Даевин откашлялся, – я собираюсь пройти обряд инициации.

– Обряд инициации? Дорад сообщал, что уже проходил такой обряд! То есть ты тоже идешь к Таэр-Линии?

– Таэр-Линиа? Нет, мой обряд, как сказал отец, в торианских горах.

– Оу. Их еще и несколько, – Логан отвел взгляд куда-то вниз.

– Как оказывается, – он двинул плечами. – Дело в том, что у каждого народа свои обряды, но торианцы это не мой народ, не знаю, почему отец выбрал именно это место.

– Но ты же у нас с паретейскими корнями, и возможно, близок по духу к ним?

– Может быть, – говорит Даевин, кивая предположению. – Так вот, я пришел попрощаться.

– Попрощаться? Странно такое от тебя слышать. Тебе страшно, что ли? – спрашивает Логан с улыбкой на лице. Он из тех, кто может с легкостью понять самочувствие Даевина, но в такое ему верится с трудом.

– Немного. Са-амую малость, – отвечает Даевин, переводя взгляд от одной вещи на другую. – Говорят, там и умереть можно...

– Умереть можно? Брат сказал, что пришлось просто приложить больше усилий, чем обычно.

– Приложить больше усилий, чем обычно, – он задумывается.

– Да ладно тебе, Даевин, – Логан хлопнул его по плечу, – если уж ты начинаешь бояться и волноваться, я уже даже не знаю, чего от этого мира можно еще ожидать. Такому миру и довериться сложно будет!

– Просто мне пришлось с таким встретиться за последние пару недель, сложно себя держать в спокойствии.

– Ты про Ранеж? Я читал, кстати! И дай угадаю, где-то ты там солгал, верно? Я уверен, про врагов.

– Правильно, не говорить же прессе все. Но, скажу, если сравнивать с тренировочными манекенами, сложность от одного такого как от трех экзаменационных роботов на восьмом уровне сложности одновременно...

– Э-э, – Логан попытался представить себе это. – Да к черту, этого не может быть. Я у тренировочного манекена с пятью звездами еле справляюсь! Ты не шутишь?

– Это я еще возможно недооценил. Что уж говорить, если пули для них не представляют опасности...

– Пули не представляют опасности?! – Логан, зная, что Даевин не шутит, все не может в голове у себя выстроить картину. – Какая-то дурная напасть. А как ты тогда их победил?

– А у крутых парней всегда есть козырь в рукаве, – сияющей улыбкой Даевин завершил фразу. – А честно говоря, дело случая, считай, повезло сильно. Но и, конечно, Мигель. То, что сделал я, не сравнится с его вкладом. Он, по сути, в очередной раз спас меня от смерти, и в этот раз не только меня, но и команду нашу, и детей. Огромный вклад.

– Мигель...

– Кстати, он не приходил сюда?

– Не-а.

– А, точно, он все еще поправляется. Ему досталось в разы больше, чем мне. Вот, кому надо сочувствовать. Еще, наверное, недели три проведет в больнице в Ранеже.

– Это классно! Я его обязательно посещу.

– Скоро кончится лето, так что и за учебой следи, не отставай от других. Если кто-то где-то притесняет, знаешь, что делать. И если будут проблемы в городе, не бойся решать, мы уже убедились, что это может помочь людям. Но смотри, чтобы не перетрудиться, ты, все-таки, из знатной семьи, береги себя.

– Эй, что за наставления? Говоришь так, будто умирать собрался. Я, вообще-то, буду ждать, когда ты вернешься, и тогда уж точно не отвертишься. И вообще, устроим клинч! Посмотрим, насколько сильнее ты станешь. Я тоже буду тренироваться. Говоришь, неделю займет? Всю эту неделю буду с утра до ночи заниматься.

– Я все равно выйду победителем, и ты это знаешь.

– Знаю, но! – он протянул руку. – Обещай, что не умрешь, пожалуйста.

Эх, Логан, – Даевин протянул руку в ответ. – Обещаю. Я обязательно выживу.

Даевин обнял Логана перед тем, как уйти. Выйдя из общежития, он посмотрел в небо, будто что-то должно произойти. Уже целых два человека, которым я пообещал не умереть, это напрягает больше, чем если бы я направлялся туда без обещаний.

– Хм, но раз я дал слово, – продолжил он мысль вслух, – значит, его надо сдержать и ценой жизни. Подождите-ка, ценой жизни я обещаю сохранить свою жизнь? Гениально.

По пути к Вокзалу Даевин вошел и в «Пожилую Химеру». В этот раз даже не поговорить с хозяином о новостях, а просто поностальгировать в старых добрых стенах паба. Теплые тона обоев, темная древесина интерьера, пустой подиум для выступлений, кошка семьи навевают улыбку. Войдя в здание, гвардеец машинально уселся на свое место у бара – второе с краю – и стукнул в колокольчик.

– Кто же к нам в такую рань может прийти? – Незрелый со слабой осиплостью голос звучит из комнаты за баром, кухней, который был все менее приглушенным, так как парень подходил к стойке.

– Это я! – представляться Даевину не нужно, его голос для Клинта Майера как родной.

– Давно тебя тут не было, Даевин! – он протянул братскую руку другу.

– Очень давно, – он протягивает в ответ. – А где твой папа? Теперь тут ты заведуешь?

– Ага! – он гордо выпрямил спину. – Но только в первую половину дня, конечно: отец говорит, что я еще мал, чтобы обслуживать гостей вечером и ночью, – сказал он с надутым, несерьезно расстроенным голосом.

– Для тебя, видимо, это даже не проблема?

– Ну, знаешь, если тебе предлагают более простые условия для жизни, соблазн велик. Да и в самом деле, у вечерних гостей свой колорит, с которым только папа и может справиться, а я в такое время не против быть просто в помощниках.

– Соглашусь. А есть тут грушевая газировка? Он тут моя любимая.

– Есть-есть. Тебе в охлажденном виде? – спросил он, уходя на кухню.

– Да, конечно, – тем временем, Даевин положил две монетки по одной прозе на блюдце на стойке, для этого предназначенное.

– Ну, рассказывай, как ты? – спрашивает Клинт, аккуратно ставя стеклянную бутылку на стол. – Я вот уже пришел к спокойной размеренной жизни, как и хотел. Потихоньку вливаюсь в тему отца с собиранием слухов по всему городу.

– О-о, отлично! Когда-нибудь обязательно поспрашиваю, – Даевин делает паузу, чтобы выпить пару глотков сока. И вновь, он поспешил и газ пошел обратно через нос, вызвав у Даевина смешную гримасу. – Хе-ых.

– Хе-хе-хе, пить разучился? Кстати, что за бинты? Их так много, что мне даже страшно, хотя ведешь себя вполне обычно.

– Боль уже игнорирую, а так, дрался, надавали хорошенько. Один мужчина, с которым я дерусь из года в год, снова победил меня.

– Ой, как только мистер Лоост тебя не бил. Но чтобы прям так... Или он сам в этот раз решил не поддаваться?

– Кто знает? – Даевин повел плечами и сделал еще пару глотков. – С ним всегда было трудно сражаться. Зато в этот раз он сказал, что я стал значительно сильнее и почти уже на одном с ним уровне.

– Думаю, это значит, что с тобой точно сравнится такое число людей, коих по пальцам посчитать можно...

– Да... Только я иду на земли торианцев, чтобы обряд инициации пройти. Знаешь про такой?

– Знаю, но я не проходил. Интересная вещь, – Клинт кивает, – а что там будет?

– Без понятия, но говорят, что там и умереть можно.

– Умереть много, где можно...

– Да вот, оказывается, можно умереть при прохождении обряда, так и не став «мужчиной», про опасности деталей не разъяснили.

– И-и что думаешь на этот счет? Уверен в себе?

– Ну-у... На шестьдесят процентов примерно.

– Даевин Лоост в сомнениях... Узнай об этом кто-то в университете...

– Ой, да там, кроме времен Революции, все было нормально. Меня вот отец избил так, что я еле ходил и дышал, а в итоге он еще добавляет, что это мелочи по сравнению с тем, что меня там ждет!

Клинт потратил пару секунд, чтобы это осознать, потому что ситуацию изначально недооценил.

– Оу... Даевин, ты... Эх, я... В общем, буду за тебя держать кулаки, так что не смей умирать, наш старый добрый гвардеец, несущий справедливость, – воскликнул он так, словно цитировал кое-кого.

Еще один человек, который прямо говорит, чтобы я не умер...

– Хе, – он кивнул, – конечно. Постараюсь, по крайней мере. Ой, – Даевин посмотрел на настенные часы паба, – поспешу-ка. Не хочу пропустить ближайший поезд. Давай, на прощание, Клинт.

– Конечно, – он выходит из-за барной стойки и, пожимая руку, приобнимает Даевина, – жду тебя. Не против приключений на задницу, которые ты за собой несешь.

– Спасибо!

Железнодорожный Вокзал. Множество людей создавало иллюзию постоянной спешки, среди них был забинтованный гвардеец, слабенько похрамывая идущий к кассе. Взяв билет на 11:30, он сел ждать. И конечно, в таком шуме, который со временем перестает восприниматься, и атмосфере ожидания, возникшее сразу же, как Даевин присел на скамейку, ему захотелось поспать. Он шлепнул себя по щекам и сел специально неудобно, чтобы просто смотреть на окружающих.

Мужчина в знатном пиджаке и с тростью, которую он не использует по назначению, мило общается с дамой с широким и пестрым веером алых тонов. Женщина в штанах и рубашке, видимо, ученая, которая прыгает в объятия своего мужа после поездки. Молодой парень с девушкой, скромно опустившей взгляд вниз, парочка идет к выходу, взявшись за руки. Еще в толпе Даевин заметил большую семью из отца с матерью и пятью детьми разных возрастов.

– Будто весь мир вокруг сговорился... – произносит он, распластавшись на скамейке.

Тут к нему присел необычного вида мужчина: лет пятьдесят на вид, с черными усами, края которых были завернуты в спираль, в яркой зеленой жилетке ручного пошива специально под него. Носил этот мужчина с собой большой чемодан, а по выступающим со лба каплям пота Даевин понял, что в сундуке не просто одежда.

– Вижу, мистер гвардеец, вас хорошенько так отделали. Да и взгляд такой одинокий и отчужденный. Не против, если поинтересуюсь?

– Ну, – гвардеец же сел ровно и похрустел спиной, – я не против. А как вас зовут?

– Теоност фон Зиммельвейс-Ришар, – сказал он с неким пафосом и поймал на себе недоумевающий взгляд гвардейца.

– Теоност фон Зим...

– Зиммельвейс-Ришар, – он улыбнулся. – Полагаю, в нынешнее время не принято «разбрасываться» фамилиями, так как не много значат. Вам вообще знакомы эти фамилии?

– Не-а. Расскажете? Я сразу понял, что вы не из простых людей, выглядите слишком ярко и статно.

– Благодарю, молодой человек. Только вы сами не представились.

– Даевин Лоост. Я королевский гвардеец.

– Лоост... Могу поклясться, уже видел эту фамилию. Хм... Дайте-ка вспомнить, – он начал думать, пока Даевин трогал свой забинтованный лоб, проверяя на боль. – Точно, архив семьи Зиммельвейс, четырнадцатый век. Элеонора фон Зиммельвейс вышла замуж за некоего Андалиона Ло'оста.

– У нашей семьи тоже есть архив, но отец еще не допускал к нему. Честно говоря, не слышал про Андалиона Лооста. Подождите, так получается, что мы с вами очень далекие родственники?

– Элеонора являлась родной сестрой Рудольфа фон Зиммельвейса, от которого шла своя ветвь рода, и из нее появился я. Так что, в очень маленькой степени, но да, получается так, – он улыбнулся.

– Вот это мне повезло наткнуться... А что за «Ришар»?

– Ришар – это семейство от матери, оно не столь значимо, как Зиммельвейс, потомственные ботаники. И как ни странно, несмотря на то, что отцовское семейство имеет большие территории и поставляет злаковые доброй пятой части Лейда, мне захотелось пойти в ботаники, исследовать неизведанное, а не томиться с тем, что имеем. Благодаря тому, что есть старший брат, мне даже дали на это добро.

– То есть вы ботаник? А что тут делаете?

– С учеником своим едем в Мефинес, исследовать издавна существующее лекарственное растение, которому еще не было дано названия.

– У вас один ученик?

– Студентов много, но этот – самый ярый из них. У него своя мечта есть, найти цветок так называемой «Гелимары», лепестки которой похожи на нечто среднее, между сиренью и гиацинтом, но кончики не фиолетовые, а ярко розовые. Говорит, что они имеют некие магические свойства.

– Должно быть, красивый цветок...

– Да, но этих гелимар мы вообще не знаем, а он уверен, что где-то этот цветок существует, да еще и такое описание дает, будто своими глазами видел. В общем, он такой неугомонный, просится со мной в каждое путешествие.

– Ну, удачи вам найти его, – кивнул Даевин, – описание не выглядит каким‑то невозможным, а я слышал, что есть растение, которое двигается и ест мух!

– Венерина мухоловка, – засмеялся ботаник, – есть такой. Кстати, а вы куда путь держите, Даевин Лоост?

– Я... буду проходить обряд инициации в торианских горах. В Сариме.

– Интересно. Это же из тех, где «мальчик в мужчину превращаются»?

– Да, из тех.

– А вы уверены, что способны его пройти? Не сочтите за наглость, просто внешне ваше состояние довольно плачевно, выглядите вы так, будто за себя даже постоять не способны.

– Не-ет, это... просто излишняя забота. В большей части бинтов я уже и не нуждаюсь, – соврал он, улыбнувшись в ответ, чтобы скрыть слабости, ведь все еще болит большинство мест, которых он касается. – Перевязали насильно.

– Хорошо, если так, – фон Зиммельвейс-Ришар посмотрел на большие часы Вокзала, и заметил, что время уже поджимало. – Оу, время так быстро бежит. Нам пора, вы ведь тоже сейчас в сторону Дремервентоса?

– Да, вы тоже?

– Да, оттуда поедем на карете. У меня первый вагон, а у вас?

– Четвертый, – ответил Даевин, посмотрев в билет. – Поздно пришел. Ладно, пойду я к себе. Спасибо за беседу, удачи вам в вашем деле!

– И вам, желаю пройти обряд, Даевин Лоост. До скорых встреч.

Неспеша войдя в свой вагон, он направился в свое купе. Открыв, он увидел знакомое лицо, элегантно пьющее чай в таком спокойствии, которое ввергло Даевина в ярость почти мгновенно.

– Ты?!

Он тут же бросил все и, достав меч в этом тесном пространстве направил прямо к горлу человека. А человеком этим был не кто иной, как Горху, который только вчера сражался с ним на смерть.

– Не стоит, – говорит он, – правда, – и улыбается. – Я знаю, о чем ты думаешь, но даже если захочешь, ты меня не зарежешь, и потом, ты же не в состоянии со мной драться, так?

– Мне не нужно какое-то состояние, чтобы драться, – отвечает Даевин, подведя меч еще ближе, даже немного задевая кожу горла, из-за чего на шее Горху образуется царапина.

– Я сожгу этот вагон одним своим желанием со всеми находящимися в нем людьми и тобой. Ты этого хочешь? – спросил он, убрав улыбку. – Лучше успокойся и убери меч, я здесь инкогнито, не для того, чтобы тебя убивать.

– И что, хочешь кого-то другого убить?

– Челик... Посмотри вокруг, думаешь, я просто так настолько обычный?

– Никакой я тебе не челик, – Даевин медленно, вытерев бинтом каплю крови, убирает меч и засовывает в ножны.

– Чего такой злой? Из-за тебя я чуть не пролил чашку чая. А это крепкий черный чай, который я сам и собирал!

– И к чему этот цирк? – гвардеец руку с рукояти меча не убирает, да и злость не скрывает. – Зачем ты так вырядился? Чтобы не узнали?

– Ну, как бы, да, – он поудобнее присаживается, поставив одну ногу на другую, – я живу двойной жизнью, поэтому важно сохранять вид обычного школяра. Тебе попросту нет пользы убивать меня, если не хочешь проблем с законом, ведь убьешь в этом случае невинного человека. Тем более... Я не тот, кто представляет опасность сегодня.

– В смысле?

– В прямом. Успокойся и присядь, я расскажу, – после слов он проследил за Даевином, который так и не сдвинулся с места, так и не отвел въедливого взгляда. – Да ладно тебе, я предельно честен в своих словах. Я и правда сейчас не представляю никакой опасности. Я тебе объясню, почему.

Нехотя Даевин поднял свою сумку у входа и положил на свою кушетку. Сел напротив Горху и принялся слушать.

– Я спокоен всегда. Рассказывай, что ты имеешь в виду.

– Спокоен, конечно, хех. Так вот. Как я и сказал, сейчас я не представляю опасности. Я тут, считай, по учебе. Но с нами в этом поезде едет настоящий Бессмертный, который как раз и настроен либо убить тебя, либо привести к хозяевам, которые после допросов тоже скорее всего решат тебя убить.

– В смысле? То есть ты сам не Бессмертный?

– Я? Не-е. Чтобы стать Бессмертным, проходят некую промывку, во время которой на тебе ставят условную метку, с помощью которой следят за твоими мыслями. Если после метки у тебя возникнет даже мысль о предательстве, по твою душу отправят других, чтобы провести «пояснительную беседу». Я убедил сначала пройти задание, после чего докажу абсолютную верность идее. Так что все мои мысли – только мои, как бы странно не звучало. В общем, Бессмертные – очень сильные и... очень безвольные люди.

– И зачем тогда, раз ты по мою душу послан, еще Бессмертного выслали? Ты имеешь в виду того, который иллюзии создавал?

– Не-ет, он в Лейдене остается. Со мной пошел другой, сказал, что именно тебя должен именно он и победить.

