Огонь Лейдена

Следующие два дня, что выдались для королевского гвардейца свободными, он занимался отдельно от других. Он помнил о советах старика Скьяльда, рекомендовавшего ему развивать скорость и выносливость, чтобы быть наиболее устойчивым в продолжительных сражениях. Даевин держал планку, выполнял упражнения для брюшного пресса и даже пробегал круги в области резиденции Гайис с утра, пока нет других дел. После всего этого он принимал ванну, особенно приятную после всех упражнений. Итак, спустя время, которое предложил Букер, он решил, что пора начинать великое дело. Плохое чувство одолевало Даевина каждый раз, когда он думал об этом задании, но он надеялся, что это просто след его волнения за свою госпожу, оставшийся еще с приключений в Ранеже и встречи с могущественными врагами.

Поднявшись в комнату Евы, он постучался, как обычно и делает. Она уже не спала, поэтому, услышав стук, быстро подбежала к двери и открыла дверь, улыбнувшись своему личному защитнику.

– Пора? – спрашивает она с улыбкой на лице, ожидая положительного ответа.

– Да, давно уже, – отвечает Даевин и следит за Евой, вернувшейся вовнутрь комнаты, чтобы собраться. По ходу дела, она продолжает беседу.

– «Давно уже»?

– Да. По сути, нам стоило еще с утра выйти, но я тогда занимался, еще и бегал последние полчаса, из-за чего тек как после дождя, пришлось принять ванну и подсушить волосы. Но, думаю, мелочи, ничего страшного, – он кивнул Еве, закончившей собираться. В этот раз, как и в прошлый, она оделась как журналист. Еве кажется, что такая форма на ней отлично сидит и придает важный вид.

– Опять ты угрюмый? – спрашивает Ева, замечая это знакомое выражение лица гвардейца, когда он задумывается о чем-то неприятном: брови хмурые, взгляд куда-то в пол, глаза прищуренные, а губы сжатые.

– Не-а, – Даевин отвлекается на нее и улыбается, – тебе показалось.

– Только не говори, что опять думал о своих «сильных врагах».

– Не скажу... – он отвел глаза в сторону, неловко улыбнувшись.

– Вот как, – она хмыкнула, закрывая и запирая дверь комнаты снаружи, – эх Даевин... Ладно, пойдем, – она хлопнула его по плечу, – мой слабый защитник, который, как ни странно, еще ни разу не подводил меня!

– Еще не вечер, – сказал он с оптимизмом после слов Евы.

Предупредив Элизабет Гайис о своем уходе, они вышли из резиденции и направились в сторону частного детективного агентства, в котором работает Букер Дэвидсон. Ветреная погода была приятной, сушила длинные волосы Даевина, не до конца просохшие после ванной. Минуя людные улицы, парки, скверы, пройдя даже по темным закоулкам для укорочения пути, они наконец добрались до агентства. Постучавшись, они вошли.

Внутри все было, как и в последний раз, когда они заходили, за исключением того, что Рема – красноволосого парня, помощника Букера – не было за одним из столов. Скорее всего, он в кабинете, подумал Даевин, поэтому без промедлений направился туда. Постучавшись три раза, он открыл дверь. В кабинете спокойно сидели и интеллигентно общались двое парней, знакомых Даевину и Еве. Букер был в рубашке с галстуком, Рем тоже, только у него классические штаны видны вместе с туфлями, а у Букера все ниже пояса скрыто широким столом, за которым он и сидел.

– О, это ты Даевин, и вы, Нива, – говорит детектив, заглядывая за плечи собеседника, сидящего напротив. – Долго же вас не было, я уж подумал, что вы решили забросить дело, почти уж начал его с Ремом. Чего так долго?

– Я спортом занимался, – почти горделиво ответил Даевин. – Весь вспотел после этого, поэтому искупаться пришлось. Теперь я каждое утро занимаюсь, чтобы стать сильнее.

– Куда еще? – смеясь, спрашивает Букер. – Я думал, ты у нас и так один из самых сильных? Неужели... – он сделал свое любимое выражение лица – глубоко задумчивое, строящее сотни-тысячи вариантов причин и следствий, логично перетекающих одно в другое, – даже твой уровень силы кому-то не ровня?

– Ну-у, – затягивает Даевин, пытаясь не вызывать подозрений, – ведь всегда может найтись кто-то сильнее. От этого мира не знаешь, чего ожидать.

– Да, вы правы, Даевин Лоост, – одобряюще кивает Рем, будто ему что-то из этого знакомо, – это даже канонично для гвардейца.

– Именно, верно подмечено, – кивает ему Даевин. – Как мы знаем, снаружи дома, кто угодно – потенциальный враг, так что надо быть готовым.

– Сочтем за правду, – ехидно улыбается Букер, – так что, вы же будете с нами работать? В этом деле Рем будет в группе, так что нас еще больше. Больше умных голов – быстрее решится любая задача.

Букер разлегся на кресле и начал думать, закрыв глаза. Он строил план по решению нового дела, в это время остальные трое стояли, смотря кто куда. Спустя некоторое время, детектив улыбнулся, открыв глаза, знаменуя конец погружений в мысли. Он сел ровно и посмотрел на помощников.

– Новое дело, «Дело пропадающих людей». Я уже напредставлял себе десятки разных мотивов, по которым это может случиться. И, скажем так, от мотива зависит то, с какими трудностями мы можем столкнуться...

– Подожди, – перебивает его Даевин, – ты даже не упомянул прошлое дело. Какой там итог случился? Как решили поступить с Заком Фишерсом?

– О, – улыбнувшись, вспоминает Букер, – совсем забыл рассказать о них. Интересно в итоге получилось. Семья Вудс решила для Зака Фишерса выбрать среднюю тяжесть судьбы: дали, в общем, ему условный срок до трех лет с подпиской о невыезде без жизненно важных причин. А для того преступника Альберна – тяжелую: ему назначили реальный срок до трех лет. Как можете догадаться, этот Альберн по моей указке не убежал из города, – он разочарованно сжал губы и пожал плечами, – не знаю, чем и о чем он думал. А, кстати, пластинку позволили отредактировать, то есть Зак, все же, получил к нему законный доступ и теперь занимается созданием своего подобия идеала. Возможно, что-то у него да получится, но это уже нас не заботит, – он вздыхает и наклоняет голову в сторону, – ну что, такой исход вас устраивает?

– Странно, – почесывая лоб, отвечает Даевин, – а справедливо ли наказывать непосредственного преступника, а не того, кто заказал преступление, если, по сути, низший не совершил бы преступления без заказчика?

– Хахаха, – Букер рассмеялся, – ну, решаем это уже не мы. Видимо, для Вудс мотив показался вполне достойным, поэтому простили заказчика, а вот Альберну досталось, потому что... да хрен его знает. Возможно, потому что он им просто не понравился, тем более, им было известно, что он ранее судим.

– А ты что думаешь, госпожа Нива? – спрашивает Даевин, видя ее выражение лица, которое так и просится что-то высказать.

– Тоже думаю, странное решение, – она чешет лоб и задумывается, – потому что, если он решил совершить такое один раз «ради любви», не побрезгует совершить это и во второй раз, и в третий... И в другие разы он ведь будет еще хитрее.

– И нам заплатят еще больше, чтобы закрыть это дело, – с ехидством в лице ответил Букер. – Так вот, раз с этим покончили, продолжим про наше дело. Я решил, все эти адресы, – он достает их с полки из-под своего стола, – используем с умом. Многие из них нам не понадобятся, лишь некоторые.

– Почему? – резко вставила Ева.

– А что мы там найдем? Нет, мы, конечно, что-то и можем обнаружить, но не лучше ли потратить время на свежачок? Следы свежие, возможно, даже в спешке кражи людей что-то было упущено, тем более, люди вокруг легче вспомнят, что надо, уборок генеральных не будет и так далее. В общем, не вижу причин предпочтению новым случаям старых.

– Ну, знаешь ли, – отвечает Рем, почесывая подбородок, – а старые могут быть лучше тем, что грабители были неопытными в первые случаи, что-то могли упустить с большим шансом, чем последние, не так ли?

– Кстати, вполне, но мы знаем, что с самых первых случаев люди пропадали бесследно. Были и детективы, которые решились закрыть дело, но забросили на полпути – а мы знаем, что попытки уже были: Вебер, Тераки, де Вигор, даже Холмс, – но все внезапно притихли, не добившись ничего.

– К чему ты клонишь, Букер? – спрашивает Даевин.

– И я понимаю, – продолжил он, – дела бывают крайне сложными, занимают месяцы иногда, даже годы, хоть и крайне редко, но чтобы те четверо внезапно притихли, не доведя дело до конца – да это нонсенс! Хоть с одним из них надо будет поговорить. Как раз узнаем, что известно по первым случаям пропаж. Помню, детектив Холмс радостно принял его, говоря, что случай обычный, так что если ничего не найдем среди новых случаев, я пойду искать его.

– Хорошо, – кивает Рем, – так что сейчас? Начинаем? Помню, последний случай стал известен вчера.

– Да, начинаем. Только, – он криво заулыбался, – госпожа Нива, закройте глаза.

– Зачем?

– Секретное перевоплощение!

– Эм, ладно, – он нехотя закрывает глаза руками.

Букер в это время встает, и становится видно, что кроме рубашки с галстуком на нем только трусы-семейники. Он вызвал смех у Даевина, пока сам с хихиканием перебирался по кабинету, также неловко посмеялся Рем, который прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть стыд. Надев штаны, которые он достал из шкафа, и обувь, лежащую у него же, он сказал, что глаза можно открыть.

– А над чем вы смеялись? – спрашивает Ева, видя лицо Даевина и Букера.

– А я... так скажем, перепутал перед и зад, поэтому надел штаны наоборот, вот и пришлось переодеться, но ничего, теперь-то все в норме! – он застегнул ремень и проверил карманы на наличие чего-нибудь. – Все, можем идти, давайте-давайте!

Ева лишь повертела головой, даже не удивляясь очередному изъяну в поведении странного Букера. Не зря, все же, зовут его Психо.

Выйдя из кабинета с сумкой в руке, он поприветствовал всех работающих. В холле Букер подошел к вешалке, снял оттуда шляпу и плащ и, надев их, поверх на плечо повесил сумку. Не задерживаясь, команда вышла наружу.

– Так... Воспользуюсь твоим советом, Рем, – Букер выбирает старый адрес и читает. – Первый человек: Эдвард Гибсон, двадцать два года, проживал с семьей на улице Дункан, в доме 17, пропал вечером... десятого числа Месяца Летнего Солнцестояния – еще два месяца назад! – не вернувшись домой. Хм, – Букер убирает листок с адресом, – не вернулся домой, значит, его выловили еще по дороге. Пойдемте туда.

Дойдя до нужной улицы, они сначала осмотрелись. Дом находился на окраинах с юго-запада, жила семья его в отдельном небольшом домике.

– Держи, – говорит Букер, достав блокнот с ручкой и протянув их Рему, – ты знаешь, что делать... Вот нужный дом, номер 17, ничего примечательного снаружи, – он продолжает осматривать, глядя по сторонам, на землю, на которой еще видны некоторые следы, – семья небольшая, небогатая, на улице день, а внутри кто-то есть, судя по звукам. Дом не очень большой, вряд ли у него два выхода на улицу, но вполне возможно, что имеется задний двор. Постучимся-ка.

Букер так и сделал. Дверь ему открыла женщина лет сорока на вид – это мать пропавшего. Увидев мужчину, который сразу вытащил удостоверение и показал его ей, она заулыбалась и пригласила детектива с помощниками домой. Внутри был и отец – больной мужчина лет пятидесяти на вид, который лежал и дремал на диване, а услышав гостей, проснулся и даже встал и сел ровно. Вместе с ними и дочь, девочка лет пятнадцати. Пока она сидела, следя за родителями, они рассказывали Букеру о сыне:

Эдвард был самым обычным парнем со стремлениями к большему. Являлся гвардейцем на службе у обеспеченного торговца. За свои почти двадцать три лет жизни успел подняться до ранга свиты, гордился тем, что благодаря ему семья сможет переехать ближе к центру города. В злополучный день не вернулся с работы, хотя должен был, так как это конец недели. И нигде никто не знает, где он, как он, будто и не было вовсе. Если что, он не пьющий, также не употребляет всякие вещества, из-за чего он не может пропасть «на два дня, как это может быть у других», поэтому тревогу забили сразу.

Выслушав историю, Букер начал задавать свои вопросы:

– Нам нужно понять шаблон. С чего вы взяли, что эта пропажа именно связана с другими, которые тоже можно назвать «бесследными»? По-вашему, какие могут быть тому причины?

– Не скажу, что точно связано с другими случаями, мистер Дэвидсон, нужно было внимание, в первую очередь, – отвечает отец с грустным лицом. – Мы испугались за сына, он же единственный, он наследник. Должен был быть... Посреди бела дня человек пропадает, не вернувшись домой, не оставив никаких следов. Я со слабым сердцем побежал в частные детективные агентства, полицию, газету, чтобы сообщить об этом, так другие и узнали о нем.

– Где его в последний раз видели?

– В рынке южном, как раз с хозяином вместе. Потом, когда все продукты они вернули домой с лавок, он попрощался и пошел домой.

– Вот как... А он ходит по людным улицам, или любит коротать путь?

– Да, любит коротать. Любил, по крайней мере, – мужчина отвечает на вопросы в настоящем времени. Видимо, думает Даевин, отец никак не может смириться с тем, что его сын пропал. – Он любил коротать путь, ведь иначе добирается домой в полную темень, а так хоть к свежему ужину успевает... успевал...

– Хорошо, спасибо, – кивнул Букер, посмотрев на Рема. Рем ему кивнул, сообщая, что все записано. После этого детектив продолжил. – Так, мы можем осмотреть его комнату, если она есть?

– Да, конечно, – мужчина смотрит на дочь и указывает ей рукой, – покажи им комнату Эдварда. И да, не стесняйтесь, разыщите все. Я лишь надеюсь, что это все поможет вернуть сына... или хотя бы разрешить это дело и понять, что с ним произошло.

– Да, спасибо за доверие.

Пройдя в комнату и заметив, что она не особо-то и большая, Букер попросил остальных подождать снаружи, пока он исследует комнату, записывая наблюдения в блокнот собственноручно. Никто и не против.

Закрывшись в комнате, Букер начал осматриваться. Кровать аккуратно заправлена, стол напротив полон разных листов, среди которых были и рисунки, а также шкаф и широкое окно, закрытое шторами. Убрав шторы чтобы стало светло, первым делом, он осмотрел записки на столе. Среди всех, в основном, маленькие рассказы, распорядки, планы, рисунки разных животных. Талант у парня был, рисовал недурно. Но по делу ничего, дневника тоже не было обнаружено. Открывая полки под столом, он обнаружил в одном старомодный флаг: волк, медведь и орел, фигурный знак посередине и корона сверху. Это неиспользуемый флаг, флаг Королевства Лейд до событий Великой Революции. Значит, у парня, вероятно, симпатии к монархии? Помимо этого, в полках обнаружены были фотографии разных мужчин: один из них был на всех фотографиях, это, скорее всего и есть сам Эдвард. После стола, он перешел к кровати: запаха не было, под слоями разных матрасов и одеял не было тоже ничего обнаружено. Под кроватью был сундучок, который оказался заперт. Ключа нет, сундук ведь личный. И где он может быть? Разве что у самого Эдварда, но он пропал, а значит, стоит этот сундучок взломать, это может помочь в деле. Букер достал отмычку из своей сумки и поднес ухо к сундучку, положив его на кровать. Начав вертеть им внутри замка, он слышал щелчки, и вот, замок сундука открыт. Внутри... всего лишь, деньги.

– Черт, только деньги. Ни одной записки, вообще ничего, что было бы похоже на дневник. И какие мотивы могут быть, чтобы украсть или убить его? Зависть успеху? Да обычный в этом плане человек... Любовь к монархии? Да как минимум половина населения Королевства такая же... Может, он... гомосексуалист? Вполне возможно. В двадцать два года нет женщины, а фотографий с другими мужчинами много. Но кто убивает за это? Мы же не на юге Континента... Много странностей, много вопросов и мало ответов, – завершил он, закрыв сундучок и положив его обратно под кровать.

Все это он записал в блокнот, сев за стол. И в момент перед тем, как встать, он посмотрел в окно, будто чувствуя взгляд на себе, и заметил резко пропавшую тень на крыше здания, которое видно с окна. Он попытался убедить себя, что ему показалось, и возможно, это мошка, но в глубине мозга засела навязчивая идея, что за ним следят, и тут начинается... смех. Букер сначала заулыбался, потом засмеялся.

– Хе-хе-хе, странно, – пытаясь выдавить из себя серьезный настрой, говорит он, смотря на заполненный блокнот, – следят за нами, а я смеюсь... неужели, нам грозит опасность? Посмотрим, как пойдут дела дальше, – продолжил он про себя спокойным голосом, встав с места. – Кхм, надо быть серьезнее, а-то подумают, что я смеюсь над пропавшим.

Выйдя из комнаты, он предоставил блокнот ребятам, которые сразу начали читать его. Букер туда изложил и финальные мысли.

– Надо у родителей спросить насчет его взглядов и ориентации, – говорит Даевин, – но я не слышал ничего о людях, которые нападали бы на гомо.

– Да, надо узнать об этом.

Пойдя в гостиную, где были члены семьи, Букер начал расспрашивать.

– Вы не знаете, какой ориентации ваш сын был? Может, он был из тех, из-за чего его могли похитить?

– Что? – отвечает мать. – Не может такого быть! У него невеста есть!

– Упс, это мы вычеркнем, – говорит он, смотря на Рема. – Просто у него в комнате только фотокарточки с другими мужчинами... А как у него с нынешним правительством и монархией?

– Мы все за Короля, – гордо ответил отец, – мало кто всецело вообще поддерживает Парламент. А что, думаете, из-за этого?

– Все может быть, но да, вариант слабый. А что думаете насчет того, что у него могут быть завистники? Вы же и говорили, он очень успешный.

– Тогда надо пройтись по знакомым и знакомым знакомых. Как мы знаем, его люди уважали и любили, порой ведь сынок безвозмездно помогал деньгами и не только. Он был примерным человеком...

– Хорошо, это стоит учесть, – Букер кивает Рему, чтобы он и это записал. – Раз вы говорили, что знаете, что он путь коротал, то подскажете, каким именно путем он шел, если знаете?

– Маргери, – мягко обращается мать, – ты же с братом иногда ходила? Он тебя вел к рынку, помнишь же? Проведи детективов, не бойся.

– Да, он даже гордился, что в два раза быстрее добирается. Я покажу им нашу любимую дорогу.

– Только, пожалуйста, – говорит мать, обращаясь уже к взрослым, – позаботьтесь о ней. Детей, как люди заметили, перестали красть, но все же.

– Обязательно, – улыбается ей Букер, ударяя кулаком себя по груди, – ни один волосок не упадет с головы вашей дочери.

Выйдя на улицу, девочка повела их за собой. Первый закоулок не заставил себя долго ждать, но спустя пять минут поисков следов всеми членами команды, ничего особенного не было найдено. Не эта улица, значит. Пройдя дальше, осматриваясь по пути, они дошли до одной улицы, находившейся между высокими и тесно друг к другу расположенными жилыми зданиями. Даже запах здесь отличался.

– Хм-м, мне кажется, мы близко, – говорит Букер и смотрит на землю. Здесь совсем глухо и безлюдно, в отличие от многих других мест, а земля не отделана камнем, нет никакой кладки, так что преступление совершилось бы тише, однако и следы могут остаться, хотя два месяца прошло... – натянув на глаз монокуляр, он начал осматривать землю, придержав остальных руками. – Это место кажется идеальным местом для совершения преступления, – после этих слов он, будто обнаружив след, пошел вперед, смотря вниз почти все время. Дойдя до конца улицы, он стоит несколько секунд, думает, и возвращается на середину, где остальные ребята и находились. Он следит за чем-то, смотрит в стороны, не отводя глаз от земли.

Затем Букер молнией поворачивает взгляд наверх в одно место на крыше между двумя зданиями. Оно не было обычным: в отличие от многих других, крыша этого здания была ровной, а не пологой с черепицей. Попался! Букер заметил кого-то, очередная тень, которая сразу куда-то запряталась, поняв, что ее обнаружили.

– Даевин, прикрой девочку. За нами следят, – сказал он, продолжая смотреть в сторону крыши, на которой только что кого-то увидел.

– Да, – он подозвал ее и Еву к себе и прикрыл их, смотря туда же, куда и Букер смотрит. – Ты кого-то увидел? Кто это был?

– Не знаю, но уже второй раз за день. Такого никогда не было раньше. За нами реально следят. Выходи! – кричит Букер, сняв монокуляр. – Нет смысла прятаться, мы тебя обнаружили!

Длилось напряжение довольно долго. Но прошла минута, две, пять... Никто так и не вышел. Ребята осматривали все вокруг, но ни на одной крыше больше никого не было найдено. Букер вздохнул и посмотрел на Даевина, пожав плечами в итоге.

– Ушли? – спросил гвардеец.

– Видимо, да, и, видимо, за нами только следят.

– Ты не увидел, кто это был и во что одет?

– Не-а, он скрылся сразу же, как я поднял взгляд в его сторону. В чем-то темном точно был, иначе бы он не ассоциировался у меня со словом тень.

– Какая у них может быть цель? – настороженно спрашивает Рем. – Мы кому-то дорогу переступаем, занимаясь этим делом?

– Вполне возможно. Нас, скорее всего, хотят припугнуть.

– Что делаем дальше? – спрашивает Ева. – И что ты успел увидеть, пока шел по следам?

– Подойдите ближе, все, – начинает Букер. Когда все собрались в малый круг, посреди которого дочка семьи, он тихим голосом продолжил. – Еще дома у Гибсонов я заметил, что за нами кто-то следит с крыши здания, с которого видно комнату Эдварда. Решил не обращать внимания, но на всякий случай проследил за крышами зданий после того, как мы вышли. Придя сюда, в идеальный закоулок, я сразу заметил несколько мест на крышах, откуда видно улицу. Пройдя вперед, чтобы убедиться, что эта улица с тех мест как на ладони, я вернулся и резко посмотрел в единственное место на крыше одного из зданий, откуда видно улицу вообще на всем протяжении. Нельзя было говорить сразу: у меня такое чувство, что у них есть какие-то приборы, благодаря которым они могут слышать нас. С этих пор, действуем настороженно.

