Огонь Лейдена

В прошлой части Даевин, объединив силы со старыми и новыми знакомыми, нашел Еву, нашел и своего лучшего друга, Мигеля. Но на этом история не завершилась. При попытке нейтрализовать главного врага, зал штурмовали люди, именуемые Бессмертными. Они смогли быстро одолеть Даевина и Роберта. Однако, Мигель оказался сильнее, чем они думали. Что ждет его в итоге? Ведь предстоит битва, подобной которой не было никогда прежде!

Прямо перед битвой, когда Мигель стоял между своим другом и Бессмертными, перед его глазами пролетело одно воспоминание. Воспоминание Мигеля Феррера:

"То был один из солнечных, теплых и безмятежных летних дней, когда мне было пять лет. Мало что я помню так же хорошо, как тот день. Я сидел у реки в Дремервентосе, нашем родном городе, куда моя семья переехала еще до моего рождения. Пуская блинчики, я давал каждому камню имя, словно они покоряли далекие берега, переплывая океан. Мое мастерство было плохим, поэтому камни не отскакивали от водной глади до другого берега. Это меня не радовало, но с каждым разом получалось все лучше. Друзей не было, поэтому кидал я камни в одиночестве. Тогда я заметил мальчика моего возраста, пробегавшего по дороге, которая выше уровня реки на три метра, недалеко от гравийного берега. У него было довольно жизнерадостное лицо и широкая улыбка, в руке он держал палку, которой махал как мечом. Заметив меня, он пригляделся, а я продолжил кидать камни, не обращая на него внимания. Минуту я чувствовал, как его взгляд сверлит мою спину, после чего я все же решил спросить, чего он так смотрит на меня.

– Чего смотришь?!

– Прикольно! – ответил он, оперевшись одной рукой на деревянный забор у края дороги.

– Ну хорошо!

Я размахнулся, что есть сил, и подбросил камень, который погрузился в воду в двух метрах от другого берега. Тогда этот мальчик спустился по крутому склону и посмеялся, подойдя ко мне.

– Смотри, как надо, – радостно заявил мальчик, готовясь выполнить нечто крутое. Но... далее он взял камень и просто бросил его, как это обычно делают. Он не знал о том, что я играю в блинчики. Результат ожидаем: камень упал на другом береге. – Видишь, я докинул!

– Ты неправильно кидаешь, в блинчики по-другому играют.

– "Блинчики"? Я думал, ты камень докинуть не можешь. А что это за игра?

– Просто берешь камень, смотри, – я подбираю плоский камень с земли и показываю ему, – вот такой, плоский, блинчиком называется, и бросаешь по воде, чтобы он отскакивал!

– А-а, понял! Вот так? – он поднимает плоский камень и кидает. Камень отскочил от водной глади всего три раза, но техника для первого броска неплоха.

– Да, так, – отвечаю я, поднимая указательный палец. – Видишь, это сложно!

– А зачем кидать так, если можно сверху, так же легче?

– Мне папа говорил, что легкий способ не самый лучший!

– Чего-о?! – лицо его выглядело так, будто я что-то невообразимо сложное сказал. – Я не понял.

– Короче, это игра такая, правила у нее такие!

Спустя несколько попыток бросков, мой камень все-таки смог отскочить до другого берега, он даже пролетел дальше, чем камень, брошенный в первый раз этим мальчиком.

– Видишь, мой камень полетел дальше, чем твой! Ха!

– Ну-у, ты больше кидал, так не честно! – он делает паузу, а выражение его лица меняется на задумчивое. – И вообще это скучно, хочешь пойти со мной в одно место?

– Какое?

– У одного дяди есть большой сад.

– А зачем нам к нему в сад?

– У него есть алыча! А она сочная, вкусная, кислая и вообще нямка!

– А нам такое разве пустят?

– А нас никто и не заметит, мы пойдем, наполним карманы и убежим! Будем кушать вместе потом, – он широко улыбался, пока объяснял мне свой план.

– Не знаю, – меня такое решение немного пугало, поэтому я волновался за исход, – а если нас заметят?

– Да нам ничего не сделают, смотри, – он протягивает вперед руку, в которой лежала палка. Держал он ее как меч. – У меня палка есть, мы побьем того дядю, я же драться умею.

– Драться умеешь?

– Да, я лучше всех дерусь! – ответил он, начав махать палкой перед собой.

– Тогда идем! – сам не знаю, как я ему тогда поверил.

– А как тебя зовут?

– Мигель. А тебя как?

– Даевин! Будем друзьями? – он протянул свободную правую руку мне.

– Друзьями? Давай! – я протянул в ответ.

Наша дружба началась в тот день. И... в этот же день Даевин нарвался на сторожевого пса, который его чуть не растерзал. Оказывается, дядя, к которому Даевин на постоянной основе шел воровать алычу, освободил сторожевого пса из вольера. Тогда Даевин, пожертвовав сворованной алычой и собой, сказал мне перепрыгнуть через забор и убежать. Я думал, что все уже, когда перелезал через забор, но хозяин вышел и отозвал пса. Тем не менее, мы воровать алычу с тех пор не перестали, пока его не поймал другой мужчина, сумевший каким-то образом его переубедить. 

И почему же я это вспомнил именно сейчас? Неужели, это знак, что скоро моя жизнь закончится? Моя жизнь с самыми яркими воспоминаниями пролетает у меня перед глазами?"

Расстановка сил такова. С одной стороны, со стороны "трона" Кулинара, стояли двое Бессмертных и сам Кулинар, скрывшись за обломками камней и кресла своего, аккуратно из-за него выглядывая. С другой стороны, в метрах шести, держался на двух ногах Мигель, на которого действовало давление от притяжения, усиленного одним из Бессмертных. За Мигелем – он закрыл их собой – лежало двое гвардейцев, Даевин и Роберт, на которых тоже действовало притяжение, но сильнее, чем на гвардейца перед ними. Предстоит жестокий бой.