– И кто это?

– Скажу тебе так, – начал он, положив одну ногу на другую, – если ты встретишься с ним, пути назад уже не будет. Почему я тебе говорю это? Потому что сразу, как он увидит тебя, тебе будет дано два выбора: либо ты идешь с ним, либо умираешь. А мы, напомню, на поезде, и он не побрезгует пожертвовать «парочкой людишек», чтобы тебя уговорить.

– И что он умеет?

– Он властвует над металлом. Не знаю, над всем ли, но железо – точно. Может двигать им по желанию, менять форму, а вес железяк, которые он поднимает силой воли, достигает нескольких десятков тонн. Стоило бы тебе увидеть, как он мучал тех двоих, охраняющих Кулинара в Ранеже, с которыми тебе пришлось сразиться. Ведь кто бы мог подумать, двое обычных смертных довели двух профессиональных и опытных убийц, имеющих сверхчеловеческие способности, до того, что они убегают с поля боя, раскрыв псевдоним одного из хозяев! И это еще повезло, что ты не все прессе рассказал.

– Стой, один Бессмертный мучает других? Это как?

– Внутри этой системы Бессмертных есть иерархия, она не официальна и нигде не прописана, но лишь поставив двух случайных Бессмертных друг к другу, любой увидит разницу – и вот, кто сильнее, тот выше в иерархии. Так что не удивительно, что одним Бессмертным пугают других. Знаешь...

– Что?

– Впрочем, не важно. Расскажу в другой раз.

– Ладно. И что ты мне предлагаешь с этим Бессмертным делать? Как он выглядит вообще? Подожди, как вы вообще узнали, что я в Дремервентос еду?

– Свои люди и прослушка есть везде. Полчаса назад наши люди увидели тебя идущим в сторону Вокзала, это передали хозяевам, а те в свою очередь передали весть Бессмертному, что хотел тебя убить. И вот, он с тобой на поезде, я тут просто по совпадению.

– Черт, в этом городе нигде не спрятаться...

– Это точно. А насчет твоих действий... Лучше всего его избегать до самого конца. Если тебе надо будет куда-то пойти, скажи мне, я сначала осмотрюсь, потом сообщу тебе, если все чисто. Одежда у него, как и у других Бессмертных, практичные старомодные свободные лохмотья, помимо одежды у него недлинные рыжие волосы с зелеными кончиками. Как понимаешь, он отличается от остальных, так что точно не спутаешь.

– Вот уж попал... А почему ты не хочешь убить меня? Считай, вот я доверился тебе, даже меч убрал, может, даже усну. Что тебе мешает взять и убить меня?

– Я сторонник честных боев. Тем более, как я и сказал уже, сейчас я не на задании, так что не собираюсь от планов отходить из-за внезапного везения.

– Какой благородный, и что же ты потерял среди Бессмертных?

Горху почесал голову и посмотрел в окно, отведя взгляд от гвардейца.

– Ну... Мягко говоря, я жертва обстоятельств.

– Понял. Ну, ладно. Поедем вместе.

– А ты, кстати, чего решил ехать в Дремервентос? – спросил Горху, начав вновь пить чай, аккуратно взяв в одну руку блюдце, а на другую – чашечку.

– Я еду в Торианскую Республику, в город Шир, – Даевин подумал, что рассказать об этом будет неплохой идеей.

– В Сарим? – Горху даже отвлекся от питья чая. – Что тебе там делать?

– Пройду обряд инициации.

– М-м-м, – он делает легкий глоток, обдумывая следующие слова. – Думаю, не без моего влияния ты так решил, а? – он улыбнулся.

– Смеешься? Я тебе напрямую сказал, что пройду обряд, после которого стану сильнее. Это же хуже для тебя, а ты смеешься?

– Не один ты со временем сильнее становишься. Ты меня все равно не убедишь с тобой сражаться. Я так понимаю, – снова Горху ехидничает, – ты не сможешь меня развеселить в таком состоянии.

– Без понятия, не я охочусь на тебя, в любом случае.

Даевин захотел было лечь, расслабившись, но в ту же секунду, как он пригнулся, Горху прыгает на него, собираясь ударить кулаком. В этот момент неведомая сила двинула Даевином, и он машинально увернулся от удара, захватив рукой, как тисками, кисть Горху. Другой рукой он ударил его по животу и, резко прошмыгнув под его плечом, взял в удушающий захват.

– Да все-все, – прокашлявшись начинает Горху. – Я просто проверял твои рефлексы. Не беспокойся.

– Рефлексы?

– Мне передавали, что ты тоже благословлен, но никто не знает, что за бог и каков дальнейший потенциал развития. Ну и, в общем, благодаря этому благословению ты можешь избегать опасных ударов, даже не видя опасности непосредственно своими глазами. Отпускай, больше подлянок с моей стороны не будет, – рассмеялся он.

– Я не уверен, что на мне есть благословение, – Даевин отпускает его и с подозрительным взглядом, оставленным на Горху, садится к себе. – Да, у меня было пару раз, что я избегал удара, однако, все эти случаи по пальцам сосчитать. А в сравнении с тем, что видел я у тебя и других божьих детей, это просто несущественно.

– Если благословение есть, то оно может только развиваться со временем. Меня это волнует только в том плане, что в будущем, если оно есть, то ты будешь очень сложной целью для убийства. Я даже задумываюсь, возможно ли будет тебя покалечить. Надо еще учитывать, что ты демон, при том далеко не слабый в этой форме... Черт, а ты особенный, Даевин Лоост, как, прикажешь, тебя убивать-то?

– Ты серьезно решил спросить об этом у меня самого? Ну, – Даевин почесал лоб и решил отшутиться, – это вполне возможно, если все Бессмертные разом на меня набросятся, и то не факт.

– Нет, никому я не хочу тебя передавать. Ты единственный, кто выжил после первой нашей встречи, у это сильно ударило по моей репутации, так что именно я и должен тебя сразить. И да, давай не будем о Бессмертных. Я сомневаюсь, что ты – человек, который вчера убежал от меня в бою два на одного, сразишь даже того Бессмертного, что едет с нами, а его-то и я сторонюсь. И он – даже далеко не самый сильный!

– Не самый? А кто самый, если не секрет?

– Хм-м... Ладно, я расскажу о нем, но немного. Его зовут Обожествленным.

– Обожествленный?

– Да. А больше я тебе ничего не скажу! – он улыбнулся.

– Да скажи! Не каждому такое имя дается!

– Ладно, дам подсказку. Вот есть отношение силы – человек и Бессмертный, а есть отношение силы Бессмертный и Обожествленный.

– Оу... – Даевин подумал: «Настолько же он тогда силен?»

– При виде его колени дрожат у всех, так мне передавали. Сам я его не видел, и слава богам.

– А то, что ты мне это рассказал, не является разглашением какой-то тайны?

– Кроме нас, во всем мире лишь пара десятков людей понимает, о чем я говорю. Впрочем, до него ты вряд ли доживешь, ведь тебя убью я.

– Оптимистично. Но раз ты в поезде сегодня не хочешь меня убивать, потом у тебя точно не получится.

– О как заговорил!

– Ладно уж. Ты какой-то странный тип, честно говоря. Вызываешь противоречивые чувства. Можешь настоящую причину объяснить, почему ты, как мой враг, так по-доброму со мной общаешься?

– Мы не враги.

– Что? – Даевин аж привстал.

– Мы друг для друга антагонистичны, но врагами точно не являемся. Я не злодей, разрушающий все на своем пути, а ты не герой, несущий все хорошее. Мы просто преследуем свои цели и в определенный момент они пересекаются. Я же при самой первой встрече сказал, что для меня это бизнес, ничего личного.

– То есть не будь у тебя миссии убить меня, мы бы дружили?

– Ну, не знаю, дружили ли бы, но причин к тебе плохо относиться не было бы точно.

– Запомню.

– Как приятно! – Горху рассмеялся.

Путь дальше был спокойным. Парни друг с другом не разговаривали. Лишь вечером, на всякий случай, по просьбе Горху, Даевин пошел в следующий вагон после разведки на наличие Бессмертного.

Следующий день. Даевина разбудил громкий звонок, оповещающий о прибытии на станцию в одном из городов маршрута. Первым делом, умывшись, Даевин идет в ближайший магазин продуктов, чтобы пополнить запасы еды в путь. Не сразу заметил он названия города.

Это был Этеран, город, в котором он проходил учебу в старшей школе. В Королевстве так устроено, что в каждый город большую школу с персоналом не доставишь, поэтому в маленьких городах, как родной Даевину Дремервентос, имеют место только младшие школы, а успешно обучившиеся школьники либо остаются в городе с достаточным, по их мнению, образованием, либо поступают в такие города, как Этеран, где имеются старшие школы. Из таких старших школ, по окончании, люди имеют право поступить в нужные для них университеты. Даевин прыгнул прямиком в столицу вместе с некоторыми своими знакомыми, как например, Мигель, с которым они рука об руку еще со времен младшей школы.

Но город этот западает в душу не просто по причине того факта, что Даевин учился здесь, а по той причине, с кем он здесь учился. Парень, забытый всеми, сердечный друг Даевина познакомился с ним еще здесь, в старшей школе, и пошел за ним в столицу.

И, как будто волной, охватило Даевина целое веяние воспоминаний, от самого начала знакомства, до самого его конца.

– Майло... – он не смог сдержать слезы, неожиданно пролившейся с глаза. Вытерев ее о руку с бинтом, он сглотнул и пошел дальше.

Имя, не выходящее из головы, как навязчивая мысль о вине и ответственности за смерть друга. Потеряв концентрацию, Даевин чуть не пропустил мимо глаз выходящего из вагона парня с алыми рыжими волосами, кончики которых покрашены в зеленый.

Увидев его, Даевин метнулся в сторону толпы и вместе с ней прошел за угол одного из помещений Вокзала. Выглянул за стенку, за которой прятался, и разглядел получше.

– Какие-то знакомые черты лица у этого парня, – Даевин точно знает, что видел лицо этого человека, но не может вспомнить, кто это и когда это было.

У этого Бессмертного небольшой рост. Одежда была странная: в то время, как Горху одет в обычную классическую одежду с легкой зеленой жилеткой поверх белой рубашки, этот носил нетипичный для времени красно-черный балахон, еще и шарф поверх, словно жары от летнего солнца недостаточно. Каждый прохожий кидал на него свой удивленный взгляд, но ему, как показалось Даевину, совсем плевать на это. Ходит высоко задрав голову и улыбаясь, одним видом источает угрозу для окружающих, видимо, поэтому его не волнует ничье мнение.

Бессмертный сел, закинув одну ногу на другую, к нему также вышел и Горху, и они начали беседовать. Гвардеец же, поняв, что это хороший момент, как раз погнал за продуктами.

Даевин, пока шел в ближайший магазин, заметил, что некоторые места тела уже совсем не болят, потому часть бинтов снял и выбросил в мусорное ведро. Нога и живот все еще болели, но ходить с прямой спиной это уже не мешало. Ближайший не связанный с Вокзалом магазин находится не так уж и близко, а остановка всего на полчаса, так что стоит поторопиться: Даевин там взял все, что надо, и вернулся на Вокзал. Войдя в здание, он сначала осмотрелся на предмет наличия Бессмертного, а затем вместе с толпами людей двинулся к своему поезду.

Вернувшись в себе в купе, он сначала положил пакет с продуктами и перевел дыхание, так как шел спеша, затем подумал про себя: «Стой-ка, Даевин, что ты делаешь? С каких пор ты стал таким пугливым? Не-ет, так дело не пойдет.»

– Это же я, – продолжил он вслух, – Даевин Лоост, лучший гвардеец, почему какой-то металлический ублюдок должен меня пугать?

Сев на свое место, он твердо решил больше не избегать контактов с тем Бессмертным. Вскоре, к нему вернулся Горху. Закрыв дверь, тот подвигал своей шеей, чтобы похрустеть, и тоже сел на свое место. Недолго думая, он взялся читать какую-то зеленую книгу, Даевин же, разложив с пакета продукты в тумбочку под столиком, прилег, смотря в потолок.

Поезд поехал, легкое покачивание и стук колесных пар поезда по рельсам своим убаюкивающим ритмом заставили Даевина вздремнуть. Проснулся он через пару часов, когда до Дремервентоса оставалось еще минут тридцать пути – уж больно сильно захотелось ему пить. Он встал и собрался идти, обратил внимание на Горху, который дрыхнул с книгой на груди.

– М-м, – Даевин всмотрелся в книгу: на обложке написано «Систематика наземных растений субтропического климата.» Научная литература, чтение которой, видимо, оказалось слишком скучным. – Интересуешься растениями, значит.

Выйдя из купе, он закрыл за собой дверь и перешел на пятый вагон, где есть мини-ресторан. Дойдя, у бармена попросил большой стакан воды, по возможности, холодной. Получив долгожданную воду, он начал пить.

В это же время у заднего входа в вагон-ресторан появляется силуэт в странных красно-черных лохмотьях. Молодое лицо, рыжие волосы с зелеными кончиками. Увидев Даевина, этот парень в этот же миг заулыбнулся так широко, что, казалось, улыбка протягивается от одного уха до другого, а глаза заблистали. Не хватало ему разве что слюней для полной картины.

Пока Даевин допивал воду, он подошел еще ближе, не перестав пристально смотреть. Гвардейцу стало даже неловко, это был очень странный жест со стороны Бессмертного. Допив и поставив стакан на барную стойку, Даевин тоже принялся пристально смотреть на врага, но не с безумной ухмылкой, а с хмурым лицом, ожидая каких-то резких движений от парня перед собой. Он был ниже Даевина, и его лицо было знакомым.

Я точно где-то его видел, – думал Даевин про себя, – что же дальше ты решишь сделать, Бессмертный?

– Господа, – наконец перебил их официант, стоящий неподалеку, – у вас какие-то проблемы?

– Нет, – ответил Даевин, – никаких.

– Хы-хы, – Бессмертный наклонил голову в сторону, зовя гвардейца за собой.

Гвардеец, конечно же, клюет и идет за ним. Выйдя через заднюю дверь, оказавшись между двумя вагонами, он начинает диалог.

– Что за клоунская улыбка?

– Клоунская? – он все еще стоит спиной. – Попридержи язык, Даевин Лоост. Иначе придется отрубить его тебе, – он хихикает.

– Ты же Бессмертный, да? Мне сказали, что ты металлом управляешь.

– Хм-м-м-м... – затянул он, – а откуда тебе известно? – разговаривал он с таким голосом, будто испытывает нехватку воздуха. – Горху сказал, да?

– Возможно, – Даевин улыбнулся, и Бессмертный эту улыбку прочувствовал.

– Э-э, – он резко повернулся и встал вплотную к Даевину, приставив свой лоб к его лбу. – Ты как со мной разговариваешь?! Кто тебе дал право шутить со мной?

– У меня это права никто не отбирал.

– Аа, совсем забыл, – он качает головой, – ты же всегда был из тех, у кого язык опережает мозги, Даевин Лоост.

– Ты меня знаешь? Твое лицо мне тоже кажется знакомым.

– Конечно. Можешь сам вспоминать, а пока, – из-за его спины появляются наручники, и они парят прямо перед ним, долетая до Даевина, – надевай.

– Чего...

– Впервые видишь такую магию, да? Ха-ха-ха! Надевай. Третий раз говорить не буду. Ты же не хочешь, чтобы тут пострадали люди, м? – ехидно улыбнувшись, спросил он.

В этот момент Даевин вспомнил, кто перед ним стоит.

Да, эта мерзкая ухмылка, ты ведь не кто иной, как Дориан Принцметалл.

Кто же такой этот Дориан Принцметалл?

Воспоминание Даевина Лооста:

«Хорошо помню это сражение. Не побоюсь сказать, это был мой самый сложный соперник за все время, что я держал меч в руках.

– Итак! – Крикнул судья на поле боя. – В первой битве полуфинала побеждает Дорад Эквила! Прекрасный бой, вы проходите в финал. Вы как никто другой близки к получению трофея в виде великолепного, легендарного, единственного в своем роде золотого револьвера! Можете идти, отдохните перед последним боем, как следует. А сейчас нас ждет вторая битва полуфинала. Участникам Даевину Лоосту и Дориану Принцметаллу просьба выйти на поле боя. Даевин Лоост – прекрасный боец, разобравшийся с каждым соперником по-своему, не оставив ни единого сомнения в своей победе... до сих пор!! Ведь с другой стороны у нас находится Дориан Принцметалл, этот гвардеец победил всех своих соперников, потратив на каждого не больше тридцати секунд! Феноменальный результат! Что же ждет нас? У претендентов на золотой револьвер есть три минуты, чтобы подготовиться.

Соревнование уже близится к концу, я, сидя в окружении своих болельщиков и друзей, морально готовился к выходу. На самом деле, интересует меня вовсе не золотой револьвер, а другой, что дадут в знак утешения гвардейцу, занявшему второе место, – серебряный револьвер.

– Я изучал этого парня, сколько мог, – сказал, обращаясь к друзьям, – он победил всех соперников просто за считанные секунды, а одного даже убил, это был парень до меня, – затем выпил воду, – единственное, что я понял, – блоки против него не сработают.

– Почему? – спрашивает Логан, продолжающий интенсивно массировать мои плечи перед боем.

– Не знаю, что у него за техника, но он ломает мечи после нескольких ударов. Либо у него какой-то особый меч, либо он искуснее, чем кажется.

– Да, – подмечает Мигель, – следи за его движениями, когда он смотрит на тебя снизу-вверх, сильно наклонившись вперед. Я вот не обратил внимание, но он мастерки владеет и вторым, более коротким клинком – чуть было не порезал мне лицо, когда мы дрались.

– Это да, когда у мечника есть второй клинок – опасности уже вдвое больше, – добавил Иошикецу.