– Круто... – удивляется девочка.

– Ты что-то обнаруживал помимо этого?

– Здесь, – Букер расформировал круг и начал тихим голосом объяснять ситуацию, – совсем свежие следы, оставленные тяжелыми ботинками, и очень старые следы. Надо посмотреть детальнее в той части улицы, – говорит он, показывая на другой конец, – пойдемте.

Он снова надевает монокуляр и идет по следам, внимательно рассматривая землю. Между делом, он попросил Даевина следить за крышами, чтобы никакая напасть внезапно команду не постигла.

– Да, определенно, похоже на следы борьбы... Но она длилась не долго, – он глубоко вдыхает и начинает осматривать землю вокруг. Заметил отверстие в земле. – Чего? А это что?

Подойдя к отверстию, Букер увидел пулю, зарытую в земле на глубине шести сантиметров. Он надел перчатки достал ее. Калибр 9мм, это стандартный размер пуль для пистолетов, используемых гвардейцами. На всякий случай, Букер достал магазин своего пистолета и сравнил с патроном.

– Да, эта пуля точно из пистолета. Она что, два месяца лежала тут, и никто ее не заметил? Мало того, даже отверстие такое нетронутое, неужели никто не наступил, не переехал? Хотя, учитывая малозаметность и глубину, в это даже маленько верится, хоть и с трудом. Можем предположить, что ее выпустил Эдвард, но почему она зарыта в земле, да еще и под таким углом, будто он в землю и стрелял? Подожди-ка, – он засовывает свой магазин в пистолет, надевает на дуло глушитель, видно сделанный им самим по подобию запатентованного, и делает прицельный выстрел в землю. Пуля тоже погружается, но куда глубже, чем шесть сантиметров у найденной. – Ясно...

– Что ясно? – спрашивает Даевин.

– Пуля, которую я нашел, попала в землю из-за рикошета, а та, которую я выпустил, погрузилась глубже и оставила более безобразный след.

– Ты говорил про следы борьбы, – продолжает Даевин, скрестив руки на груди, – это может быть ее частью?

– Да, и пуля холодная, даже срослась с грязью, обросла тут чем-то, значит, точно не в ближайшие часы борьба эта произошла. Когда эта пуля была выпущена, что-то смогло ее отразить и отрикошетить в землю? Маргери, – он посмотрел на девочку, – у твоего брата было какое-то специальное обмундирование? Может, металлические пластины на предплечье, или нагрудник, из-за которых пуля могла при защите пойти вниз?

– Нет, у брата только пистолет и меч были. Ну, вроде, еще кольчуга, но ничего, что отбивает пули, это точно.

– Хорошо. Значит, если предположить борьбу, в которой участвовал твой брат, выстрел был сделан как раз им. Если брать, что тут помимо некоторых легких следов, есть тяжелые, он сражался с людьми в хорошей броне, вот почему и пуля была отражена. Но есть странность одна. Тяжелые следы, имеющие внутри себя квадратики, только в пределах этой улицы, да и оставлены совсем недавно! – он хотел сказать это негромко, но удивленный тон его выдал.

– Что? Это как? – спросила Маргери. Даевин с Евой сразу насторожились, потому что это могло значить, что «враги посильнее» еще ближе, чем им казалось.

– Предполагаю, что это даже связано с теми тенями, что следят за нами, но смотрите, вот тяжелые следы. Присмотритесь и следите, если один след уловите, то дальше будет легче, – он показывал на землю. Ребята заметили следы, которые шли куда-то дальше, к середине улицы, а далее они пропадают.

– Начинаются здесь и заканчиваются у конца улицы примерно там, где ты нашел пулю, – говорит Даевин.

– Либо наоборот. Сейчас не хочу включать «режим максимальной концентрации». Немного информации у нас есть. Пойдемте к Гибсонам, надо вернуть девочку домой. После этого пойдем по следам других людей, и я уже понял небольшой минус нашего расследования.

– Какой?

– Они начнут заметать следы. Как и сейчас. Свежие следы здесь, вне всякого сомнения, оставлены как раз по той причине, что кто-то вернулся в место преступления прямо перед нами и замел за собой все, что успел. Отныне, раз они следят за нами, будут такое повторять.

– Знаешь... – Даевин подошел ближе и шепнул на ухо, – у нас будет небольшое, но преимущество неожиданности, если мы пойдем вразброс.

– Верно подмечено, – так же шепотом отвечает Букер. – Нужно переиграть их до того, как они переиграют нас.

Собравшись с места, они пошли к дому Гибсонов, чтобы вернуть дочь. Пулю Букер завернул в пакетик. Оказавшись дома, главный детектив изначально не хотел ничего рассказывать спрашивающим родителям, но они просили слишком жалостно. Тогда Букер кратко изложил то, что удалось обнаружить, кроме следящего с крыш: Эдварда поймали на полпути домой и забрали силой. Но этого недостаточно, поэтому сейчас команда пойдет по следам и других людей.

Попрощавшись с благодарными родителями. Они пошли дальше. Букер смотрел листки с именами и выбрал человека, пропавшего неделю назад: Реймонд Блэр, двадцать семь лет, проживал на улице Пескер, дом 4, квартира 7; тоже не вернулся домой.

Пескер стрит. Улица, заполненная многоквартирными домами. В одном из таких жил Реймонд Блэр. Войдя в нужный дом, команда поднялась до третьего этажа, на котором Блэр и проживал. Букер постучал в дверь, и ее почти сразу открыла девушка.

– Здравствуйте, я Букер Дэвидсон, частный детектив, – он показывает удостоверение, – мы по делу о пропадающих людях, в числе которых оказался ваш... муж?

– Да, муж, добрый день, проходите, – девушка кивнула и впустила ребят.

– Вы же не против, если мы захотим узнать побольше? Люди не перестают пропадать, дело серьезное. Так что пожалуйста, расскажите все о вашем муже и в деталях.

– Реймонд уже десять лет журналистом работал. Я думаю, что его пропажа связана с его феноменальным делом, статьей, которую он хотел в скором времени раскрыть мне, потом выложить.

– А вот это мы попали, – радуется Букер, делая звериный оскал. – Это нам еще как может помочь в расследовании. У вас есть детали его статьи?

– Нет.

– Нет?!

– В тот же день, когда он собирался мне рассказать, он со всеми деталями ушел на работу после обеда, а вечером не вернулся.

– То есть, вы говорите, он внезапно взял вообще все документы по делу и следом пропал?

– Д-да... И я на следующий день, после сообщения о пропаже в полицию, пошла в его комнату, и там ничего не оказалось. Я даже думаю, что...

– Что его за делом заметили и пригрозили, из-за чего он взял документы и ушел?

– Да, – она опускает голову, – риски, которыми он себя окружал, себя оправдали...

– Какой профиль был у его публикаций?

– Политический, в основном. Могу показать его работы.

– Да, мы только за.

Она пошла в его комнату и принесла вырезки с газет. Заголовки сразу бросаются в глаза: «Коррупция в полицейском участке 33», «Что от нас скрывает мировой суд Лейдена», «Что общего между повышением цен и уровнем преступности», «Невидимые руки кукловодов», «Почему смерть Короля – это хороший знак», «Большие корпорации – новые правительства» и многое другое. Помимо названий, Букер читал и сами статьи, которые, как ни странно, совпадали с названиями.

– Человека могли преследовать по политическим причинам? – заметил Рем, делая задумчивое лицо. – Может, он тоже монархист? Судя по статьям, можешь сделать вывод, Букер?

– Точно – не понятно. Больше похоже, что он за Парламент, плюсов от смерти монархии много относительно минусов, судя по статье про смерть Короля, – он повернулся к жене Реймонда. – Мисс...

– Эллен.

– Мисс Эллен, что вы скажете о политических взглядах мужа?

– Он не любил авторитаризм, в принципе, не важно, при каком режиме жить, если он хотя бы умеренно либеральный. Главное, чтобы у обычных людей были возможности, а государство не притесняло за инициативу. С Парламентом обычные люди получили намного больше в плане свобод, возможностей, декриминализации некоторых вещей и так далее. Вы правы, мистер Дэвидсон, он больше стоял за новое правительство, нежели старое.

– Ясно. Значит, две главные противоборствующие силы – с одной стороны монархисты, с другой стороны демократы – здесь не главные. Что-то другое? Что же может быть... Может, он перешел дорогу какой-то компании, из-за чего против него был выслан специальный отряд?

– Наверное, но я не знаю, что делать, поэтому уже какой день просто сижу дома. Не знаю, – она разочарованно вздыхает, – куда деться.

– Возможно, стоит, как и в случае с прошлым пропавшим, пойти по пути, которым он шел домой и на работу. Вы не знаете этот путь?

– Знаю, но там нет смысла искать.

– Почему это?

– Я уже была там. Рыскала все по пути, и даже вокруг, нигде нет ни его, ни его трудов, даже в тайнике, куда он обещал в крайних случаях что-то ставить, ничего не нашла.

– Вы уверены, что досконально обыскали все? Вдруг, что-то упустили?

– Можете пройтись, я вам карту дорог нарисую. Но не будь я уверена, не говорила бы об этом. Я просто хочу, чтобы вы продвинулись дальше, проверили других. У меня чувство такое гнетущее, будто он по-большому вляпался. И у меня даже уже сил нет плакать и грустить, просто хочу, чтобы вы нашли его, а если его уже не найти... – глаза вновь слезятся, – паршиво все...

– Не волнуйтесь, – Даевин ставит руку на ее плечо, – ваш муж знал риски, и я уверен, делал он это не зря. Возможно, хотел докопаться до очередной правды, которая скрыта от других. Если мы и не найдем его, хотя бы пройдем по следам других и найдем того, кто руководит всем этим. У вас есть деньги, чтобы себя обеспечить?

– Да, Реймонд же работал не покладая рук.

– А ваши или его родители в порядке?

– Мои да, а про его родителей не знаю, он с ними не был близок.

– Тогда лучше вернитесь в родительскую семью, живите там.

– Спасибо, – девушка кланяется. – Скорее всего, так и поступлю.

– Хорошо, – отвлекает Букер их, – есть еще что-то, что вы бы хотели сказать? Мы пойдем по другим людям.

– Нет, больше ничего.

– Хорошо, тогда собираемся, ребята, пора уходить!

Ребята вышли из ее дома и продолжили путь. На данный момент нельзя делать никаких выводов, даже «шаблонный портрет жертвы» составить не удается. И главный вопрос: Куда деваются эти люди? Их убивают, может, сжигают, может, что-то еще хуже, вдруг, их ссылают куда-то вдаль, где им не остается ничего, кроме как ожидать смерти?

– Ладно, ребята, пойдем к третьему: Рональд Буркис, двадцать пять лет, пропал четыре дня назад, проживал на улице Нуллин, дом 8, квартира 2.

Оказавшись перед домом, Букер, осмотрел его. С виду, все нормально и дом ничем не выделяется. Постучавшись в одну из дверей на первом этаже, Букер начал ждать вместе с остальными. Никто дверь не открыл. Он постучал еще раз и приложился ухом к деревянной двери, поднеся указательный палец ко рту, чтобы не было лишних звуков от напарников.

– Внутри никого, ни единого звука изнутри не слышно, – сообщает Букер, отойдя от двери.

– Может, это не тот дом? – спросил Даевин. – Адрес точный?

– Да, это именно тот дом, ошибки нет. Видимо, это тот парень, о котором мне говорили: жил один, поэтому ключи от дома стоит взять, – но... я забыл их взять. Так что, ребятки, сейчас будет организован взлом.

Он достал из сумки отмычку.

– А это законно? – спрашивает Ева.

– А мы и есть закон, – ехидно улыбнувшись, ответил Букер. – Тем более, это ради благой цели, а не для кражи собственности.

Начав крутить отмычкой в замке на двери, он слушал щелкающие звуки, возникающие при определенном погружении и повороте инструмента. В конце концов, произошел более громкий звук «чик», знаменующий удачный взлом. Открыв дверь, они вошли внутрь.

– Он что, совсем один был? – спрашивает Даевин.

– Видимо, да. Судя по пыли, – он сдирает ее со стола, оказывается ее немного, – как раз около недели здесь не убирались. Ищите все, что может нам понадобиться.

Ева с Даевином пошли в комнату Рональда, пока Букер вместе с Ремом осматривали кухню и кладовку с туалетом. Обшарив стол, полки, шкаф, Даевин с Евой ничего не нашли. Решили вернуться ко входу, оттуда зайти на кухню, где Букер смотрел в разбитое окно и комментировал происходящее Рему.

– Вся комната в идеальном порядке. На полу равномерный слой пыли: здесь никого давно не было. Однако, смущает один факт, – Букер смотрит в сторону окна, закрытого шторами. – Разбитое окно, спрятавшееся за плотными шторами, деревянное. Перегородка между двумя частями окна разбита вместе со стеклом. Кого-то через него швырнули? Неужто, нашего Рональда Буркиса? – он выглянул в окно, остатки которого открыл полностью, и осмотрел задний двор. Там были обнаружены многочисленные осколки и черная, застывшая кровь, которую на фоне довольно темной почвы даже не сразу заметишь. – Да, кого-то точно швырнули изнутри наружу, и судя по тому, как тут мало осколков, попытались убраться. Но неаккуратность в обращении со стеклом очень трудно скрыть, – Букер посмотрел на крыши и вокруг, никого не обнаружил. – Видимо, в этот раз за нами не следят, либо... скрываются лучше. Смотрите, на земле под окном помимо осколков стекла есть также кровь, успевшая почернеть. И что еще странно – видны следы крови в тех же местах, что и осколки, но ничего больше нет. Ни шагов, ни крови вокруг области. Будто человек вылетел с окна и пропал сразу же. Учитывая то, что и внутри чисто, как на улице вокруг места падения... человек будто чудом образовался внутри дома, влетел в окно и, упав снаружи, он... пропал? Рем, ты же записываешь?

– Да, – кивает он, в мыслях покусывая колпачок ручки, – твой ход мыслей выглядит очень рационально и логично, учитывая наблюдения. Но если такое и произошло, то... как?

– Без понятия, – ответил детектив голосом, полным замешательства.

– Значит, здесь тоже была битва, – тихо проговорила Ева, – может, они могут как-то скрывать свои действия?

– С чем же мы имеем дело, – задумывается Букер. – Впрочем, разбитое окно есть, а окна всегда разбиваются громко, так что, думаю, стоит опросить ближайших соседей. А вы ничего не нашли? – спрашивает он, повернув голову назад.

– Нет, – Ева продолжила. – Вроде, везде обыскали...

– Пойдемте-ка, – он позвал их за собой, – какие-то, Нива, у вас слова слабые, не внушают уверенности, так скажем.

– Мы проверили его шкаф, стол и полки во всей комнате, ничего не было.

Первым делом, зайдя в комнату, Букер осмотрелся. Следом, доверившись Даевину, проверил места, которые не проверили: сначала посмотрел под одеяла и матрасы кровати, ничего там не оказалось; потом, ходя по деревянному полу, Букер вспомнил, что часто в полу домов на первых этажах бывают спрятаны тайники, поэтому он убрал ковер, подняв и пыль с ним. Пол деревянный, обычный, на первый взгляд. Он начал наступать на доски в разных местах комнаты, и в углу, между стеной и кроватью, обнаружилась движущаяся. Эта доска не была прикреплена к полу гвоздями, из-за чего можно легко взять и поднять ее, что детектив и сделал.

– Это же одиночка, ребята, а у таких всегда есть... секреты.

Последнее слово было сказано с паузой, которая сразу дала понять, что что-то не так. Букер разочаровался в самый последний момент.

– Что? Нашел что-то? – спросил Даевин, подойдя к нему.

– Это тайник, но он пустой, – достав из сумки фонарь, он зажег его и посветил внутрь, чтобы лучше видеть. Он заметил, что на квадратном дне тайника есть след от чего-то прямоугольного – это, скорее всего, дневник Рональда, либо другая важная книга. Вокруг этого чистого следа виднелись следы, оставленные точно пальцами, которые эту книгу совсем недавно и забрали. Вокруг этой области с меньшим количеством пыли, была лишь остальная пыльная часть, в которой ничего интересного. – Черт, и тут нас опередили. Оставлен прямоугольный след от книги и следы пальцев, которые эту книгу забрали. Можно понять по различному слою пыли посередине дна тайника и по краям. Что же это за преступник, который всегда на несколько шагов впереди?

Букер начал со злым лицом ходить по комнате, пытаясь найти хоть что-то. Но ни одного листочка. Нашлась только книга: «Хроника Королевства Лейд периодов 1839-1861 годов, от начала правления Старого Короля до Великой Революции и его свержения.» Книга по истории, которая, по сути, является «биографической» критикой последнего короля Лейда, проходящая по всем пунктам его правления и ищущая изъяны для обоснования причин его свержения. Выглядит книга относительно новой, словно издали совсем недавно. Открыв ее, Букер листает, пытаясь искать заметки, закладки, листки с секретами, но ничего, опять.

– Тоже ничего, – тяжелым от разочарования голосом, сказал он.

– Может, дело в самой книге? – спрашивает Ева.

– Хм... – Букер задумывается. Книга ведь политическая. Если учесть двух прошлых, то один из их точно монархист, а второй не любил авторитаризм. И тут появляется третий, у которого из всего, что осталось, только книга, где критикуется эпоха Короля. Букер долго думает и вглядывается в место, где книга находилась, и обнаруживает что-то необычное: на уровне полки, где лежала книга, был лишь примерно равномерный слой пыли, в отличие от других полок шкафа, где лежали разные вещи. Если судить по тому, что видно, долгое время на данной полке ничего не стояло, и вдруг появляется книга, под которой слой пыли тот же, что и на остальном протяжении полки. Если бы парень этот и брал книгу для чтения время от времени, Букер увидел следы от пальцев, место с меньшим количеством пыли, как в тайнике, а тут... кто-то пытается обмануть детектива. Что за ход? Враг хочет, чтобы мы составили определенный шаблон, который не сходится с настоящим?

Букер прокомментировал увиденное команде, Рем все записывал.

– Все трое попавшихся нам людей имели разные взгляды на политику, судя по тому, что нам попалось, – думает вслух Даевин, смотря на книгу. – Либо нам пытаются навязать эту идею. Как-то это все сложно, – он чешет голову с недовольным лицом. – И не важно, идем мы по очереди или вразброс, нас все равно опережают. И что делать тогда? Будем продолжать идти этим способом?

– Тут ты правильно поразмыслил, – кивает ему Букер, – и у меня создается чувство, что таким образом мы ничего не добьемся. Лишь отсылки, которые вообще могут значить лишь то, что нас ведут по ложному следу, подкидывая подобные, – он показывает книгу, – вещи.

Букер разочарованно вздыхает. Он бы хотел воспользоваться атактивином, но для действия побочных эффектов ему нужно видеть существенные следы еще до принятия лекарства, знать примерно, как все обстояло. А здесь, кроме разбитого окна и подозрительной книги, нет ничего. И есть ли смысл брать с чего-то отпечатки? Нет, враг не настолько глуп, хотя и совершает ошибки: в реестре его не будет точно. Что-то стукнуло Букера по плечу, это был Даевин.

– Не унывай, – он улыбнулся, – для детектива не бывает нерешаемого дела, тем более для лучшего, разве это не так?

– Я не унываю, – Букер натянул улыбку, – просто думаю. Мне кажется, всему этому есть одно обоснование, благодаря которому враг впереди нас.

– Что это за обоснование?

– У врага есть... особые силы.

– Особые? Это какие?

– Такие, которых хватает на то, чтобы слышать нас всегда, следить за нами, успевать обгонять в решениях. Единственное, что нам на руку, это совершаемые ими ошибки. Если на той стороне у нас один антагонист, то у него точно очень много подданных, а у них еще и устройства какие-то, либо сверхчеловеческие возможности.

В этот момент, как вспышка света, перед глазами Даевина пролетели силуэты двух Бессмертных. Лицо его нахмурилось, чего Букер не мог не заметить.

– Что, Даевин, знакомая ситуация? – детектив прищурил глаза.

– Да.

– То-то же! Видимо, ты в Ранеже как раз с чем-то подобным и столкнулся, я это с первой встречи понял. Но твое лицо такое... напуганное, что ли... Никогда раньше такого не видел. Даевин боится?

– Нет, это просто, – он смотрит по сторонам, не найдя силы уверенно ответить, – неприятный случай, откуда чудом удалось выйти живым всем.

– Вот как. Значит, они сильные?

– Это еще мягко сказано... Но давай не об этом. Продолжим дело.

Раз дома у пропавшего делать больше нечего, пора идти дальше. Несмотря на три разобранных случая, Букер не унывает, но глядя на лица своих напарников, понимает, что их это дело не особо забавляет. Он решает, что разберет последний – на этот день – случай, и расформирует команду, а сам пойдет работать дальше в одиночку.

– Итак, следующий на очереди, Та-ке-ши На-зо, – он медленно проговорил, не ожидая такого имени. – Ух ты, сейнекинец... Он у нас пропал вчера, случай наисвежайший. Возраст: тридцать лет. Адрес: улица Лерой, дом 6, частный сектор. В отличие от других, пропал утром.

– А он один жил? – спросил Рем.

– По информации, – Букер всматривается в листок, прочитывая ненужный текст про себя, – да, семья у него большая, даже дети есть.

Дойдя до дома, они постучались. Дверь открыл старый по внешности мужчина, у которого с возрастом глаза сузились настолько, что их почти не видно, а широкие на их фоне скулы придавали глазам еще более мелкий вид. Букера его внешность чуть не рассмешила: прокашлявшись и повернувшись, он посмотрел на Даевина, но тот отрицательно кивнул, неловко сжав губы. «Сейчас не время», – будто телепатически уловил Букер с молчаливого ответа своего напарника. Он вновь повернулся к мужчине, стерев с лица эту насмешливую гримасу.

– Кхм, извините, что тревожим, – говорит он, показывая удостоверение, – Я детектив, Букер Дэвидсон, тут нахожусь по делу о пропаже Такеши Назо.

– Да, входите, – с акцентом проговорил мужчина. Дома, который мужчина построил изнутри так же, как у себя в Сейнекине, он ходил в юкате, традиционной для его народа накидке, при этом носил на поясе меч. Это для гостей показалось странным, но внимания на этом заострять не было смысла. Когда все вошли, в кругу семьи, состоящей из его жены, жены сына, двоих внуков, мужчина продолжил. – Полагаю, хотите подробности узнать, детектив?