Мигель, продолжая чувствовать давление, отошел от двух полубогов – никак иначе этих Бессмертных не назвать! – ближе к Даевину и перевернул его на спину, дабы осмотреть. Он сильно ударился, заметил Мигель, на лбу появилась шишка, но пульс в норме, спит глубоким сном. Значит, радуется он, все в порядке, ему лишь нужно время, чтобы проснуться. До этого времени, подумал Мигель, надо задержать двоих Бессмертных. И хоть бы Даевину хватило сил им противостоять!

– Чего ты добиваешься, парень? – спросил Бессмертный. У него за спиной парило шесть мечей, значит, он может двигать предметами силой мысли, это телекинез. Из-за этой способности Мигель назвал его Телекинетиком. После небольшой паузы, этот Бессмертный продолжил в свойственной ему высокомерной манере. – Ты понимаешь, что лишь оттягиваешь время своей смерти? Никто, – продолжил он в спокойном тоне, – даже эти девочки, убежавшие из зала, сегодня живым отсюда не уйдет.

– Хм, – подумал вслух Мигель, чтобы двое Бессмертных услышали. – Если мне суждено сегодня умереть, то я хотя бы позабочусь о том, чтобы Даевин вас смог победить, – даже слова о смерти от него прозвучали оптимистично. – А для этого я узнаю все ваши секреты, которые передам ему, когда он проснется, – после этих слов он ехидно улыбнулся.

– Мигель, – тихо проговорил Роберт, лежащий рядом под давлением, – они же...

– Хахахаха! – показывает на него указательным пальцем второй, что с кольцами на руках. Этот Бессмертный может останавливать пули и изменять притяжение. За такую способность Мигель назвал его Тягуном. После громкого и продолжительного смеха, он продолжил. – Ты настолько жалкий, что надеешься на друга, который лежит в отключке!

– Мы уже достаточно увидели, – добавил первый, – на что вы способны, а на что нет. Обычные люди! Вы все для нас ничто, – почти криком сообщает им он в презрительной манере, – я даже удивлен тому, как ты смеешь стоять пред нами так твердо, зная исход битвы.

Но его слова больше не задевали Мигеля, потому что тот переполнен мотивации. Победа не важна, она и невозможна, однако, важен результат, который он преподнесет Даевину. Мигель уже знал, что один может двигать мечами силой мысли, а второй – останавливать пули и усиливать притяжение. Стоило узнать тонкости их способностей, может, лимит силы, попытаться ослабить их к возвращению Даевина. Он начал внимательно следить за их движениями и действиями. Бессмертные приблизились друг к другу и начали о чем-то разговаривать, после их беседы Мигель почувствовал ослабление давления – теперь ему легче стоять на ногах. С чего бы такое делать?

Из двоих первый, что с парящими мечами за спиной, вышел на шаг вперед и приготовился. Он поднял руки вверх, подняв два меча выше за спиной, и направил их на Мигеля, пустив их в бой. Полетев к нему, они не утеряли контроль Бессмертного, а начали беспорядочно метаться из стороны в сторону, что выглядело как вихрь от мечника с двумя короткими клинками. Мигель был к такому готов и отбивал каждый удар своим мечом, держа его в обеих руках. Но в дополнение к тем двум, полетел на Мигеля еще один клинок, который, в отличие от других, не комбинировал режущие удары, а летел вперед-назад, совершая выпады.

Удары стало сложнее блокировать, из-за чего он начал отступать, парировать и уворачиваться, когда третий клинок приближался. Но даже это было не все, третий ведь все время крутился и вокруг Мигеля, из-за чего ему приходилось оборачиваться и проверять, не летит ли меч в него, не забывая при этом отбиваться от других двух.

– Да что ж такое?! – злобно крикнул он.

Достав пистолет с груди, он сделал два метких выстрела в обоих Бессмертных. В магазине пистолета осталось шесть пуль.

– У-у! – испугавшись, крикнул Тягун. – Ха-ха!

Пули остановились в воздухе, а Мигель не успел углядеть за третьим клинком, и он порезал его справа в области живота, благо, задело только косые мышцы, ничего глубже. В этот же момент Мигель осознал, что по сути он должен был увернуться, а меч – пролететь мимо, но траектория его полета в один момент исказилась, что крайне странно, именно поэтому его и задело.

Мигель внимательно посмотрел на своих противников. В очередной раз после отбивания двух клинков, он увернулся от третьего и ударил по его боковой поверхности своим клинком, из-за чего тот оказался разбит – уже второй из семи. – Это разозлило обоих Бессмертных.

– Он не из робкого десятка, хихихихи, – ухмыльнулся Тягун, пытаясь скрыть свое негодование, и продолжил, смотря на Мигеля. – Но что ты скажешь на это? Дум!

Притяжение Мигеля потянуло не вниз, а в бок, из-за чего он, потеряв равновесие, полетел налево в стену с картиной, на которой изображен Кулинар в маске. Не сумев сгруппироваться, он сильно ударился левой половиной тела, из-за чего заболели соответствующие рука и бедро вместе с тазом. Вместе с этим на левой ноге вывихнул голеностопный сустав из-за плохого приземления.

– Аах! – чуть ли не вскрикнул Мигель. "Высота" падения была семь метров, это как упасть со второго этажа.

Вставая, он опирается на свой меч. Мир выглядит странно, когда видишь его боком. Мигель, снова потянувшись к пистолету, сделал два выстрела в того, кто изменил притяжение для него.  В магазине пистолета осталось четыре пули.

– Ой-ой-ой! – смеясь, сказал Тягун, расслабив влияние на Мигеля, из-за чего тот свалился на пол. Но пули снова застряли в воздухе. Странно, подумал Мигель, чего он так испугался, если все равно может остановить пули? Неужели...