– Еще я заметил, что он орудует своим мечом и кинжалом слишком хорошо. Не пойми неправильно, брат, но он будто их не чувствует, либо они для него легче. Для парня с таким худым телосложением его маневрирование слишком хорошее.

– И все, – завершаю речь Мигеля. – По сути, я больше ничего о нем не знаю. Принцметалл. Вы просто смотрите, какая у него фамилия, – неловко засмеялся я, следом сразу заметил, как этот рыжий гвардеец смотрит на меня.

Получив визуальный контакт, он проводит большим пальцем правой руки по своей шее слева на право, а затем широко улыбается.

– Даевин, ты видел это? – спросила Хейли. – Он показал знак, будто тебе горло перережет!

– Ничего страшного. Ради револьвера такая простая задача, как ровесник на соревновании – просто мелочь.

– Надеюсь, – Хейли улыбается.

– Не надейся, а смотри, – я встаю и начинаю разминаться.

Выйдя на центр поля боя, которое находилось на большом заднем дворе университета, я посмотрел на соперника, который уже был тут и все ждал, когда все начнется. Вынув свой меч из ножен, я поднял его наверх, знаменуя, что готов к бою, потом направил меч прямо на Принцметалла.

Он лишь ухмыльнулся. А я подумал о том, как бы было классно, если б отец тут был и видел, как я его уничтожу.

– Если кто-то из вас готов сдаться, скажите сейчас.

– Нет, мы оба готовы, – ответил я и улыбнулся, посмотрев в сторону соперника.

– Да-а, – ухмыляясь, продолжил он.

– Бою быть!

Толпа вокруг, что наблюдала за боем, завопила, готовясь увидеть один из лучших боев в своей жизни.

Рефери, я и Дориан отошли друг от друга на десять шагов и повернулись. Рефери поднимает свой пистолет и... *бум*

Бой начался.

Принцметалл в ту же секунду, как послышался выстрел, побежал на Даевина, достав свой меч. Даевин же не поднял свой меч для блока, а подготовился для уворота. Дориан сделал молниеносный замах сверху-вниз, который чуть было не задел Даевина и отправил к богам в ту же секунду, но наш молодой гвардеец не отставал в скорости.

Что за скорость?! Нормальный человек не может махать мечом на такой скорости, я даже с кинжалом такое не проверну!

Однако, сдаваться – не путь Даевина. Он заметил, что улыбка на лице врага пропала ненадолго, и тот схватился за сердце.

– Как ты можешь так быстро махать мечом? Такое чувство, будто ты машешь легкой палкой.

– Я... тренируюсь с рождения, – Принцметалл снова заулыбался и продолжил.

Мчась в сторону Даевина, он то и дело замахивался, а Даевин все шел назад, доходя до края, выйдя за пределы которого автоматически получит поражение. Внезапно, после одной атаки Принцметалла, Даевин, сделав вид, что ставит блок, повел лезвием своего меча аккурат под мечом соперника и парировал, отведя в сторону, а сам ударил его по лицу кулаком с такой силой, что тот покатился назад. Из носа его потекла кровь, но улыбаться Принцметалл не перестал.

– Хи-хи-хи, значит, ты понял, что защищаться не получится?

– Да, но я еще не понял, с чем это связано.

– Готовься!

Дориан встал и побежал к нему, и добежав, сразу сделал горизонтальный замах, думая, что так точно заставит Даевина блокировать удар. Но наш гвардеец не так прост, он, лишь подперев себя мечом сбоку, откуда удар должен был пройти, перепрыгнул область удара. Мечи их соприкоснулись, но это лишь дало больше импульса, позволив Даевину перепрыгнуть. Одновременно с этим, Даевин находясь в воздухе, ударяет соперника правой ногой, ошеломляя на короткий промежуток времени, а сам валится на бок.

Было больно, и пока он лежал, Принцметалл очухался и решил сделать прямой удар сверху-вниз. Даевин знал, что это будет его действие, поэтому, не вставая, дал подсечку и повалил Принцметалла. Обухом меча ударил по руке соперника, держащей меч, выбив его. Встав и ногой пнув за гарду, чтобы меч оказался далеко, он положил ногу на грудь, а меч приставил к шее Дориана.

– Сдавайся! – кричит Даевин, сердито глядя сопернику прямо в глаза.

– Сдаваться? А с чего бы? – он засмеялся и зубами уцепился в меч, да сжал с такой силой, что Даевину было не легко урвать меч из его зубов.

– Что за?.. Следы?! – в месте укуса меча были углубления в виде зубов. Он подумал в этот момент, что же за сила может быть у человека, кусающего сталь и оставляющего в ней следы. – Ты ненормальный!

– Добро пожаловать! – смеется он.

Даевин ударил лежачего соперника локтем, от чего тот начал злиться. Он ударил еще раз, и еще, думая, что Дориан наконец сдастся.

– Ах ты сука, зачем бьешь именно в лицо?!

Даевин не заметил ногу лежачего Дориана, прилетающую откуда-то сзади. Получив удар от соперника прямо в затылок, он теряет сознание на долю секунды, но этого хватает, чтобы соперник вылез из-под него и подполз к своему мечу.

Встав на ноги, Дориан Принцметалл, выплюнул кровь. Он коснулся рукой своего лица и увидел стекающие капли.

– Кровь... Вставай, выпендрежник, пора поставить тебя на место.

– Угу, – потирая виски и вертя головой, буркнул Даевин. Встает и выпрямляет спину, словно потягиваясь. – Не думал, что за один револьвер придется так стараться. Я готов, – он становится в защитную позу.

Даевин настроился на серьезный лад. Он знал, что Дориан готовится схитрить. Подозрительная скорость меча, следы от зубов на лезвие – это далеко не все, что Дориан подготовил. Взглянув в лицо сопернику, он заметил, что кровь уже свернулась.

Раз удары его не берут, мне нужно как-то взять его на удушающий.

Принцметалл побежал в сторону Даевина и подготовился наносить удар. Даевин, широко расставив ноги, подготовился блокировать. Одна попытка!

Диагональный удар. Даевин блокирует его и... В этот момент он заметил, настолько тяжелый удар у соперника: это не просто меч, это целый кусок горы, который падает ему на руки. Сила удара была настолько великой, что его вместе с мечом откинуло на три метра назад. Не удержав равновесие Даевин валится и катится кубарем. Наплевав на боль и то, что его план не сработал, он обрадовался тому, что меч не сломался. Заметил он так же, что сам Дориан слегка пошатнулся после удара.

Неужели ты вложил всю силу в удар? – подумал Даевин, смотря на него.

– Какого черта ты все еще стоишь? – злобно прошипел сквозь зубы Принцметалл. – Я ударил сильнее, чем всех остальных соперников, а ты еще на ногах!

– Сам не знаю, – улыбается Даевин, – но раз я на ногах, тебе нужно постараться еще лучше, не так ли? А сможешь еще сильнее ударить?

Что-то задумал, – в мыслях у Дориана, – парировать, видимо, хочет.

Давай, – Даевин снова встал в защитную стойку, ожидая удара, – скоро все закончится.

Дориан побежал и замахнулся так, что прошлый удар покажется детской забавой. Даевин в этот момент прошмыгнул под его рукой и, левой рукой держа меч для «блока», правой рукой ухватился за шкирку и перекинул Дориана через бедро.

Однако соперник был не так прост, он легко поддался приему Даевина, перелетев через него, но это было сальто вперед, в конце которого Дориан приземлился на ноги и сам бросил Даевина через плечо.

Вновь, он под соперником.

– Думал, что я не заподозрю ничего, а? Думаешь, все вокруг такие глупые, а ты один – самая большая умница?!

– Ах, – рявкнул Даевин, отведя взгляд к своей ноге, которую готовился поднять и ударить по затылку Дориана.

Но и такой ход Дориан ожидал, он резко повернулся назад, чтобы видеть, где именно остановить ногу Даевина.

– Ах-ха-ха! Моим же прие-

*Дум*

Когда, остановив ногу, Дориан повернулся обратно, он тут же получил настолько сильный удар лбом Даевина о свое лицо, что будучи ошеломленным расслабил хватку и встал на ноги, а Даевин же, получив лучше окно, резко прошмыгнул меж ног, прыгнул ему на спину, держа руки Дориана ногами, взял шею в захват. Прием получился идеальным.

Даевин сжал шею со всей силы и держал так секунд двадцать, пока соперник, рефлекторно отбросив все, пытался выбраться из захвата. Но все попытки тщетны, и Дориан плюхнулся лицом вниз.

Победа.

Тишина следящих за поединком была прервана визгом в честь моей победы.

– Победа за Даевином Лоостом! Вы проходите в финал, поздравляю!

Толпа кричала так громко, что мне пришлось уйди в оружейный зал, куда гул не доходит, чтобы как следует перевести дыхание.

Эта же самая толпа, радовавшаяся моей победе в этой битве, завыла в осуждении, когда я поднял руки, не желая сражаться с Дорадом Эквила за золотой револьвер.»

– Какое задумчивое лицо, – ухмыльнулся Бессмертный. – Что, вспомнил, кто я?

– Дориан Принцметалл, – ответил Даевин, поставив руку на рукоять меча. – Твоя мерзкая физиономия была аналогичной перед тем, как мы сошлись в дуэли на соревновании за серебряный револьвер.

– Мы бились за золотой, – Дориан закатил глаза.

– Я бился за серебряный, – он делает паузу, после которой продолжает. – Так вот откуда в тебе столько силы. Управляешь металлом, ты сражался нечестно на соревновании.

– Кого волнует? Даже не представляешь, как я злился, когда проснулся после удушающего, хотел просто размазать тебя на кусочки, живого места не оставил бы.

– Но?

– Не интересно.

– Не интересно?

– Я люблю драку, люблю, когда враг меня видит и использует весь свой потенциал, легкие победы не по мне.

– У меня нет желания с тобой драться, ты уже проигрывал, смирись с поражением.

– Правила изменились, Даевин. Я теперь знаю, что ты не простой смертный. В тебе сидит Шайра, в общем, ты демон. А еще, слышал, у тебя какое-то неизвестное благословение, с которым ты можешь спастись от угрозы, которую даже не видишь. Да и, как погляжу, торианский черный меч, на который мои силы почему-то не действуют.

– И что? Хочешь подраться, чтобы снова проиграть?

– На самом деле, да, но не сейчас, – он по-доброму улыбается, хотя никакого добра не ощущается. – Сейчас я бы всего лишь хотел, чтобы ты смиренно надел наручники, и мы на следующей станции вышли и поехали кое-куда. Там-то и решат, что с тобой делать дальше.

– Меня такое не устраивает. Пока.

Даевин просто взял и вошел в вагон. Дориан же был изумлен такой наглости и решил разговаривать по-другому. Он догнал его между двумя вагонами, из которых задний – ресторан, а передний – вагон Даевина, потянул за руку, повернув к себе и снова посмотрел в глаза.

– Я тебя в последний раз предупреждаю, Даевин Лоост. Ты либо подчиняешься, либо... – Дориан со злобной улыбкой показал ему ладонь, которую согнул перед ним. Часть вагона, на котором стоял он, сжалась вслед за рукой, – сам видишь. Это не для тебя угроза, – продолжает он с ухмылкой, – пока ты не согласишься, мы можем дойти до следующей станции вообще без пассажиров.

Даевин не поверил его словам. Он подумал, что все это блеф, чтобы спугнуть его, приструнить, так как любому врагу известно, что Даевин, как гвардеец, как человек, неравнодушен даже к неизвестному человеку. В этом случае он вновь проигнорировал и собрался уйти.

– Значит, не слушаешься? – прозвучал угрожающе. – Помни, я тебя предупреждал... Ладно, тогда как тебе это?!

Дориан согнул пальцы рук так, будто держит в них что-то, и хлопнул ладони друг о друга. Вагон, находящийся позади него, вагон-ресторанчик, в мгновение ока превратился в груду сжатого металла, словно мясную котлету, из нескольких мест которой на пару секунд фонтаном хлынула кровь, превратившись затем в ручей.

В увиденное Даевин сначала не смог поверить.

– Ч-что? – осознание к нему начало приходить постепенно. – Нет-нет-нет-нет... Что ты наделал?! Что ты натворил?! Там восемь человек было, восемь! Среди них девочка, совсем ребенок! Нет-нет-нет. Не может быть...

– Только сейчас понял, что я серьезно? – сказал он и горделиво посмотрел на груду.

Даевин упал на колени, бездумно смотря на груду скомканного металла, из которого шла кровь. Это произошло за мгновение. Никто из других вагонов даже не обратил внимание на это.

Ярость.

Первобытная ненависть. Чувства вскипели и переполнили его так быстро, что Принцметалл обернулся посмотреть, почему стало так жарко со стороны гвардейца. Обернувшись, он увидел оскалившегося зверя в человеке.

Восемь человек. Восемь человек. Девочка. Восемь человек. Девочка! Все они умерли в этот миг! Из-за чего?! Из-за того, что этот ублюдок считает, что имеет право лишать жизни невинных людей?! Не прощу. Я ни за что ему этого не прощу!!

Прямо на глазах у Дориана Даевин начал превращаться в того самого Шайру: кожа начала краснеть, обретая и темные, черные оттенки, глаза вспыхнули ярко-красным огнем. Сколько же ненависти в них виднелось, сколько злобы! На лбу справа начал вырастать прямой черный рог.

– Я не оставлю тебя в живых, ублюдок! – крикнул он, встав на ноги.

Даевин влетел в Бессмертного, схватив за шею. Повалив врага на груду металлов, он взялся со всей силой, держа его за волосы, бить лицом об нее. Подняв его голову, Даевин ударил коленом по его лицу и швырнул его с разворота на крышу переднего вагона.

Оклемавшись, Дориан убегает вперед по крыше, а Даевин прыгает за ним. Он инстинктивно осознает уровень своих возможностей, из-за чего прыжок с места длиной в пять метров, а высотой в три, удается без трудностей и сомнений. Увидев, что Дориан остановился, он притормозил. Достав револьвер, он целится во врага. Бессмертный же, ожидая металлические пули, готовится останавливать их, но получает целую обойму из восьми резиновых пуль, подготовленных заранее. Даевин, выстреливая раз в секунду, приближается к нему.

– Как ты, сука, предугадал?

– Я не прощу тебя!

Даевин шел к нему медленно, а ярость в нем только копилась. Принцметалл начал вертеть руками, вследствие чего металлолом из вагона позади, влетел прямо в Даевина мелкими грудами. Гвардеец, достав торианский меч, начал молниеносно рубить их на мелкие куски.

В один момент он заметил, что линия разреза проходит по чьему-то телу. Факт того, что Бессмертный заставил его изрезать мертвого невинного человека, разозлил его еще больше.

– Аааааррргггхххх!! – этот крик был настолько громким, исходящим из глубины его души, словно казалось, что это не крик, а драконий рев. – Сука, я не оставлю на тебе живого места!

Сколько злости в одном человеке? – уже с опаской спрашивает себя Принцметалл. – Неужели, все Шайра такие? Не-ет, вряд ли, Даевин такой один. Что его так разозлило, а? – он заметил всплеск крови от разреза металла.

Повернувшись после всех взмахов меча, Даевин замечает, что близится туннель, проходящий через гористый участок. Края входа в туннель каменные, они стоят на том уровне, где у Бессмертного голова и шея, то есть получив удар на такой скорости, он умрет гарантированно. В тот мелкий рациональный уголок яростной головы Даевина пришла идея не просто позволить этому случиться, но это еще должно и случиться одно временно с ударом по его мерзкой роже.

Он начал потихоньку двигаться в направлении Бессмертного. Дориан же, видя это, начинает снова валить металл в Даевина. Сначала забрасывал его пластами спереди, пытаясь откинуть назад, но Даевин разрезал всякий металл своим мечом. Он скрытно подготовил груду, сделав ее наконечник острой, словно копье, чтобы исподтишка попасть по затылку и прикончить его. Забросав кусками металла спереди, он пустил в ход и копье сзади.

Но каково было его удивление, когда Даевин лишь слегка отодвинул голову в бок, словно видя копье, и схватил его налету!

– Думаешь, меня можно этим взять?! Я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя!

Он бросил копье прямо в Дориана, но на подлете копье остановилось, повернулось и полетело обратно. Даевин, прошмыгнув под копьем, побежал к врагу. Когда до него оставалось пять метров, Дориан достал часть крыши вагона позади Даевина, разделил его на два куска и остановил их с двух сторон.

– Металлический гроб, – он хлопнул ладонями и два куска металла впились друг в друга, закрыв Даевина внутри. Гроб упал на крышу, повернувшись одной стороной кверху. – Наконец-то, теперь уж точно не выберешься, проклятый демон.

Через пару секунд изнутри металлического гроба послышался приглушенный рев. Он становился все громче. Слышались также и отдаленные звуки ударов.

*Тум*

На куске металла появилась заметная вмятина.

*Тум*

Еще одна. И следом за этими двумя ударами, последовавшими вмятинами, пошел следующий удар.

*Бэнг*

Ударом одновременно двух ног демон выбил верхнюю часть гроба. Кусок крыши улетел куда-то в сторону, словно это и не металл был, а деревянная доска. И вот тогда-то Дориан всерьез испугался.

Хрипящий и шипящий, словно голодный хищник перед жертвой, Даевин встает и смотрит на Дориана, следя и за туннелем, до которого уже почти доехали. Одежда его была вся в грязи, ржавчине, частично порвана, но он радовался тому, что вышел. И хоть сочилась кровь из его кулаков – видимо, силы восстановления уже не хватает, энергия близилась к нулю – он этому только рад. В следующий миг, он делает последний рывок, готовясь сделать удар одновременно со входом в туннель. Бессмертный в это время закрывается кусками, вырванными у вагона, на котором они находились. И Бум! Удар по металлу, закрывавшему Дориана прошел аккурат в то же время, когда он затылком ударился о край входа в туннель. Даевин же, сразу после удара, сел на колени и лег на спину, чтобы не потерять инерции и не отлететь назад. Пока так лежал, он задрал голову и посмотрел в сторону входа. Ноги впечатанного ко входу Бессмертного висели сверху. Это была приятная картина, в миг успокоившая Даевина.