– Да. И чем больше, тем лучше.

– Хорошо. Присаживайтесь, – мужчина указывает на коврик на полу, куда ребята садятся вместе с ним и начинают слушать. – Что вам рассказать о сыне? Детали пропажи, или его повседневный образ жизни, или, может, взгляды?

– Да, только, пожалуйста, скажите сначала ваше имя, чтобы я мог обращаться, – просит Букер.

– Я Гёбурендзо Назо.

– Спасибо, – детектив смотрит на Рема, который это записал. – Можете начинать. Каких взглядов был ваш сын?

– Мой сын, как и я, чтил Корону и ее носителя. Мы, как это у вас называется, монархисты.

– Не думаете, что вашего сына могли из-за этого похитить или убить?

– Из-за этого? – мужчина улыбается, смотря на жену. В это время, когда он повернулся, стал заметен широкий шрам, начинающийся на шее слева, идущий под одежду вниз. – Не смешите, в этой стране поди найди человека, который на полном серьезе всецело стоит на стороне Парламента, и до такой степени, что за это готов убить человека.

– Согласен, – кивает Букер, не переставая глядеть на шрам. – А где вы этот шрам получили? – спрашивает он, показывая на себе. – Извините за вопрос, но никак не могу противиться интересу.

– Ох, это, – старик Гёбурендзо машет рукой, словно это пустяк, – во время Великой Революции держал оборону в разных местах. Это не единственный, на теле больше следов осталось. Однако, – он прерывается, – это уже другая история. Давайте лучше про сына моего.

– Да. Вы знаете, как он пропал? В листе о пропаже написано, что это утром произошло, это необычно для того, с чем мы имеем дело. И да, вы уверены, что эта пропажа связана с другими?

– Уверен, – он кивает. – Похоже на то, что у других. Эти вечные «бесследно», «раз и навсегда», которые всем успели осточертеть. Еще случилось, то не вписывается ни во что другое, – мужчина делает паузу, во время которой Букер заметно сужает глаза и заостряет все свое внимание на его словах, – это – настоящая пропажа.

– «Настоящая пропажа»? Что вы имеете в виду?

– Перед выходом на работу, Такеши обычно завтракает. Вчера он ушел на работу, не позавтракав совсем, потому что опаздывает на службу. Цукико, жена его, передала Джиро, внуку, рисовый шарик, чтобы Такеши перед работой хотя бы немного поел. Джиро! – от повышенного голоса дедушки мальчик встает. – Давай, расскажи им, как это произошло.

– Хорошо, дедушка... В общем, дали мне рисовый шарик, и я побежал за папой.

– Он вышел через минуты две после того, как Такеши ушел, – вставляет мужчина.

– Да, я вышел чуть позже, поэтому я побежал. И вот, я почти до папы дохожу, как он просто пропадает! – он невинно разводит руками. – Я испугался и начал искать его, а его просто нет. Он будто стал невидимым!

– В общем, Джиро хочет сказать, что Такеши буквально растворился в воздухе.

– Растворился в воздухе? – детектив доверяет словам и кивает. – Если это так, надо пойти в то место, где ваш сын пропал, и поискать следы. Такое у нас впервые, чтобы человек пропадал прямо на месте, это здравому смыслу противоречит.

– Согласен, – с расстроенным голосом ответил Гёбурендзо. – Но мой внук ни за что бы мне не соврал, так что я ему доверяю. Даю вам добро, пойдите в то место с Джиро и разузнайте все, что можете.

– Хорошо, – Букер встает и кланяется, – мы начнем прямо сейчас.

Они вышли из дома и пошли за мальчиком туда, куда он их повел. А повел он их в довольно людную улицу.

– Смотрите, – говорит Джиро, показывая пальцем на каменную кладку в метрах пяти перед ним, – прямо тут папа пропал.

– Скажи честно, – вставляет Букер, – он на самом деле растворился в воздухе?

– Да, мистер. Как сахар, который в чае растворяется, ровно так же.

– Хорошее сравнение... И больше он не появился?

– Не-а. Я сначала прибежал сюда, начал искать, смотрю везде, а папы нет, я испугался и побежал домой, рассказывать дедушке.

– Хорошо. Мы это место осмотрим, так что можешь идти домой. Позже я вернусь к вам с тем, что узнал.

– Спасибо, мистер детектив, – мальчик низко поклонился и побежал домой.

А Букер тем временем осмотрелся. Он глубоко вздохнул, концентрируясь на деле. Проведя условную прямую линию, начиная с которой Такеши Назо «пропал», он начал искать различия на этой улице. Сама улица не баловала на детали, была стандартной для этого места: не широкая, иногда по бокам от проезжей части располагались небольшие деревья, людей не много, дома тоже невысокие.

Детектив осмотрел землю, по которой Такеши ходил. Следов много, ноги разных размеров, подошвы тоже разные. Казалось, нет ничего, что поможет найти его. Камешки, ступеньки, деревья, мусорные ведра, люди вокруг – ничего не помогло. В порыве детективной волны, которая настигла его из-за злости на то, что нет ничего, Букер заметил подозрительные движения крыльев носа Даевина. Он что-то уловил! Есть ли в этом что-то полезное для дела?

– Что-то чуешь, Даевин?

– Да, сладкий запах, но с примесью какого-то мерзкого мусора. Что-то странное, не думаю, что это важно.

– У нас нет ничего другого. Если ты так хорошо чуешь, может, покажешь источник?

– Могу попробовать.

Даевин закрывает глаза и в непроглядной тьме рисует ленточкой разные запахи. Бензин, выпечка, пыль, растения, даже Ева, чей особый запах чувствуется без всяких духов, и то, что отдаленно напоминает по запаху мусор, но имеет сладкие оттенки в себе.

– Никогда так не делал, – говорит Даевин с закрытыми глазами, – подержите меня, я пойду по запаху, я смог уловить его.

– Другое дело! – радуется Букер и сбоку приобнимает его, чтобы тот ненароком не споткнулся.

Запах со временем начался чувствоваться сильнее. И вот, в каком-то месте он стал концентрированным, сильным, что заметили и другие.

– Теперь я чувствую, – говорит детектив, начиная осматриваться на месте.

Он отпустил Даевина и начал искать источник запаха. Прямо под стеной какого-то кирпичного здания оказался сверток бумаги. Букер взял его и понюхал.

– Это он. Судя по сильному запаху, дело в благовонии, ничто другое не сможет сохранить и распространить запах так сильно и далеко.

– Открой его, может, там что-то полезное.

– Секунду, – Букер открывает листок и видит надпись. – «За мной следят и за тобой тоже.»

– Совпадение ли? – спрашивает Даевин.

– Благовоние, листок с записью о том, что следят, пропажа человека, все в одном... Так, я думаю, это не единственный листок, который Такеши выбросил.

– А с чего ты взял, что это именно Такеши, – скептично спрашивает Ева, – и с чего вдруг не один листок?

– Интуиция. Вспомните сказку про Гензель и Гретель. Скорее всего, Такеши знал о том, что его преследуют, поэтому хотел оставит хоть какую-то наводку. И пропал он вчера, и запах духов как подтверждение, потому что он не длится дольше двух-трех дней. Этот мужик хорошенько подготовился.

– Что делать дальше? – спрашивает Даевин.

– Дайте-ка подумать, – Букер напрягает извилины, поставив руку на лоб. В конце концов, к нему приходит идея. – Даевин, будет хорошо, если ты с твоим чутьем пойдешь в сторону дома Такеши, чтобы найти другие свертки, если есть. А я снова пойду на ту улицу, где он пропал, чтобы внимательнее осмотреть окрестности. Твое дело времени много не займет, до их дома всего-то три минуты ходьбы, так что надолго не расстаемся.

– Хорошо, – Даевин кивает детективу и затем смотрит на Еву с улыбкой.

– Я подержу тебя, не волнуйся, – она также улыбается ему.

Гвардеец с госпожой своей ушли. Букер вернулся на ту улицу вместе с помощником Ремом. Он не на все сто уверен, что листок относится к данному случаю, однако нельзя просто стоять и ждать Даевина.

– Джиро сказал, что Такеши пропал тут, отсюда с вниманием и осмотрим путь.

Он достал монокуляр и пригляделся к дороге. Проведя условную линию, он начал с монокуляром рассматривать дорогу до нее. Каменная дорога аккуратностью своей кладки удивляла, а еще удивил тонкий и едва заметный след, оставленный каким-то лезвием. Это бы могло быть случайным событием: у кого-то ножик выпал, у кого-то меч, ребенок мог играться, рисуя узким камешком, – но, осматриваясь вокруг, Букер заметил еще один след. Он был похожим на прошлый, только был направлен в другую сторону. Далее Букер заметил еще два следа. Сопоставив их друг с другом, можно понять, что они имеют определенную направленность – со стороны дома Такеши в другую. Букер пошел обратно к условной линии, чтобы узнать, продолжаются ли следы.

– Нет... и это следы точно оставлены им.

– Что-то заметил, Букер? Следы?

– Да. Запиши все, что я скажу далее...

Рем так и сделал.

– Что будем делать дальше?

– Пора заправиться.

– Но ты же только два дня назад это делал, учитывая то, что предыдущий был за день до этого. Ты так передозировку получишь!

– Знаю, – с ехидной улыбкой, говорит Букер. – Но в этот раз таблетка не полная, лишь треть.

Взяв из сумки таблетку атактивина-2, он отделил треть и положил на язык. Завернув остальную часть в пакетик, достал бутыль с водой и запил. Вновь начинается это чувство, сопоставимое с щекоткой, но возникающее внутри головы Букера, словно щекотно его мозгам.

Детектив закрывает свои карие глаза, а открывает их с уже позолотевшими от действия препарата Психо. В глазах у него появляется силуэт гвардейца с узкими глазами – обычно лиц у силуэтов не разглядеть, но этот был особенным – и с изогнутым мечом. Ходил этот силуэт не обычно, он все оглядывался назад и размахивал ногами так, будто пинает маленькие камешки. Но он, ясное дело, не камни пинал, а оставлял за собой хоть какие-то следы, как Гензель из сказки. Смышленый был парень, однако, это его не спасло: в месте условно проведенной линии он пропадает, сам того не подозревая, потому что походка его не поменялась. Золотой дух силуэта не пропал, а разлетелся в разные стороны, задевая собой одно из деревьев, на котором опьяневший Букер видит след от меча, и на стены зданий, в которых оказались пробоины от рикошетивших пуль. Находились эти следы так далеко от следов лезвия на каменной дороге, не бросаясь в глаза обычного человека, что в голову бы даже не пришла идея совместить все это в одно событие.

Но Психо пошел дальше в размышлениях. Этот случай похож на тот, что был у одиноко живущего Рональда Буркиса. Тот парень словно появился на короткое время, разбил окно, и затем пропал. Предполагая то, что и тут так же, Букер начал осматривать улицу дальше, рыща как лиса, используя свой монокуляр.

В метрах двадцати от места растворения Такеши, на одном из поворотов уже вне пределов улицы, была обнаружена одна единственная капля крови, растекшаяся по земле. Остыть и затвердеть уже успела, но не почернеть и потерять свой запах полностью. Это тот маленький след, которого не хватало. Психо чувствует запах и идет по его следу. Слабо отдающий железом, запах повел Букера за собой, доведя до небольшой лужи, такой же темной и свернувшейся, как прошлая капля крови. Оставлена лужа была, будто брызнула от сильного удара или выстрела, под углом, видно, что она не просто лилась вниз. На ней виден хороший след от ноги. Психо сразу достал ленту и измерил ее: так как видна лишь передняя половина, заднюю можно лишь предположить. Размер ноги: 42-43. На этом детектив не остановился, он пошел дальше, потому что запах лишь усиливался, зовя его за собой.

Слабые следы крови повели его к узкому и невзрачному тупику, но не обычному. «Путь крови» обрывается геометрически идеально. Аналогичная ровная линия, которую провел Букер, обрывается след. Силуэт, который от чего-то убегал, подхватив пулю, – предположительно, по ноге, – вновь растворяется в воздухе. И в этот раз бесследно. Психо – детектива, на четвереньках идущего за несуществующим силуэтом – заметили Даевин с Евой.

– С тобой все нормально? – спрашивает Даевин, пытаясь взглянуть на лицо Букера, который к нему стоит спиной.

– Коне-ечно, а ты как думаешь? – спрашивает Букер, встав на обе ноги и повернувшись к нему лицом.

– Ох уж эта гримаса, – гвардеец к такому не был готов. Детектив, смотря на него, улыбался с пьяным лицом, хотя держался трезво. – Что произошло?

– Он принял атактивин, препарат, назначенный врачом, – отвечает Рем.

– Так работает Психо!

Даевин с Евой увидели Букера еще до поворота, когда он только увидел каплю крови. Поспешив, они заметили за поворотом знакомого уже на четвереньках, размышлявшего над лужей застывшей крови с лужей, и его подручного, который все записывал. И правда, кто же может быть настолько хорош, если не Психо?

– А много тебе удалось вызнать, находясь в... таком состоянии? – спрашивая это, Ева чувствует какое-то неудобство.

– А вы что-то узнали?

– Да, – отвечает Даевин, – вот два свертка с таким же запахом и теми же словами о слежке.

– Вот как, – Букер кивает, беря листки в свои руки. – Значит, это точно был Такеши. Умный был человек и, вероятно, даже сильный, успел много сделать перед тем, как пропасть. Он очень нам помог. Прочитайте записи Рема, которые он успел сделать, пока у меня был приступ.

Прочитав записи вместе с Евой, Даевин вновь был поражен гением детектива Психо. Насколько же реалистичен образ, который в голове у Букера возникает!

С теми знаниями, что есть, они пошли в дом семьи Назо. Букер с почтением отнесся к пропавшему и выразил благодарность отцу семьи за то, что вырастил сильного и умного сына. Без особых прикрас, детективом было рассказано о том, что Такеши оставлял за собой следы, а слова внука о том, что он растворился в воздухе, очень похожи на правду. Букер решил не говорить, что так и было.

Попрощавшись с семьей, команда вышла из дома. Из всего многообразия пропавших, осмотреть удалось только четверых за целый день. Но были вопросы, на которые Букер так и не получил ответа:

– Около пятидесяти людей пропало за последние несколько месяцев, но ни одного трупа не было найдено. Куда они деваются? – с шокированным голосом акцентирует на этом внимание. – Я вообще не понимаю. Четыре случая разобрали, и нигде нет ничего, кроме отсылок на что-то подозрительное и маргинальное. Нельзя даже понять, какие причины послужили тому, что их похитили.

– Может, куда-то загород, как детей раньше? – спросил Даевин.

– Даже если так, у нас нет буквально ничего стоящего. Мы приблизительно знаем, в каких условиях люди похищаются. Но мотивы, методы, заказчики, выполняющие приказы – ничего из этого. Я думаю, стоит обратиться за помощью...

– К кому?

– К детективу Холмсу.

– А ты знаешь, где находится Детектив? – спрашивает Ева. Название «детектив» для Холмса стало нарицательным.

– Для своих он дает подсказки, чтобы найти его, так что я пойду и сделаю это. Учитывая то, что он тоже занимался этим делом, думаю, расскажет что-то важное.

– Детектива же два месяца никто найти не может, – остерегает Рем, – думаешь, сможешь?

– А ты уже забыл, с кем имеешь дело?

Время уже близилось к вечеру, а ребята даже не обедали. Сам Букер даже не завтракал. Поэтому им было вынесено решение дальше действовать одному.

– Вы идите домой, и ты тоже, Рем. Я дальше пойду один.

– Снова? – спросила Ева, услышав знакомую фразу.

– Да. Вы домой, я к детективу Холмсу. С ним поговорим на эту тему, совета попрошу, иначе, как мне кажется, дело продлится дольше, чем нам этого хочется.

– Уверен? – спрашивает Даевин. – Опять химичить будешь?

– Вряд ли, я же не детективным делом занят буду. Так скажем, всего лишь головоломки от самого успешного детектива Королевства, – он улыбнулся, наклонив голову в сторону. – Не волнуйся, я же, как никак, тоже был одним из лучших в нашем году учебы.

– Главное, чтобы не только был, но и являлся.

– Так и есть! Ну что, расходимся?

– Ла-адно, – отвечает гвардеец, протягивая руку Букеру. – Не теряйся, увидимся завтра, хорошо?

– Конечно, – он пожимает в ответ. – Чао! И тебе, Рем. Можешь идти в участок и заполнять отчетность. После этого иди домой, нечего меня ждать.

– Хорошо, только будь осторожен, – он тоже пожимает Букеру руку.

– Пф, как же без этого, – с иронией в голосе отвечает детектив.

Разойдясь кто куда, оставили Букера наедине с самим собой. Историю дальше двигать будет он, поэтому от его лица дело продолжается.

Присев на скамейку, Букер Дэвидсон начал думать над первой загадкой Детектива, которую услышал когда-то давно от коллеги: «Лунный свет в соборе том, что сам излучает свет».

– Лунный свет в соборе, излучающем свет? – думает Букер про себя. – Хм, какие у нас вообще соборы в Лейдене есть? Бога луны, богини любви, бога... солнца! Собор святого Солтеса – скорее всего, он мне и нужен. Но лунный свет? Надо туда заглянуть.

Он пошел в собор Солтеса, главного и величайшего из богов паретейского пантеона. И точно так же, как велик сам Солтес, великолепен и собор, выстроенный в его честь. Ему около восьмисот лет, выглядит как произведение готического искусства. В общем, здание имело прямоугольную форму с полукружными участками по бокам. Спереди у здания имеется одна высокая башня, у которой есть такие же высокие контрфорсы, поддерживающие ее с помощью открытых полуарок, здесь называемых аркбутанами. Но контрфорсы также имеются на всем протяжении собора – гениальное решение для устойчивости высоких (для тех времен) зданий – не только полезно, но и приятно для глаза, ведь на каждом мелком участке камень, из которого здание построено, имел на себе узоры, имел особый вид в зависимости от места, на котором он находился. На передней башне было огромное круглое стекло к радиальными каменными рамками, пропускающими свет снаружи. Но это не единственное место, где были расположены окна: они были на всем протяжении между полуарками, позволяя свету проходить и освещать все здание изнутри и без использования китового жира раньше и электроламп сейчас.

– Красиво тут внутри, – Букер смотрит вверх и пробегает глазами по стенам и окнам собора, через которые проходит сумеречный свет уходящего солнца.

Он думал, что же значит «лунный свет» в подсказке детектива Холмса. Возможно, стоит подождать, пока наступит ночь, чтобы сам лунный свет появился.

– И тогда свет луны ударит примерно в стену напротив, если я правильно помню, где была луна. Может, мне нужно увидеть что-то в этом лунном свете? Стоит тогда подняться на верхний ярус, откуда можно будет увидеть точнее.

Но наверх обычных людей не пускают, пустят ли детектива? Прихожан в данный момент нет, лишь мужчины в рясах, сподвижники культа Солтеса. Букер подошел к самому старшему из культистов и спросил:

– Здравствуйте, мистер сподвижник, я Букер Дэвидсон, частный детектив, – он показывает удостоверение, – я здесь по одному делу. Хочу у вас узнать, можно ли подняться на ярус выше?

– Что же это за дело, которое заставляет полицейских подниматься на верхний ярус храма, мистер... Дэвидсон? – вопросом отвечает мужчина с длинной бородой, в белой рясе с амулетом Солтеса, который представляет из себя малую окружность, от которой радиально идут лучи, изгибающиеся под прямым углом дважды, в конце соединяющиеся друг с другом и образующие еще одну окружность, уже большую.

– Это продвинет дальше в деле о пропадающих людях Лейдена.

– В стенах собора кто-то пропадал?

– Возможно, но я не конкретно по пропавшим.

– Так зачем ты здесь?

– Я... – он подходит к мужчине ближе и шепчет на ухо, – ищу мистера Холмса.

– Ох, вот как, – мужчина заулыбался, – значит, вы догадались, что это здесь?

– Это несложно... Подождите, вы об этом знаете? – удивленно спросил Букер, не ожидая этого.

– А с кем же Детектив будет договариваться о порче имущества собора, по-твоему? Да и он уже два раза помогал мне, так что отказать я не мог.

– А вы не знаете, почему он решил прятаться?

– Не говорил ничего, он тогда был... подожди, – он сразу стал серьезным в лице, – ты, вероятно, можешь быть из числа тех, кому, он сказал, вход сюда воспрещен.

– Нет, я не из таких. Понимаете ли, дело куда сложнее: враг всегда на несколько шагов впереди, а детектив Холмс по какой-то причине после попытки закрыть это дело, пропал. Он точно что-то узнал, больше, чем я, поэтому нужен его совет или что-то по делу непосредственно. Даю слово, я не враг!

– А почему ты это совершаешь?

– Я же детектив, – он неловко улыбнулся, – такая у меня работа.

– Всего лишь? – такой ответ сподвижника не удивил, даже разочаровал.

– Всего лишь?!

– Ты делаешь это ради денег, значит, – мужчина вертит головой. – В этом нет ничего благого...

– Вообще-то, есть, – уверенно ответил Букер.

– Что же благого?

– Я же работаю не ради денег как цели, деньги мне нужны, чтобы найти отца. Он совершенно мистическим образом пропал пару лет назад. Я работаю, чтобы суметь себя обеспечить, пока буду в его поисках.

– Это уже более благая цель, и в голосе обман не чувствуется.

– Я кое-что надумал... Раз вы уведомлены о решении Детектива, и знаете, что ответ к загадке лежит где-то внутри собора, то скажите, пожалуйста, много ли людей пыталось его искать?

– Хм, – он призадумался, и в этот момент лицо его выразило удивление, – а ведь нет! Всего четыре человека до тебя, но оба ушли без ответа. Холмс, видимо, так и не был никем найден.

– Он сам после рассказа о загадке не появлялся?

– Может, и появлялся, но я никого не видел.

– Хорошо... Так что, разрешите подняться на верхний ярус?

– Да, я предоставлю тебе ключи. Но, ради Солтеса, прошу, не воруй ничего, кары тебе не избежать... судебной, конечно же. Сегодня ты единственный, кто будет наверху, а патрули у нас постоянные, – он улыбнулся и достал из кармана большой металлической ключ с солнцем в основании.

– Хе, – Букер тоже улыбнулся, – я не такой. Спасибо!