Незамедлительно на него полетело два клинка. Он, так как все еще лежал, прокрутился по полу, чтобы увернуться от первой волны атак, следом встал на обе ноги. Внезапная боль охватила его левую ногу, он ведь вывихнул ее. Эти боли по всему телу уже замучили его: шишка на лбу, кровоточащая рана в правом боку, боль от удара на всем левом боку тела, вывих на ноге. Пока летающие клинки с разных сторон его настигали, он их парировал и подыскивал окно, чтобы сделать еще несколько выстрелов. Последние удары клинков он отбил, как битой, из-за чего они отлетели на два метра, а сам Мигель, прицелившись пистолетом, который он не засовывал после прошлых выстрелов, сделал еще три выстрела. Две пули должны были попасть по Телекинетику, а третья – по Тягуну. И вот, первые две остановились, а третья лишь замедлилась, но попала прямо в грудь смеющемуся Бессмертному. Она даже не пробила Тягуна, лишь коснулась ветхой одежды, но этого хватило, чтобы напугать его. Сделав последний выстрел по Бессмертному с мечами за спиной, он наконец понял противников. И эта пуля не остановилась, а лишь замедлилась, а мечи, летающие вокруг Мигеля, словно ослабли и чуть не упали.

– Да почему ты, – сказал недовольно Тягун, упав от страха после попадания замедленной пулей в грудь и посмотрев на своего напарника, но остановился на полуслове, следом он посмотрел на Мигеля, готовясь что-то сказать. А Мигель, тем временем, понял своих противников.

Вот как! Наконец-то, я понял! Тягун на самом деле не может двигать пулями, это за него делает другой. И у того Телекинетика, видимо, какой-то лимит на двигаемые предметы, вот почему мечи начинают вилять. И вот почему тогда он попал по мне, когда не должен был! Бессмертные значительно ослабли, поэтому, скорее всего, на меня не действует постоянное давление, как на Роберта и Даевина.

– Ах ты ж кусок кудрявого дерьма! – вскрикнул Бессмертный с кольцами. – Ну не жить тебе после этого!! Дум! Дум! Дум!

Притяжение, которому на сей раз Мигель уже был не в силах противостоять, начало хаотично меняться, заставляя его от усиления падать вниз, затем поднимать в воздух. Так, Мигель поднимался в воздух и ударялся в пол несколько раз, получая несоизмеримое количество травм по всему телу. "Ах! Ух! Ай! Ых! Уф!" На весь зал слышались стоны Мигеля от каждого удара.

В конце Бессмертный с мечами за спиной поднял четыре пули и направил на Мигеля, который только посмотрел на него, стоя на коленях и оперевшись на свой меч. Из-за ран, шишек и кровоизлияний вокруг слезящихся глаз, Мигель даже не мог понять, что сейчас произойдет.

– Прощай, – спокойно, словно с уважением, произнес Телекинетик. - Стоит признаться, ты хорошо бился, но... исключений не бывает. Мы никого не оставляем в живых. – Затем он посмотрел на гвардейца перед собой: обезображенное лицо, вывихнутая нога, кровь, текущая с богу и со лба. 

Его словно на долю секунды окутала жалость, но дело надо довести до конца. Наконец, он решил добить его. Пули, витавшие перед ним, выстрелом полетели на Мигеля.

Немногим ранее в этом же месте, когда Даевин ударился головой об пол и отключился.

Что произошло? Лысый мужик сказал "дум", и меня впечатало головой в пол! Даевин оказался в какой-то тьме, не понимая, что происходит. Когда он осмотрелся, мир вокруг него построился буквально на глазах. Снова! Снова увидел он эти поля с пшеницей и другими растениями, расстилающиеся до горизонта, от которых веяло странным набором чувств: в этой пестрящей палитре были спокойствие и беспокойство, радость и печаль, стремление и страх. Даевин знал, что если есть это поле, будет и то странное здание... Обернувшись, он заметил эту Белую Башню, выглядящую, как маяк, и стоящую уже очень близко. Она была такой высокой, что Даевину, чтобы увидеть ее верхушку, пришлось высоко поднять голову. Сверху исходил свет, бьющий ему прямо в глаза. В отличие от маяка, с которым у Даевина возникла ассоциация, свет этой Башни не шел вокруг, а бил прямо в него, он светил ему. Даевин рефлекторно закрылся руками и прищурился, затем, протерев глаза, он снова посмотрел наверх. Мне кажется, или там наверху кто-то есть? Свет этот исходит он силуэта какого-то... Входа в башню не было, он мог лишь созерцать этот свет снизу.

– Что я должен сделать, когда жизнь моего друга в опасности? – послышался двойственный голос сверху. Он был таким знакомым, словно Даевин его уже слышал, и не раз. Дальность источника звука и двойственность самого голоса не давали ему понять, кто или что перед ним.

– Ты кто?! – крикнул он, смотря на этот силуэт.

– Я – это настоящий ты, я – воплощение твоей воли!

– Чего? Я сам с собой разговариваю?

– Я – это ты без всяких излишеств в виде жалости, любви, добродушия, страха, слабости и других твоих качеств. Твоя воплощенная воля! То, чем ты на самом деле являешься!

– И зачем мне приспичило со мной поговорить? Что это за место вообще? Я уже в какой раз сюда попадаю...

– Чертоги разума, тут я покоюсь. Чувствуешь же спокойствие?

– Да, есть такое. Но ведь и не только его! – Даевин опускает голову. – Тут намешано много разных чувств...

– Это не так важно. Знаешь, что происходит снаружи?

– Нет...

– А ты послушай!

– Чего ты добиваешься, парень? – послышался Даевину голос откуда-то сбоку. – Ты понимаешь, что лишь оттягиваешь время своей смерти? Никто, даже эти девочки, убежавшие из этого зала, сегодня живым отсюда не уйдет.

– Хм, – послышался голос Мигеля следом за тем голосом. – Если мне суждено сегодня умереть, то я хотя бы позабочусь о том, чтобы Даевин вас смог победить. А для этого я узнаю все ваши секреты, которые передам ему, когда он проснется!

– Мигель... – взволнованно промямлил Даевин, – ты один против них двоих?

– Он достойно сражается против двух полубогов! А что я делаю в это время? Лежу из-за удара головой! Серьезно?! И кто я после этого? Даевин Лоост, гордый молодой гвардеец?

– Эй, я не знаю, как проснуться! У меня, возможно, сотрясение мозга. И что делать-то?