Он прополз немного вперед и во тьме туннеля вошел в открытое окно, вернувшись в свое купе.

– Твою же мать, – вякнул от неожиданности Горху, увидев красно-черного Даевина с рогом на лбу. Он тут же понял, в чем дело и закрыл за ним дверь, осмотрев пол на наличие крови, ведущей к Даевину.

Гвардеец же, еле выговорив: «Я по-бе-дил...» – грохнулся на кровать.

Битва завершилась. Хоть Даевин и победил, во сне его ждал непрерывный кадр с той маленькой девочкой, убитой Бессмертным. Он знал, что вина не на нем, знал, что Бессмертный был психом, получившим задание, но простить себе это все равно не смог. Девочка во сне убегала от него в страхе, Даевин все бегал за ней, пытался выкрикнуть, что не он виноват, но словно ком застрял в горле, ноги немели, а земля под ним превращалась в болото.

Он не смог ее догнать, и все, что оставалось, – это одиноко тонуть в болоте вины.

– Эй, проснись, Даевин! – будит его Горху. Неизвестно, сколько времени прошло. – Что происходит снаружи... Что там произошло? Говорят, вагон со всеми людьми просто пропал. Ты же точно знаешь, что произошло? Ты что, плачешь?

– Их всех убили, – говорит Даевин, уткнув лицо в подушку. – Этот ублюдок убил их всех, а среди них была и маленькая девочка. Ей было всего ничего, не знаю, совсем ребенок! Она могла прожить такую жизнь долгую, чего-то добиться, может, создать, выйти замуж, во всяком случае, – столько всего могло случиться, но вся жизнь оборвалась из-за одного мерзавца. Черт, я не знаю, как с этим быть.

– Как он их убил?

– Он просто взял и хлопнул ладонями, весь вагон просто сжался одну массу, из которой еще и кровь полилась фонтаном, – продолжал он рыдая. – Все люди превратились в ничто за одно мгновение по решению одного ублюдка...

– Что с ним стало? Раз ты здесь... Ты убил его?

– Да. Разбил ему его мерзкую рожу, впечатал во вход в туннель, на который он не обратил внимания. Я даже увидел, как его ноги висят над входом.

– Ты просто монстр какой-то. Но...

– Что за «но»?

– Возможно, он не умер.

– В смысле? – Даевин встал с кровати, будто по будильнику. – Я видел, как он бездыханно висел над входом. Он ударился затылком на скорости в 60 км/ч, не считая того, что я еще сам ударил, чтобы столкновение со входом было сильнее.

– Он просто делился, что если его жизни угрожает опасность, бог его защитит. Не знаю, правда ли. Во всяком случае, если задание провалено, велено возвращаться в одно место. Если он жив, пойдет туда, и тогда точно узнается, жив он или нет.

– Я убью его столько раз, сколько увижу. Только своей смертью он расплатится за то, что сделал.

– Я поражен, Даевин, – продолжил Горху, – честно. И ты серьезно думаешь, что тебе нужен обряд инициации, раз ты владеешь таким количеством силы? Ты победил того, кого я побаивался.

– Я победил его, потому что демон взял верх. А взял верх демон по той причине, что умерло семь невинных взрослых человек и еще одна девочка. Ты предлагаешь каждый раз кого-то невиновного убивать, чтобы я злился и крушил все? К черту, лучше я никогда не использую силу демона, если она работает только в таких случаях.

Прошла пауза, во время которой Горху кивнул.

– Черт, они все умерли... Я все еще представляю эту картину перед глазами.

– Я говорил, что он свихнувшийся. Как это вообще произошло, расскажешь?

– Д-да, но... – Даевин осмотрелся. Крови вокруг было много, еще и одежда не в лучшем состоянии. – У тебя есть сменная одежда? Расскажу все, пока переодеваюсь.

– Да, – он достал из-под кровати чемодан и начал рыться в вещах, – бери, что хочешь, я лишь немного выше тебя, так что любая одежда сядет.

– В общем, пока ты спал, я пошел за водой...

Прошло некоторое время. Пока Даевин рассказывал все Горху, прозвучал сигнал от бортпроводницы, что до Дремервентоса осталось пять минут пути. Горху, тем временем, рассказал, что поезд не остановили, хотя охрана, имеющаяся тут, и гвардейцы оцепили подходы к исчезнувшему вагону. Все разбирательства начнутся в Дремервентосе на станции.

– Из всего сказанного, больше всего я удивлен тому, что ты выбрался из гроба. Никто до тебя этого не делал. Людей, служащих нашим господам, наказывали подобным образом: самая пугающая пытка.

– Я сделал это как-то инстинктивно. Оказавшись во тьме и поняв, какая сторона наверху, я начал ее бить, сначала были слабые удары, так как и места мало, потом я смог сделать сильный удар, создавший заметную вмятину. Тот факт, что воздуха нет, и я задыхался, вызывал странное чувство, будто я близок к смерти, из-за чего меня пробирала еще большая злость, а удары становились сильнее.

– Что ты за человек... Впрочем, тебе бы еще помыться, отмыть кровь, чтобы подозрения снять, надушиться моими духами. А выходить из поезда тебе лучше с нашего же окна, убежав в неизвестном направлении.

– Не, на выходе наверняка будет ждать полиция. Скажу, что спал.

– Как хочешь. Возьми эту тряпку, – Горху протянул руку, – путь назад оцепили. Твою кровь заметить успеют, прочисти лицо и руки.

– Ладно, сразу и пойду, – Даевин вытерев лицо, берет сумку и встает.

– Секунду, – Горху подскакивает и, слегка открыв дверь, проверяет коридор на всякий случай, – проходи, там только один охранник.

Сделав все дела, очистив от крови и белую раковину, Даевин кладет все кровавые вещи в сумку и возвращается в купе. В скором времени, поезд приехал в город. У рельсов уже ждали полицейские, толпа. Часть стояла в ожидании родных, другая часть – следила за суетой.

Выйдя из вагона и объяснив полицейскому цель визита, он пошел к той части площадки, где были остатки исчезнувшего вагона. Кровь, куски металла, древесина, даже чьи-то ошметки, но ни одного целого человека. Полицейские вели отчет по «пропавшим». Не доставало данных от восьми человек, включая ребенка. Посмотрев вправо от себя, Даевин обнаружил мужчину, судорожно смотрящим на вагон, держа в трясущейся руке букет цветов. Такое чувство, будто он испытывал те же эмоции, что пробирали Даевина. Из поезда выходили люди, но все никак не выходили те, кто был нужен ему.

Когда отчет был завершен, он упал на колени и взвыл.

Даевин не мог сделать ничего, кроме как смотреть на него с сердцем, полным сочувствия. Этот инцидент оставляет слишком глубокую рану в его груди.

– Лиза, Роза... Мои любимые... Почему? За что? – слышит Даевин полушепот всхлипывающего от горя мужчины и не может выдержать этого.

Со слезившимися глазами он подошел поближе к мужчине и долго не решался отвлечь. И наконец, когда решился, он слегка коснулся его плеча.

– А? – мужчине посмотрел вправо, затем вверх. На него с глазами, полными печали и скорби, смотрел гвардеец в потрепанной одежде с короной на груди.

Молчание. Даевин садится на колени перед ним. Он взял ладонь мужчины и положил ее себе на сердце.

– Я обещаю, – сказал он медленно, пока мужчина молчал, – я даю вам слово. Я отомщу за вашу семью.

– Вы... знаете, кто это сделал?

– Да, – Даевин посмотрел в сторону вагона. – Я отрублю ему голову за все его деяния, и пока мое сердце бьется, я не успокоюсь.

– Спасибо, молодой человек, – говорит мужчина, спокойно убрав руку. Он берет в эту руку букет, выроненный минутой ранее, долго смотрит на него, опустив голову. – Как жаль, что это не вернет их...

– Сожалею об утрате. Спасибо, что позволили выговориться.

Мужчина жалобно посмотрел на Даевина, затем снова вниз. Так просто жизнь обычного человека была испорчена тем, кто считает, что ему все дозволено.

По его плечу постучал Горху. Он качнул головой в сторону, говоря, что пора идти.

– Скверно вышло. Именно поэтому я никогда так не делаю.

– Чего? – Даевин посмотрел на него с презрением. – Чем ты лучше? Ты работаешь на тех же людей.

– Я нейтрализую только цель, а те люди, на которых я работаю, благие задачи, просто...

– Просто надо убивать «лишних» для этого, да? Хотя, хрен с тобой, о чем спорить с врагом, нет, антагонистом, – он потянул за ремешки ручек рюкзака, выпрямил спину и повернулся к нему спиной. – Бывай. Но не забывай, что я не буду поддаваться. Сегодняшний день показал, что за люди у вас в составе. Более я не брезгую убийством.

– Рад это слышать! – голос Горху звучал веселым без притворства. Он стоял лицом к Даевину и махал вслед. – Жду нового Даевина, который сможет мне что-то сопоставить.

Даевин перед выходом подошел к одному из окон, спросил, когда будет выезд в Шир. Кассирша ответила, что через два часа. Он сразу же купил один билет и положил в сумку. По пути домой, Даевин заметил, что его тело больше не болит. Лишь руки жжет, особенно левую, которой он и бил металлический гроб.

Дом недалеко от небольшой речки. Проходя по знакомым улицам впервые за год, он испытывал ностальгические чувства. Те же улицы, но теперь они меньше, совсем не те, что раньше. Знакомые лица встречались на пути, но теперь они обросли парой морщин. Любимая речка, у берега которого он впервые познакомился с Мигелем. Соседские сады, обросшие кустами и деревьями разных культур, которые в летнее время года в детстве он любил обворовывать. Легкая улыбка поступила на его лице.

В одном из огородов была женщина, она собирала кукурузу. Даевин помнил ее, это гроза воришек! Тетя Селена, которую он боялся больше всех, ведь она всегда докладывала родителям о проделках маленького негодяя. Увидев Даевина, который попытался улизнуть, она позвала его и, увидев на нем корону королевского гвардейца, похвалила, говоря, что всегда знала, что он вырастет способным и умным мальчиком! Тетя Селена дала ему несколько кукуруз, пожелав всего хорошего на пути.

Далее Даевин прошел около двора тети Ирины, которая, заметив его, тоже начала хвалить, несмотря на то, что в детстве Даевин бегал по крыше ее дома и пугал куриц. Дав ему несколько зеленых яблок, кислинку которых Даевин обожал, она отпустила его, желая всего хорошего. Носить все это на руках было сложно, но дом уже близко. Около входа в один из домов сидел старик Ноденс, несмотря на преклонный возраст, он помнит мальчика, который сломал ему одним ранним утром окно и убежал, хохоча и крича: «Бежим!» Но он не мог не порадоваться тому, каким Даевин вымахал большим и сильным, даже стал королевским защитником! Позвав свою дочь, тетю Клео, сказал ей дать гордому гвардейцу свежеиспеченных булок, что она и сделала.

С одной стороны, конечно, приятно получать подарки, но скоро все будет валиться из рук!

Наконец, он дошел домой. Постучавшись ногой, стал ждать маму. Через несколько секунд дверь открылась.

– Я дома!

– Даевин! – она еле сдержалась, чтобы не накинуться на него со своими удушающими обнимашками, свойственными каждой встрече. Но потерпела, пока он нес все подарки к столу.

После того, как Даевин положил пролукты, он почувствовал, как к нему прижалась его мать, похожая на него как две капли воды: каштановые слегка волнистые волосы, такие же паретейские черты лица, пухлые губы. Правда, у Даевина тоньше, ввиду влияния отцовских генов.

– Мамин защитник, кушать будешь?

– А что есть?

– Все, что пожелаешь. Только скажи, мама все приготовит. Папа уже передал, что ты придешь, так что я купила сразу много всего.

– Как папа?.. А, точно. И все равно не скажешь.

– А тебе он все еще не сказал?

– Нет, сказал, что я сам пойму. В общем... Стой, а он говорил, зачем я приду?

– Нет. А что? Ты не на долго? Это из-за работы королевского гвардейца?

– Через два часа будет поезд в Шир. Я поеду на обряд инициации.

– Почему? Папа ведь сам в двадцать пять пошел? Почему ты должен идти в двадцать?

– Бессмертные.

– Бессмертные? Они тебя уже били? – она осмотрела его, ран не обнаружила. Беатриче еще не знает, что Даевин Шайра.

– Да, мы дрались, но я себя плохо показал, и папе вчера проиграл. Он сказал, что надо взрослеть, поэтому я тут.

– Вы дрались? А почему на тебе ни следа, кроме завязанных рук?

– Ну... я в этот раз почти победил папу! – он заулыбался, гордо выпрямив спину.

– Это хорошо. Но обряд инициации... Ты уверен, что готов?

– Да. Нельзя откладывать.

– Я тогда приготовлю тебе гирос в путь, мяса говядины положу много-много.

Она побежала на кухню. В ее лице не было сомнений или страха. Ее уверенность в сыне, пожалуй, переплюнуть может даже уверенность отца, который непосредственно проверял сына на стойкость.

Присев за стол в гостиной, он посмотрел на деревянную дверь комнаты отца, куда ему никогда не позволялось входить. Что-то его туда тянуло. Взяв булочку со стола, в которой еще чувствуется тепло печи, он ел, смотря в эту дверь. Медленно встав со стула, он подошел к ней и тихонько попытался открыть, повернув ручку. Заперто. Кто бы мог подумать.

– Что, пытаешься вломиться в комнату папы? – слышится голос Беатриче. Она, в отличие от него, была там. У Даедвина Лооста нет секретов, в которые он бы не посвятил жену, но Даевин – другое дело. Он оправдывал это тем, что весь пройденный им путь, сынок должен пройти сам, должен совершить те же ошибки, что и он, чтобы вырасти зрелым и самостоятельным. К тому же, для некоторых секретов, Даедвин считал, сын еще не подрос.

– Да нет, я просто проверял, исправен ли замок...

– Ха-ха, – маму прям рассмешило это, – а как же иначе!

Даевин молча сел за стол. Погрузившись в мысли, он даже перестал слышать маму.

– Эй-эй, – мама уже трясет его. Даевин с недоеденным куском булки во рту поднимает глаза, не заметив, что проступили слезы. – Что стало? Давно не видела, как ты плачешь.

– В поезде случилось ужасное событие. На моих глазах.

– Рассказывай. Я пока продолжу нарезать овощи.

– Угу. В общем, со мной в поезде ехал Бессмертный, который управляет металлом. Он пригрозил, что если я мирно не пойду с ним, будут жертвы, я не поверил. Он просто взял и сжал свои ладони, хлопнул – и *бум*, вагона нет. Он просто взял и превратил вагон с восемью людьми, в числе которых была и маленькая девочка, в металлолом, из которого сочилась кровь еще некоторое время. Все умерли.

Мама с ошеломленным взглядом даже забыла, что делала, поднеся руку ко рту.

– Что ты с ним сделал? – строго спросила она, ожидая одного ответа.

– Я убил его. Но мне другой... Бессмертный, который тоже ехал с нами в поезде, сказал, что он, может быть, жив.

– Ты разговаривал с Бессмертным? Просто так?

– Ну, он не то, чтобы Бессмертный. В общем, сложно с ним, но он точно не друг.

– Помню, мы однажды с Даедвином попали в похожую ситуацию, – она посмотрела вниз, – мы сидели с ним в ресторане, который какая-то бандитская группировка взяла в заложники. В ресторане было около сорока посетителей. Большинство без оружия, так как, сам знаешь, высшее общество пренебрегает. Они стали требовать выкуп в сто тысяч проз, иначе каждые десять минут будет умирать один случайно выбранный человек. И они не соврали: сначала убили мужчину преклонного возраста, затем была молодого возраста девушка, затем их руки дошли до мальчика, отмечавшего свои пять лет. Пять лет ему исполнялось. Видел бы ты лицо Даедвина в этот момент: с какой надеждой, широко раскрытыми глазами он смотрел, как один из грабителей целится ребенку прямо в голову. Для него даже обратный отсчет устроили. И когда дошли до нуля, произошел выстрел. Ребенок упал. А твой отец, заорав во все горло, достал свой меч в одну руку, пистолет в другую, прошелся по их головам. В этот вечер он убил в одиночку двенадцать воров, не пощадил даже того, который в страхе побежал к выходу. Оплакивал ребенка вместе с родителями. Он мне сказал тогда со слезами на глазах: «Представь, если бы это был наш Даевин... Мне эта мысль не дает покоя...»

– Он убил двенадцать вооруженных человек?

– Да. На этом все не закончилось, – она продолжила шинковать овощи. – Он пошел дальше и дошел до их верхушки, а это был владелец соперничающего ресторана, примазанный к правительству, но Даедвин не пожалел никого. Обычно я говорю ему, что нужно избегать убийства, но тот случай свел с ума всех присутствующих.

– Я тоже увидел мужчину на вокзале. Погибшая девочка и ее мама, похоже, были его дочерью и женой. Обе были в том вагоне и превратились в ничто, мужчина просто сломался. Я дал ему слово, что убью того, кто это сделал.

– Это благородно, сынок.

– Меня тоже не осудишь?

– За что? За то, что ты хочешь избавить мир от катастрофы, к которой Бессмертные и их хозяева нас ведут? Ты герой, Даевин. А героев не судят. Героями восхищаются, папа и ты – тому пример.

– Спасибо. Но эта девочка все никак из головы не выходит. Если бы я только согласился...