Он подошел к решетчатой металлической двери у входа и открыл ее, поднявшись следом наверх. Оказавшись на верхнем ярусе, на том уровне, на котором и большое круглое окно находится, он начал проходить и смотреть, в какую сторону идет свет. Толком ничего выяснить не получилось, потому что свет солнца недостаточен, а луны еще нет. Букер стал ждать.

Спустя целых два часа ожидания, он пригляделся к свету, исходившему от окна. То ли из-за того, что это именно храм Солтеса, то ли из-за того, что так строят все соборы. Каменная рама в центре имела мелкую окружность, из которой, как лучи, исходили другие рамки. Когда луна поднялась до такого уровня, что свет пробрался внутрь собора, эта окружность из рамки светила в определенное место на каменной стене напротив. Букер достал монокуляр и надел на глаз, смотря в место внутри круга из тени рамки, попутно максимально приблизив изображение с помощью самой зоркой линзы. Он заметил какой-то символ.

– Это что, буква? – символ, который Букер увидел, был очень похож на отзеркаленную букву. – И отзеркалена? И почему она имеет старый вид?

Буква, которую он увидел, не только отзеркалена, но и имеет старый паретейский вид. Буква «Н». Но луна не стояла на месте, двигалась дальше, открывая Букеру все больше и больше.

– «На западе... стоит заброшенно... источник?» Надо резко записать, – он достает ручку и пишет ею на тыле кисти, потому что единственный блокнот у Рема. – «... без воды. В нем очутился... Пьер. Пойдя туда... где встает солнце... затем туда... где есть зенит... Пьер последовал... в ту сторону, где Лейден... делится надвое... найдя свою лю... любимую.»

Луна двигалась очень медленно. Чтобы дойти до конца подсказки, записывая все по буквам, Букер потратил три часа. И повезло, что у него с собой был монокуляр, с которым он смог увидеть буквы. Днем был он этого не заметил, так как солнце бьет в другое место, именно поэтому ему нужен был лунный свет. Помимо этого, им было замечено, что иногда над одной буквой – прямо над ней в нескольких сантиметрах – стоит точно такая же.

– Подозреваю, что Холмс хотел победить даже не сложностью загадки, а отсутствием терпения и линз для увеличения, – он зевает и жмурится, потому что теряет силы, желая поспать. – Наверное, можно поспать и тут...

Он даже не успевает договорить, как падает в сон, ложась на ковер. Позже его будит тот же сподвижник, с которым Букер разговаривал. Он будит детектива, слабенько ударяя шестом по его заднице.

– Эй, а ну-ка проснись, детектив. Ты что, уснул здесь?

– Ох, – он просыпается и открывает глаза, видя озадаченного культиста, – извините. Загадка заняла много времени, из-за чего я вырубился.

– Хм, – старик убирает злобную гримасу, – так ты нашел ответ?

– Да, но ответ – это другая загадка.

– Хахаха, – он рассмеялся, держась за большой живот, – вот уж Холмс! Но раз ты смог решить это, может, и другие сможешь? Найдешь, наконец-то, великого детектива.

– У меня другого выхода и нет, да и я не против. Сколько времени?

– Три часа ночи. Ты слишком долго тут находился, поэтому я решил тебя навестить. Или у тебя дома нет?

– Э-э, есть, – Букер улыбается и поднимается, встряхивая с себя пыль, – однако, скажем так, необычный. И я еще хотел узнать, можно ли у вас поесть? Я даже не завтракал вчера, был весь в деле.

– Поесть? Конечно, идем! Раз ты смог разгадать загадку, мы даже вина тебе дадим, а оно с тех полей, по которым Дионис ходил, благословляя земли.

– О, вино! – Букер сразу расцвел. – От него я никогда не откажусь. А сколько стоить будет?

– Еда тут только для здешних, но на один раз сделаем исключение, тем более, тебе, человеку, раскрывшему секрет детектива Холмс, – он пропустил Букера вперед, и, протянув руку, чтобы получить ключ, закрыл за собой дверь на верхний ярус. – А не расскажешь, в чем была разгадка?

– Нельзя, сами понимаете, Детектив хотел, чтобы об этом знало как можно меньше людей.

– Хорошо, просто интересуюсь. Пойдем на кухню, скажу служанке, чтобы поделилась с тобой супом и хлебом.

– Спасибо!

Букер поел, попил вина вместе со сподвижником и вышел, чтобы продолжить путь. Тот короткий сон, который ему подарила сама судьба, прибавила ему сил, да еще и накормили бесплатно. Хорошие у Солтеса люди. Наш детектив осмотрел тыл руки, чтобы прочесть загадку: «На западе заброшенно стоит источник без воды, в нем очутился Пьер. Пойдя туда, где встает солнце, затем туда, где есть зенит, Пьер последовал в ту сторону, где Лейден делится надвое, найдя свою любимую.»

– Заброшенно стоит источник без воды? Я помню родник, но его используют, и он не заброшен. Источник без воды... Может, пустой колодец? Вполне, но заброшенно... Заброшенный квартал на западе? Да, стоит туда пойти.

Наряду с заброшенным кварталом на севере, в котором был Даевин Лоост, есть второй, на западе, в котором скоро окажется Букер Дэвидсон. Пройдя к нему, он заглянул внутрь через арку, которая не была закрыта досками, лишь табличка сверху для незнающих оповещала, что там нет ничего, кроме опасности.

– Опасность меня ждет? Ну ладно, не беда!

Он достал пистолет из кобуры, проверил работоспособность и пошел вперед. Яркий свет луны освещал достаточно, чтобы видеть, куда ступаешь, поэтому нет нужды использовать фонарь. Букер начал ходить по дворам и искать колодцы. Нашел один, но он совсем не пустой: вода с неприятным запахом и зеленым оттенком, который заметен даже во тьме ночной. А во втором было пусто. Тут-то Букер и понял, что попал, куда надо: это ведь источник без воды! Но что дальше?

– «В нем очутился Пьер», значит, мне надо войти туда? – говорит он, считывая с тыла руки. – Тут хотя бы лестница есть? – он начал нащупывать в кирпичной кладке изнутри колодца рельеф, благодаря которому можно войти внутрь. – Опа, нашел, лесенки есть! Значит, пора лезть внутрь.

Пьер из загадки – это, видимо, я, – думал Букер и спускался в кромешную темень. Сумка его болталась сзади и шумела, потому что колодец довольно тесный для нее. Он надеялся, что никого рядом нет, но...

Букер услышал звуки сверху, когда спустился на метров десять вглубь. Он посмотрел наверх и увидел два черных силуэта в слабом свете луны.

– Он же именно сюда зашел? Где фонарь, давай посветим?

Букер немедленно положил сумку на голову и перестал двигаться. Один из двоих преследовавших достал фонарь и посветил им вниз, однако, устройство фонарей было таким, что нельзя посветить прямо вниз, лишь под углом, за пределами которого Букер в колодце и оказался.

– Черт, ничего не видно. Он же может убежать, пока мы тут играемся. Давай, лезь!

– Подожди, тормоз! – громким шепотом отвечает второй, – Он сам только недавно залез, мы должны действовать скрытно, куда ты лезешь? Он же услышит нас, если мы будет спускаться.

– Но мы упустим его, там же гребаный лабиринт! – таким же громким шепотом отвечает второй.

– Не упустим. Все люди оставляют следы. А этот детектив будет сопротивляться: и выпусти он хоть одну пулю, ты представляешь, каким будет шум, если он выйдет из зоны действия? Он эхом по всему ближайшему району разнесется.

– И сколько времени тут ждать будем?

– Минуты две хватит. А пока последим... – дальше ничего не было слышно, потому что двое преследователей отошли от колодца.

Букер, осознавая весь ужас, что может ждать его, с сумкой на голове – ведь только так она не будет задевать стены и шуметь – спустился вниз, думая, что делать. От паники его странным образом пробивало на смех, что тоже не играло на руку ему. Оказавшись в развилке прямо с места спуска, он посмотрел, куда нужно пойти. «Пойдя туда, где встает солнце, затем туда, где есть зенит, Пьер последовал в ту сторону, где Лейден делился надвое, найдя свою любимую.»

– Это не что иное, как направления, по которым мне надо идти! – он осмотрелся и вспомнил топографию колодца и лестницы, по которой он спустился. – Солнце встает на востоке, а самый восточный путь... этот!

Он указательным пальцем показал на самый правый путь относительно входа, и, чтобы запудрить преследователей, взял кирпич, лежащий на полу и бросил максимально параллельно по среднему пути, чтобы и звука было меньше, и вода, находившая на дне, заплескалась на большем протяжении. Сам же Букер зажег фонарь и пошел направо, избегая всякого контакта с водой. Следующая подсказка: «туда, где есть зенит».

– Зенит на юге, значит, мне надо сюда.

Букер снова вспомнил топографию и пошел снова вправо, на юг. В этот раз он не стал ничего кидать, потому что если преследователи поняли, что в прошлый раз была приманка, то во второй раз не попадутся. И на пути встала третья развилка. Подсказка: «в ту сторону, где Лейден делится надвое».

– Видимо, имеется в виду река Лейден, проходящая через город и делящаяся на восточной части города.

Значит, относительно места, где он находился, надо идти на северо-восток. Туда вел очередной путь из развилки, самый левый относительно прохода, с которого пришел Букер.

– «Найдя свою любимую», что это вообще может значить?

Задавшись вопросом, он продолжил путь по относительно тесному краснокирпичному пути. Звуков сзади не было слышно. В конце его ждала лестница вверх. Он посмотрел, куда ведет она, и увидел металлический люк. Начав подниматься, фонарь он потушил, чтобы никто его не увидел, пока он начнет выходить. Люк с треском, но открылся в чей-то задний двор. Это был двор одноэтажного здания, которое, как видно, тоже заброшено. И что же здесь искать? Букер зашел домой и начал осматривать дом изнутри. Но он совсем пустой и полон пыли. Нет ни одного следа, который позволил бы выдвинуть предположение, что какой-то человек последний месяц тут был. На улице никого не было, обратил внимание Букер, смотря в окно, которое изнутри закрывается деревянными дверцами, и вспомнил, что за ним открыта охота, поэтому резко закрыл их. Выдохнув, понимая, что он обезопасил себя, детектив замечает странные узоры на окне.

– Что это? Кажется, будто сделано специально... Неужели...

Вблизи ничего не было понятно, но что-то в этом точно есть. Привыкнув к темноте, Букер отошел назад от окна на два метра и увидел сообщение: «Иди в гостиницу... на юг от аллеи месяца Цветения... и на ресепшне скажи, что хочешь комнату на чердаке... встреть меня открыто, не скрывая лица... В доме у ручья...» Помимо этого, на правой доске написано: «Сними эту доску и спрячь в потолке».

Букер снял правую доску с петли, и прочитал надпись, оставшуюся на левой доске: «Иди на юг и встреть меня в доме у ручья.»

– Ах ты ж хитрый лис, Холмс. Неужели, Детектив продумал все настолько далеко, и все ради того, чтобы один человек неким образом зашел сюда в определенный момент времени и получил подсказку?

Спрятав доску в потолке – в единственном месте, где было отверстие, подходящее для нее – он решил, что пора идти в место, куда Холмс указал, чтобы дойти, а именно – гостиницу на аллее месяца Цветения, чтобы встретиться с ним.

Одна проблема только: аллея месяца Цветения находится недалеко от гвардейского университета, а судя по тому, что Букер на западе и недалеко прошел от колодца, ведущего в подземелья, идти ему придется долго.

– А что, если они ждут меня где-то снаружи или неподалеку от этого дома? – Букера напугали те двое преследователей. – Хотя, раз я не слышу никаких звуков со стороны люка, они запутались и, вероятно, все еще находятся в тех подземельях. Не могут же за мной отправить сразу несколько команд преследователей? Надеюсь...

Подглядев с окна на улицу, на которой горят фонари с лампами накаливания, он проследил за тем, есть ли там люди. Никого на улицах. Надев монокуляр, проследил и за крышами, нет ли сверху людей. К счастью, и там никого. Время четыре часа утра, скоро начнет светать. Букер стал рыскать по дому, чтобы найти что-нибудь, что могло бы его скрыть. Нашел лишь красный шарф и очки, которыми пользуются, когда поднимаются на больших воздушных шарах в небо.

– Раз ничего другого нет, надену это. А плащ стоит снять, вдруг меня с ним легче узнать.

Подойдя к двери, он открыл ее ключом, который лежал на деревянной вешалке, прикрепленной к стенке. И вот, Букер вышел на безлюдную ночную улицу. Идти домой, в участок, и продолжать утром не очень безопасно, так как там его могут поджидать, поэтому он, притворившись утренним бегуном, помчал в гостиницу, взяв сумку в руки.

Как ни странно, нигде никакая угроза его уже не поджидала. Это могло значить лишь то, что те двое затерялись под колодцем, а подмоги или второй команды за детективом не послали. Дойдя до четырехэтажной гостиницы со светящейся вывеской «Гранд Примус», он залетел внутрь. К нему подошел мужчина у столика регистрации, предлагая оказать помощь:

– Вам помочь? За вами кто-то гнался?

– Нет, – он останавливает мужчину рукой и позволяет себе отдышаться, смотря назад, в сторону улицы. Затем он снова смотрит на мужчину в ресепшне. – Мне нужна комната.

– Вам подобрать или сами выберете?

– В чердаке я хочу комнату, мне нужен чердак.

– Хорошо, – он подходит к столику и смотрит. – Хм... А кто вы, можно паспорт или другой документ для подтверждения личности?

– Да, вот, – он достает и показывает удостоверение детектива.

– Хм... – мужчина что-то записывает и возвращает удостоверение. – Подождите минуту, я пойду и посмотрю, есть ли места в чердаке.

– Конечно...

Мужчина ушел, а Букер сел с мыслью: «Список мест разве не должен быть на столе? Или это... снова Холмс!»

Через минуту, как и было сказано, мужчина возвращается.

– Пройдемте, для вас там место нашлось, – он улыбается сквозь светлое бородатое лицо. Пройдя в лифт, который редко можно встретить в здании с менее чем шестью этажами. Ресепшионист вместо того, чтобы выбрать один из этажей, открыл секретную деревянную панель и нажал скрытую раньше кнопку, из-за чего лифт поехал вниз, а не вверх.

– Едем вниз?

Мужчина лишь посмотрел на него и с доброй улыбкой кивнул.

– О-о, – радуется Букер, – значит, я старался не зря!

– Это еще не последняя проверка, Букер Дэвидсон, – отвечает консьерж, показывая в сторону темного коридора, в который открылся лифт. Следом за этим, в нем включается свет, открывая ему длинный коридор с дверью в конце.

Букер вышел из лифта, который сразу закрылся и поехал вверх. Ничего не оставалось, кроме как идти дальше, что он и сделал. Открыв дверь в конце коридора, он увидел еще более темную комнату, в середине которой находился светлый участок. Через тихий мегафон кто-то притворным мужским голосом произнес: «Ступай туда, куда бьет свет!»

– Ла-адно... – он пошел вперед и робко встал в нужную точку.

В один момент включается свет в комнате и Букер замечает, что находится под прицелом десятков различных орудий. Он оказался в центре огромного механизма с множеством рук, в которых находилось разное оружие, и все автоматы, пистолеты, даже мечи и арбалеты были направлены в его сторону. Это значило лишь одно – один неверный шаг, и Букер – труп. Но сам детектив опасности не почувствовал, поэтому данный сюрприз его даже не насмешил.

– Детектив Холмс, это вы? Я же к вам пришел?

– Удивительно! – слышит он в ответ восторженный голос детектива со странным голосом. – Никто другой, именно Букер Дэвидсон – человек, сумевший найти меня.

– А можно, пожалуйста, поговорить с глазу на глаз? Не совсем приятно быть на прицеле двух десятков разных пушек и холодного оружия, пока слышу ваш голос из какого-то громкоговорителя... даже не одного, а четырех. Это чтобы я даже не предполагал, где вы сами находитесь?

– Отличный ход мыслей, – продолжается голос из мегафона, – но прятал-ся я не для того, чтобы так легко открыться. Скажи-ка, Букер, как добрался до меня?

– Вы же дали подсказки для этого. Сначала в соборе, потом в подземельях, затем дом, все это привело меня сюда. Я больше удивился вашей находчивости с досками!

– Да, я сам... был доволен, – после этого слышится слабый гордый смех детектива. – Так зачем ты пришел сюда? Причина должна быть очень веской, раз ты зашел настолько далеко, Дэвидсон!

– Она и есть, детектив Холмс. Меня интересует дело о пропадающих людях, которое вы расследовали перед тем, как пропасть. Я сам это расследую, и мне нужен совет, потому что я не могу приблизиться к разгадке. Люди не пропадают бесследно, но оставшиеся следы... их просто недостаточно, либо их просто подменяют, чтобы мы путались!

– Вот как. А за тобой был хвост, Дэвидсон?

– Нет. По крайней мере, я не заметил.

– Ладно, я верю тебе. Пойди на три шага вперед и пять шагов вправо, нащупай дверь и открой ее.

Букер так и сделал: сначала вперед, затем направо. Но пяти шагов оказалось много, молодой детектив это понял, когда ударился на последнем шагу. Холмс соврал? Он защупал стену на предмет наличия ручки. Нашлась! Повернув, Букер оказался в комнате, которую освещала яркая электролампа. В ней находился человек, сидящий за столом, это был... тот самый детектив?

Женщина лет сорока на вид, имеет каштановый цвет волос, собранных в аккуратный короткий хвост. У нее курносый нос, заметно выступающий подбородок на фоне женственного лица. Глаза ее зеленые. Увидев ее, Букер буквально обомлел, ведь никто не мог бы и подумать, что лучший детектив всего Королевства Лейд – это женщина. Но это было не единственным, что его поразило. Над женщиной стоял странный металлический механизм, имеющий в составе винтовку, но эта винтовка не была обычной: над ней находилась камера, улавливающая движения, поэтому она сразу прицелилась в Букера, когда он вошел в комнату, и с этих пор она не сводит с него взгляд. Сидящая под винтовкой за столом, оперевшись на свою руку, детектив Холмс улыбнулась, увидев озадаченное лицо молодого детектива с бакенбардами.

– Женщина?! Это вы – детектив Холмс?

– Да, – ответила она, еле сдерживая улыбку от озадаченного лица Букера.

– Не может быть. Но Холмс же мужчина, я видел фотографии! Я видел его однажды даже вживую!

– Это мой «двойник», – отвечает она, переложив одну ногу на другую. После небольшой паузы продолжает. – Это боксер, которого я наняла, чтобы играл роль детектива и защищал себя.

– Актер? Как можно доверить роль детектива боксеру?

– Он человек не глупый...

– И все равно, мне совсем не верится, что детектив Холмс – женщина.

– А у тебя и другого выхода-то нет. Я тщательно готовилась к встрече с единственным достойным детективом не для обсуждений моей личности.

Букер лишь недовольно сложил руки на груди, посмотрев затем на винтовку, смотрящую ему прямо в лицо.

– Проходи, не волнуйся. Турель не начнет стрелять, пока я не нажму кнопку.

– Какую?

– Думаешь, я тебе отвечу? – она легонько посмеялась.

– Хм, – Букер улыбнулся, – логично, – после чего сел за стол к Холмс. – Детектив-женщина... – думал он вслух, – какой бред...

– Довольно, – она мягко машет рукой. – Говори, зачем пришел, Букер Дэвидсон.

– Хорошо, – он попытался представить, что говорит с настоящим Холмсом, закрыв глаза и убрав свои стереотипы о женщинах в сторону. – Я расследую дело о пропадающих людях.

– Вот, значит, как, – взгляд ее с расслабленного перешел на серьезный. Как ни как, она спряталась именно из-за этого же дела. – Ты не шутишь об этом?

– Нет, – ответил он так, будто это самоочевидно. – Я хочу разобраться с этим раз и навсегда. Мне нужны советы, информация, опыт, что-нибудь еще.

– Твоя уверенность чересчур наивна, – говорит она, почесывая свой длинный подбородок, – возможно, это из-за возраста: тебе, все же, всего двадцать лет. А ведь из-за этого дела я, являясь лучшим детективом Лейдена, спряталась в бункере, и это даже несмотря на то, что мой родной брат – высокопоставленный чиновник, а все люди считают, что лучший детектив – не я.

Букер лишь молча слушал ее, немного опустив края губ, будто ему грустно.

– Значит, Букер Дэвидсон, ты хочешь совета по делу, в котором, по своим же заявлениям, не можешь разобраться? Поступаешь так, будто полон безнадеги, – хитро заявляет Холмс, смотря на молодое лицо Букера, – такое детективу не свойственно.

– Не то чтобы... Но да, очень близко к безнадеге...

– Я изучила тебя в тот же день, как ты принял задание, как и многих других решившихся, – она достает журнальчик, из которого читает информацию о Букере. – Ты слишком молод для детектива, но при этом не побоялся браться за дело такого риска. Всего двадцать лет... Ты у нас самый молодой детектив, но уже успел обзавестись собственной кличкой – Психо.

– Да, – с неловкой улыбкой, отвечает он.

– И дел столько успел закрыть, похвально... В общем, мое чутье верит тебе всецело. Я поделюсь с тобой тем, что знаю. Но с условием, что в конце расскажу и плохую новость. Ведь дело это не простое, совсем... Так что, ты согласен с условием и готов принять помощь?

– Да, – он кивает и садится смирно. – Дороги назад уже нет.

– Хорошо, – Холмс тоже садится ровно. – Знаешь, в чем проблема данного дела?

– В чем?

– В тех, кто совершает все эти преступления. Преступники тут не обычные.

– Да, – Букер кинул с улыбкой, – это я тоже успел заметить. Вы тоже думаете, что у них какие-то сверхчеловеческие способности?

– Сверхчеловеческие, говоришь? – она призадумалась, представляя себе эти силы в контексте своего опыта, и затем кивнула. – Спустя то, то я успела повидать, даже не буду скептична к таким заявлениям, потому что все возможно. Но я хотела сказать тебе о другом.

– О чем?