– Я должен проснуться, моему другу нужна помощь. Он же не выстоит слишком долго! Я должен сделать все, что угодно, иначе он умрет! Или... или этого я и хочу?!

– Да нет же! Аааххх!

Сквозь еле открывающиеся глаза Даевин, повернув голову, увидел, как Мигель сражается с двумя летающими клинками и одним, кружащимся вокруг него. Он заметил на своем друге рану и кровь, сочившуюся из нее. Но сил было слишком мало, из-за чего Даевин снова отключился.

– Сил не хватает... Не могу проснуться... Мигель...

Воспоминание Даевина Лооста:

Лейден, 1861 год, времена революции. В тот день, по приказу отца, о котором никто, кроме меня, не знал, я пошел против повеления верхушки университета, из-за чего ректорат приказал убить меня каждому служащему, заметившему меня. Несмотря на это, подняв весь главный корпус на уши, мы с Мигелем, Клинтом младшим и другими парнями перетянули на свою сторону добрую половину молодых гвардейцев и преподавателей. Лишь немногие были против нас, за новое правительство. Мы были с Мигелем в один момент были вместе внутри здания университета. Он шел наружу, чтобы держать оборону от надвигающихся подкреплений враждебных гвардейцев и армии, которые стояли за новое правительство. А я пошел вглубь, чтобы переубедить саму верхушку, вместе с ней и моего любимого преподавателя – капитана Догеля, о чем я говорил Мигелю.

– Ты же знаешь, – безнадежно уговаривал он, – капитана Догеля не переубедить! Он с самого начала объявил, что Правительство выше Кодекса, оно его и определяет! Верхушка университета за Правительство, поэтому они не перейдут на нашу сторону. И вообще, капитан слишком сильный, с ним и другие могут быть, он же убьет тебя, Даевин, эта миссия – самоубийственная!

– Я верю в него, – спокойно ответил я, полный уверенности. – Если не вся верхушка, то хотя бы он один. Это вдохновит всю нашу сторону. Ты только представь, – я держу его за плечи, – сам капитан Догель будет за нас! Мы отстоим честь Короля и Короны, а этих чиновников, которые его убили, накажем, как следует.

– Я не знаю, Даевин, – он ставит руку на мою, которая на его плече, смотря вниз в сомнениях, – сильно в этом сомневаюсь.

– Не волнуйся, все будет нормально, – сказал я, похлопав его по плечу.

– Эх, ладно, – он улыбнулся, говоря это. – Раз ты веришь, то и я с тобой. Я пойду наружу, – продолжил он после паузы, посмотрев на меня серьезным взглядом, – а ты смотри, не теряйся! Ходят же слухи, что джаггернаутов в ход пустили, там и они могут быть.

– Ха, ты чего? – ответил скептично я, натянув улыбку. – Они, по-твоему, совсем сумасшедшие, на собственных людей джаггернаутов пускать? Это, ты же знаешь, просто пытаются напугать нас, не верь этим слухам. Но... на всякий случай, будь не на первой линии обороны.

– Хорошо, давай тогда, не прощаемся! Козырь в рукаве готов? – спросил Мигель, сделав слабые удары по груди и бокам, зная, что я не почувствую от этого боли.

– Конечно! – я и сам ударил себя по груди.

Мигель пошел на улицу, а я внутрь. Направляясь к кабинету капитана Догеля, который находится в конце старого отделения главного корпуса – а именно там он только мог и быть с тем меньшинством преподавателей, вставших против Короны, – я обходил охрану и не заходил в другие кабинеты, зная, что на меня будет направлено много стволов. Среди пустых коридоров меня ждало несколько людей из охраны, находившейся около кабинета капитана Догеля, но их было трое взрослых мужиков, которые, увидев меня, сразу погнались за "разыскиваемым". Сражаться против нескольких я тогда еще боялся, все-таки, это был первый курс, тем более в таком тесном месте, как коридор, поэтому я спрятался за поворотом, за шторами у окна, выкинув запасные пули в десяти метрах, где вход в другой кабинет. Трое охранников туда побежало, а я, крадясь, пошел в сторону кабинета капитана. Кабинет его был большим, так как туда часто приходили люди для обсуждений, поэтому если развернется бой, то я смогу что-нибудь придумать. Он был внутри один, обдумывал что-то, а увидев меня, сначала даже не поверил.

– Ты как охрану обошел, Лоост? – сказал он, громко поставив руки на стол.

– Я их отвлек, капитан. Я пришел сюда, что-

– Я уже говорил, – перебил он меня, сделав слишком угрюмое лицо, – не перейду на вашу сторону, как бы, по-вашему, это честно не было! Хватит уже! – он жестко махнул рукой. – Уходи отсюда, нам приказано убивать каждого сторонника Короля, если он не примкнет к нам на месте, а ты точно не собираешься отступать.

– Я не хочу уходить. Вы знаете, что это нечестный поступок, вы на неправильной стороне, – я развожу руками, жестикулируя. – Они Короля убили! А если посмели убить Короля, то никто из нас не будет в безопасности. Я вас прошу, неужели ваша совесть вам ничего не говорит? Большинство людей сражается за честь Короля, они знают, что это лучше, чем его убийцы, какие бы они не предлагали решения, почему вы стоите на другом?!

– Решает не количество, а качество, Лоост, – со строгим холодом в голосе внезапно ответил он. – На стороне Короля обычные люди, да, их много, но на стороне Нового Правительства вся военная структура! Даже если людей в сотни, тысячи раз больше, армия и, особенно, джаггернауты все равно победят и новый режим будет построен, хотите вы того или нет.

– Что? Джаггернауты?! –мои глаза в тот момент стали в несколько раз шире от удивления. Мне в это попросту не хотелось верить.

– Да. Я не хочу жертвовать своей семьей и близкими ради эфемерной "идеи". Это не по мне, Лоост, я просто человек закона, – он глубоко вздохнул и показал на входную дверь. – Поэтому уходи, я не желаю с тобой договариваться. Ты давно уже должен быть мертв, так как посмел явиться мне, кому обязали убивать каждого, я лишь не хочу, чтобы такой хороший молодой гвардеец пропадал напрасно.