– Перестань об этом думать. Он рано или поздно все равно кого-нибудь убил бы, раз, по твоим словам, просто, чтобы тебя разозлить, убил восемь человек. Надеюсь, их души упокоятся с миром и их похоронят, как надо.

– Но их даже не похоронят, – голос Даевина дрожал, – я же говорю, бум – и все! От них буквально ничего не осталось, кроме крови и редких ошметок плоти. Полиция «официально» считает, что они пропали, но я все увидел своими глазами!

– Успокойся, сынок, – она села рядом с ним, положила руку на его ногу, затем, когда Даевин обратил на это внимание, подняла его за отцовский подбородок. – Ты вынес урок, это главное. Впредь, ты будешь знать, что ждет, если Бессмертный угрожает. И теперь ты знаешь, что делать. Наша задача – сделать, чтобы в этом мире было как можно меньше несчастий, наподобие этого. Твой папа уже столько лет в этом направлении трудится, в начале своего пути он был совсем как ты сейчас. Первое убийство, жестокие убийства перед его глазами, ужасные картины. Так мы вырастаем, так вы становитесь зрелыми мужчинами.

– Становимся мужчинами, – плаксивый голос Даевина передает всю боль и маме, – ломаясь, переживая худшее? Столько жертв... Знаешь... Тебе рассказывал папа о том, как я в Ранеж попал?

– Когда ты раскрыл дело о массовой педофилии на руководящих должностях?

– Да.

– Да, рассказывал.

– Так вот, я тогда совершил первое убийство, тройное убийство. Это были три бандита, работающих на того Кулинара. Убив их, я почувствовал только удовлетворение, радость, что с этим мусором покончено. Я всегда думал, что первое убийство, да и вообще убийства в целом, будут чем-то травмирующим, задевающим мою человечность, давящим на совесть. Но ничего этого. И тогда я подумал, смертельная кара – точно ли это абсолютно плохая вещь? Придал слова папы сомнению.

– Ты не рассказал об убийствах папе?

– Нет, наш диалог свелся к тому, что именно Бессмертных убивать стоит.

– Это один из тех шагов, которые твой отец хотел, чтобы ты осознал сам. Вы оба благородны, вы оба знаете, что правильно, а что нет, оба знаете, что ценно, а что нет. Он не осудил бы те убийства, ведь он знает, что ты сделал это не просто ради удовольствия. Ты защищался, ты искал госпожу.

– Да, так и было.

– Кстати, – она коснулась пальцем его носа, – мясо почти готово, уже скоро буду раскладывать. Не вешай нос, сыночек.

Даевин, глубоко вдохнув, разлегся на стуле. Через некоторое время, мама принесла гирос. Аппетит у него был звериный, так как почти ничего не ел с утра, а время близится к вечеру. С легкостью слопав первый гирос, он не торопясь приступил и ко второму. Он обожает, когда нежная говядина и курица сочетаются с хрустящими кусочками бекона в соусе, который мама специально готовит острее, чем традиционно в данном блюде. Второй гирос он тоже съел полностью.

– Может, чаю? Если еще не полностью набился, как раз с булочками и добьешь.

– Да, давай. Я чувствую, что могу вместить еще.

Беатриче поставила чайник кипятиться, в это время подготовила высушенные чайные листочки для черного чая. Добавила две чайные ложки сахара, как Даевин и любит, и вместе с ним ожидала свиста чайника.

Можно подумать, что говорят они не так уж и много, как хотелось бы, но так у них заведено, Беатриче почти все узнает о сыне через отца, который посещает ее почти каждый день не известным ни для кого способом. Она уже знала о соревновании, где Даевин занял второе место, знала, как он побил «мясника», как избавил город от кучки извращенцев, как сдал финальный экзамен, приключения после – тоже. Ей оставалось только дождаться его с обряда инициации. Хоть что-то она получит от Даевина напрямую, а не из уст отца. Это даже вселяло в нее гордость.

Налив чай, она смотрела, как он ест. Вспомнила тут же, как это делал маленький Даевин. А делал он все так же с аппетитом, наплевав на температуру чая, даже если обожжется. В таких мелочах ты совсем не изменился, сынок, а в моих глазах все еще кажешься таким маленьким, беззащитным, невинным мальчиком с измазанным ртом, будто только вчера научился держать ложку самостоятельно; глаза твои полны радости от домашней еды, ты чувствуешь себя так умиротворенно, я бы за таким могла смотреть хоть целую вечность. Мой милый маленький Даевин, последний домашний ужин перед тем, как ты станешь настоящим мужчиной.

– Почему ты так смотришь? Думаешь, мне что-то не нравится? – улыбается он.

– Нет, просто ты выглядишь так же, как в детстве, когда ешь дома. Не могу насмотреться на такое чудо.

– Я давно дома не был, а как папа путешествовать не могу. Я бы тоже сюда возвращался каждый день.

– Не сомневаюсь, – спокойно и с улыбкой на лице ответила она. – Кстати, от рюкзака твоего несет кровью, не расскажешь, почему?

– Ой.

Даевин открыл рюкзак и достал из него кровавые вещи, ужаснув при этом мать.

– Что это такое, Даевин, – истерит Беатриче, подходя и видя всю испачканную и разорванную одежду, среди которой был бабушкин гвардейский плащ, штаны, белая рубашка, которая совсем не белая, – это откуда?

– Это после сражения с тем Бессмертным, крови немного, она моя, но это ничего страшного. Жалко только, что придется шить обратно. Помоешь вещи?

– Отправлю в ателье к знакомой, она вернет твоей одежде былое величие. И как так получилось, что на одежде столько крови, а на тебе ни раны?

– На теле раны есть, да думаю, там и этого Бессмертного кровь тоже имеется...

– Хорошо. Ладно, допивай чай, я принесу тебе чистую одежду. Эту, она указывает на то, во что он одет, – тоже сними, она тебе большая, разве нет?

– Ее мне дал тот недо-Бессмертный, чтобы на меня подозрения не пали после остановки.

– Хорошо. Искупайся еще после чая. А сколько времени обряд займет, не знаешь?

– Говорят, неделю. В основном, время уйдет на поднятие в горы и возвращение.

– Хорошо, тогда жду, не припоздай только, я же волнуюсь. Обычно, Даедвин обо всем докладывает, и моя душа спокойна, а тут – вообще никто ничего не будет знать, это беспокоит. Когда уезжаешь?

– Через полтора часа поезд, взял ближайший. Можешь помыть мой плащ? Не хочу без него. Он задет не сильно, даже крови почти нет.

– Да. Ты не отвлекайся, давай пей чай, сейчас принесу фрукты и ягоды! Тебе еще купаться.

По завершении всех дел, Даевин, обновив одежду, напялив плащ, собрался выходить. Беатриче завернула ему еще один гирос в путь. Что уж поделать, любит он их! Никогда не против опробовать еще один. В путь мама ему еще хотела чего-то положить, но Даевин заверил, что в этом нужды нет.

Прощаясь, они обнялись. Беатриче поцеловала его в лоб и приказала вернуться живым и здоровым. Даевин кивнул и отправился в путь.

Благо, никаких эксцессов на пути в Шир не произошло.

Выйдя из поезда в город Шир, Даевин сразу ощутил, что находится совсем не в привычных местах. Горы. Горы на заднем плане сходу меняют настроение. К тому же, нельзя утаить тот факт, что горы всякому городу придают некий шарм, которого нет у равнинных городов. Однако, Шир нельзя назвать городом горным – он тоже равнинный, хотя уже тут, в светском городе юго-восточной части Королевства Лейд, названной чужаками Торианской Конфедерацией, самоназвание которой Сарим, дух отличается от других городов. Здания здесь имели довольно простую архитектуру: прямоугольные и квадратные дома, выстроенные из породы камня, который здесь же и добывается; улочки в большинстве своем узкие, между некоторыми зданиями можно даже перепрыгивать по крышам; окна зданий не были широкими и высокими, как Даевин привык видеть, они узкие и не доходят до потолков своих этажей; у домов некоторых людей висели странные продолговатые бугристые «вещи», как гвардеец их назвал; на фоне большинства низких зданий выделялись высокие башни с полуовальной крышей из черепицы черных тонов.

Обратил внимание Даевин и на одежду местного населения: женщины были относительно скромно одеты, на каждой женщине платок, прикрывающий голову, а мужчины в большинстве своем одеты в черные, белые, красные, зеленые кафтаны, имеющие на грудной области длинные вставки. Сначала он подумал, что это для сигар. Помимо этой причудливой одежды, у каждого мужчины на поясе обязательно висит длинная сабля и короткий кинжал, не считая того, что у некоторых людей даже стрелковое оружие имеется: пистолеты на груди и поясе, винтовки на спине. Это все напомнило ему одежду аксакалов, которых можно в Лейдене встретить.

Разговаривали все на каких-то других языках, не знакомых Даевину. Ни единого слова не разобрать! И что в такой ситуации делать?

– Эй, – окликнул его мужчина откуда-то сбоку. – Заблудился небось? Добрый день тебе.

– Да, заблудился, – кивает Даевин, – и вам добрый день.

Бородатый мужчина, одетый, как и все тут, предстал перед Даевином. Он протянул ему руку, которую гвардеец пожал почти сразу.

– Лейденский, да? Со столицы едешь? Вижу, гвардейская корона на тебе, по заданию тут находишься?

– Ну-у, да, гвардеец я лейденский, – он неловко улыбнулся, – но не по заданию. Я тут, чтобы пройти обряд инициации. Сказали, его можно пройти в селении Згварзе.

– Ох, – мужчина что-то пробормотал на своем языке двум другим, стоявшим поодаль. Между делом, он улыбнулся и одобрительно кивнул, из чего Даевин понял, что все нормально. – Редко к нам со столицы приходят люди, но раз пришел, для меня будет честью проводить тебя.

– О, спасибо большое.

– Но, к сожалению, не до конца. Я проведу тебя к другу, который живет в этом селе. Он как раз в Шире сейчас закупается, с ним и пойдешь, – после этого, он подошел к своим людям, еще раз кивнул, сказал что-то на прощание и подошел снова к Даевину. – Идем, тут не далеко. Как тебя зовут, парень?

– Даевин Лоост, королевский гвардеец, – идя за ним, не отставая, – как вы уже успели заметить.

– Не стоит на «вы» обращаться, мы тут привыкли на «ты». Один человек – соответствующее обращение. Чувствуй себя как дома, Даевин Лоост. Меня зовут Хсан Текликский. Рад нашему знакомству.

– А... ты проходил обряд? – совсем невзначай спросил Даевин.

– Конечно, – проговорил он это так, будто инициация – явление само собой разумеющееся.

– И как там было? Что надо делать, не скажете?

– Это буря эмоций, друг, не зря у нас он называется Рех-киники. Но рассказать я тебе не могу. Задание само по себе простое, до ужаса банально, но путь к выполнению – вот где мужчины рождаются, а мальчики умирают.

– Эх, никто не говорит. Мой папа тоже прошел обряд, но ему было двадцать пять, мне только двадцать.

– Я прошел обряд в семнадцать лет, а моему брату было шестнадцать. Возраст ни о чем не говорит, в первую очередь важна твоя готовность. Ты не выглядишь слабым, и в таком молодом возрасте у тебя даже есть корона королевского гвардейца, это похвально.

– Шестнадцать?!

– Тяжелые были времена, а наш отец умер, поэтому мы оба решились на этот шаг. Я его уговаривал, но он был неотвратим. И знаешь, он даже раньше меня вернулся, с тех пор он для меня настоящий герой, хоть и младше на год.

– Круто...

– Да, определенно, – он рассмеялся, услышав такое слово. – Вот мы и прибыли, – Хсан сказал это, увидев повозку с совсем маленькими ягнятами. Повозка с кобылой была привязана к забору у большого двора известного в данных землях: «Джумбер». Написана была вывеска на знакомой Даевину латинице, рядом была другая письменность, видимо, это то же название, но на другой письменности.

– «Джумбер»... – вчитывается он.

– Да, Ярраг закупает ягнят у нашего знакомого Джумбера. Тут его нет, видимо, расплачивается. Он тоже хорошо знает общий лейденский язык, так что без труда тебя доставит, куда надо.

– Отлично, – Даевин начал играться с ягненком, засовывая в клетку палец и ковыряя им.

Почти сразу вышел мужчина, на вид которому лет под пятьдесят. В его густой каштановой бороде виднелись единичные седые волосы.

– О, Хсан! – и продолжил что-то говорить на своем языке.

– О, Ярраг-стха! – они обнялись и начали о чем-то говорить.

Хсан показал Яррагу на Даевина. Сказал, что тот пришел проходить обряд инициации, разумеется, на своем языке. Тот кивнул и, конечно, согласился проводить королевского гвардейца.

– На этом попрощаюсь с тобой, молодой гвардеец. Был рад знакомству, желаю хорошего пути и прохождения обряда, – он пожал Даевину руку и приобнял, похлопав по плечам. Покивал головой, возлагая надежды, и пошел.

– Спасибо, Хсан, я обязательно пройду испытание!

Он, не поворачиваясь, поднял кулак.

– Он верит в тебя, – продолжил Ярраг. – Говорю, чтобы ты случайно не думал, что это угроза. Не знаю, что у вас значит поднятый кулак. Как зовут тебя, мальчик?

– Даевин Лоост, я королевский гвардеец.

– Приятно познакомиться, я Ярраг Суваджальский, – он качнул головой, подзывая гвардейца к себе.

– Оу, приятно, – Даевин подсаживается к мужчине, имеющий бардовый кафтан и оружие при себе. – А далеко до Згварзе ехать?

– Около двух часов пути. Прибудем, когда стемнеет. С чего вдруг парень извне решил пройти обряд инициации у нас? У тебя какие-то особые мотивы? – говорит он медленно, в голосе его не было и нотки неприязни, мужчина просто интересуется.

– Я гвардеец, и так получилось, что у нас порой очень сильные враги появляются. Папа сказал, что мне нужно пройти обряд, чтобы стать сильнее, чтобы не бояться, быть готовым. Он тоже, кстати, проходил здесь этот обряд.

– Это хорошо, я рад видеть рвение, как у тебя, – он показывает пальцем и кивает с улыбкой на лице. – На путь смерти тебя пустят завтра в обед. Так что можешь не спешить, время подготовиться точно будет.

– Да, я подготовлюсь основательно. Кстати, можно поспрашивать?

– Конечно. На все вопросы отвечу!

– Вот, смотрите, – Даевин показывает пальцем на висящую «вещь» у кого-то около дома, – что это? Почти у всех есть.

– О, так это одна из наших любимых закусок, чурчхела.

– Вкусная?

– Еще спрашиваешь! – остановив повозку, Ярраг спустился и постучался в дверь этого дома. Ее отперла женщина, которой он объяснил ситуацию, показал на чурчхелу, затем на гвардейца. Женщина, улыбнувшись, достала одну висюльку и передала Даевину. Мужчина поблагодарил, поклонился и вернулся на свое место. – Давай, пробуй.

– Хорошо, – он положил в рот чурчхелу. Кисло-сладкая оболочка со знакомым вкусом граната почти сразу растаяла во рту, обнажив слой из грецких орехов. Такого вкусного десерта Даевин в жизни не пробовал, и восхищение в его лице не спутать ни с чем.

– Хо-хо-хо, – рассмеялся Ярраг, – люблю, когда чужаки впервые пробуют наши блюда и изумляются. Вижу, тебе нравится?

– Не просто нравится, как же это вкусно! Обожаю кислинку, еще так хорошо сочетается с орехом. Даже слюни потекли!

– А ты мне нравишься, Даевин Лоост. Есть еще вопросы?

– Да. Что за одежда на вас? Я такую же видел у аксакалов в Лейдене. Вот эти длинные кафтаны, кармашки длинные на груди.

– Чоха. Удобная и практичная накидка. Несмотря на то, что она является повседневной, чоха, как и ваша гвардейская одежда, имеет много деталей, чтобы быть готовым к бою в любой момент. К примеру, газыри на груди, – он показал на кармашки на груди, – то, что ты кармашками назвал. В них содержатся патроны. У знатных родов тут, – он указывает на плечо, – также имеется герб рода. Пояс, как правило, с сумочкой, в которую можно класть вещи, ремешки для ножен меча и кинжала.

– Круто... – затягивает Даевин.

– Да, это точно... круто, – улыбнулся мужчина. – Хм-м, – подумал он, – тебе, возможно, тоже выпадет шанс его поносить. Но рассказывать ничего не буду, хе-хе.

– Я, кстати, не вижу тут полиции и гвардейцев, с чем это связано?

– Полиции тут нет, но гвардейцы, все-таки, изредка встречаются – это явление, свойственное, скорее, большим городам вашего Королевства, где очень высокая преступность, отсутствие у обычного гражданина понимания порядка, каким понимаем его мы. Полиции у нас нет, потому что вооружен каждый мужчина, а также работает право кровной мести.

– Кровная месть? Что это?

– Если человек причинил тебе вред по какой бы то ни было причине, унизил, опорочил кого-то, лишил чести, ты объявляешь ему и его семье кровную месть. Это означает, что человек отплатит поступок кровью: либо своей, либо кого-то из своей семьи. Порой, месть бывает очень ужасной – люди это понимают, некоторые даже испытали на себе, поэтому все соблюдают строгий порядок.

– Пожалуй, в этом есть смысл, – думается вслух. – Осуждать не буду.

– Осуждать такое – глупо само по себе. Обычай сохранился с древних времен, с тех самых пор работает без всяких проблем, из-за чего люди не решаются совершать плохие поступки.

– Я о том же. Но в больших городах такого не получится сделать, порядок уже расшатан настолько, что друг друга кровной местью поубивает друг друга значительная часть народа.

– Я рад, что ты это понимаешь. Многие гости называли это варварством. Но как можно назвать варварством то, благодаря чему люди живут в мире? Я думал, дела обстоят наоборот...