– Это организованная преступность, и организована она очень хорошо. Однако, самый корень проблемы в том, что это не обязательно люди из политики, порой это кто-то еще более влиятельный, потому что другие люди для них – зачастую марионетки. Что говорить, если их не остановило даже то, что мой брат видный политик? Сложность поимки их в том, что они поступили умнее любого другого – децентрализовались. Нет никакого единого «логова» или «базы», где они вместе за круглым столом все свои проблемы решают, если нечто похожее у них вообще есть. И общаются они между собой странными обрывками фраз. Чтобы понять все это, ты должен знать контекст их шифра. Простое понимание, что это шифр, имею в виду вне контекста, мало, что дает. Но смотри, – она протягивает Букеру сверток бумаги, держа его между пальцами. – Прочитай.

– Хорошо, – Букер развернул бумагу и начал читать вслух. – «Как идет организация очистки? Хозяин прачечной не любит, когда грязи на одежде слишком много, а тем более – когда она распространяется. Жду результата уборки к вечеру.»

– Я это нашла в кармане одного человека, которого они использовали для того, чтобы меня убить, – сразу после завершения чтения произносит она.

– Вас? Не актера-боксера?

– Именно. «Настоящего Холмса» знает мало человек. После покушения-то я и поняла, что дела намного хуже, чем казалось до этого.

– Да, шифр тут определенно есть, учитывая то, что человека послали за вами, – Букер возвращает листок Холмс. – И ведь даже не засудить за угрозу, потому что написано совсем другое.

– Тем более, я потеряю статус инкогнито. Я рада, что ты понял наличие шифра. После этого случая я начала разрабатывать план по «пряткам»: дала простую подсказку с храмом Солтеса, решить которую легко, если у тебя с собой есть монокуляр и несгибаемое терпение, чтобы не уснуть ночью; потом искатель, если поймет подсказку, попадет в подземелья с колодца, чтобы запутать своих преследователей, потому что они у него, скорее всего, будут, и на поверхности его всегда видно; ну и, в конце концов, дом, который я купила только ради этой последней подсказки, потому что в нем есть люк, связывающийся под землей с колодцем из заброшенного квартала. По сути, я жертвовала очень многим ради одного человека, за которым, я была уверена на все сто, следили. Если бы ты решил днем продолжить поиски, то внутри дома ничего бы не обнаружил: прятаться за закрытым окном днем не от кого в людной улице, да и нет лунного света, который идеально светит, чтобы ты прочитал последнее послание. Куда ты положил доску, которую снял с петель оконной рамы?

– В потолке, как вы и писали, там было подходящее отверстие.

– Отлично. Я подготовила специальный механизм прямо в потолке, который каждое утро зажигает одну спичку в сторону отверстия. И раз ты поставил эту сухую доску именно туда, то к утру ее уже не должно быть там, потому как она сгорит.

– Это очень хорошо придумано, мисс Холмс, я поражен, – искренне отвечает Букер.

– Учитывая мой опыт и средства, у меня имеющиеся, это элементарно, Дэвидсон, – последняя фраза понравилась самой Холмс, будто о чем-то ей напомнила. – Теперь перейдем к делу. Про людей с той стороны я тебе рассказала. Расскажу про детали и шаблоны, которые я успела за изучение девяти случаев найти: все пропавшие – мужчины не младше двадцати двух лет; всех их ловят ближе к вечеру и как правило в безлюдной обстановке; у всех пропавших взгляды близки к консервативным, даже монархическим; эта самая политическая жизнь у многих была активной, то есть люди не скрывали их перед другими; есть кое-что помимо взглядов, что связывало их, но я не успела это выяснить.

– Проблема с «моими» пропавшими в том, что враги, кто бы это ни был, успевал приходить на место до нас и искажать некоторые вещи. У всех четырех мужчин, случаи которых я разобрать успел, взгляды были разными. В остальном, да, все как вы и сказали. Хотя один из тех, что я нашел, был потерян прямо у себя дома, но он жил один, а второй – пропал с утра, чего раньше не было. Был еще публицист с безразличными к монархии взглядами.

– Раз публициста убили или похитили, значит, он что-то раскопал на людей, которых задевать не стоило. И тут не важно, каких он был политических взглядов. Так вот, – она ложится на свое кресло, – хотела я заняться одним человеком, который попался мне еще шестым по счету. Дело было в том, что пропал некий Адам Карникс.

– Адам Карникс? – Букер задумывается, пытаясь вспомнить человека, но ничего не получается. Оно и не удивительно, Букер с такими не знаком. А Холмс же, увидев непонятливое лицо Дэвидсона, улыбнулась и продолжила.

– Это человек, который работает в одном из офисов Лейдена, принадлежащий банку «Лейденон». Типичный бюрократ, который жил последние три года в долгах.

– А что с ним не так? Судя по описанию, обычный человек...

– Да-а, совсем обычный, – она делает интригующую паузу, затем громко восклицает. – Но дело в том, что имя человека придумано, как и сама эта личность! Понимаешь? Похитители в тот день забрали не настоящего «Адама Карникса», а кого-то совсем другого, самого же «настоящего» Карникса найти им не удалось.

– И как вы узнали об этом?

– Я это поняла, посмотрев один из его рабочих журналов, в котором совсем ненавязчиво, – говорит она с улыбкой и иронией в голосе, – первые буквы строчек выстроились в целое предложение: «Заброшенный дом, улица Гимли.» Я предположила, что это может быть очень случайным совпадением, но, все же, сказала актеру пойти на ту улицу, и, как ни странно, заброшенный дом там, все же, оказался.

– Та-ак, – говорит Букер, ожидая продолжения.

– И это оказалось не случайным совпадением, а намеком на помощь в расследовании! Настоящий Адам оставил линейки подсказок для самого Холмса в головоломках. Он хотел, чтобы Детектив его нашел. Некоторые идеи я позже позаимствовала у него, создавая путь для того, чтобы кто-нибудь нашел меня. Так вот, он мне в одной из подсказок сказал, что некоторые мотивы ему известны.

– Вы нашли его в итоге?

– Я узнала место, где он находится, но дойти не успела: как раз начались события, после которых мне пришлось «потеряться».

– Как это произошло?

– За день до поисков Адама, когда я вернулась домой, в мою дверь постучали буквально через две секунды, как я ее изнутри закрыла. То есть я даже отойти от двери не успела, как кто-то в нее постучал. Открыв, я увидела падающий листок, который всунули в дверную раму. Осмотрелась сразу, нет ли никого: даже следов ног не было, хотя я специально не убираю площадку прямо перед дверью. В записке было: «Мы знаем ваше положение, но вам даже это не поможет. Это предупреждение! Если вы не прекратите работу, уничтожив все факты и догадки из документации дела, вам придется столкнуться с проблемами, не совместимыми с жизнью.»

– Даже не прикрыли угрозу.

– Да. Но этим меня не остановить. Я сняла отпечатки с листка, но оказалось, как в Централе актеру передали, никаких следов, кроме моих настоящих, там нет. После этого я планировала послать боксера за Адамом. На полпути домой, в месте, где я решила сократить путь – сразу говорю, я знала, что они любят похищать в местах, где людей нет, но в том месте были люди, три на моей памяти, – и прямо перед тем, как я прошла арку, чтобы выйти с улицы, меня сзади схватил какой-то бандит. Бандит был ловким и тихим, поймал идеально, из-за чего я и сдвинуться не могла: одной рукой держал обе мои, а другой впритык приставил нож к горлу.

– И как вы вышли тогда?

– Дожила бы ли я до сорока лет, не имея в голове простейших планов по отходу из любой неожиданной ситуации? Тем более, посмотри на меня: я хрупкая женщина, которую любой доходяга может избить по желанию. Вот, – она засучивает рукава рубашки и из-под них вылезают достаточно тонкие металлические браслеты, но не обычные, а длинные – на половину предплечья, с внутренней стороны было нечто похожее на самовзводный механизм. Букер сразу понял, что это мини-пистолет, стреляющий одной пулей.

– Ух ты, это же...

– Это железные наручи с однозарядным пистолетом, встроенным в них. В общем, одной рукой я, топографически определив, где его нога находится, выстрелила в нее. По удаче, посланной, наверное, самой Фортуной, я попала даже не просто по внутренней поверхности бедра, а по самой бедренной артерии, судя по хлынувшему фонтану крови. Бандит сразу упал на колени, а я повернулась, освободившись от захвата, и, подготовив вторую руку с заряженной пушкой, выстрелила ему в лицо, перед этим сказав: «Никто не смеет мешать работать Шерлотте Холмс!»

Букер широко улыбнулся, почти посмеялся с концовки истории. Он совсем не ожидал от детектива такого поведения.

– Ладно, теперь я всецело верю, что вы и есть настоящий Холмс. Крутые фразы – ваш конек. Так вас зовут Шарлотта Холмс?

– Шерлотте, так и зовут, – она улыбалась, гордясь своим поступком, совершенным в процессе защиты своей жизни. – Честно говоря, фраза не пришла в голову в момент перед убийством, я спланировала ее для тех, кто следит за мной, потому и сказала громко и вслух, чтобы они насторожились, и у меня было лишнее время перед тем, как пропасть.

– Оу, значит, и это был ваш план?

– Конечно. Сам знаешь, кто мы, и что нас ожидает.

– А что дальше? За Адамом послали?

– Нет. На Адама уже не было времени. Дойдя домой, я сразу подумала над планом побега. Возможно, второго за мной не подослали, решив, что я забросила дело. А я, как видишь, засела тут, ожидая того самого, кто захочет с делом покончить. Букер Дэвидсон, – обратилась она с серьезным лицом, – Адам Карникс... – Холмс преподносит листок, на котором есть и адрес, и описание внешности.

«Шрам на лице. Отсутствует левая рука. Пожилой возраст. На голове папаха. Район Ренейх. Улица Августа.»

– Значит, – произносит Букер, вычитав с листка, – Адам этот... аксакал?

– Скорее всего, да, это горский ветеран, кто же еще в папахе будет ходить? Он сам себя описал, с каждой подсказки понемногу. Я два дня потратила на его поиски, и это не считая того, что я и так работала над другими пропавшими. Где только я не успела побывать: и в подземельях, и на ЖД Станции, и в трех разных улицах в определенное время суток. В общем, самую сложную работу за тебя я уже сделала, тебе остается только пойти на ту улицу. Но вместо всяких вопросов целой группе, скажи, что тебе нужен Мардан, даже не приветствуя их. Что будет дальше, не знаю. Остальное на тебе, Дэвидсон.

– Хорошо. Значит, чтобы узнать мотивы и что-то еще, если есть, иду в район Ренейх, улицу Августа, говорю, что мне нужен Мардан?

– Да.

– Звучит просто. Надеюсь, хоть с ним у меня получится продвинуться дальше в деле.

– Но.

– Но?

– Забыл про условие?

– Ах, – Букер вспомнил, – вы про плохую весть. Давайте.

– Раз я тебе доверила то, из-за чего меня саму чуть не убили, я рассчитываю на тебя, Дэвидсон, – она садится ровно и доверяет ему информацию. – Одну последовательность я заметила. Первым детективом, кто решил взяться за дело, был Холмс, то бишь я. Меня предупредили на четвертый день, а на пятый день послали человека, чтобы убить или похитить. После того, как я спряталась, еще трое решили это дело расследовать. Знаешь, что с ними произошло? Они пропали: через четыре, три и два дня соответственно. И знаешь, кто пятый?

– Я...

Холмс кивает.

– Хотите сказать, что от меня захотят избавиться в первый же день?

– Да.

– Вы правы, – закусив нижнюю губу с улыбкой, ответил Букер. – Когда я спускался в колодец, сверху посмотрели вниз двое преследователей, которые говорили именно про меня. Лиц не видно, оба были в масках, похожих на противогазовые. На первом перепутье я бросил в один из проходов камень, чтобы движением воды заманить туда. На последующих уже не делал...

– Потому что они догадались бы, если попались в первый раз?

– Да.

– Находчиво и правильно. Ты смог отсрочить нападение на себя, но знай дальше, что их послали именно за тобой. Реагируй на них именно так, будто за жизнь дерешься. Уверена, рано или поздно они тебя достанут.

Холмс разлеглась на кресле. Она понимала, что молодой парень, несмотря на двадцатилетний возраст, окажется жертвой похитителей. Однако, это было не единственное, что старший детектив хотел передать младшему.

– Есть еще кое-что. Коррупция.

– Коррупция?

– И частные агентства, и государственные полицейские участки – все они коррумпированы, везде есть засланец, который врагам передает секретную информацию – прогресс в делах.

– Засланцы, передающие информацию? – Букер задумывается, смотря вниз. – Это может объяснить то, как детективов находят и узнают об их успехах... Твою ж мать. А что тогда делать? – он спрашивает Шерлотте Холмс уже как наставника, а не советника по делу.

– Не иди туда, не делись новостями ни с кем оттуда, даже если доверяешь. Раз тебя собираются «убить», тебе стоит найти тех, кому можно довериться как себе, иначе... – она сделала драматичную паузу, – ты пропал, а дело теряющихся никогда не будет раскрыто. И я не преувеличиваю: за два месяца моей пропажи ты первый, кто смог пройти дальше храма Солтеса, то есть решить самую первую задачу.

Близких друзей у Букера нет совсем, а среди хороших знакомых оказался парень-гвардеец, с которым он и начал это дело расследовать. Даевин Лоост – вот тот человек, которому можно довериться, ибо только он – человек, не подводивший тех, кто ему дорог, человек-воплощение достоинства и чести, отсутствующих почти у всех людей, с кем Букер знаком.

– Понял вас. Думаю, есть один человек, которому можно довериться. Честный человек, с которым я давно знаком. Еще помощник на участке есть, который за меня выполняет всю письменную работу.

– Я бы советовала не заручаться чей-либо помощью из области полиции. Повторюсь, Дэвидсон, за тобой уже открыта охота, и кто-то из твоего участка докладывает о тебе. Тебе опасно вообще являться туда и с кем-то разговаривать, тем более, что ты с участка в малозаселенной части Лейдена, где поворот в любой переулок – и все, у врага как на ладони.

– Хорошо, – он кивнул и приподнял руку к подбородку, чтобы подумать. – Я все понял. Есть еще что-то, что вы хотели бы сказать, но забыли?

– Ха, – Холмс улыбнулась знакомому вопросу, – это такой детективный вопрос. Но нет, я сказала тебе все, чем владею сама. Тебе надо сейчас найти настоящего Адама, по пути обезопасив себя кем-то еще. Они ведь не нападают, когда есть посторонние.

– Есть такое. Но, скажем так, я окружен опасностью вообще все время. Значит, и сразу, как выйду из гостиницы, я рискую умереть...

– Думаешь, просто так я выбрала гостиницу прямо перед аллеей месяца Цветения? Здесь людно почти круглые сутки. У тебя будет фора, когда выйдешь отсюда. Подожди... – она посмотрел на часы на стене позади Букера. – примерно час, после этого можно будет выйти без страха.

– С этим есть проблема, мисс Холмс.

– Какая? – она наклонила голову, задавая вопрос.

– Один из людей, чей случай я разобрал, судя по всем имеющимся данным, просто пропал, растворившись в воздухе.

– Растворившись в воздухе? Ты уверен?

– Во-первых, сын пропавшего видел момент, когда это произошло. «Отец ходил и просто пропал.» Мальчик еще ходил вокруг да около, но ничего не нашел и побежал домой. Во-вторых, мои наблюдения. Мужчина знал, что за ним следят, поэтому кидал листки за собой, как Гензель из сказки, и чем-то острым на подошве выскребывал тонкие следы на земле, которые пропали именно на условной линии, которую сын пропавшего нарисовал.

– Такого я не наблюдала, – с серьезным выражением лица, говорит Холмс, уставившись на Букера, потому что всем его словам поверила, – что еще?

– Я, сконцентрировавшись на всю силу, обнаружил в метрах двадцати кровь, по следу и запаху которой я пошел дальше, и в конце заметил лужу крови, которая на своей середине обрывается идеальной прямой. Дальше ничего не было, только тупик.

– Магия... – словно со злостью, отвечает Шерлотте.

– Магия? Но...

– Да, это глупо и нереально, но как иначе это назвать? В пределах этих двадцати метров ты ничего не обнаруживал?

– На стенах зданий следы от пуль, также след от лезвия на дереве.

– Значит, это находилось на периферии улицы, – она задумывается, массируя лоб. – Не думаешь, что он попал в какое-то измерение?

– Измерение?

– Да. Кто-то создал измерение, в которое тот человек попал. Видимо, измерение такое маленькое, что пули вылетали за его пределы. А след крови в двадцати метрах... Он, похоже, пытался убежать, но его все равно достали?

– Звучит как бред, – жалуется Букер, – но почему все так хорошо сходится? Магия... Это же все меняет... И как тогда человек попадает в другое измерение? Я не увидел ничего, что могло бы на это намекнуть. Я сам могу в такую ловушку угодить.

– Я помогу тебе с этим.

– Как?

– Ты преобразишься, – она улыбнулась. – Раз за тобой после подземелий слежки не было, у тебя получится остаться не замеченным. Сначала, – Холмс смотрит на часы, – подождем немного. Я передам консьержу, чтобы побрил тебя, дал накладные усы, поменял одежду, сумку.

– Побрить мои бакенбарды?!

– Ну, да, а что?

– Но...

– Отрастут, волноваться не о чем.

– Эх, – Букер безнадежно смотрит в сторону, бакенбарды свои он любит. – Хорошо, сделаю это.

– Вот и отлично.

Час, что у них был, два детектива потратили на обсуждение личной жизни друг друга. Холмс рассказала о своих похождениях, Букер решил рассказать последнее законченное дело, связанное с потерянной пластинкой. Молодой детектив между тем спросил у старшего, знает ли ее брат об этом месте, знает ли вообще кто-нибудь об этом убежище. Холмс ответила, что нет, даже родной брат не знает об убежище, лишь консьерж, который, как объяснила она, сам себя заставляет забывать об этом, когда находится наверху, так что Холмс в надежном неведении всего мира! Перед выходом, Шерлотте задержала его, чтобы попрощаться.

– Помни, Дэвидсон, умирать ни в коем случае нельзя. Ты умный молодой человек, даже меня переплюнул в некоторых местах, так что я верю в тебя. Пока ты жив, надежда есть. И да. Я официально сразу отдам свой титул лучшего детектива тебе, если ты доведешь это дело до конца.

– Официально? Мне? – выражение лица с робкого и хмурого в момент поменялось на уверенное и довольное. – Можете тогда готовиться, я покончу с этим делом!

Букер вышел из комнаты, в которой вместе с Шерлотте Холмс все это время разговаривал, пошел к лифту и нажал кнопку вызова. Поднявшись наверх, он смог изменить свою внешность за короткое время настолько, насколько это было возможно. Часть одежды он взял от персонала гостиницы, побрился, прикрепил усы, волосы зачесал назад, используя для этого гель для фиксации. Попрощавшись с персоналом и мужчиной за столиком регистрации, Букер наконец вышел из гостиницы с новой сумкой, полной его собственных вещей, и, глубоко вздохнув, направился в сторону одной резиденции на западе города.

Через некоторое время детектив оказался у ворот резиденции Гайис. Утро раннее, поэтому спят все. Букер звонит в домофон, но изначально никакой реакции. Спустя минуту непрерывных нажатий, кто-то отзывается и просит имя.

– Букер Дэвидсон, частный детектив, мисс Элизабет Гайис меня наняла для решения одного дела.

– Букер? Секунду, – послышался механический голос, после которого некоторое время были слышны помехи. – Входи.

Железная решетчатая дверь отперлась, позволив детективу войти. Пока он медленно проходил, осматривая клумбы с посаженными цветами, манекены, дверь здания открыл Даевин в мокрой одежде. Гвардеец, увидев знакомого в новом антураже, удивился и посмеялся его виду.

– А зачем тебе усы? Выглядишь намного старше, – он смеется, пожимая Букеру руку. – Каждый раз что-то странное с твоей стороны.

– Да, я статный мужчина! – ответил Букер. – Но... – продолжает он, снимая очки и накладные усы и кладя их в сумку, – дело, Даевин, серьезное.

– Серьезное? – Даевин головой указал в сторону здания резиденции. – Ну, давай тогда, проходи внутрь.

Пока все остальные в резиденции спали в шесть утра, Даевин с гостем Букером в своей комнате обсуждали все, что Букер успел испытать, увидеть и узнать за ночь. Пока один занимался спортом, второй рассказывал о ситуации и почему доверился именно Даевину – больше, в принципе, некому. Пока Букер все объяснял, гвардеец молча слушал его, иногда выражая эмоции в ответ на сказанное детективом. Говорит Букер Даевину все, за исключением половой принадлежности детектива Холмс.

– Ну, что скажешь? – спрашивает Букер, рассказав все.

Даевин же сначала в легком шоке от сказанного перестал упражняться, повертел головой, вспомнив приключения Букера в соборе, двоих преследовавших, приключения в подземельях и гениальное решение последней подсказки Холмса в заброшенном доме, непосредственно встречу с Холмсом (оказывается, слухи о том, что это женщина, не ложны, так она еще и вооружена до зубов). Затем он посмотрел на детектива, сидящего на его кровати и жаждущего услышать ответ знакомого.

– Так ты пойдешь со мной?

– Конечно, – он пожал плечами, – после такой ночи тебя одного оставить равно бросить на верную смерть. Веселая у тебя ночь выдалась, конечно...

– Я тебе только что рассказал историю, как меня хотят убить, преследуют, а тебе весело?! – он не был недоволен, Букер просто не понимал природу. – Тут даже я серьезен, а я, знаешь ли, даже чувствуя опасность, смеяться начинаю!

– Но раз ты сейчас не смеешься, то и опасности не чувствуешь?

– Хм-м, – Букер остепенился, – возможно...

– Значит, говоришь, чтобы мы продолжили дело одни, без Е... Нивы и твоего помощника?

– Да. Понимаешь ли, я хоть и один из лучших в нашем году, но я и близко не такой боец, как ты. Сам видел, на экзамене тот манекен-часовой наделил меня лишь четвертым уровнем, хотя некоторые девушки даже пять уровней получали. Моя сила лишь в уме, а ты и довольно смышленый, и самый сильный боец из всех, кого я знаю.

– Думаю, вдвоем мы сможем это дело завершить. Так, говоришь, что Адам – это аксакал, судя по описанию. Раз он аксакал, – а они собираются к вечеру – значит, нам выйти нужно после обеда, желательно, как раз, ближе к вечеру.

– Да. Что будем делать до этого? Мне придется остаться тут, так как...

– Уговорю мою личную госпожу, чтобы не шла с нами. А почему домой не пойдешь? Или ты в малочисленном районе?

– На самом деле... у меня нет дома, – внезапно открылся Букер.