Лишь одна эмоция в тот момент обуяла меня. Это была злоба. Я был ею переполнен, когда услышал такие жалкие слова от человека, которого я считал самым крутым преподавателем и воином. В тот день и собрал в себе столько мужества, чтобы сказать все, что думаю, в лицо взрослому. Никогда в жизни настолько серьезными мои слова не были.

– Вот так вы отвечаете? Вы, капитан Догель, один из самых авторитетных полководцев! И что с вами произошло в итоге? Вы сидите, поджав хвост, ссылаясь на страх перед джаггернаутами и силой противника! Конечно, вашу семью никто не защитит, когда вам даже некому доверять. Вы бесчестный человек, и мне жаль, что такой человек учил меня соблюдению Кодекса! Вы же этот Кодекс и нарушили, знайте это и помните! Лучше я умру, чем встану на вашу сторону и посмотрю на вас как на капитана.

После моих слов, я повернулся и собрался уходить. Я думал, как такое может быть, что капитан Догель выбирает другую сторону? Мне было безмерно обидно, пока я уходил, повернувшись к нему спиной. Но, не дойдя до двери, я получил выстрел в спину. Мой "козырь в рукаве" меня не спас. Им была плотная кольчужная броня, способная защитить от ударов мечом, если капитан Догель решит вступить в дуэль и убить меня так. Но он поступил еще хуже. Он выстрелил молодому гвардейцу в спину! А такое находится под строгим запретом в Кодексе, но он именно это и совершил. Я упал и думал, что умру.

– Ч-что... – изо всех сил я нашел в себе силы посмотреть назад, откуда был совершен выстрел. – Как вы?..

– Извини, Даевин Лоост, – говорит он, вставляя свой пистолет в кобуру на груди, – но жить тебе после таких слов допустить я не могу. Мне жаль, что вышло именно так, но ты напросился сам, – в его лице было сожаление, наверное, даже слезы, потому что он знал, что я прав. – Этот мир создан не для таких людей, как ты... Эти хаос и порядок в тебе... Ты слишком противоречив.

– Вас... кх... Не... – уже и сам не помню, что я тогда хотел ответить.

– Но, – он открыл входную дверь и в проеме продолжил, – я буду всегда помнить тебя, гордого гвардейца, каким сам никогда не стану, – сказав это, он ушел.

Тогда я отключился, а проснулся лишь спустя несколько часов, когда Мигель вовсю с вывихнутой лодыжкой, тащил меня в больницу. Со слов Мигеля, джаггернауты все же пришли и из-за долгого противостояния решили своими огнеметами сжечь людей, оказывающих сопротивление в западной части университета. Повезло, что я этого не увидел воочию. Я к Мигелю не вернулся, как должен был, из-за чего он сразу заподозрил что-то неладное. Огонь задел и здание, из-за чего пожар начал распространяться до того места, где находился кабинет капитана Догеля. Мигель, смочив тряпку в уже неработающем фонтане и прижав к носу, героически двинулся в кабинет, где лежал с истекшей кровью на спине его лучший друг. Подняв меня, он вытащил из кабинета и собрался идти на выход. Однако, дорога назад оказалась недоступной из-за распространившегося пожара, из-за чего ему пришлось спрыгнуть с окна второго этажа со мной на спине! Упав вместе со мной, он неправильно приземлился и вывихнул голеностопный сустав на правой ноге. Так, хромая и со мной на своей спине, он доковылял до больницы, избегая всякой охраны. Мою жизнь получилось спасти, кольчуга все-таки затормозила пулю, из-за чего она лишь слегка задела надкостницу ребра сзади."

– И к чему же я вспомнил этот эпизод из жизни именно сейчас? – послышался голос из света наверху Башни.

– Мигель не пожалел себя, когда дело дошло до спасения меня, мы лучшие друзья.

– И сколько раз такое происходило? Один, два, три?

– Больше... Даже сейчас, он же дерется изо всех сил, чтобы спасти меня, позволить другим убежать, чтобы спастись.

– А что сделаю в ответ я, как лучший друг?!

– То же самое.

– Чем я готов пожертвовать ради спасения друга?!

– Чем угодно, – голос Даевина уже не звучал мягко, испуганно, нерешительно. Это была решимость. Та решимость, с которой одни народы покоряют другие, с которой люди дерутся наравне с дикими животными, и наконец, с которой человек защищает то, что ему дорого, не пытаясь искать причин для отступления.

Даевин начал просыпаться, однако, сил еще было слишком мало, чтобы активно двигаться. Он повернул голову в сторону Мигеля и ужаснулся, увидев своего друга. Вид Мигеля моментально разбудил его: истекающая кровь, хромота, синяки и ссадины по всему телу и лицу, на лбу шишки, кровь течет откуда-то из-под волос, попадая в глаза, которые еще и слезятся. От нехватки сил, Мигель упал колени, опираясь на своей меч, смотря куда-то перед собой.

– Прощай, – слышит Даевин голос с другой стороны и поворачивается к Бессмертным. – Стоит признаться, ты хорошо бился, – продолжает тот, у которого три меча за спиной. Даевин также заметил и пули, парящие перед ним, которыми, как он догадался, тот готов выстрелить. – Но... исключений не бывает, мы никого не оставляем в живых.

Сказав это, Бессмертный выстрелил ими в Мигеля. Внутри Даевина что-то взорвалось и он, что есть мочи, крикнул, словно это был драконий рев: "НЕ-Е-ЕТ!!"

Внезапно, между двумя Бессмертными и Мигелем встал силуэт гвардейца, остановившего своей спиной и рукой все пули. Сразу после этого он посмотрел на Мигеля, игнорируя всякую боль.

– Даевин? – спросил Роберт, лежащий в паре метров, не видя его лица. – Как быстро!

– Ох... Ты, все-таки, просн-нулся, – сказал Мигель и упал на спину после этих слов, не имея сил стоять. – Вся над-дежда... на теб-бя... Я понял кое-что, Даевин... Один, к-который с кольцами, может тольк-ко менять прит-тяжение для нас, он "Тягун", а вот вт-торой м-может перемещать в возд-духе предметы... Он "Телекинетик"... Но у него к-какой-то лим-мит... И еще, ах! – Мигель отключился, не донеся последних слов.