– Хех, вы правы.

Уже ближе к деревне Згварзе.

Проезжая на тележке по горному серпантину, на краю дороги Даевин увидел поселение.

– Это Згварзе?

– Да, оно.

Здания были похожими на те, что в Шире. Отличия были в том, что растительности намного больше – она и насыщеннее в тонах, низких зданий больше, на фоне которых больше и башен, заметно возвышающихся на фоне остальных зданий.

– А что это за башни такие? В них есть смысл какой-то?

– Да, это родовые башни. Во времена войн они служили последним пристанищем тейпа, то есть клана, которому принадлежат, выполняя защитную функцию. Некоторым родовым башням в Сариме больше тысячи лет!

– Ух ты... – говорит он, вглядываясь в башни. – Значит, их строили первопредки, основывая клан?

– Не известно точно, да и нельзя судить наверняка. На строительство башни дается не больше года, иначе достраивать уже нельзя. Поэтому считается, что чтобы построить башню, клан должен быть достаточно большой и обеспеченный. Ставятся они не абы где: поселения и башни строятся с оценкой географии для подступа врагов, доступности природных благ, плодовитости земли. Згварзе находится недалеко от озера, богат родниками, а также выше находятся горы, богатые уникальной фауной и флорой.

– М-м...

– Домов тут, конечно, не много, даже селом назвать сложно. Это скорее аванпост, начало пути для обряда инициации. Хоть поселение небольшое, но уровень земли самого низко стоящего дома и самого высоко стоящего отличаются аж на пятьдесят метров! Ноги здешних жителей приспособлены к трудностям неровностей с детства.

– Вижу... – говорит Даевин и смотрит на причудливую деревню, к которой почти доехали.

Затем он смотрит на весь пейзаж вокруг. Зеленые горы и скалистые участки, как неаккуратное одеяло покрывающие Землю, парящие в небе вольные орлы, полету и взору которых можно только позавидовать, пастбища с овцами, которых можно уже отстричь, а рядом с ними пастухи, мирно сидящие или лежащие, смотрящие в горы, видя такой прекрасный пейзаж каждый день.

– Здесь так красиво... в самом деле.

Он обратил внимание вдаль, где виднелся край озера, о котором помянул Ярраг. На его гладкой поверхности отражались лучи заходящего солнца.

– Там и озеро такое красивое, а солнце так бьет, аж слепит.

– Да, жизнь в горах прекрасна. Советую тебе даже остаться у нас, если пройдешь обряд, еще на несколько дней. Поживешь, за овцами присмотришь, на озеро сходишь, искупаешься в роднике, на рыбалку тоже можем сходить.

– Да, буду только рад!

Они доехали до дома Ярраг. Остановившись у ворот его дома, решили поговорить на прощание.

– А ты ягнят зачем покупаешь? Выращиваешь и шерсть стрижешь?

– Да, но это не основной заработок. Видел овец в горах и пастухов?

– Да.

– Один из них мой сын. Мы тут выращиваем их, стрижем шерсть, а затем, когда исполняется год, возвращаем Джумберу. Он их размножает, а затем продает на мясо. Вот такая цикличная жизнь.

– Неплохо, вкусные овцы?

– Не побоюсь сказать, лучшие во всем мире. Мясо, костный мозг, курдюк. Просто объедение. Заходи, погости, можем приготовить отличный хинкал из баранины.

– Спасибо, но сейчас, пожалуй, сразу отправлюсь к таверне. Обязательно приду после инициации!

– Ну смотри мне! Таверна «Гущыпсэ» находится во-он там, – он пальцем показал вверх по дороге, – у него двухэтажное здание с двумя балконами. На фоне других сразу узнаешь, оно необычное для этих мест – деревянное с каменной черепичной крышей, обросшее лианами и мхом, в центре здания башенка имеется. Хм, – он призадумался, – о, точно, на входе табличка с названием «Сарим», надпись на общем лейденском, узнаешь сразу, – он улыбнулся.

– Спасибо, я тогда пойду. Спасибо, кстати, за рассказ о вашем быте!

– Всегда рад такому гостю, как ты. Да благословит тебя Хиб-ба в твоем пути.

Пожав руку ему, Даевин пошел к таверне «Гущыпсэ». Только он не понял, название это или имя владельца. Дойдя до него, он сразу обратил внимание на то, как это здание отличалось внешним видом от остальных, оно словно не отсюда, а из вирианской долины, на севере которой и расположен Лейден. Идущие около Даевина люди оглядывались, видя незнакомца, мужчины кивали, безгласно приветствуя гостя, девушки, опустив головы, торопились по своим делам, если рядом нет сопровождения.

Постучавшись, гвардеец вошел в таверну. Чувство такое охватило, словно это не просто зал со столами, а отдельное измерение. Даевин тут же почувствовал спокойствие: здесь бояться нечего. Он обратил внимание на интерьер, который кажется больно знакомым, ведь изнутри все было отделано тоже в знакомом «центральном» стиле, в теплых тонах: кремового цвета отделка стен, обвешанные коврами с разными рисунками, каменный пол, покрытый красным ковром, деревянная мебель, приготовленная из светлой древесины этих земель. Даевин заметил, что электричества никакого тут нет, все светильники старомодные и на воске. Столы сами были широкие, словно данное место является рестораном, куда ходит много людей, но тут было только восемь посетителей и один мужчина у стойки. Когда Даевин вошел, все обратили на него внимание, но все молчали. И молчание это прервал владелец.

– У нас новый гость! Подходи-подходи, дорогой. По глазам вижу, путь твой был долгий, но ничего, у Гущыпсэ можно отдохнуть! – голос мужчины имел местный акцент, хотя ошибок в словах не было никаких. Он был достаточно высокого роста, лысый и с черной бородкой без бакенбард, одет легко, дабы не было жарко, ведь в приготовлении блюд он сам же и участвует.

Даевин молча закрыл за собой дверь и, оглядываясь и легонько улыбаясь всем, подошел к владельцу.

– Здравствуйте.

– Добрый вечер, – владелец протянул к нему руку, – как тебя зовут?

– Даевин Лоост, – он пожал руку, – я королевский гвардеец.

Его так и тянуло осмотреться в здании, посмотреть на других людей: глаза только успели увидеть, что каждый из здешних посетителей чем-то выделялся. Такой настрой увидел и владелец.

– Зачем пожаловал? Хочешь перекусить, путник? У нас большой выбор еды!

– Я хочу пройти обряд инициации, слышал, отсюда начинают.

Тут же он почувствовал на себе взгляды успевших отвлечься посетителей.

– Приятно слышать. Люди! – крикнул он, чтобы известить других, хотя в этом не было нужды. – здесь еще один парень, желающий стать мужчиной, – после чего сказал то же самое, но на своем языке. – Обращайтесь с ним, как со своим братом.

– Братом?

– Завтра, значит, выдвинется пятеро молодых человек. По той причине, что это может быть последний день в вашей жизни, поговорите друг с другом, поделитесь. Другие между собой уже поговорили, так что остаешься ты. Еда, кстати, будет бесплатной, раз ты проходишь обряд. Через час будет ужин, так что можешь не торопиться с выбором, но и затягивать не стоит.

– Подождите, а в чем заключается обряд?

– Об этом будет сказано утром.

– Хорошо, – кивнул Даевин и повернулся, стоя за стойкой, окинув взглядом остальных. Кто же тут находился?

Мужчина в деловом костюме лет пятидесяти на вид; беловолосый парень с ноткой безумия в глазах и не местной одеждой; старик, у которого нет одной руки и одного глаза, через лицо проходит шрам, сам он местный; молодой парнишка со светлыми волнистыми волосами и зелеными глазами, на лице даже пушка нет; неподалеку сидел один мужчина и читал книгу, у него был шрам, начинающийся под правым уголком рта, идущий вплоть до яремной вырезки грудины; еще один не местный мужчина с усталым видом, у которого странный механизм в виде металлического рюкзака рядом; молодой парень в папахе с раздражением в лице; последний сидел с предыдущим, вид его был очень суетливым, выражал страх.

В первую очередь, Даевин решил подойти к мужчине в деловом костюме. Он увидел, что за ним стоит много рукописей, неаккуратно разложенных одна на другую. А на столе, за которым он сидел, горела уже не первая свеча, следящая за тем, что и о чем пишет мужчина.

– Здравствуйте. Можно к вам?

– О? – он отвлекся вновь и судорожно закивал. – Конечно, конечно, подсаживайтесь. Значится, тоже обряд проходить будете?

– Да, а вы что тут делаете? – спрашивает он, заглядывая в записи человека. Письменность иная, не похожая ни на латиницу, ни на то письмо, что используется в Сариме.

– Позвольте представиться, господин гвардеец. Меня зовут Вячеслав Бабенко, я дренейский исследователь, этнописец. Этнописцы, если не знаете, изучают народы, как и от кого образуются, их ареал обитания, обычаи, культы и традиции. Сейчас вот я занимаюсь изучением горских народов. Смотрите, – он показывает на стопку книг, – вот тут, – двумя пальцами, разъединив их, указывает на три верхние книги, – информация о местных горских народах.

– И как вам? – спросил Даевин, осмотрев книги с удивленным лицом. Так много, на его взгляд, там было записей.

– Скажу по секрету, – этнописец встал ближе к и прикрылся ладонью, – я и подумать не мог, что здесь, на земле, равной одной-десятой вашего королевства, может проживать столько народов! – он снова встал в обычную сидящую позу. – Прямо сейчас с нами тут находятся представители пяти народов, не считая того парня, – он указал взглядом на беловолосого, – этот – тоже дренеец. Поглядите, тот мужчина без глаза и мальчик – вейны. Вот тот парень, который книжку читает – кас. Владелец таверны – дэгэ. И вот те двое, один из них – цезз, второй – колхи. У каждого из них есть свой язык, а между собой общаются они на танридильском, который проще для усвоения.

– Ух ты...

– Простите, если немного загрузил. У самого голова взорвется, если держать внутри, поэтому почти все вечернее время занимаюсь описанием. Кстати, как вас зовут?

– Даевин Лоост, я гвардеец. Паретеец, по происхождению, если и это интересно.

– Интересно, вполне. Вам тут нравится?

– Конечно, – Даевин даже спину выпрямил, чтобы объяснить. – Красиво, спокойно, люди мирные!

– Люди здесь чрезвычайно мирные по отношению к гостям, всегда зовут к себе погостить, даже не на один день. Но вы, главное, помните, что дела обстоят диаметрально противоположно, если вы заикнетесь о войне или стычке вне рамок дуэли. Просто предупреждаю, хотя сомневаюсь, что у вас получится в неприятности влипнуть, тут очень спокойно.

– Хорошо. А долго вы тут еще будете?

– Как дела пойдут. В Згварзе я остановился, чтобы изучить подробно, как меняются люди после обряда. Хозяин сказал, что завтра днем, по его прогнозам, должны вернуться некоторые из тех, кто уходил от полутора недели до пяти дней назад.

– Будет интересно посмотреть на них. Сколько их тогда ушло?

– Не знаю, этого я не спросил. Не факт, конечно, что вернутся все, у кого-то это займет больше, чем пять-десять дней. Господин Гущыпсэ говорил, что один парень вернулся через три недели.

– И... как он там?

– В целом, так же, как и остальные. Говорил, что свернул с изначальной дороги, из-за чего заблудился и пошел сначала вообще не в том направлении. Бывает и такое, – он заулыбался, – а что вы думаете на свой счет?

– Я лучший гвардеец этого года, обучался в лейденском гвардейском университете... Ой, не подумайте, – он пожимает плечами, – не хвастаюсь. А так, если именно мое видение... Думаю, займет неделю-полторы.

– Уверенность в себе – это то, что в первую очередь в испытании нужно, мне так владелец передавал, – он призадумался, посмотрев на листок. – Эх... К сожалению, ограничен во времени. Вы не против, если продолжу?

– Не-ет, ничего страшного, – Даевин поднял руки. – Я, пожалуй, с другими поговорю. Удачи вам!

– И вам, – он кивнул и, усевшись ровно, похрустел спиной и начал писать, не обращая внимания на все окружающее.

Даевин подошел к парню неподалеку. Самый молодой из здешних, угрюмо сидит, положив свою шашку на плечо и точа ее об камень. Увидев приближающегося Даевина, он убрал саблю в ножны и привстал, чтобы поприветствовать рукопожатием гостя. Натянуто улыбнувшись, он протягивает руку. Выглядит подозрительно.

– Добрый вечер, а ты понимаешь мою речь?

– Да-да, – он судорожно кивает и садится за стол, – садись-садись.

Даевину показалось, что парень обременен чем-то, что прям еле сдерживается, чтобы не раскрыть все ему.

– Меня зовут Даевин Лоост, королевский гвардеец, а тебя как звать?

– Знаю-знаю. Делберс Сеной, я просто хочу стать сильнее.

– Хм, – Даевин удивился, – совсем без акцента говоришь, давно изучаешь лейденский? Стоп, ты меня знаешь?

– На самом деле, мой папа работает в Ранеже, поэтому с детства обучал общему лейденскому. А знаю я тебя... потому что... ну, потом расскажу как-нибудь!

– А-а. Ну, могу похвалить. А сколько тебе лет? У тебя же даже щетины нет, а уже собираешься обряд пройти.

– Мне шестнадцать. А пройти обряд я хочу, так как того зовет долг.

– Какой долг? – спрашивает гвардеец.

Делберс долго думает, перебирает пальцами, чешет за затылком, неловко улыбаясь, озираясь вокруг.

– Если слишком личное, можешь не говорить, я не настаиваю.

– Да нет, я просто думаю, тот ли ты человек?

– «Тот ли»?

– Во сне мне помог один парень с длинными волосами. И ты первый, кто подходит под все критерии. Я только лица не помню. Эм... А можешь улыбнуться?

– Улыбнуться? – Даевин поднимает уголки рта и брови. – Так?

– Блин, похож... – парень всматривается в лицо ему.

– Делберс! – окрикнул его Гущыпсэ. – Что? Снова ищешь того парня из сна?

Даевин оглядывается, смотрит на улыбающегося хозяина и поворачивается с такой же улыбкой. В этот момент Делберса словно ударяет молния. Эти развевающиеся в движении каштановые волосы. Улыбка, словно принадлежит старшему брату, такая обнадеживающая и недостающая. Неужели, это и правда он? Делберс меняется в лице, его неловкая улыбка превращается в озаренное лицо с ошарашенными глазами.

– Это правда ты...

– Я все еще не понимаю, о чем ты...

– Можешь последовать за мной на задний двор? – вроде бы спросил, а сам встал и побежал, потянув за собой Даевина.

– Видимо, без вариантов...

Он, минуя просторную кухню, в которой было две девушки, повел гвардейца на задний двор, представляющий из себя огражденный и облагороженный участок земли позади таверны. На миг Делберс остановился, чтобы созерцать закат, и повернулся к Даевину. Задумавшись, он меняется с ним местами.

– Не считай меня странным, не ругай, пожалуйста, просто знай, я хочу убедиться. Можешь закрыть глаза?

– Ну, д-

– А еще встань тут, – он руками аккуратно протягивает Даевина от стены подальше и смотрит на него на фоне заката.

– Что бы ты ни сделал...

– Я не наврежу тебе, даю слово, просто доверься. От этого, – продолжил он спокойным голосом, – очень многое зависит.

– Ладно, – он встал ровно и закрыл глаза.

*Бум* – в ту же секунду произошел выстрел. Пуля должна была попасть в левое плечо гвардейца, задев только кожу. Сила внутри Даевина заставила его отшатнуться подальше от траектории полета пули. Он тут же открыл глаза и увидел обомлевшее лицо Делберса.

– Что ты творишь? – разозлившись, спрашивает Даевин, приставив руку к своему револьверу.

– Да! – кричит Делберс, подняв руки с пистолетом от радости. – Да!! Я полгода искал тебя, и вот, ты здесь передо мной, – продолжил спокойно и в некоторой степени даже покорно.

На выстрел вышли все соседи, люди из таверны тоже. Делберс начал кричать на своем, и люди, будто это не первый раз, с разочарованным и лицами вернулись обратно. Одного взгляда владельца таверны хватило, чтобы Делберс опустил голову и молча зашел обратно.

– Я надеюсь, – это прозвучало очень грозно из уст Гущыпсэ, – это последний раз?!

– Да, – отвечает Делберс и улыбается, – вы представляете, дядя, он – тот самый!

– Полагаю, – владелец смотрит на Даевина, – у него к тебе есть вопросы, да и у тебя к нему тоже, можете продолжить внутри. И никаких выстрелов! Уже стемнело, люди возвращаются в дома, ужинают, а вы тут балаганите.

Сев за стол, Делберс и Даевин продолжили беседу.

– Может, расскажешь, в чем дело наконец?

– Я расскажу все, Даевин, все.

Воспоминание Делберса Сеной:

«Как я уже говорил, кхем, я знаю общий лейденский, а еще, кстати, танридильский и вейн мотт. Ну, их ты не знаешь, в общем, сейчас расскажу. Кхем. Сначала про сны. Короче, я провидец. Понимаешь? Я ложусь спать, вижу сон, а он сбывается через время. Так вот, я однажды видел во сне парня с длинными волосами и широкой доброй улыбкой. Как оказалось, это ты! Мы с тобой ехали на какой-то телеге, убегали от кого-то. А потом, короче, на лошадь прыгаем и скачем куда-то в небо. Мы с тобой охотились на какую-то важную шишку в городе, где очень много башен, это было вечером. Остальное помню лишь обрывками, а некоторые вещи из сна стыдно вспоминать.