– Дома нет? А где ты живешь? – и в этот момент Даевина осенило: он понял странное поведение Букера в участке. – Стой, ты что, на участке том и живешь?

– Да...

Глубокое сопереживание обуяло Даевина, судьба детектива показалась тяжелой. За ним ведется охота, а у него даже дома нет, где он почувствует себя в безопасности.

– Эх Букер... Раз тебе нельзя возвращаться на участок, то ночевать придется где-то в другом месте. Ты выбрал, где?

– Эм-м, не-а.

– Раз у нас есть места в резиденции, попросим госпожу предоставить тебе место. Думаю, разрешит, раз ты занят делом пропадающих людей.

– Спасибо, Даевин, – с грустью голосе отвечает Букер.

– Рано еще благодарить, я сейчас приму ванну, потом, когда наступит рабочее время, пойдем к госпоже. Она должна разрешить, я так думаю.

Даевин сделал, как сказал, и с утра пораньше вместе с Букером вошел в рабочий кабинет Элизабет Гайис. Она же, увидев не только Даевина, сначала удивилась, потому что чужак находится на территории ее резиденции без ее же ведома. Марцина еще не было: так как у него свой дом имеется, он не все свободное время в резиденции.

– Это как понимать, Даевин, – спрашивает она сразу злым голосом, – почему у нас дома какой-то неизвестный человек с сумкой на плечах?

– Это Букер Дэвидсон, Психо, который и решает наше дело.

– А-а, ты – Психо? – ее голос стал спокойным. – Удостоверение.

– Вот, – Букер достает из сумки плащ, во внутреннем кармане которого нашлось удостоверение, и предоставляет документ Элизабет Гайис.

– Да это он, Психо, мы с ним вместе учились.

– Ясно, – отвечает она, проверив удостоверение. – Значит, честно. И что ты тут забыл, мистер Дэвидсон?

– Мисс Гайис, я бы хотел попросить у вас убежища.

– В смысле? Ты в розыске?

– В каком-то смысле да, но не в государственном, я, все-таки, честный гражданин, – он улыбается и тут же делает серьезное лицо. – За мной охотятся по той причине, что я слишком далеко продвинулся в этом деле.

– Насколько далеко?

– Настолько, насколько до меня еще никто не смог, абсолютно. Я, к сожалению, не могу поделиться, потому что это создаст риски и для вас.

– То есть ты ничем не поделишься?

– К сожалению...

– И с чего вдруг мне давать тебе убежище, учитывая то, что такое официально является запрещенным? Только государство может давать кому-то статус «особо важной персоны», сам должен знать.

– Я единственный, кто занят делом о похищении людей. Больше нет никого, и, судя по опыту других, если кто-то еще решит заняться делом, его сотрут даже раньше, чем меня. А мне-то, так скажем, вчера еще повезло, я смог ускользнуть.

– То есть тебя преследуют, и ты не нашел ничего лучше, чем прийти ко мне, подставляя меня, мою дочь и всех служащих вместе с Даевином?

– Они не нападают, если людей слишком много, тем более на людей, которые с делом не связаны непосредственно, – в попытке защитить, отвечает Даевин.

– Не надо влезать, Даевин. Я разговариваю лично с ним, поэтому пусть сам себя защитит, – она переключается на детектива, который от одного ее вида начал волноваться. – Все так и есть?

– Ну, почти... Мы заметили один случай, когда на человека напали дома, но он был одинок.

– Значит, прецеденты имеются.

– Но это один случай! Во всех остальных – задворки, безлюдные места, но не дома.

– Один случай из вами найденных. А сколько человек вы проверили?

– Четыре.

– Вероятность в 25% меня не радует. И это я даже не говорю о том, что зачастую, из-за размеров нашей резиденции, мои люди остаются наедине с собой.

– Но я... пообещал детективу Холмс, что завершу дело и не умру, – из понимания, что уговорить не получается, Букера одолевает печаль, заметная в голосе. – Все это дело сейчас лежит на мне. Умру я – умрет и дело, и враги победят.

– Даже Детективу пообещал. То есть, ты нашел его? Именно ты? За один день?

– За одну ночь, если быть точнее, но да. Он оставил сложные головоломки, которые нужно было именно ночью пройти. Я их решил и нашел его. Деталей, опять-таки, я не могу говорить. Я настолько ограничен, что даже в участок зайти не могу, там снуют крысы.

– Я не могу тебя оставить тут, Дэвидсон... Но не могу не помочь хоть как-нибудь. Недалеко от нашей резиденции есть гостиница. Если хочешь, я оплачу твое проживание там.

– Гостиница? – разочарованно спрашивает Букер. Только он понимает, что оставаться там – верный путь к погибели. – А я там хотя бы не один буду? К примеру, с Даевином?

– Нет. Раз за тобой велась охота, то и слежка тоже. Даевин один из лучших моих бойцов, тем более личный гвардеец моей дочери, так что оставлять резиденцию без него нельзя ни в коем случае, особенно после твоего визита.

– А другие? Ну, пожалуйста!

– Другие тоже будут в защите, – она нагнула голову и начала что-то писать на отдельном листке. – Черт. Если они дойдут до резиденции... Надо вернуть патрули на ближайшее время...

Букер опустил голову. Спорить бессмысленно. Элизабет Гайис показывает всем своим видом, что его нахождение на территории резиденции – плохая идея, и она не хочет принимать детектива, за которым ведется охота, не осознавая, насколько это может быть губительно для всего Королевства.

– Ладно, – ответил Букер, вздохнув и взмахнув рукой, – Извините, что потревожил. Скоро уйду. Все-таки, расследую дело с Даевином.

– Э-э, – Даевин было хотел влезть, но Букер повертел головой и позвал за собой. Они вышли из ее кабинета.

Букер был сначала подавлен, не знал куда себя деть, потому что не ожидал настолько резкого отрицательного ответа. Однако, он сослался на то, что мисс Гайис справедливо не приютила его, потому что он ей так ничего и не рассказал. А просто так оставлять у себя детектива, за которым ведется охота – очень плохая идея с ее точки зрения.

Следующие несколько часов в резиденции прошли налегке: Даевин продолжил тренировать хореографию при фехтовании, так как идеала никогда не достичь, после чего начал читать книги из ряда поднимающих боевой дух, а Букер, тем временем, думал над всеми исходами сегодняшнего дня и о том, где провести ночь, чтобы на следующий день проснуться. Через два часа, уже ближе к обеду, проснулась и Ева, которая после всех своих «утренних» процедур, поднялась на третий этаж, чтобы найти личного гвардейца.

Ее возмутило то, что Даевин не разбудил ее, как обычно это делает. Поднявшись и увидев на террасе третьего этажа только детектива и личного гвардейца, она решила не скромничать в вопросах.

– Почему ты не разбудил меня?

– Долгая история, – говорит Даевин, убрав свой меч в ножны. – Если коротко, то дело продолжим только мы с Букером, а ты и его помощник – отдыхаете.

– Как это понимать, «продолжим только мы с Букером»?

– Дело опаснее, чем казалось, – отвечает ей детектив, – поэтому в него должно быть вовлечено как можно меньше людей. Я выбрал Даевина, просто потому что он ближе всех, и знаю я его лучше остальных, можно довериться.

– Но... – Ева пытается найти, что ответить.

– Не стоит, Ева, – спокойно ответил ей Даевин. – Я понимаю тебя, но не стоит. Пожалуй, это по опасности на уровне наших приключений в Ранеже.

– Да почему? Я же могу быть полезной! – она подходит ближе и начинает жестикулировать. – Буду внимательно все смотреть, слушать, думать, чтобы мы преуспели, детали буду подмечать и молчать не буду!

– За ночь много чего произошло, – с грустным видом Даевин ответил ей, частично повернув голову в сторону друга-детектива. – На Букера открыта настоящая охота, его уже пытались убить, – он скрестил руки на груди, пожал плечами и посмотрел прямо в глаза ей, показывая всем, что это того не стоит. – Этот раз не как прошлый, когда я был не против, и еще мы не знали о всех тонкостях дела. В этот раз против я сам, и даже если госпожа Гайис будет согласна, я откажусь, потому что рисковать тобой... я не могу так поступить, это против моего желания и Кодекса.

Даевин решил сразу надавить со всех сторон, чтобы у Евы не осталось ничего ему противопоставить. Она призадумалась, поднеся пальцы к подбородку.

– Ладно, – спокойно сказала она.

– Ладно?

– А ты чего ожидал? – улыбается она. – Что я сама начну рисковать собой, зная про опасность?

– Да откуда мне знать, ты же у нас любитель действовать, даже если есть риски?

– Да, но я не сумасшедшая, – горделиво заявляет она, широко улыбнувшись, – надо понимать, когда стоит остановиться. Раз сам личный гвардеец опасается, буду паинькой.

– Это... хорошо... В общем, вот так вот.

– Тогда я пойду и поем. А когда вы уходите? Почему сейчас не идете?

– К вечеру ближе выйдем. По сути, и сейчас можем, но так будем увереннее.

– Хорошо. Увидимся позже!

Обняв его, она ушла. Букер, запомнив каждый момент их беседы, решил спросить Даевина об их отношениях. Чересчур подозрительно они выглядели со стороны.

– Значит, зовут ее Ева, а не Нива?

– Да... Сам знаешь, из соображений безопасности.

– Понимаю. А что это за обнимашки были? У вас что, служебный роман? – он слабенько улыбнулся, задав вопрос.

– Ну-у... Многое мы пережили за четыре месяца, вот и сблизились, но это секрет, так что будь тише воды и ниже травы, хорошо? Я не знаю, с чего вдруг она решила обнять меня при тебе.

– Да-да, – он невинно поднимает руки и смеется. – А расскажешь, что в Ранеже произошло? То, что между вами, оно же связано с новостями, так?

– Да, связано, но я не уверен, что стоит рассказывать сейчас.

Спустя несколько часов. Солнце прошло свой зенит, небо начало краснеть, знаменуя приближение вечера. Даевин и Букер, заметив это с крыши второго этажа резиденции, спустились и подготовились к выходу. Букер надел кое-что из сумки, что он скрыл от Даевина, плащ с шарфом и очки, так отлично подошедшие ему. Выглядел он не совсем по-летнему... Впрочем, как и Даевин, который оделся во все гвардейское, включая латунные подкладки под плащ и кольчугу из лиггской стали, славящейся своей крепостью, хоть и не имеет тех особенностей, что торианская.

И вот, вышли два воина на улицу. Перед этим, конечно, Даевин попрощался со своей «личной» госпожой. Путь в район Ренейх, на улицу Августа не короткий, так что к тому времени, как они дойдут до улицы, успеют наступить сумерки.

Улицы, на которых обычно народу не счесть, не были людными в этот раз, что сразу показалось странным. На аллее месяца Солнца, что находилась по пути в район Ренейх, полная от людей большую часть суток, людей нет от слова совсем. Ни одного патруля, ни одного продавца у простенькой лавки...

Все это произошло вроде постепенно, а вроде и в мановение ока, чего Букер с Даевином даже не успели заметить. Беда пришла, откуда не ждали. Попали в ловушку, подумал Букер первой мыслью. Но когда это успело произойти?

– Куда все делись? – судорожно спрашивает Даевин, оглядываясь по сторонам. – Только что ведь здесь были люди?

– Да, – отвечает Букер, так же внимательно осматриваясь по сторонам и по крышам зданий, – Скажем так, угодили мы в чью-то ловушку, не заметив этого. Вспомни Такеши, последнего пропавшего, думаю, у нас то же самое.

– Опять, что ли, Марта что-то колдует? – тихонько пробубнил под нос Даевин, надеясь, что Букер его не услышал.

– «Опять»? Ты уже переживал такое?

– Не может быть, что это она, она не посмеет...

– Кто не посмеет? – задает вопрос Букер, не понимая, что делать: бояться или волноваться, или интересоваться словами Даевина.

– Не хотел я об этом говорить, честно говоря, – начинает Даевин, – но почти так же начиналась наша история с Ранежем. Видимо, кто-то наслал иллюзию, из-за чего мы сейчас видим не то, что должны. Подойди ближе, враг дошел до нас еще быстрее, чем я думал...

– Хорошо, – Букер тактически шмыгнул в сторону Даевина и встал к нему плечом к плечу. – Что будем делать?

– Не знаю. Наверное, враг скоро появится, как и в прошлый раз...

Даевин понимал, что враг объявится, это необходимо для устрашения – показать себя красиво. Они охотятся на Букера, это надо помнить, стоит встать в его защиту. Из воздуха перед ними появляются два человека: оба –мужчины, оба в темно-серой ветхой одежде, в отличие от прошлых, эти выглядели еще опаснее. Первый из них развел руки, смотря на двух молодых парней, выражавших смешанные чувства: Даевин понял, что дела плохи, увидев знакомые одежды, а Букер начал чувствовать страх. Второй из таинственной команды стоял позади, поднеся руку ко лбу, будто философски о чем-то размышлял.

– Вот так дежавю... – говорит Даевин, доставая меч.

– Ты их знаешь? – спрашивает Букер, оказавшись позади Даевина, потому что он закрыл его собой.

– Помнишь приключения в Ранеже? Помнишь, я в репортаже говорил о людях, пришедших на защиту некого Кулинара? Вот они. Это не конкретно те, что были тогда, но их объединяет то, что все они из одной группировки, называемой Бессмертными.

– Теперь я понял, – воодушевленно ответил Букер, после чего робким голосом продолжил. – Бессмертные, значит?

– У них есть сверхъестественные силы, которые они от богов получили. Спастись в прошлый раз удалось чудом. А в этот раз...

Не успел Букер среагировать на слова о сверхъестественных силах, получаемых от богов, как один из Бессмертных перебил его.

– Довольно трепаться! – звонко выкрикнул он. У него были средней длины черные волосы и борода с фигурно отстриженными усами. По виду его сразу понятно: свое дело он знает. – И ты – тот самый Даевин Лоост, который заставил Иззи и Тинчу убежать в страхе? Хахахаха! А выглядишь как запуганный кролик, хотя лицо такое серьезное попытался скорчить, будто в Парламент выдвигаешься.

Даевин в ответ молчал. Он лишь выставил меч прямо перед собой. Гвардеец не знал, чего от этого Бессмертного и его напарника можно ожидать.

– Не скрою от тебя и своего имени, меня зовут Горху, – он улыбается и пожимает плечами, – и я буду твоим кошмаром до тех пор, пока не убью тебя, – даже говоря такие слова, он не переставал улыбаться. Даевин подумал, что с головой у этого человека точно что-то не так. – Без обид, «гордый гвардеец», просто работа такая!

– Хехехе, – ехидно смеется Букер. – А кто это позади тебя?

– Смеешься? Странное поведение. Ну, в общем, это друг мой. Вместе выполняем заказы. Вы и заметить не успеете, как он повлияет на битву! А теперь... чего же ждать?

Он широко расставил ноги и встал в боевую стойку. Даевин было подумал, что сразится с очередным рукопашным бойцом, но только он вспомнил старика Рюриксона, как руки этого Горху воспламенили вместе с глазами.

– Шайра?! – громко спросил Даевин, ожидая уже всего, что угодно.

– Не-ет. Я не испорчен таким влиянием. Имя Сеала (ударение на е) тебе знакомо?

– Сеала?

– Вообще ничего не понял, – жалуется Букер.

– Эй, что за Сеала?

– Мой бог войны.

– Что? Неужели... благословение бога войны?

– Да! – выкрикнул Бессмертный, и у него загорелись руки.

Горху поднял руку вверх в направлении Даевина и выпустил огненный шар из рук, который стремительно полетел в сторону гвардейца. Он увернулся от огня, но жар почувствовал даже на расстоянии. Это совсем не шутки и что-то мимикрирующее под огонь, это самый настоящий огонь, который обжигает при касании. Букер увернулся вслед за Даевином, но его немного задело, из-за чего он несколько секунд тряс рукой и стучал ею об бедро, чтобы потушить.

– Твою же мать! – выкрикивает Букер. – Хахаха! Ну ты видел? Он гребаный волшебник! Хотя, может, ты что-то у него на руке заметил? Какое-то оружие, механизм которого нам неизвестен?!

– Нет, это... это что-то настолько старое, что мы уже успели забыть, – в ответ спокойным тоном говорит Даевин.

Горху побежал в сторону ребят, руки его продолжали гореть. Он собрался драться врукопашную. Даевин достал револьвер и сделал два выстрела по груди, ожидая чего угодно, а Бессмертный оголил свои предплечья и на них высветились металлические наручи, которыми он отбил обе пули, которые отрикошетили в сторону и в землю. Когда Горху добежал до двоих ребят, первым решил достать Даевина. Начал вертеть телом в пируэтах и ударять его ногами, которые в воздухе тоже воспламенялись. Сначала гвардеец пытался защищаться руками, но ноги врага будто превратились в горящий уголь, из-за чего каждое касание было не только больным, но еще и обжигало. Даевин решил закрываться мечом от атак Горху.

Букер в это время стоял сбоку, следя за окружением. Вокруг успело потемнеть, хотя должно было только через полчаса. Он обратил внимание на Бессмертного, что стоял в метрах десяти и все время пялил в одну точку где-то на земле, словно следил за чем-то сверху. Достал пистолет из кобуры на груди, он сделал выстрел по нему, но пуля прошла сквозь.

– Хахаха! Думал, это будет так просто? – спросил его напарник.

– Что произошло? Пуля насквозь пролетела?

Горху отвлекся от Даевина и побежал в сторону Букера. У детектива, помимо пистолета, с собой не было ничего, поэтому и защититься ему нечем. Гвардеец же, увидев это, побежал за Бессмертным. Горху начал делать удары, от которых Букер неаккуратно уворачивался. Десять ударов бессмертного в воздух, что его разозлило, и он сделал один прямой удар горящей рукой по груди Букера. Детектива отбросило на четыре метра назад. Покатившись кубарем, он в конце лишь издал ноющий писк, но не встал.

– Букер! – крикнул Даевин, но тот так и не встал. – Да чтоб тебя, да сколько можно нападать на моих близких!

Он разозлился и побежал в сторону Бессмертного, держа меч в левой руке.

– О-о, – возрадовался Горху. – Теперь-то другое дело! Покажи свою ярость, демон!

– Не дождешься!

Даевин, добежав до него, и сделал молниеносный замах сверху, схватив меч в обе руки, но Горху закрылся от удара своим металлическими наручами. В этот момент Даевин заметил, что они сделаны из черной стали, из-за чего торианский меч их даже не поцарапал. Наружи тоже и торианской стали, значит, он подготовился, зная об этом, иначе меч уже разрубил бы его руку.

Воспользовавшись моментом, Даевин ударяет Бессмертного ногой в живот, а следом делает второй замах сверху вниз, который Горху останавливает рукой, на которой тоже есть металлические перчатки. Это Даевина не остановит: он продолжил давить на руку с такой силой и яростью, которую пронаблюдал Бессмертный, это заставило его немного засомневаться в себе. И вот, сил у Даевина оказалось больше, чем у Бессмертного, поэтому меч зарубил его кисть, лишив большого пальца и мышц с ним связанных.

Кровь полилась из руки Горху. Но он знал, что делать, поэтому другой рукой прижег рану на этой.

– Меч у тебя, значит, торианский... – голос его был злобным, пока он сидел на земле под Даевином, злостно смотрящим на него сверху. – Но что насчет этого?

В миг Бессмертный выполнил какой-то жест из рук и выпустил очередной огненный шар, от которого Даевин увернулся назад так быстро, что его длинные волосы не успели двинуться и огонь их задел. Горху встал и встряхнул с себя пыль.

После того, как он встряхнулся, Горху будто прибавил себе сил из воздуха, глубоко вздохнув. Руки загорелись до локтей. Он побежал на Даевина и начал снова ударять ногами и руками. Когда он касался огненными ногами земли, она под ним плавилась. А жар, который Даевин чувствовал прямо перед лицом при увороте от каждого размаха, оставлял такое чувство, будто он склонил голову прямо над ярко горящим костром. В момент, когда Горху оказался между ним и лежащим детективом, Даевин заметил, что Букер что-то хочет сделать с положения лежа. Значит, стоит отвлечь обоих Бессмертных на себя. Он побежал в сторону второго Бессмертного, который до сих пор стоял и смотрел в сторону земли. А пока Даевин к нему приближается, он поворачивается лицом вообще в другую сторону. Гвардеец, добежав до него, замахнулся мечом и... удар тоже прошел сквозь него.

– Чего? Что не так?! – Даевин делает еще несколько ударов, но все они проходят сквозь.

– Никак не дойдет? Это проекция! – отвечает Горху.

– Проекция?

– Хватит болтать! Давай, наконец, сразимся! Мне даже интересно стало, раз ты так долго держишься!

Горху снова побежал в сторону Даевина, выпуская из рук огненные шары. Он стрелял ими так быстро, что гвардеец не успевал увернуться от одного, как с другой стороны летели другие огненные шары. Один из таких попал прямо по ноге Даевина, сбив с ног. Он упал, но благодаря плотным гвардейским сапогам с высокими берцами, сама нога не пострадала. Даевин резко встал и продолжил убегать из стороны в сторону, пока Горху не догнал его. Бессмертный вновь начал ударять его руками и ногами. Даевин защищался мечом и ударял в ответ, но удары его парировались. Последний удар, который он сделал по груди, был отражен, и он со злости решил прицелиться в шею и покончить с ним. Даевин сделал замах, но удар был в последний момент остановлен металлическими наручами. Борьба двух разных сил шла вместе с борьбой взглядов. Но как бы Даевин не давил, огонь с рук Горху обжигал и не позволял слишком долго находиться вблизи. От высокой температуры лицо Даевина покраснело и выступил пот на его лице.

– Ахх! – рявкнул он, получив ожог на половину лица. Убрав меч, он отходит от Горху, чтобы не сгореть заживо. Силой задавить Бессмертного не получилось.

– Что, не тянешь, гвардеец?

Горху усилил огонь в правой руке и приблизился к Даевину, закрывшему лицо, покрасневшее от огня. Следом он сделал резкий удар под дых, оттолкнув гвардейца подальше от проекции напарника. Даевина отбросило, а одежда его загорелась, из-за чего ему пришлось снять плащ и начать кувыркаться по полу, чтобы не сгореть самому. Когда Горху подошел к лежащему почти без сил Даевину, сбоку послышался крик.