– Хе-хе-хе, – дьявольски ухмыльнулся Даевин, что подметил каждый, кто находился в зале, – дальше я.

После этого он встал и посмотрел своими безумными горящими глазами и с ухмылкой на лице на двух Бессмертных. Вид у него был уже не тот, что раньше. Кожа загорела и покраснела, сквозь широкую улыбку видны клыки, раны уже растянулись, на лбу справа вырос маленький черный рог. Демон внутри Даевина проснулся, и он жаждет крови, как никто другой! Он напряг руку и спину, и пули, вошедшие вглубь кожи, вылетели из ран, после чего и сами раны исцелились. Когда пули долетели до пола, прозвенев для Бессмертных, он приготовился напасть.

– Это еще что такое? – спросил Телекинетик, снова заставив свои мечи левитировать за спиной.

– Может, благословение? – отвечает второй. Улыбки на его лице уже не было, хорошее настроение пропало. – Давай-ка не будем медлить, убьем его и уйдем отсюда. Дум!

– Хахахахаха! – посмеялся Даевин, удержавшись после усиления притяжения на обоих ногах. – Что?! Не работает? Конечно, ты же осла-аб, – ухмыльнувшись, протянул он. – Ты у нас первым и умрешь, ха-ха!

– Черт! - недовольно вскрикнул Тягун.

Даевин достал свой меч и направил острие в сторону Бессмертных. Телекинетик направил на него свои мечи и пустил в ход. Но рефлексы Даевина были настолько высоки, что он успел парировать три одновременно летящих в него меча. Прямо в полете он схватил один из клинков и с разворота кинул в Тягуна. Достав револьвер, он еще сделал восемь выстрелов, истратив всю обойму, в ответ на что Телекинетику пришлось бросить три меча, чтобы остановить все пули и летящий меч. Даевин видел, что они оба ослабли: один не может держать много вещей, а силы второго не хватает, чтобы прижать его к земле.

– Ладно, – сказал Тягун, – пора пить зелье! – достав из-под одежды по флакону, они оба выпили какую-то голубоватую жидкость и на их лице сразу стала заметной уверенность. – И что же! Начнем второй раунд, ха-ха! Ду-ум!

Даевина с утроенной силой прибило к земле, после этого тот же бессмертный продолжил кричать "дум", и менять притяжение для Даевина, мешая ориентироваться. Вместе с ним второй подобрал пять целых мечей и несколько кусков камней, которые отвалились от потолка. Гвардейцу хватало времени, чтобы уворачиваться от атак клинками с меняющейся гравитацией, так как при повышенной концентрации все вокруг для него словно замедлилось. Он видел движение каждого мускула на лице, движение рук и ног, траекторию полетов клинков. Но на него и глыбы камней летали, от которых мечом не защититься. Уворачиваясь, он постепенно приближался к двоим. В очередной раз поменяв притяжение, Тягун отбросил Даевина на стену, где было окно с панорамным видом. Приземлившись на стекло, он разбил его и чуть было не вылетел наружу, но успел ухватиться голой рукой за металлическую раму. На ней были куски стекла, которые изрезали его правую руку, образовав кучу продолговатых ран, в глубину до кости. Боли Даевин не почувствовал, лишь наслаждение от получаемых ран, так как это его не остановит. Он лишь смеялся в ответ на каждое действие. Потянувшись, Даевин зашел внутрь здания и посмотрел на Тягуна, сев на корты на металлическую раму.

– Мне это начинает нравиться! – радостно сообщает Даевин двум Бессмертным. Разрез его глаз стал шире и его противники лучше разглядели его горящие глаза. Что-то на самом деле горело внутри его расширенных зрачков. Такое не может не пугать их.

Отпрыгнув от окна к Тягуну и схватив его за шею, он швырнул его в стену, но тот успел поменять притяжение для себя в обратную сторону, благодаря чему столкновение оказалось не таким сильным. Сразу после этого действия, Даевин перезарядил револьвер, вытащив гильзы из барабана и зарядив его полностью из держателя пуль на поясе. Сделав два выстрела в одну сторону и два в обратную, он увернулся от летающего в него камня, отпрыгнув к стене. Но пули вновь были остановлены Телекинетиком. Даевин, отскочив от стены, совершил еще четыре выстрела прямо в воздухе, но и эти пули он остановил. Во время приземления Даевин сделал сальто с размашистым ударом сверху вниз тому же Телекинетику, от чего он закрылся несколькими мечами и камнями, которые успел собрать перед собой.

Следом за этим, он отскочил от Даевина на несколько метров в сторону, обратную от своего напарника. Так, Даевин оказался между двумя Бессмертными, что они решили использовать в свою пользу. Тягун откинул Даевина в сторону напарника, а тот, в свою очередь, направил на него все свои мечи и лежащие рядом камни и стекла. Рефлексы Даевина чрезвычайно высоки, благодаря чему он смог протиснуться почти между всеми предметами, получив удар только от одного сломанного клинка в бедро и камнем по левому плечу. Летя в воздухе к Телекинетику, он снова размахнулся своим мечом, в ответ на что тот в страхе отпрыгнул в сторону. Затем этот же Бессмертный поднял в воздух несколько мелких камней, которыми выстрелил в Даевина. Гвардеец закрыл лицо рукой, проигнорировав эти камешки, летящие на него как пули. Подбросив свой меч в воздух, он достал револьвер и перезарядил за секунду весь барабан из держателя пуль. Подобрав меч, который упал ему в руку, он собрался было выстрелить, но Телекинетик двинул на Даевина огромный кусок потолка, откинув его к панорамному окну, но так как окно уже было разбито, Даевин вылетел наружу и выпал.

– Фух, – через секунды две сказал Телекинетик, пытаясь отдышаться после такого боя. – Черт возьми, что это, блядь, было?! Я несколько раз чуть не умер.