Если спросишь, с чего я взял, что мои сны сбываются, расскажу о других случаях. Сотни мелочей из моих снов и «вспышек» – так я называю очень короткие сны и воображение, разыгрывающееся, когда я пытаюсь что-то предугадать – случились в действительности, к примеру: вот дверь, а я говорю, кто следующий войдет; играя в орла и решку, угадываю по двадцать раз подряд, что выпадет; погоду предсказывал; видел во сне, как умирают люди; видел даже тебя. Я также знаю заранее – все это было во сне – кто вернется завтра. Скажу тебе по секрету, завтра вернутся только двое: один парень с черными волосами из народа колхи, другой – с каштановыми волосами и рыжей бородой – парень из народа сараспар.

Ты спросишь, почему я так привязался к тебе? Я расскажу все с самого начала. Когда мне исполнилось двенадцать лет, папа рассказал мне, где работает, а именно, – текстильное предприятие в городе с названием «Ранеж». В больших городах тогда полыхал огонь революции, а после этого на месте работы отца все изменилось: руководство, управляющие, правила работы, хотели даже сместить его, но он был очень хорош в логистике, заключении дорогостоящих контрактов, из-за чего его оставили, но подписали договор о неразглашении многих вещей. Со всей работой, длящейся десять месяцев в году, он возвращался к нам всего на два месяца и рассказывал о новостях. Это все, не считая разных подарков и сувениров, конечно же. В общем, он в прошлом году сказал одну фразу: «У нас начали появляться странные люди.» Я его расспрашивал, о чем он говорит. Отец говорил, что однажды подслушал разговор за стенами одного из главных кабинетов. Очень невнятно, но беседа шла о теневой поставке через караваны с нашей продукцией. Это все шло как раз в ряд с предположением папы о том, что при той же эффективности, что раньше, четыре процента товара все время пропадает куда-то. То есть, караван везет куда-то, допустим, четыре тонны продукции, а сто шестьдесят килограмм продукции девается. Эти четыре процента повторялись семь раз, всегда одно и то же число. Еще после второго раза отец заподозрил, что это не случайность, а последовательность. Он ушел год назад, и больше не возвращался, хотя вот месяц назад должен был вернуться. Я бы не говорил это, если бы не одно «но».

Я видел во сне, как мой папа умирал! Кровь текла прямо из его сердца, а сам он был на полу и смотрел куда-то вверх, то ли улыбался, то ли плакал. Еще помню, что кто-то злой в это время держал его на своих руках. Я не знаю, случилось это или нет, но хочу выяснить. И честно говоря, мне так страшно и одиноко с тех пор, как я увидел тот сон, словно часть меня умерла. Хочу покончить с этим раз и навсегда. Если умру во время обряда, то значит на то воля богов, если нет, значит боги хотят, чтобы я нашел отца.»

– Так, – покачал головой Даевин, чтобы собраться с мыслями, – дай-ка все переварить. Ты видишь вещие сны? Видел меня, видел, как умер твой отец?

– Да.

– Хм... – потратив несколько секунд на осмысление. – Ладно, учитывая весь тот ужас, что со мной последние дни происходит, я даже не буду спорить с тобой. Просто посмотрим завтра на тех, кто вернется.  Кстати, твои сны вещие прям точно-точно? То, что ты видел, случается всегда, а изменить ход вещей нельзя?

– Изменить то, что в видении было? – он, положив голову на скрещенные пальцы, начав думать. – Я спрашивал у зираков (мудрецов) про дар провиденья, говорил, что вижу вещие сны. Надо мной смеялись и выгоняли, говоря, что этим даром боги не одаривали никого уже девять сотен лет, потому что мы упали в их глазах. А женщины некоторые вообще сторонятся после рассказов, потому что думают, что я лезу в голову, узнаю их тайны, их будущее, еще и наколдовываю что-то плохое.

– Провидец, по их мнению, еще и будущим управляет? Может, у такого опасения есть основания? Вообще, это что-то за гранью возможного и невозможного. А то, что ты видишь что-то наперед, думаю, вполне вероятно. Ты рассказывал отцу о вещих снах?

– Не-а. Дар появился всего полгода назад, а отца нет с прошлого года. Зираки – до того, как я сообщил, что сам являюсь провидцем – рассказывали, что дар провиденья считается чем-то настолько редким, что скорее мы увидим десять полярных сияний здесь, над нашими горами, чем хоть одного провидца. У нас есть те, кто призывает дожди, ясную погоду, с животными разговаривает, с богами даже, но чтобы видеть будущее? Я сам с трудом в такое верю. Поэтому, кстати, проверял каждого похожего на тебя, то есть человека из сна. Во сне ты увернулся от пули, которую не видел, будто это что-то обычное. И сейчас ты доказал, что делаешь это. А ты хоть знаешь, откуда такая сила?

– Я сам не знаю, но люди, которых я встречал, говорили, что у меня чье-то божественное благословение.

– Благословение?

– Да. Возможно, и у тебя благословение. Но не знаю, что за бог тебя таким одарил. Я и своего не знаю, если такой есть.

– Это стоит изучить... Но после того, как я пройду обряд.

– Подожди, ты сказал, что скорее произойдет десять полярных сияний здесь, чем родится провидец, так?

– Угу, а что?

– А здесь происходят полярные сияния? Я-то думал, они вообще только за полярным кругом образуются. На то они и полярные.

– Раз в несколько десятилетий, почти раз в сто лет. Папа говорил, что в молодости ему довелось увидеть одно сияние своими глазами над нашими горами. Но к чему ты это?

– Может, это и странно... Но ты упомянул, что провидцев не было уже девятьсот лет, а полярные сияния раз в несколько десятилетий. Может ли быть так, что шанс все-таки выпал, и ты правда провидец? Чисто математически.

– Хех, – посмеялся и сразу призадумался, – а ведь сходится... Буду использовать как аргумент в копилку доказательств того, что я настоящий провидец.

– И еще, ты видел, прошел ли ты этот обряд? – после заданного вопроса, следует пауза осознания, Даевин вспомнил его сон. – Стоп, ты видел меня, когда мы вместе были на телеге. Это точно должно произойти после обряда, значит, мы оба его пройдем?

– Э-э, – неуверенно протянул он, – полагаю, да?..

– Хотя, я все равно знал, что пройду, но это придает больше уверенности.

Слова Даевина звучали логично, но Делберс у себя в голове продолжал сомневаться. Он вспомнил его слова о благословении. Никто раньше ни о чем подобном не говорил, а этот незнакомец говорит об этом так, словно не в первый раз встречается, даже еще лучше – он точно знает многое. Делберс настроен встретиться с ним после обряда инициации и пойти искать отца.

– Хочу найти отца. Даевин, поможешь мне с этим?

– Не уверен, что получится. Я же гвардеец на службе. Поступаю только так, как лучше моей госпоже, – тут же он заметил, каким печальным становится лицо Делберса. – Но ты вспомни, мы же вместе в видении, значит наши пути сойдутся вновь. Кстати, а с чего ты решил, что поиск твоего отца и сон обо мне связаны?

– Интуиция, – он улыбнулся. – Ладно, можешь просто звать меня Берс. Смысл останется тем же.

– Хорошо, Берс. Я пока пойду, поговорю с остальными.

– Хорошо. Если что, я свободен, так что подходи, если есть вопросы, – ответил он и достал свою шашку, начав точить ее камнем, и уже не с угрюмым лицом, а с легкой улыбкой.

Даевин же подошел к следующему человеку. А именно, это был мужчина в возрасте, самый старший из всех присутствующих, чье лицо уже покрыто десятками хмурых морщин, а волосы задела седина. За столом перед ним лежала увесистая папаха из каштановой шерсти, а на лысой голове отчетливо виден шрам, проходящий через глаз, были и другие: на темени, затылке. У него отсутствует левая рука, а вместо правой ноги, ампутированной на уровне середины голени, деревянный протез. Заметно отличало его от других наличие на одном плече буйволовых рогов с частью черепа. Этот мужчина прошел через великое количество битв, и один его вид заставил Даевина потерять голос. Гвардеец просто смотрел на старика: взгляд железный, направлен в сторону картины, висящей над входом, он словно общается с изображенным на ней человеком. На картине же был изображен мужчина с золотой бородой, горящими глазами и золотыми волнистыми волосами, через которые проходят благородные оленьи рога. Был он на фоне леса с одной поднятой рукой, а другая внизу держала какое-то животное на его шерсть.

– А кто на этой картине? – спрашивает Даевин, все еще стоя лицом к старику. Сам же старик просто отвлекся на парня, язык которого не понимает, и посмотрел на Гущыпсэ. Вместе с ним на владельца посмотрел и Даевин.

– Елта-Мезитх. Он наш покровитель в охоте. Бог нетронутых лесов и животных с растениями, живущими в них. О величайший и мудрый.

– Оу, – гвардеец снова посмотрел на него.

Сразу подумалось ему: «Елта-Мезитх... Значит, раз тут стоит именно его изображение, то наш обряд будет заключаться в охоте на зверя?» На долю секунды Даевину показалось, что божество на картине кивнуло, подтверждая мысленное предположение. Он удивленно вздохнул и перевел взгляд с картины на старика, а тот смотрел на него, словно зная, что только что случилось с гвардейцем. Даевин в знак почтения подошел к мужчине с одним глазом поближе и протянул ему руку.

Старик улыбнулся, смотря на гостя, пожал руку и сказал что-то напоследок. Но Даевин его не понял, а другие не расслышали. Поэтому не оставалось ничего, кроме как кивнуть и пойти дальше.

Это было их знакомством.

Двое следующих, молодые парни, которые, по словам Бабенко, цезз и колхи. Один парень был бледным, как молоко, но с темно-каштановыми волосами. У другого было раздраженное лицо от того, что он уже не первый час терпит волнение соседа. К сожалению, они не понимают общий лейденский, из-за чего диалог выстроить с ними не получилось, поэтому Даевин пошел дальше.

Подошел он к лохматому беловолосому парню с легким безумием в глазах. Тот, увидев гвардейца, сразу помахал рукой, придерживая сумку. Сумка же сразу привлекла внимание Даевина, потому что она издавала свет, не характерный для каких-то ламп, да еще и дергалась так, будто что-то внутри бесится и хочет вылезти. Помимо нее, у этого беловолосого парня был меч, характерный по строению для дренейских кузнецов: он знал это потому, что с ним в университете учился дренеец с похожим мечом.

– Привет, понимаешь меня?

– Да-а, я ваш язык знаю, – он еще сильнее стал удерживать неспокойную сумку, не переставая улыбаться. – Как, кхм, поживаешь? Меня, кстати Алешей звать! Можно просто Леша.

– Я хорошо, Алеша... Меня зовут Даевин, а ты сам как?.. Ты кого-то держишь в сумке? Не жалко животное?

– Животное? Ха-ха!! Ой, знал бы ты, чего мне стоило то, что внутри этой сумки-то находится!

– Так там не животное? А что?

– Молния, – пафосно сказал он. – Я ее поймал.

– Молния? Ты поймал молнию в сумку?!

– Угу, но выпускать я ее не буду, по причинам вполне очевидным.

– Ты шутишь! Это просто нелогично, молния должна была пройти через материал сумки и задеть тебя.

– Посмотри на меня, ха-ха, – он рассмеялся, наклонив голову, чтобы Даевин заметил седину. – В первый раз, когда я неправильно подставил сумку, молния попала мне в руку, и в результате распространилась на все тело. В миг весь поседел, в общем-то. Но во второй раз, когда молния должна была ударить по краю скалы, за которой овраг, я протянул сумку именно так, как было нужно, и вжух! Молния залетела прям в нее! А я тут же закрыл эту сумку, но обнаружил, что нахожусь в воздухе. Кхем, следующие десять секунд я катился вниз по оврагу. К счастью, конечно, ничего не сломал, обошлось ранами и ссадинами. Но я сделал это! Я поймал молнию, хотя никто в деревне не верил в это! Меня считали дураком, а я добился того, чего хотел.

– Так, секунду, а что особого в сумке? И почему ты гнался за молниями, зачем ловил?

– Сумку мне дал волхв. Изначально, я хотел поймать молнию, чтобы Злату впечатлить, жениться на ней. Два дня был в странствиях. Но когда вернулся, до старосты городка дошло письмо «с далеких краев», – он достал из сумочки на поясе его и протянул гвардейцу. – Прочти, поймешь.

Даевин взял письмо в руки и посмотрел на гербовый штамб, которым оно заклеено, это точно что-то знакомое: виноградная лоза на фоне каменных кирпичей, над которой изображено дождевое облако. Открыв, он начал читать написанное:

«Приветствую всех, кто это сообщение прочтет. Я Роберт Кен, главный королевский гвардеец города Немесма, что находится в королевстве Лейд. Призываю всех на помощь для самой большой миссии в истории человечества: убить богов! Сколько лет мы живем в этом несправедливом мире, и сколько лет мы наблюдаем бесчестие слуг богов? Такое число даже не счесть! Я же хочу внести в этот мир справедливость, которую будут утверждать сами люди, а не боги и их слуги, обладающие особыми сверхъестественными возможностями. Поэтому боги должны умереть, и для этого я собираю команду храбрецов, понимающих, о чем я, и желающих того же!

P.S. На путь до Немесмы я выделил в каждое письмо триста проз. Этой суммы хватит, чтобы сюда добрались даже из Геллуды. Соратники, я надеюсь на вас.»

– Роберт слов на ветер не бросает, – думает вслух, – он и правда решил драться с богами. Тоже думаю, откуда такой герб знакомый...

– Ты знаешь его? – спрашивает Алеша. – На самом деле, в нашем поселке мало кто придал серьезное значение его словам. Староста вручил его мне, когда увидел пойманную молнию. А я, когда увидел письмо, бросил попытки завоевать Злату и приехал сюда сразу же! – он посмеялся. – Тут-то дела интереснее намечаются!

– Стой, а почему ты в торианских горах? Есть же прямые железнодорожные пути из Восточно-Дренейской Империи.

– Так дешевле, – отвечает он шепотом, встав к Даевину ближе. – Тем более, через горы поехать из моей деревни будет ближе.

– Роберта я знаю, если что. Мы с ним вместе пережили некоторые события. В конце одного такого он и предложил с богами драться. Не думал, что он настолько серьезно настроен. Кстати, он тоже беловолосый, но у него пепельный оттенок, вы самую малость схожи.

– В последнее время наши боги бушуют. Думаешь, Алеша просто так бросил Перунасу вызов? Не-ет! Надо было преподать ему урок, что люди не так ничтожны, и что не стоит над ними смеяться, пуская молнии в ясный день.

– Перунас?

– Он и разбрасывался молниями. Я решил, что буду не убегать и прятаться, а последую за ним, и буду бегать до тех пор, пока не поймаю его молнию.

– А что ты намерен делать с молнией?

– Хм, – Алеша посмотрел на мешок, завязанное горлышко которого он никогда не отпускает. – Сложно сказать теперь. Раньше я хотел выпустить перед Златой, чтобы удивить и влюбить, а сейчас... Подождем ружья Чехова, хи-хи, – сам рассмеялся, а Даевин не понял. – Тебя Даевин зовут, так?

– Да, Даевин Лоост.

– Даевин Лоост, хорошо. Спрошу про тебя у Роберта Кена, вдруг, расскажет что-нибудь интересное.

– Хорошо, я думаю, он будет только раз поделиться. Пойду пока поговорю с остальными, а-то не успею до ужина.

– Да-да, ни пуха, ни пера, Даевин.

Даевин подошел к последнему столу, за которым видели двое мужчин. Один из них выглядит как обычный мужчина из торианских земель: суровое лицо, борода, подобающая одежда. Второй же точно не отсюда. Первый сидел и записывал слова второго в свою тетрадь, неуклюже держа подаренную деревянную шариковую ручку, пока сидящий рядом с ним рассказывал о своем металлическом рюкзаке. Увидев Даевина, он остановился и улыбнулся новому слушателю.

– Даевин Лоост, собственной персоной! А я знаю вас, так что вам даже не нужно представляться! – начал он, хлопнув по рюкзаку и рукой показав на место рядом с записывающим. – Не стесняйтесь, присаживайтесь. Меня зовут Ганс Фламмелюркер, я ранежский изобретатель. Этот, – он указал на сидящего напротив, – немногословный молодой человек... А лучше представься сам, чего молчать.

– Торхо Актинский. Пишется как Тор-хва, – ответил он, кивнув, не поднимая головы. Скромен донельзя.

– Приятно познакомиться, я, как уже сказали, Даевин Лоост. А откуда, – он повернулся к Фламмелюркеру, вы меня знаете?

– «Ранежский рейд», – ответил он с гордостью на лице. – Уже сами забыли про ваше приключение?

– А-а, – Даевин почесал затылок, – с тех пор многое успело произойти, я не зацикливался, честно говоря.

– Знаете, – Фламмелюркер продолжил, – я был уверен, что верхушка наша не чиста, много чего плохого замышляет, но чтобы детей... Я вам благодарен, для меня честь беседовать с вами, – он кивнул с явным одобрением в лице. – Все ждал, когда подойдете. О чем желаете поговорить?

– Вообще, я хотел бы узнать, что это за железный рюкзак?

– А-а, это! А это прототип моего реактивного ранца.

– «Реактивного ранца»? А что он делает?

– Пока что особо ничего. Но если судить по моим подсчетам, при определенном давлении, я смогу... взлететь. И не просто взлететь, а летать, словно птица.

– Летать?

– Да! Вы только представьте, как это может быть приятно.

– Мне сложно представить летающего человека... А почему вы это делаете именно тут?

– Первые пробы в Ранеже привели к тому, что я разбил себе губу, половину лица растер о землю, сломал ногу и руку. Оказывается, из-за мелкого просчета в размере цилиндров и неравномерной подачи давления, я полетел как вентиль, – он засмеялся, – но теперь этот момент улажен. И тем не менее, все еще имеются проблемы с управлением: видишь ли, пока что я могу летать только прямо и вверх под углом пятьдесят-семьдесят градусов. Так что решил пробовать летать в горах, тут как раз такой угол, что падать не долго, если направить ранец в сторону возвышения.