– Даевин! – это был Букер, который, прицелившись пистолетом, сделал несколько выстрелов в стоящего над его другом Бессмертного. Пули сгорели при попадании в него, потому что в тех областях, куда они попали, загорелся огонь.

– Ох, совсем забыл про тебя, детектив.

Горху посмотрел в его сторону, приготовил руку, направив в сторону Букера, и выстрелил огненным шаром. Детектив увернулся, отпрыгнув в сторону. Но в отличие от Даевина, он не стал убегать, а продолжил идти в его сторону.

– Ты что делаешь? – с трудом спрашивает Даевин.

– Не ты один у нас среди лучших молодых гвардейцев нашего университета. Я выстроил план, по которому мы сможем его победить.

– Неужели? – спросил Горху.

– Да, на то я и самый умный гвардеец, – хвастается Букер. – Надо лишь с Даевином его обсудить.

– Как удобно, – смеясь, отвечает Бессмертный, – но такое вам позволить я не могу.

Букер лишь кивнул Даевину и начал быстрым шагом подходить к Горху. Тот в ответ побежал на него и прыгнул, а в прыжке ударил горящей ногой по земле, где Букер находился. Детектив увернулся в сторону. Увидев такое, Горху делает резкий удар ногой с разворота по лицу Букера, но тот делает мостик и уворачивается, делая в конце удар ногой по затылку Бессмертного, оттолкнув немного вперед, а сам бежит к Даевину сломя голову. Добежав до него, он тянет голову к его уху и рассказывает максимально возможным тихим шепотом. Сам же Даевин, слушая детектива, выдергивает знак Короны с плаща и крепит его к груди на рубашку, а из внутреннего кармана гвардейского плаща достает чудом оставшийся в целости и сохранности паспорт.

– На крыше краснокирпичного здания прямо позади меня есть длинный дымоход, справа от которого, если смотреть отсюда – но не смотри сейчас! – наш второй враг. По моей команде стреляй туда, хорошо? Максимально быстро и метко, как только ты и можешь.

– Уверен? Там?

– Да, я подсчитал, пока вы дрались.

Следом оба встают и готовятся к следующей атаке Горху, который уже достаточно вытерпел. Подготовив руки, он выстрелил обеими, в ответ на что парни отскочили друг от друга. Подбежав к ним, он ударил рукой Букера, а ногой Даевина. Букер увернулся, а Даевин, не имя силы делать это в очередной раз, закрылся мечом. Так как Букер являлся главной целью Бессмертных и выглядел слабее, Горху решил атаковать его. Полез к нему, начал размахиваться огненными кулаками, от чего тот уворачивался, пока не наткнулся на предательски торчащий камень посреди дороги. Из-за него он упал и оказался прямо под Горху, который злобно посмотрел на Букера сверху вниз. Раскалив обе руки в огне, он протянул их ладонями прямо в лицо Букеру.

– Прощай, детектив. Было интересно.

– Хехехе, – Букер невинно заулыбался и решил. – Может, договоримся? Вот, смотри!

Букер показал Горху пустые руки и в этот же момент прямо из пустых рук вылетели пули. Одна попала под ключицу, а вторая по груди. Эти два выстрела были такой неожиданностью, что Горху даже не успел прикрыться огнем. Но откуда были произведены выстрелы? Дело в наручах, которые Букер приберег на самый крайний случай! Переданы были они ему самой Шерлотте Холмс, которая уверила молодого детектива, что когда-нибудь ему они точно понадобятся. Букер не показывал их никому, чтобы это оказалось сюрпризом для всех, и это у него получилось!

– Кх-х, – разрываясь, кряхтел Горху.

– Даевин, давай! – выкрикнул Букер, кивнув ему.

– Да! – он достал револьвер и выстрелил на крышу здания, справа от дымохода которого предположительно стоял второй Бессмертный.

Пули попали по воздуху! Мир вокруг Букера и Даевина постепенно нормализовался, они оказались на людной аллее.

– Теперь бежим! – Букер резко встал и побежал назад, откуда они приходили. Даевин побежал за ним, не обращая внимания на людей, которые были в шоке от увиденного.

Пока они бежали, гвардеец все оглядывался назад, но Горху там уже не было. Куда он делся? Он же чуть не умер! Впрочем, это волновало его меньше, чем то, что вместе с Букером надо куда-то убежать, чтобы они не достали их.

Спустя несколько минут безостановочного бега, они дошли до резиденции, в которую начали судорожно звонить. Сзади никого не было, но такое чувство, что слежка не прекратилась, не покидало их. Дверь отперли, и они вдвоем забежали внутрь, закрыв за собой главную дверь самого здания тоже. Дышали оба так, что слышно было на весь дом. На звуки сверху спустился Марцин и начал спрашивать:

– Что произошло? И где госпожа Ева?!

– Нас чуть не убили! – глубоко дыша из-за нехватки воздуха, отвечает Даевин, потом вдруг обращает внимание на второй вопрос. – Госпожа Ева? А где она?

– Как это, «где она»? Она с вами вышла!

– Не выходила! Я же говорил, что дело закончим мы с Букером, а она согласилась. Подождите... Черт! – Даевин посмотрел на Букера. – Жди здесь.

Не может быть, думал Даевин, что Ева решила идти за ними. Она ведь обещала не вмешиваться! Идя по своим же следам, он потихоньку начал возвращаться к аллее.

– Где она может быть? Твою ж мать, как так?

– Даевин! – ему послышался знакомый женский голос откуда-то сбоку.

– А? – он оглянулся и заметил Еву, спокойно сидящую неподалеку на скамейке и читающую газету.

– Подойди и сядь, – она все еще не отрывала взгляд со страниц.

Даевин сделал, как она сказала: сел рядом и отвлек ее. Только сейчас она опустила газету и посмотрела на него с улыбкой.

– Страшно, – она натягивает улыбку.

– Чего?! Что ты тут делаешь вообще? Ты же обещала не вмешиваться!

– А я и не вмешивалась, – говорит она, продолжая натянуто улыбаться, – просто следила со стороны.

– Это одно и то же! – жалуется Даевин, затем продолжает в спокойном тоне. – Зачем ты улыбаешься все время?

– За нами могут следить, так что и ты улыбайся, – она берет его за руку, – пойдем отсюда. Я расскажу тебе такие интересные вещи!

Поведение ее было очень странным. Что же она такого могла увидеть, то ведет себя так, как никогда прежде? Спокойным шагом дойдя до резиденции, они вошли внутрь, где их ждали Букер и Марцин Баттовски. Наконец-то, можно перевести дыхание.

Спустя минуту, поднявшись на третий этаж Даевин, Букер и Ева решили обсудить, что произошло и что делать дальше.

– Зачем ты пошла за нами? – спрашивает Даевин Еву с по-настоящему недовольным лицом. – Ты хоть знаешь, насколько все плохо могло закончиться? Я жду объяснений!

– Я бы не пошла, но... было очень интересно. И я знала, что за вами следят, поэтому я шла далеко позади. В один момент заметила на крыше здания черный силуэт, который появился, зашагал по крыше, смотря на вас, сделал какой-то знак рукой и пропал. Почти стемнело, поэтому его почти не было видно, но я уверена, он появился из воздуха и туда же пропал. В общем, продолжила следить за вами, но на аллее месяца Солнца вы буквально растворились в толпе. Я сначала испугалась, даже вышла и села на скамейку, притворяясь, что просто отдохнуть вышла, но вас так и не нашла. Однако, заметила на крыше здания вновь того же самого человека. Он долго смотрел в одну сторону, примерно туда, где вы и «растворились», но через несколько минут в него из ниоткуда попала пуля, после чего он пропал, а вы двое появились и начали куда-то на всех парах убегать.

– Хм, – Букер задумывается. – Получается, нас, все же, переносят в другое измерение? Детектив Холмс о таком говорил, микро-измерение, в пределах которого они творят, что вздумается, поэтому не оставляют никаких следов.

– Это даже хуже, чем иллюзии, которые насылала Марта! – отвечает Даевин.

– Так куда вы делись в тот момент? – спросила Ева.

– Мы, значит, шли по улице, – начинает Даевин, – и когда оказались в аллее месяца Солнца, заметили, что все люди вокруг пропали, потом перед нами появилось двое Бессмертных, и это были именно они! Один стоял все время на месте и смотрел на землю, а второй из рук выпускал огонь. Первый был, как оказалось, некой проекцией, поэтому его ни пули, ни удары не задевали. В конце Букер понял, как достать настоящее тело его, я выстрелил, куда он сказал, и мир нормализовался вокруг, после этого мы побежали в сторону резиденции. Кстати, – Даевин посмотрел в сторону Букера, – ты как это понял?

– Хе-хе-хе, – Букер гордо выпрямляет спину и закрывает глаза перед ответом. – Сначала я обратил внимание на слова Горху о том, что мы «и заметить не успеем, как он повлияет на битву», это сразу намекнуло на то, что парень второй не обычный. Я выстрелил в него, а пуля насквозь пролетела, тогда я понял, в чем дело – человек издалека следит за нами. То, что меня откинуло первым ударом, позволило занять время на то, чтобы понять и определить, где он именно находится, потому что этот человек точно где-то рядом поблизости. Ты правильно сделал, что отвлек их на себя, так я лег в удобную позу, чтобы следить за боем. В общем, дело было так... Во-первых, он смотрел вниз под углом в сорок градусов, значит, он наверху, я примерно рассчитал и понял, что он на уровне третьего этажа. Во-вторых, он следил за твоими движениями, поворачивая голову вслед за тобой, вправо, значит, он находится в здании справа, но то здание двухэтажное, а значит, что он на крыше. Если бы он был на здании слева, то и поворачивал голову влево. И в-третьих, когда я понял, что он точно на крыше того здания, нужно было понять, где именно. Я следил за ним и его движениями головы, двигал он слабо, после чего будто выглянул, когда ты оказался далеко позади проекции. Горху повалил тебя и почти сжег, но я выкрикнул, внимательно следя не за вами, а за проекцией, которая повернула голову примерно на семьдесят два градуса влево. Тогда-то я точно понял, что он находится справа от дымохода относительно нас. Именно за него он и заглядывал, когда вы оказались далеко. Осталось только сказать тебе, чтобы метким выстрелом ты в него попал.

– Гениально, – Даевин ему искренне похлопал. – Даже не знаю, что сказать, ты оставил меня без слов.

– Да, это на самом деле гениально! – радуется Ева.

– Да ладно вам. А чего вы ожидали от лучшего детектива? – снова на лице Букера появляется улыбка. – Остается лишь думать, что делать дальше... Мне негде жить, а в участке снычи (доносчики).

– Негде? – спрашивает Ева. – А дом?

– У меня... нет дома, я живу в участке. Но сейчас там находиться опасно, поэтому я не знаю, где жить.

– Нет, так оставлять нельзя, – заявляет Ева. – Друг Даевина – и мой друг тоже. Сейчас с мамой поговорю.

– Госпожа сказала, что не примет его, потому что это большой риск для всех нас.

– Разве не Букер последняя надежда в поисках пропадающих людей? С какого перепугу мы должны отпускать его, если это билет в один конец и буквально подписание капитуляции? Даевин, и где твое стремление защищать близких? Ты не против, чтобы единственный детектив, занимающийся этим делом, погиб?

– Нет, но что я сделаю, если она с самого начала отказалась?

– Будь собой. Пойдемте вниз. После того, что случилось, оставлять Букера одного – это просто неуважение.

– Надеюсь, хоть ты ее уговоришь, – говорит Даевин, идя за ней. – Постой, а откуда ты знаешь, что он единственный и последний, кто этим занимается?

– Я, может, и просыпаюсь позже тебя, но до одиннадцати никогда не сплю. Я просто подслушала вас, а потом, когда вы выходить начали, зашла к себе обратно.

Спустившись вниз, Ева задержала у двери Даевина и Букера, а сама зашла внутрь. Спустя несколько минут споров, Ева подзывает их в кабинет своей мамы.

– Видишь? Ты оставляешь последнего настоящего детектива, зная, что он еле пережил всего один выход за территорию резиденции?!

У Букера были раны по всему лицу, на груди круглой формы перегоревшая область его плаща, а у Даевина вообще нет гвардейского плаща, тоже имеются раны по телу, ногам, на лице следы ожогов и пузыри с желтым содержимым.

– Ты видишь, что этот детектив приносит сюда? Именно поэтому нельзя оставлять его у нас! Наши собственные гвардейцы будут страдать! Да бросим мы это дело, если ничего не получится, наймем кого-то другого!

– Кого наймем? Он единственный за два месяца, кто мистера Холмса нашел!

– Это не достижение! Я не хочу рисковать другими гвардейцами, у нас их и так не много, нельзя жертвовать всеми ради одного человека!

– И что?! В итоге еще больше человек пострадает, похищения не закончатся!

Марцин Баттовски – со стороны госпожи – и Даевин с Букером – со стороны Евы – стояли рядом и молчали. Спор продолжался, хотя Букер уже не видел смысла оставаться, раз люди столько из-за него спорят.

– А мы какое к этому имеем дело?! Все началось с альтруизма Даевина, у нас к этому нет никакого отношения!

– Наш же связной пропал, ты сама говорила, а что теперь? Как можно как относиться к людям?!

– Он не наш гвардеец, для нас в нем никакой ценности. Да, мы заплатили за работу, но даже такие деньги не стоят жизни одного нашего гвардейца. Я расставляю приоритеты, наши люди нам важнее.

– Хватит уже! – неожиданно выкрикнул Даевин. Только он, как никто другой, понимал настоящую ценность Букера на данный момент. Зная, что Кодексом такое запрещено, он, все же, решается оспорить решение своей госпожи. – Что вам мешает взять его под свое крыло? Я вас прошу! Посмотрите на мое лицо, на живот, – он показывает руками, – вы видите, что произошло? Против нас снова Бессмертные! В этот раз они опаснее и сильнее. Мы еле вдвоем управились и убежали с поля боя, а что будет, если он один? То, что он единственный детектив, – это не повод для гордости, это настоящее проклятие для него! И я ставлю ультиматум, раз вы никак не соглашаетесь: я этот жетон, – говорит он, показывая на знак Короны на груди, – сниму и больше не надену, раз человек, которому я подчиняюсь, не имеет ни малейшего понятия о чести и достоинстве!

– Даевин, – угрожающим, но спокойным тоном начинает Марцин, – не смей ставить условия госпоже и сомневаться в ее чести.

– Я не вижу другого способа уговорить. И я буду ставить, не надо мне указывать! Я делаю то, что и должен делать настоящий гвардеец, – он затем снова смотрит на свою госпожу. – Я не хочу, чтобы Букер умирал, а оставлять его самому себе, когда у него даже дома нет, – это равно тому, чтобы закинуть его в вольер с голодными зверями. Это просто бессовестно!

Букер лишь молча и восхищенно смотрит на друга, которым Даевина, несомненно, считает. Человек готов пожертвовать своим знаком Короны ради него. В его жизни не было ничего приятнее осознания этого феномена. Но Марцин Баттовски, в ответ на услышанное, приблизился к Даевину и посмотрел на госпожу, чтобы получить от нее разрешение на последующие действия. Она была зла на Даевина, но не знала, как именно поступить. Элизабет Гайис оставила все на самотек Марцину, а сама разлеглась на кресле, закрыв опущенное лицо рукой, чтобы этого не видеть.

Марцин махнул рукой, чтобы дать Даевину пощечину, но руку его в последний момент остановила крепкая рука. Между ним и Даевином встал человек, которого, казалось, секунду назад здесь не было.

– Я бы не советовал, Марцин, – голос прозвучал спокойно и звучал, как просьба, но главный гвардеец Элизабет Гайис сразу понял, что это угроза, поэтому остепенился и убрал свою руку.

– Что? Папа? – Даевин заметил, что рука, которая остановила Марцина, принадлежит его отцу. Даедвин Лоост пришел в самое нужное время.

– Пусть детектив останется у вас, – продолжил Даедвин. – мои люди проследят за вашей и его безопасностью.

– Это твой отец? – Букер внимательно разглядывает мужчину в темном плаще и черной шляпе. – Приятно познакомиться!

– И мне, – Даедвин улыбнулся. – Ну что, Элизабет, приятно заставлять свою же дочь и гвардейца из себя вон выходить ради получения твоего разрешения?

– В отличие от вас, – жалуется она, – я понимаю риски от каждого выбора.

– Всегда ты всего боялась больше остальных, – он вертит головой. – Так что, согласна?

– Хорошо, хорошо, – раздраженно отвечает Элизабет, – раз сам Даедвин Лоост попросил вместе со своим сыном.

Сам Даедвин Лоост? – прокрутилось в голове у Букера. – Но кто он такой?

– Да! – обрадовался Даевин. – Отлично! Спасибо.

– Рано расслабляешься, – продолжил Даедвин с интригой в голосе. – Тебя ждет другое задание, из-за чего я сюда и пришел. Позже поговорим.

Букер и Даевин были необычайно обрадованы этой новости: отец молодого гвардейца гарантировал детективу защиту и опеку, благодаря ему Букер теперь сможет остаться у Элизабет Гайис. Но с чего бы отцу Даевина так поступать? Что могло мотивировать его так поступить?

Даедвин попросил «освободить от ушей» террасу третьего этажа резиденции, чтобы он смог поговорить с сыном отдельно ото всех. Сын и отец поднялись наверх и встали друг напротив друга. Отец собирался рассказать что-то серьезное. Он смотрел на своего сына, в лице которого виднелось волнение и неуверенность, которые раньше он не наблюдал. С этим надо покончить.

– Чего такой угрюмый, сынок? Боишься чего-то? – голос Даедвина был спокойным и обнадеживающим. То, что сыну и нужно. Скрестив руки, он продолжал наблюдать за Даевином.

– Я чуть не умер сегодня. Опять эти Бессмертные. Если бы мы с Букером были не вместе, нас бы просто убили! Он такой гениальный план построил, только благодаря нему нам удалось спастись.

– Букер... Думаешь, этот парень сможет решить дело?

– С его-то способностями – без сомнения, – Даевин с улыбкой на лице пожимает плечами. – Но ему теперь даже выходить куда-то нельзя, всегда поджидают.

– Эта рыба еще никому не была под силу.

– Ну, да.

– Я подумаю над тем, как бы ему в этом помочь, – он чешет свой щетинистый подбородок, посмотрев на луну, – эту заразу нужно найти и уничтожить.

– А ты знаешь, кто стоит по ту сторону?

– Да. И с некоторыми виделся давно, еще в молодости, Даевин... Если объяснять в двух словах: я был у истоков мысли о создании Бессмертных – спецотряда из самых сильных воинов со всего света.

– Чего?!

– Дослушай. Сейчас ты узнаешь немного из истории нашего мира, нашего Королевства и, конечно, нашей семьи, – так, стоя перед сыном на фоне полной луны, Даедвин начинает свой рассказ.

Воспоминание Даедвина Лооста:

«Мирные времена не длятся вечно, сынок. Даже спокойствие величайшей державы имеет свой конец. Эта история посвящена тому, как благородная идея в руках червей превращается в предвестие гибели строя Королевства всего за один неблагополучный день, в один миг.

Начинается она в те времена, когда на Старого Короля начали учащаться нападения, для которых не было разумных причин: я подумал над тем, как бы дать ему еще большую защиту, чем есть.

Мы, как личные гвардейцы Короля, сами по себе были превосходными, но даже этого не хватало: два раза Король был на волоске от смерти. Это ударило по нашей репутации, как защитников Короны, поэтому решение о создании сверхсильного отряда защиты было лишь вопросом времени. Я к тому времени уже знал, что в мире существуют необычные люди, обладающие «магическими» способностями. Когда я нашел одного такого человека, который управлял воздухом, я убедился, что сильнее таких не может быть никого. Мы провели тренировочный поединок и были шокированы его результатом: он победил четырех личных защитников Короля! Его будто ничто не могло убить. Тогда-то я и задумался над названием этой команды. Бессмертные! Величественно для своих, страшно для противников, пафосно для всех. Когда мы набрали небольшую команду из пятерых таких людей, начались разногласия: кто-то заявлял, что Бессмертные должны круглосуточно находиться рядом с Королем; кто-то говорил, что это лишь наемники, работающие за деньги, поэтому нельзя давать им круглосуточную волю на нахождение рядом с Королем; кто-то стоял на том, чтобы они находились рядом с Королем только на публичных выступлениях, конференциях и референдумах – и открытых, и закрытых, – так как в остальное время никакой угрозы нет и близко; в отдельности от них я с близкими друзьями рассуждал о том, что поведение Бессмертных зависит от количества денег, а у некоторых из гвардейцев были и другие источники прибыли, из-за чего наемники станут на их сторону в случае чего. А каково же мнение Короля, спросишь ты? А Король доверял мне, говоря, что каждый случай стоит отдельно рассматривать, и в зависимости от рисков, гостей референдумов и встреч, решать, сколько дополнительной охраны стоит включать.

Но три года назад произошло резкое изменение дел: Его Величество... убили, а Бессмертным дали дополнительные средства на то, чтоб избавиться от меня и некоторых других «особых» приближенных. Оказывается, половина защитников Короля с некоторыми другими людьми строили планы по захвату государства в свои руки. С тех пор началась Великая Революция, которая должна была нас вернуть к прежнему строю, но сил обычных людей не хватило. На низшем уровне – силовые структуры в виде полиции, армии; чуть выше – джаггернауты и лучшие гвардейцы, связанные с правительством; на самом высшем уровне – Бессмертные. У народа не было и шанса против людей, свершивших все настолько резко и выверено. Я чувствую ответственность за то, что произошло, потому что идея создания Бессмертных принадлежит мне. Это мое детище, которое пошло против меня и моих близких.

Как я уже говорил, среди заговорщиков была добрая часть защитников Короны. На данный момент они либо числятся пропавшими, либо находятся в сфере развлечений, бизнеса или правительства. Но и с известными личностями дела не так просты: у меня с собой доказательств их причастности к перевороту – ноль с минусом. Учитывая то, что суды и силовые структуры на их стороне – а все их деяния находятся лишь в памяти нескольких людей – даже если я сильно того захочу, их не посадить.»