– Да уж, – отвечает Тягун, почесывая лысую голову после удара об стену, – я думал, нам конец, еще ни разу не видел таких сильных противников...

*Бах*

Выстрел из пистолета попал по плечу Тягуна.

– Твари, что вы натворили?! – говорит Роберт, полный злости, ощутив ослабление давления. – Забыли про меня? А вот и нет! Я вам за Даевина такое не прощу!

– Опять ты, – отвечает Телекинетик, – да зат... – он что-то услышал. Что-то снаружи... – Что? – он посмотрел в сторону окна. За ним это сделали Тягун и Роберт.

Снаружи послышались звуки ударяющегося о камень металла. Это могло лишь значить одно. Из-за края пола вылезла рука. Это был Даевин, который поднимался, смеясь от ситуации, сложившейся только что.

– Хахахах! – смеется он, поднявшись, опираясь на свой меч. – Думали, что так легко сможете меня остановить?! Ха! Да за кого вы меня держите?! Это вам отсюда живыми не уйти, суки! Резня начинается!

– В этот раз у тебя ничего не получится, – ответил Тягун и применил на нем притяжение, чтобы откинуть его подальше от здания. Но Даевин не поддался, он словно намертво прилип к зданию, держась за него одной рукой, а другой прибив меч в пол.

– Не сработает, а-а-а, – сказал он, поднявшись до конца и указав пальцем вперед-назад.

Так как притяжение для Даевина было боковым, он, оперевшись о железные перила сломанного окна, прыгнул на Тягуна, словно наверх, направив свой меч прямо ему в голову. Бессмертный уже подумал, что все, но предплечье Даевина проткнул клинок, поменяв направление острия его меча. Гвардеец отвлекся на Телекинетика, который прокричал:

– План С, – и из-под своей ветхой одежды пустил Даевину в глаза концентрированную пыль.

Пока Даевин жмурился, он подбежал к Кулинару и взял его в руки. Тягун, который побежал за ним, поднял их вверх, так они убежали через дыру в потолке. Роберт пытался отстрелить их, пока они убегали, но ни разу не попал, так как пули останавливались в воздухе. Даевин же, оклемавшись, увидел только Роберта, смотрящего в потолок и ругающегося про себя.

– Что произошло? Где они?! – спросил он, жадно оглядываясь по сторонам.

– Они вышли через потолок, я пытался отстрелить, но они останавливали все пули, выпущенные пистолетом.

– Твари! Я их не оставлю!

Даевин побежал к дыре и прыгнул, но долететь не смог. Даже отскочив от стены, он не смог дотянуться до потолка. Спустя несколько попыток, он стал злиться на то, что у него это не получается.

Девочки, которые прятались в соседних комнатах, заметили, что звуки стихли, поэтому наконец решили вернуться в зал вместе с Евой и Мартой, охраняющих детей. Зашедшие в зал девушки были удивлены бардаку. Ева увидела злящегося Даевина, бьющего кулаками в пол и рычавшего от злости. Подойдя к нему вместе с Мартой, которая поняла, что с ним что-то не так, начала спрашивать его, в чем дело.

– Даевин, ты как? – она медленно подходит, прижав одну руку к груди, а другой потянувшись к нему.

– А? – он повернулся в ее сторону и ее вид словно разбудил его. Ева заметила выросшие клычки и рог на лбу и испугалась.

– Ой, – она остепенилась, но назад не отошла. – Что с тобой?

– Они убежали! – ответил он, ударив со всей силы в плитку на полу, разбив ее вдребезги. Тем не менее, рука у него была в порядке.

– Успокойся, ты чего? – спросила Ева, спокойно подойдя к нему.

– Осторожно, – вскрикнула Марта, – он может посчитать тебя за угрозу и напасть!

– Хехехе, – ухмыльнулся Даевин из последних сил, покидающих его. – Не...

– Даевин? Даевин!! Что с тобой произошло?..

Он упал на землю, закрыв глаза. Ева, испугавшись, подбежала и начала проверять его. Пульс в норме, рог начал рассыпаться, а клыки – уменьшаться, кожа постепенно вернулась в нормальное состояние. Наконец-то, Даевин стал похож на себя. Еву это успокоило, она осторожно подставила ноги под его голову, чтобы он не лежал на холодном и твердом полу.

– А где Кулинар и Бессмертные? – спросила Сара.

– Они убежали, – разочарованно ответил Роберт, – но я сильно сомневаюсь, что мы с ними навсегда распрощались. Убежали они через потолок, Даевин хотел их догнать, поэтому, видимо, и злился, что допрыгнуть не может. Впервые вижу такое, – добавил в конце, – у него вырос рог. Неужели, он... демон?

– Как видишь, – кивая, ответила Марта, – мы в Верденбурге проверяли его. Как тогда оказалось, у него велик шанс стать демоном.

– Что? Демон? Что еще за "велик шанс стать"? – спрашивает Ева, делая непонимающее лицо. – Вы чего, – она гладит его по лицу, – Даевин же добрый парень... какой еще демон?

– Его же друг, микробиолог из Верденбурга, говорил, что демонами становятся, да и это не зависит от того, добрый он или злой, – отвечает ей Марта, – он нам доказал, введя внутривенно Даевину сыворотку от человека-демона, убитого незадолго до нашей встречи. Признаки были похожие: красная кожа, возбужденное состояние, большая сила.

– Почему ты раньше об этом не говорила, когда я тебя спрашивала о ваших похождениях?

– Мы с тобой были в окружении детей. Не думаю, – нагнувшись, отвечает она Еве, – что это лучшая компания для таких рассказов.

– Ой, ну, ладно.

– Не будем здесь стоять, – говорит Роберт, который все это время перевязывал рану Мигеля, – давайте отнесем их куда-нибудь, им же нужно помощь оказать. Как там руки Даевина?

– А что с ними? – переспрашивает Ева, смотря на кровавые, но здоровые руки Даевина, которые после ран от стекла и меча успели восстановиться.

– В смысле? Чего?! – удивленно спрашивает Роберт, подойдя к Даевину и рассмотрев его руки. – Целые и невредимые... Что за... Мне же не привиделось, я точно помню, какие у него были руки в крови, изрезанные от осколков стекла!!