– А как вообще этот ранец должен работать?

– У-ух... Это то, что я пытаюсь простым языком объяснить Торхо. Смотрите, тут есть два отсека по бокам, в них мы будем класть горючее топливо. Пока что это будет имеющийся у меня древесный уголь, он даст слабое давление, которого хватит разве что на один рывок, но в науке редко все делается сразу: ворвань как горючее, по опыту судя, использовать еще рано. Тем не менее, это важный рывок. Благодаря нему, получится оценить эффективность всей системы и вообще ее работоспособность. Так вот, при нагревании внутри цилиндров будет повышаться давление, через некоторое время его будет настолько много, что открытие клапана снизу будет сопровождаться почти взрывной реакцией. Это создаст импульс, который откинет меня вверх. Сейчас я модулирую клапаны и рассматриваю варианты модификации центра тяжести, чтобы смочь менять направление полета в воздухе. Если получится это, то, считайте, ранец будет готов. Все это в виде формул и чертежей есть у меня, а Торхо что-то из этого выписывает для себя.

Даевин посмотрел в тетрадку Торхо, сидящего по левую сторону от него. В ней разные рисунки хаотично, но при этом гармонично составляли «механический портрет» ранца: цилиндры для топлива, охладители, ручки с кнопками, провода разных цветов, формулы подсчета давления, ускорения и много всего другого, что тот стеснялся показывать.

– Он не из болтливых, – откашлявшись, продолжил Фламмелюркер, – на первый взгляд даже кажется аутичным, но стоит узнать поближе, так сразу перед тобой другой человек открывается.

– Интересно. А на деле уже пробовали? Имею в виду тут, в горах.

– Да, в последний раз позавчера. По утрам, когда все уже проснулись, мы отходим поближе к озеру и начинаем испытания. Завтра перед уходом можете пойти с нами, я покажу, как это выглядит.

– О! Да, я хочу это видеть! – с восторгом произнес Даевин. – Все передовое только в Ранеже я и видел: монорельсы, высотки, автокареты.

– Город мечтателей... и инвестиций. Кстати, я так понимаю, вы тоже обряд инициации хотите пройти?

– Ага.

– Значит, Торхо, вы, те двое парней и тот мальчик, который без конца точит свой меч. Пятеро. Интересно, сколько людей в итоге вернется... Даевин, а вы верующий?

– Ну, как бы сказать... В этом плане у меня все сложно. А что?

– Знакомая ситуация, – соглашается Ганс, будто понимает, каково Даевину. Сам же гвардеец неловко улыбнулся, чтобы не вызвать подозрений. – Здесь в вечер перед днем выхода танцуют вокруг костра свои горские танцы, а непосредственно перед уходом посещают местный храм, где молятся горским богам охоты. Интересно стало, пойдешь ли ты вместе с остальными.

– А это обязательно? – Даевин спрашивает, повернувшись к Торхо.

– Ну... эти леса принадлежат богам, а мы идем их покорять, – отвечает он, не поднимая голову, но поднимая думающий взгляд и обращая его к гвардейцу. – Поэтому в любом случае милость богов нужна, без этого никак. Издревле все так поступают. Вроде, это и означает традицию. А танцевать не обязательно, если не умеешь, но похлопать точно нужно.

– Ладно, – ответил гвардеец и повернулся к Гансу, – помолюсь с вами. Думаю, иначе это будет неуважительно, а меня отец послал сказав, чтобы я себя вел достойно.

На лице у Торхо промелькнула легкая улыбка.

– Отлично, – ответил Ганс. – Вы выглядите многообещающе, так что могу пожелать вам удачи и успехов, что бы тут ни готовили для вас.

Почти сразу, как закончил свою речь Фламмелюркер, начал хозяин таверны Гущыпсэ. Он объявил, что каждый может подойти и заказать себе ужин из предоставленного списка, и в течение некоторого времени все будет готово. Даевин спросил, где тут можно заняться личной гигиеной и туалетом. Гущыпсэ предложил помыть руки в умывальнике около кухни, а для остальных дел будет выделена комната на втором этаже.

Меню обрадовало большим количеством мяса: помимо привычных домашних курятины и говядины, имелись блюда из мяса кабана, зубра, оленя, дикой утки и зайца. Он решил не выбирать курицу, в этот раз выбор его, как ни странно, пал на зубра, местного горного бизона. Другие парни выбрали кто кабана, кто оленя, кто дикую утку, заяц остался без внимания.

«Гуляш из мяса зубра», – заказал Даевин. Хозяин обрадовался с заметным удивлением в голосе, словно это редкий выбор, и очень давно никто зубра не заказывал. Спустя некоторое время, Даевину на подносе принесли огромную тарелку с гуляшем. Еще издалека этот дурманящий аромат соуса уже вызывал такой аппетит, словно это первое блюдо, что человек пробует спустя неделю голода. А как все выглядело! Мясо, которое занимало почти половину тарелки, большие куски картофеля, чуть мельче нарезанная морковь и измельченные сладкие перцы желтого и красного цветов. И все это находилось в достаточно вязком и сытном соусе на томатной основе, приправленном богатым количеством трав и специй, большая часть из которых даже не знакома Даевину, покрытом щепоткой мелко нарезанной зелени, без которой в торианских горах ни одно блюдо не обходится. К блюду подавалась достаточно большая и мягкая, как облачко, лепешка хлеба, из которой исходил легкий дымок, – совсем свежая, только с печи.

В Даевине проснулось голодное животное, и он ел так, будто еще чуть-чуть, и еду кто-то отнимет. И так было с каждым парнем, который решил пройти обряд, что не могло не радовать Гущыпсэ по нескольким причинам. Закончив с едой, все вышли наружу, чтобы собраться на майдане. Сначала мужская часть развела костер, великий настолько, что освещал почти все селение, а затем парочка музыкантов с инструментами пришла и стала исполнять специальную композицию, предназначенную для ритуального танца. В самом же танце сначала живо плясало четверо горцев, махая руками и ногами так, как Даевин никогда в жизни не наблюдал. К ним чуть позже присоединились остальные жители деревни, а Даевин с некоторыми другими хлопал в ритм на стороне. Длилось сие около часа, одни в танце сменяли других, но вспотеть успели все, даже те, кто, как Даевин, не танцевал. 

После танцев все разошлись по своим домам, а гости деревни – по своим комнатам, к которым хозяин таверны с удовольствием провел, пожелав ментально и физически подготовиться к завтрашнему дню. Туалет в виде деревянной кабинки находился у задней стороны таверны снаружи. Привыкший к столичной канализации и унитазам Даевин пошел в туалет только после полного отбоя, чтобы не привлекать внимания, так как чересчур стеснялся даже просто от мысли, что его увидят. Небольшая бочка и чан с водой ждали его в собственной комнате. Из окна в ней было видно озеро, отражавшее свет от лун, а небо такое звездное и яркое, что в ночных фонарях даже нет нужды. В домах потихоньку гасли свечи, знаменуя наступление времени для сна. Умывшись, спать пошел и он.

Следующий день. Проснувшись рано, Даевин занялся собственной гигиеной под оставшейся в бочке водой. Спустился вниз, а там, несмотря на раннее утро, хозяин сидел за одним из столов. На столе перед ним пять комплектов вещей, сложенные в аккуратные четырехугольники, на которых диагональю лежит по кинжалу.

– Доброе утро, мистер Гущыпсе, в такую рань не спите.

– Я всегда рано просыпаюсь, мне хватает четырех часов в сутки на сон, – он сделал паузу и продолжил. – Удобно, что именно ты первым и проснулся Даевин Лоост. Смотри, – он указывает на комплект вещей перед ним, – твоя одежда тоже удобная, меч хорош, однако, обряд должен проходить по определенным правилам: одежда должна быть местной, а из оружия только кинжал. По желанию, можно без него.

– Без кинжала?

– Да.

– А как?

– Каждый сам решает. Раньше обряд проходили без заранее данного оружия, нужно было мастерить самому.

– А-а, ну хоть так. А что с моими вещами делать? Не могу же я оставить все тут.

– Почему не можешь? А ну-ка... – он встал из-за стола и повел за собой на склад. Внутри него было несколько стоек, на некоторых из которых было снаряжение других людей.

– Много же тут вещей... это, значит, другие люди оставляли?

– Да. Если у человека лишнее снаряжение, он его оставляет здесь и идет.

– А если он не возвращается?

После вопроса гвардейца, он посмотрел вниз, почесав лоб, затем медленно продолжил.

– С тех пор, как уходит человек, мы еще месяц храним его вещи тут, потом эти вещи продаются.

– А если он вернулся бы через полтора?

– Рекорд, что я за всю жизнь успел увидеть – это двадцать девять дней. Если бы без срока я тут хранил вещи, места не хватило бы... Не всем удается вернуться, это та правда, с которой приходится смириться.

– Хорошо, – кивает Даевин и начинает снимать все свои вещи до трусов, оставляя обмундирование, меч, рюкзак, сумочку с вещами на поясе и знак короны. После этого он оделся в то, что дал хозяин. Оказывается, это была чоха, как у здешних людей. – Кстати, может, все-таки, хоть сейчас расскажете, в чем конкретно задание? – неловкость в голосе была очень заметна, это вызвало улыбку у хозяина.

– Твое задание, Даевин Лоост, принести мне тушу зубра. И чтобы с момента умерщвления, каким бы образом ты это ни сделал, не прошло полутора суток, дабы не дать мясу сгнить.

– Тушу зубра?! – он чуть ли не выкрикнул. – Как?

– Вчера было предложено несколько видов мяса, ты предпочел зубра, потому его тебе и надлежит принести.

– Стоило догадаться, почему такой богатый вчера у нас был выбор, – ерничает Даевин, закрывая лицо рукой. – Хм, получается, Торхо должен принести кабана, а Делберс – оленя?

– Да. Но время порчи их туш наступает быстрее. Торхо около четырнадцати часов, Делберсу – двадцать. Так что одним убийством зверя вы не ограничиваетесь.

– А если я убью другого зверя и принесу его? К примеру, если кабана.

– Это не твой зверь, поэтому обряд не будет пройден, к тому же, ты богов разгневаешь, а этого делать не стоит. Насколько мне известно, сейчас они тобой довольны.

– Довольны? Мной?

– Да, – он заулыбался, – эх... знаешь, давно никто зубра к нам не приносил. Уже четыре года прошло с тех пор, как последний парень проходил обряд, выбрав его. Остальные трое не вернулись.

– Оптимистично... Я пока даже не знаю, как приносить его буду. Желательно, додуматься надо еще до того, как наткнусь на бизона, чтобы не тратить время на это уже после.

– Вижу, уже начинаешь мыслить стратегически. Мужчина в тебе уже самую малость проснулся, – он похлопал Даевина по плечам. – Хорошо, пойдем.

Когда определились с заданиями, оставался еще час до выхода, который Даевин решил потратить на прогулку до озера вместе с Гансом Фламмелюркером и Торхвой Яктинским, чтобы пронаблюдать за испытаниями ранца.

Надев ранец, натянув все нужные ремни, Ганс проверил тугость своей связи с ранцем. Его все устроило, и он показал большой палец вверх Торхве. Далее Ганс нажал на кнопку, которая была на правой металлической ручке ранца, включающая подогрев топлива.

– Я уже чувствую напор... Итак... Айнц, цвай, драй!

Открылись клапаны цилиндров, и из них пошел такой напор пара, что Ганс с продолжительным визгом: «Юху-у-у!!» – полетел вверх по склону.

– Охренеть! – крикнул Даевин, взявшись за голову обеими руками. – Он полетел!! Он реально полетел!

– Да... – не скрывая улыбки, ответил Торхва, будто все прошло согласно подсчетам.

Летел Ганс секунд пятнадцать, по спешной оценке Даевина, а в конце напор ослаб, из-за чего он мягко приземлился. Благодаря тому, что земля все время была всего в паре метров, после потери импульса он хоть и свалился, но ничего не поранил, даже учитывая то, что приземлился на грудь. К нему подбежали Даевин и Торхва, чтобы оценить состояние.

– Йа! Получилось!

– Вы не поранились? – спросил гвардеец.

– Найн! – ответил он, резко поднявшись и поставив руки на пояс. – Я сделал нагрудник частью ранца, чтобы если упаду на грудь, эта конструкция не передавила мне органы.

– Я до последнего не верил, что это возможно...

– Я удивился примерно так же, когда увидел первый полет, – добавил Торхва, – а теперь мы наконец-то подправили траекторию, да и полет длился не две секунды, а почти двенадцать, я засек, – после чего показал секундомер.

– Если ты заметил, я в конце замедлился. Хотел регулировать скорость, но потом не смог ускориться заново. Для этого надо будет усложнить систему, чтобы я по новой создавал такой напор, который возникает изначально, который и способен дать такой импульс, что выкидывает в воздух... Честно говоря, не представляю, как это сделать, и позволят ли технологии.

– Возможно, надо добавить дополнительные отсеки, где будут еще емкости, готовые выстрелить отдельно, чтобы создавать новые импульсы? – предлагает ученик Ганса.

– Надо будет правильно подобрать место, чтобы высокая температура одного отсека не мешала другому, а спереди ведь ничего не поставить, так как я сам могу обжечься, а в итоге ранец станет слишком тяжелым, а он, как видишь, и так не маленький, тяжело с ним носиться, уже после двадцати минут спину ломит.

Даевин стоит рядом и молчит, пока двое стоят и обсуждают тонкости настройки ранца. После небольшого обсуждения изобретатель и его ученик оба глянули на гвардейца, неловко улыбающегося им.

– Хех, видели бы вы себя, Даевин Лоост. Думаю, испытание можно считать успешным. Вернемся в таверну, вам же скоро уходить.

В таверне их встретил один парень с черными волосами, держащий на плечах кабана, вокруг которого встали парни, еще не прошедшие обряд, все не давали ему донести добычу. Разговаривали на своем языке. Увидев Даевина, Делберс, который вчера с ним разговаривал, подбежал и на пару слов занял.

– Даевин, моаршал! Помнишь наш вчерашний разговор? Я обещал доказать свою способность к провидению. Вот этот парень, – он указал на пришедшего, – он из народа колхи, черноволосый, как я тебе и говорил. Через полчаса, прям перед тем, как мы разделимся, придет и второй, который...

– С каштановыми волосами и рыжей бородой из народа...

– Из народа сараспар, все верно. Вот видишь? Я не вру!

– Вот когда второй придет, точно поверю. Одно смущает. Мы оба знаем, что мы пройдем обряд, но мне дано задание принести зубра, а я в душе не чаю, как его приносить, даже если я убью одного.

– Хех, – Делберс почесал висок пальцем, – ну, этого во сне я не видел, подсказать не могу, но ты же справишься? Ты же крутой!

– Крутой... Хм... Точно, я смастерю тачку и на ней эту огромную тушу и привезу!

– Звучит круто... – возникало такое чувство, будто каждое действие Даевина у Делберса будет вызывать восторг.

Через некоторое время, Гущыпсэ позвал всех молодых ребят к себе. Сказал, что пора идти. Без лишних разговоров, парни пошли за ним в этот самый храм. Представлял он из себя скромное кубическое здание, внутри которого парни по очереди подходили к комплексу алтарей и воздавали почести, вслух прося победы. Даевин, вошедший последним, поступил так же. После общей молитвы путь их держал выше и дальше в горы. Через полчаса быстрого пешего хода, люди оказались на распутье у входа в лес. Гущыпсэ начал указывать, куда идти, чтобы парни быстрее добрались до своей добычи. Распутье делилось на три тропинки, из которых срединная самая обхоженная, ввиду чего она и шире. Трое пошли по ней, влево сказано было пойти Делберсу, а правый путь предстоит Даевину, последнему оставшемуся.

Внезапно, из чащи лесной выбрался парень, точь-в-точь как описывал молодой провидец. Даевин посмотрел на Делберса и кивнул с улыбкой на лице, Делберс поступил аналогично и пошел в путь. На прощанье он махал рукой, пока не пропал из виду. Поторопив пришедшего парня, чтобы тушка, которую он несет, не испортилась, Гущыпсэ заговорил с Даевином:

– Твоя дорога будет самой сложной, Даевин, так как путь ведет в высокогорье, а там воздух разреженный, тебе будет очень тяжело, если никогда не был в горах.

– Хех, – выдавил из себя Даевин, – я уже свыкся с тем, что мой путь будет самым тяжелым.

– Боги выбрали тебе серьезное испытание. Я только могу представить, с чем же тебе пришлось столкнуться, а с чем еще придется.

– Боги? Я же сам выбрал зубра, и теперь охочусь на него.

– На самом деле, жертву вы выбираете не сами, в этом смысл испытания. Каждому мальчику дается испытание под стать, такова воля наших богов. А проходит это испытание только мужчина, «мальчик» остается в лесу навсегда.

– То есть вчерашнюю еду выбирал не я? И испытание, соответственно?

– Да.

– Это как-то не честно...

– Я же говорил, испытание выбирается под стать. Значит, тебе пришлось по жизни столкнуться с чем-то настолько тяжелым, что именно такое испытание и в таких условиях сделает тебя мужчиной, способным этому противостоять.

– Хм... – он начал разминать мышцы. – С такой точки зрения звучит справедливо. Что ж, чему быть, того не миновать. Я готов. Есть что-то еще напоследок?

– Да. Здешняя популяция зубров небольшая, поэтому самки на вес золота. Если иного выбора нет, то ничего, но если есть возможность, прошу, не убивай самку, только самца.

– Только самца. Понятно. Хорошо, я пойду. Спасибо за гостеприимство, я обязательно привезу вам зубра!

– Да благословят боги твою охоту!

Даевин пошел в лес, оставив все мысли у входа и сконцентрировавшись лишь на одном – охоте.