– Для простоты, я их называю заговорщиками, хотя в одну организацию точно не объединишь – слишком разные у них мотивы и мотивации. Но точно можно сказать, что у них есть выстроенная в теории идеология. И идеология их заключается в ускоренном построении такого мира, который угоден им: определенная форма евгеники, но направленная не на создание сильной нации, а на создание легко управляемых людей. Они хотят, чтобы ты думал в тех пределах, что угодны им, поступал так, как они тебе позволяют, жил по тем правилам, что установили они. И только посмей высказать что-то против – через пару дней о тебе ни слуху, ни духу. Для максимально эффективной работы они теперь используют не только Бессмертных, но и других людей с магическими способностями. Но это не простая магия, это «божий дар», который им повезло получить.

– Да, это я уже слышал, – отвечает наконец Даевин, опустив голову. – Так, что получается, их мотивация к свержению Короля, все про свободы, права, привилегии, равенство, лишение от угнетения и империализма, это все – ложь?

– А когда такое было правдой? Худшие из людей, эти заговорщики и им сочувствующие, прикрываются красивыми и манящими словами всегда лишь для получения власти, денег, блаженной жизни.

– И ты хочешь с ними расправиться? Как? Если на их стороне... все?.. На их стороне же абсолютно все.

– По одиночке их рано или поздно я достать смогу. Один заговорщик с другим связан, так что если мы будем дознавать, то сможем дойти до их верхушки. Не знаю, как с низшими, но от высших заговорщиков нам надо избавиться раз и навсегда.

– Убив?

– Да. Это лучшее решение в данном случае. Кулинар, которого ты почти поймал, был среди особых заговорщиков, раз его лично охраняли часовые роботы, джаггернаут и Бессмертные.

– Значит, это все связано, – Даевин был в легком шоке от всего сказанного отцом. – Теперь это все имеет смысл... Кулинар говорил о том, что строит лучшее общество и что для этого нужны деньги, которые он получал с детской проституции.

– Да, ради своей волшебной цели они сделают все, ни перед чем не остановятся, – отец вздыхает. – Перейдем к тебе, Даевин. Расскажи о своих приключениях в Ранеже.

– Да, конечно. Все началось с того, как я пошел искать Мигеля...

Даевин рассказал отцу все, не упуская ни одной детали, кроме отношений с Евой. Через полчаса рассказов, Даевин наконец подошел к концу истории. Выслушав ее, Даедвин даже смеется и хлопает сына по плечу, выражая гордость.

– Неплохо, вполне, – говорит он, – все так, как я и предполагал.

– А как ты предполагал?

– Ты же уже говорил, что становился демоном. И честно говоря, несмотря на то, что многие другие не верят в благословения, но верят в демонов, я знал, что есть благословленные, а про демонов такого не мог подумать... Это точно нельзя назвать благословлением, по крайней мере знакомым нам, так что я изучу этот феномен детально. Возможно, это нам даже поможет.

– Я вспомнил, ты же говорил, чтобы я не расслаблялся. Про что ты говорил?

Отец сделал неловкое лицо, но не в свойственной ему веселой манере, а в немного настороженной.

– Дело в том, что тебе пора стать мужчиной, Даевин.

– Мужчиной? А сейчас я кто?

– Ты мальчик.

– Мальчик? Мне двадцать лет!

– Тебе нужно избавиться от страха, неуверенности, приобрести стойкую решимость, силу и волю к жизни. Я не хотел, чтобы это произошло так рано, потому что сам обрел статус мужчины лишь в двадцать три года...

– Про что ты? Звучит как-то подозрительно...

– Тебе следует пройти обряд инициации.

– Обряд инициации? А это что?

– Это то, что превращает мальчика в мужчину. В давние времена, все мужчины рано или поздно проходили обряд, а сейчас таких надо еще поискать.

– А почему ты внезапно стал таким серьезным? Пройду я этот обряд, это же не будет сложно?

– Будет, – твердо отвечает Даедвин сразу после слов сына. – Я волнуюсь за тебя, потому и говорю это нехотя.

– Без него никак?

– Я вижу, что никак. Думаю, ты и сам замечаешь, что враги твои теперь на другом уровне. Ты новый игрок в шахматах, и тебя никто щадить не собирается. Потому ты сам не должен отставать.

– И единственный способ сделать это – пройти обряд инициации?

– Да. Но самое плохое – это то, что ты можешь умереть еще там, так и не пройдя инициацию, потому что я выбрал для тебя одно из сложнейших для выживания мест. Однако, гарантированная смерть тебя будет ждать и тут. Выбирать приходится из двух зол.

– Хорошо. Я пройду обряд, – уверенно ответил Даевин. – А что он из себя представляет?

– Серьезное испытание на прочность духа, тела, разума.

– И я там могу умереть?

– Да. А если не умрешь, выйдешь новым человеком, намного сильнее и увереннее, чем сейчас. Можно сказать, переродишься.

– Ладно, – Даевин натянуто улыбнулся. – Я сделаю это. У меня на самом деле в последнее время уверенности немного, да и силы меньше, чем у врагов. А сколько это занимает по времени? И что для этого надо сделать вообще?

– Дня три-четыре, максимум – неделю. Сначала ты на поезде едешь в город Шир, оттуда отправишься в село Згварзе, в котором тебе надо будет найти корчму с неофициальным названием «Рехкиники», дальше поймешь уже сам.

– Шир? Который на юго-востоке? Это разве не тот город, который у подножия торианских гор находится?

– Да. И обряд твой будет происходить высоко в горах.

– Это же горский регион, там наших не любят.

– Не любят они сигмарров и трювею, к людям паретейского происхождения они относятся нормально. Да и ты там гость, не забывай, а гостей нельзя обижать.

– Ла-адно. А когда мне отправляться? И что госпожа на это скажет?

– Я с ней обговорю это. Отправляться можешь хоть завтра с утра.

– Хорошо.

– И... поговори с Беатриче перед тем, как отправляться в Шир. Тебе будет по пути.

Даедвин до сих пор волновался за сына, из-за чего и предложил увидеться с матерью, потому что это может быть их последней встречей.

– Я и так собирался к ней пойти. Больше года не виделись так-то.

– Это хорошо. Раз договорились насчет твоей инициации в мужчины, то подеремся?

– Что? Прямо сейчас?

– Почему бы и нет?

– Я после битвы, где меня почти убили, устал...

– Условия помнишь?

– Да. Почти на смерть, без поддавок.

Даедвин подошел к оружейному уголку, который состоит из стенки и стола, заполненного всякими разными видами оружия, включая и части брони. Он начал рассматривать мечи. Между тем отвел взгляд в сторону меча Даевина, торианского, из-за чего боевой потенциал сына выше, чем раньше. Также сынок успел сразиться с Бессмертными, из-за чего и опыта у него побольше. Даедвин вздохнул, пожал плечами и снял свой черный плащ, оставив жилетку с рубашкой под ней. Из внутреннего кармана плаща он достал черные перчатки.

– А это что? – спрашивает Даевин, смотря на натягивающего на руки перчатки отца.

– Особые перчатки. На поверхности тонким слоем покрыты торианской сталью, аналогично кольчуге. Надеваю, чтобы мы дрались на равных.

– Перчатки? И такое делают?

– Они сделаны на заказ. По личным ощущениям, я будто держу килограммовые ядра. Само собой, для тебя это будет еще тяжелее.

– Хорошо. Ну что, приступим?

Даедвин кивнул сыну и встал в боевую позу. Даевин поступил так же, достав меч. Через десять секунд неловкого молчания, Даевин пошел в атаку. Переметнувшись к отцу за секунду, он сделал замах. Чтобы не повредить отца, он сделал меч тупым по своей воле. Отец увернулся и с разворота ударил локтем, и Даевин, заметив поворот, нагнулся и подготовил свой кулак для удара. Но и Даедвин не прост. Двинув туловище в сторону, он резко схватил сына за горло и сжал.

– Скажи мне, сынок, что в Кодексе мы запоминаем первым? Что написано на первой странице еще до вступления?!

– «Гордый гвардеец должен помнить, – еле проговаривает Даевин, – где бы он ни находился, кому бы ни служил, какое бы задание не выполнял, что долг его – быть готовым к смерти».

– Именно!

Даевин пытался выбраться из захвата, но не получалось, пока он не вспомнил слабость отца. Он начал щекотать его за подмышку поднятой руки, из-за чего Даедвин ослабил хватку и отпустил его. Улыбнувшись сыну, он идет в нападение, совершая стремительные удары, от которых Даевин отходит назад и в конце прошмыгивает прямо под рукой отца и ударяет в живот, от чего тот горбится. Даевин хотел сделать удар локтем в спину, чтобы повалиться отца, но Даедвин просто взял ударил его своим кулаком, попав по груди. Сына откинуло к стене рядом – настолько удар был тяжелым. У Даевина даже дыхание перехватило, и он не мог сначала найти в себе силы отдышаться и встать, в глазах потемнело. Отец подошел и встал прямо над ним.

– Какие три качества у гвардейца должны преобладать над всеми остальными? Что отличает примерного гвардейца от любого другого человека?!

– Честь, верность и храбрость.

– Что значат эти слова?

– Честь – это первая добродетель, которая в себя вбирает правильное поведение, достоинство и благоразумие. Верность – вторая добродетель, вбирающая в себя уважение, повиновение и любовь к хозяину. И третья добродетель – Храбрость – вбирает в себя бесстрашие, мужество и решимость, необходимые для защиты хозяина и близких людей, во что бы то ни стало.

– Помнишь, значит.

Даедвин захотел ударить его ногой по лицу, но Даевин покатился в сторону, схватив отца за ногу, и повалил его. Встав следом за этим, он осматривается и замечает, что меч не близко, так что он прыгает к нему и подбирает его, пока отец встает. Следом за этим Даевин снова делает удары, от которых отец уворачивается, затем он делает выпад и резко тянет руку назад, чтобы отец не схватил ее. Нужно быть ближе, чтобы он не смог избежать удара. Даевин подошел ближе и сделал стремительный диагональный замах, который отец, из-за того, что отступать некуда, остановил меч рукой. Он остановил меч рукой! И даже не так, как это делал старик Скьяльд, отводя в сторону, а просто закрылся ладонью, сведя на ноль всю силу и скорость взмаха, который идеально разрубил бы камень.

– Что? Как?!

– Хочешь узнать один секрет торианской стали, сынок? – спрашивает Даедвин, продолжая сдерживать рукой меч.

– Какой?

– Сила стали прямо пропорционально зависит от воли носителя, а когда встречаются двое носителей, побеждает тот, у кого больше этой самой воли, как степени сопротивления внешним раздражителям. Знаешь, почему я смог остановить твой меч?

– У тебя больше воли?

Даедвин кивнул.

– Я в себе никогда не сомневаюсь.

После этого он сжимает меч и тянет к себе, подтягивая и Даевина. Сын снова оказывается прямо перед ним, благодаря чему Даедвин ударяет его по лицу, но не так сильно, как чуть раньше по груди, и пока Даевин ошеломлен, сбивает его с ног.

– Назови три абсолюта гвардейца!

– Кодекс Крови? Первый абсолют – отец: слово отца – закон, которому я повинуюсь. Второй абсолют – хозяин: его жизнь я защищаю ценой своей. Третий абсолют – страх: с ним я борюсь перед каждой битвой.

Наклонившись, Даедвин хватает сына за воротник рубашки и готовит кулак для удара. Даевин, видя это, поднимает таз и обхватывает бедром шею отца, чтобы задушить. Отец в ответ на это поднимается с сыном на своей шее и прыгает головой вниз. Сам он приземляется мягко, в отличие о сына, который приземляется на спину и от боли стонет, но не перестает сжимать шею отца бедром. Он согнул ногу так сильно, что было удивительно, как отец все еще не упал без сознания. Даедвин снова встает и падает головой вниз. Даевин получает второй удар, который будто волной прошелся по всему телу. Отец размахивается рукой и ударяет Даевина, куда может: один, два, три удара. Он не останавливается, даже начиная терять сознание от того, что кровь не перестает поступать в голову.

Даедвин вспоминает, что сын, как и он, боится щекотки, поэтому начинает щекотать его живот. Даевин смеется и лежа отступает, отпуская шею отца. Лицо его красное, есть места кровотечения, синяки. Отец напротив, упав на колено, еще держался.

– Ты же знаешь, что это не конец?

– Д-да, – отдышавшись, отвечает Даевин.

Он встает на ноги, берет меч, хотя двигать руками больно, потому что отец, пока совершал удары, попадал по ним. Даевин размахивается сверху вниз, и в самый последний момент Даедвин поднимает правую руку и останавливает меч.

– Скажи честно, Даевин, ты сделал меч тупым?

– Да...

– Сделай острым. Забыл условия?!

– Но это-

– Сделай меч острым, не нужно поддаваться!

– Хорошо.

– Больше веры в себя, сынок!

Даевин напряг мускулы рук и позволил мечу стать острее. С большей силой он надавил на меч, который, кажется, даже начал пробивать перчатку. Даедвин улыбнулся, увидев решимость сына. С руки его полилась кровь, он даже прохрипел от боли, но это не конец битвы, Даедвин не собирается терять руку. Он отводит руку в сторону, пока вся точка опоры Даевина находится на мече, из-за чего тот падает в сторону отца. Ехидно улыбнувшись, он кулаком левой руки ударяет сына по животу. Сила удара даже подняла Даевина вверх, и он полетел головой вниз, ударившись лицом о каменный пол террасы.

– В этом году ты неплохо дрался. Вынужден признать, ты стал намного сильнее, чем в прошлом году.

– Мне кажется, я сейчас вырву...

– Хе-хе, – Даедвин подходит к сыну, который лежал как мертвый после двух серьезных сражений за короткое время, в обоих из которых он по сути проиграл, из-за чего был не в настроении. Даедвин поворачивает его лицом к себе. – Такой уставший, – говорит он, рассматривая сына. – Но что же поделаешь? Обряд инициации будет еще тяжелее, – в этот момент голос отца становится мягким и обнадеживающим, как раньше, – и да, я же должен знать, что мой сын сможет его пройти?

– Теперь знаешь?

– Да. Я уверен, у тебя получится. Только надеюсь, что за эти раны Беатриче меня не убьет... – неловко продолжил он.

– Да ладно, – улыбнувшись отвечает Даевин. – Кстати, мама знает всю тему с Бессмертными?

– Я долго думал, стоит ли рассказывать ей, но порой сложно держать все в себе. Так что да, она знает, и не только про Бессмертных, я с ней делюсь вообще всем.

– Хорошо. У меня мышцы ломит, я так устал...

– А ну-ка, дай руку, – Даедвин протянул ему руку и, взяв Даевина за руку, когда он ее поднял, положил сына на скамейку. – Отдохни пока. Я пойду вниз, договариваться. Дыши глубже, восстанавливай себя.

Он пошел вниз, и сразу, как он спустился вниз, Ева поднялась наверх, за ней и Букер. Поднявшись, они замечают побитого Даевина, лежащего на скамейке, закрыв глаза. Ева испугалась и подбежала, пытаясь разбудить. Даевин проснулся в ту же секунду.

– Что он сделал с тобой? – спрашивает она, вертя его лицо своими руками и осматривая раны.

– Мы дрались, – улыбается он, еле выговаривая слова. – В этот раз мы были почти наравне, – с гордостью заявляет.

– Такого, – улыбается Букер, – я и представить не мог. Тебя твой же отец избил? За что?

– Мы деремся каждый год, чтобы убедиться, что я становлюсь сильнее. Условие – без поддавок и почти на смерть. Я думал, что хоть в этом году смогу его победить, но нет. Хотя в этот раз был близок.

– Это же ужасно! Он изверг! – жалуется Ева.

– Все нормально. Скоро меня ждет что-то еще тяжелее.

– Еще тяжелее? – продолжает Ева.

– Мне нужно пройти обряд инициации. Стать мужчиной, другими словами.

– У-ух, – странно реагирует Букер. – Оно того стоит?

– Да. Буду увереннее, сильнее, храбрее, чем раньше. Хотя, конечно, страшно себе представить, что там такого может быть...

– Эй, что это за обряд? – Ева перебивает их.

– Это особое посвящение мальчиков в мужчины, – отвечает Букер, – разные народы такое практикуют. Для этого «мальчики» проходят испытания, где сами могут умереть, а если не умрут и пройдут испытание, то становятся настоящими мужчинами. «Мужчинами» в первоначальном значении слова – охотники и защитники.

– А что надо сделать для этого?

– У разных народов все по-разному. У дренейцев одно, у тариян другое, у геллудцев третье. Я не углублялся, поэтому не знаю, что конкретно надо сделать для посвящения.

– Ну и вот, – продолжает Даевин, – мне нужно стать настоящим мужчиной. Папа сказал, что с нашими новыми врагами это – единственный способ что-то сопоставить.

– А можно с тобой пойти?

– Не стоит, – вставил Букер. – Женщинам в таких местах делать нечего. Легко отделаетесь, если вас просто прогонят.

– Эх...

Слышатся шаги снизу, поднимаются Даедвин, Элизабет и Марцин. Элизабет, увидев Даевина, издает продолжительное «ух-х».

– Даевин, – начинает госпожа, – хоть это и очень не рекомендуется, я позволю тебе отправиться в Шир. Пока ты проходишь инициацию, Даедвин заменит тебя тут.

– Спасибо, – спокойно проговорил он. – А что делать Еве? Меня тут неделю не будет, учитывая отъезд и возвращение.

– Я найду, чем ей заняться.

– А Букер?

– Мы продолжим расследование вместе с ним, – отвечает отец. – Букер, ты же не против?

Детектив посмотрел на Даевина.

– Можешь довериться, Букер. Расскажешь ему так же, как и мне, он в этой теме намного дольше нас, с ним ты точно продвинешься в деле.

– Хорошо, – с толикой неуверенности отвечает Букер. – А как мы будем расследовать дело, если на меня охотятся?

– Они не могут против меня пойти. Причины расскажу тебе потом.

– Вот как, – он улыбнулся, – раз так, то я точно согласен.

– Отлично, – завершает Даевин, – раз со всеми разобрались, я хочу пойти вниз, поспать. Отправлюсь в Шир с утра.

– Может, подождешь несколько дней? – останавливает его Ева. – Ты весь в ранах, нельзя же в таком виде идти на убийственное задание!

– Думаю, все будет нормально уже к утру. А теперь, позвольте...

Он находит силы встать и идет в сторону ступенек, держа свой живот и хромая. Спустившись к себе в комнату, он лег на кровать и уснул.

Тяжелый выдался день. Гвардейцу нужно отдохнуть, чтобы на следующее утро отправиться в, вероятно, последнее приключение в своей жизни. Но даже на мысли у него не было сил, он просто лег на кровать и почти сразу уснул, если не отключился еще до того, как упал на кровать...

Даедвин Лоост, тем временем, попрощался, сказав, что ему нужно в Цитадель.

Утро. Первым, что увидел Даевин, открыв глаза, была Ева. Она не хотела его будить, но другого времени поговорить с ним наедине не будет. Слабенько толкая его, она шепчет имя.

– Даевин, проснись. Ну, Даевин!

– Что стало? – медленного выговаривает он, открывая глаза.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает она, положив руку ему на грудь.

– Ну, уже хорошо, – он приподнимается, чтобы сесть. – Столько всего успело произойти вчера, да и сил не было вообще, я уснул почти сразу, – он трогает свое лицо, чтобы проверить состояние волдырей от ожогов, но они закрыты прохладным бинтом. – Что это на лице у меня?

– Я об этом уже позаботилась. Это просто бинты, чтобы твое лицо быстрее восстановилось. Ну, еще, пока ты спал, я помыла некоторые твои раны на теле. Ты был слишком грязным, чтобы это так оставлять. Не хватало еще, чтобы ты заразу подцепил какую-то.

– Спасибо, – он улыбнулся, смотря на ее светлое лицо. – Мне уже намного легче, чем вчера вечером.

– Букер говорил, что многие умирают, не проходя обряд, особенно люди не от народа, у которого данные традиции есть. Я волнуюсь за тебя.

– Смерть... Мой долг – это умереть за тебя, знаешь ли. Я сам выбрал этот путь, я за него и несу ответственность.

– Я не хочу, чтобы ты умирал за меня, это глупости! – резко отвечает она, не соглашаясь с его словами. – Пожалуйста, сделай все, чтобы выжить, хоть в демона превратись, но не смей умирать.

– Кодекс гвардейца гласит...

– Мне без разницы, что гласит Кодекс. Ты не должен умереть, Даевин, прошу тебя, даже не допускай такие мысли. Это, может, звучит красиво и достойно, но я с таким не согласна, ты должен жить, во что бы то ни стало.

– Да... Я не хочу умирать.

– Вот именно. И я этого не хочу, поэтому, пожалуйста, сделай все, что в твоих силах, но не умирай! Мне не важно, демон ты или нет, я тебя буду любить в любом случае. Какой смысл гордо умирать? Я потеряю тебя, это в стократ хуже, чем любой другой исход.

– Уверена? Даже если я изгоем стану, и на меня охотиться начнут?

– Да.

Эти слова не могли не согреть его. Он взял ее за талию и потянул к себе, крепко обняв.

– Хорошо, – отвечает он, держа ее в своих объятиях, – я сделаю это ради тебя. Никогда бы не подумал, что обещанием будет не умереть за хозяина. Учили нас все это время обратному... Но ладно, я сделаю все, чтобы выжить.

Он поцеловал ее, поглаживая волосы.

– Я рада, – спокойно отвечает она. – Я приходила, чтобы уточнить это. Как бы тебе ни говорили другие, как бы в Кодексе не писалось, раз я твоя госпожа, и мое желание – чтобы ты не умирал, делай это, отбросив все сомнения, и я буду спокойна.

– Я тебя понял, – кивает он. – Теперь, раз я проснулся, подготовлюсь к выходу.

– Хорошо.

Даевин сначала пошел в ванную, чтобы умыться и хорошенько искупаться. И хоть мышцы болели, да и бинты снимать было неприятно, вдохновение, полученное от жизнеутверждающей беседы с Евой, позволяло эти боли игнорировать и радоваться жизни. После водных процедур, Ева вновь прибинтовала его. Следом, Даевин поел и собрал все вещи в путь. В сумку он собрал одежду, боеприпасы и немного еды. На себя, помимо всей обмундировки, он натянул геройский плащ, который ему сшила бабушка. И вот. К десяти часам утра, он был полностью готов.

Попрощавшись со всеми и Евой отдельно, поблагодарив ее в конце, он пошел в путь. А путь его держит сначала на юг, в Дремервентос, его родной город, чтобы встретиться и с мамой, затем на восток, в Шир, откуда он пойдет в Згварде, где Даевин, наконец-таки, станет мужчиной.