– Оу, – улыбнулась Марта, посмотрев на Роберта, потом на руки Даевина, – ты, возможно, имеешь в виду восстановление. Регенерация ускоряется у демонов, даже самые глубокие раны заживают в кратчайшие сроки, после введения сыворотки у Даевина было то же самое.

– Чего?! А как же... баланс? – недовольно спросил Роберт.

– Баланс, – улыбаясь говорит Лора, бьющая электричеством, – это утопия. Мы с сестрами – яркий тому пример. Думаю, до такого бы не дошло, если бы мы с Сарой остались. Надо было вам помочь, но с другой стороны стояли Бессмертные...

– Это уже не важно, – улыбаясь, ответил Роберт. – Сейчас нам нужно помочь двум героям, которые и спасли всех нас от смерти. Я вам по пути расскажу, как все было.

Девушки и Роберт подняли Мигеля с Даевином и повели в одну из спален, чтобы оказать помощь. Даевину нужно было просто отоспаться, так как раны все зажили сами, а вот Мигелю надо будет долго отходить. Его перевязали, вправили сустав на ноге; мазями, повязками и пластырями покрыли почти все дело, после чего ему тоже понадобился сон для восстановления. С обоих смыли крови столько, сколько смогли. По ходу дела, Роберт, который видел все своими глазами, рассказал все девочкам, через что прошли двое ребят, чтобы их спасти. Героизм двоих поразил всех.

– Так все и произошло, я не вру, – исполненный гордости за двух друзей добавил Роберт, стуча кулаком себе по груди. – Можете переспросить у них, когда проснутся.

– Бедный Мигель, – ответила Ева, – настоящий друг. Теперь я понимаю, почему Даевин так им дорожит... Я рада, что все закончилось.

– Я тоже, – понимающе добавила Марта.

– И я! – наконец проговорилась Лина, связующая сестра.

– Но что делать с Кулинаром? – спрашивает Сара. – Да и двое этих Бессмертных...

– Если судить по Мигелю, – отвечает Роберт, начиная отвечать, – то они не так сильны, но уровень Мигеля...

– Даевин говорил, что с Мигелем дерется наравне, – сказала Ева. – Они не простые противники. Нам нужно сделать какой-нибудь вывод из этого приключения. Вы что-то о Бессмертных или других "благословленных" знаете? – спросила она, смотря на сестер Шинке.

– Мы знаем о Бессмертных только от хозяина, – начала Сара. – Он говорил, что их и не должны знать обычные люди, так как Бессмертные – это уровень большой политики, скрытой от остальных. Уровень интриг, отсутствия всякой морали, только денег и власти, хотя часто это одно и то же.

– Да. А раз мы знаем Кулинара и двоих Бессмертных, – продолжила Лора, – то мы волей-неволей являемся частью этой самой большой политики.

– И что это теперь значит? – спрашивает Ева, дослушав девушек.

– Ничего хорошего, – ответил Роберт. – Кто знает, что эти божьи помазанники могут придумать? Возможно, теперь на нас в их кругах объявят охоту, на официальном уровне наведут санкции, уголовные дела возбудят, отправят наемников по наши души, может даже, других Бессмертных. Раз это большая политика, которая никогда не бывает честной и мирной, то отныне нужно всегда остерегаться.

– А-а-а! – испуганно всхлипывает Лина. – Что с нами теперь будет?

– Ничего не будет, – отвечает ей Марта, вытирая слезы, – не пугай ее!

– Хе, извиняюсь, – неловко улыбнулся Роберт, почесав затылок. – Это самый пессимистичный исход. Оптимистичный: Даевина оставят в покое, по крайней мере на ближайшее время, а вас вовсе не тронут, раз вы и есть наемники. Формально, вы не сражались с Бессмертными, поэтому вас не должны трогать.

– Было бы все так, как ты думаешь, – отвечает Сара, – остерегаться все равно придется.

– Вас четверо, а я вовсе один, на вашем месте я должен волноваться за свою жизнь, но, как видите, со мной все в порядке. У меня появился один хороший план, на который меня вдохновили сегодняшние события.

– Что за план? – спрашивает Ева.

– Скажу Даевину и Мигелю, когда проснутся. А сейчас давайте разберемся с тем, как поступить с растлителями детей.

– Хорошо. Нам еще надо разослать детей по их домам. А это будет долго. Блин, – вспомнила Ева, – еще те, которых покупатели уже взяли. В общей сложности двадцать восемь детей.

– Твою ж мать, как их много. Хм... дайте минуту, придумаю план, – Роберт задумался, почесав подбородок. – Придумал! Значит так, я с Даевином задействуем полицию и устроим рейды в дома покупателей, а вы разбираетесь с полицией здесь, рассказываете все, как было, и отправляете детей по домам. Кроме детей Немесмы, они будут со мной. И еще, дочь мэра, она же здесь?

– А как ее зовут? – спросила Марта.

– Мелинда.

– Да, она здесь. План-то хороший, но ты уверен, что полиция будет за нас?

– Хех, да, – с ехидной уверенность ответил Роберт. – О ней не волнуйтесь. Я знаю одного здешнего, он точно не откажется от такого дела, даже понимая риски, – в конце он улыбнулся. – Та-ак... Мигель еще долго будет отходить, за ним нужен глаз да глаз. Вместе с полицией еще возьмем врача.

– Ладно, – отвечает Сара, – приступим к делу прямо сейчас?

– Да, незачем медлить.

Роберт с Сарой и Лорой пошел вниз, чтобы позвать полицию. Марта и Лина остались с Евой, которая смотрела за Даевином и Мигелем. Спустя некоторое время, Даевин начал просыпаться. Сквозь еле открытые глаза он увидел Еву, которая сидела рядом с ним. Даевин легонько улыбнулся. Сон после бешенства на нем сказывался как наркоз. Рядом стоящая Марта подошла и тоже присела к нему.

– Я их прогнал, – говорил он, потирая глаза. – Стоп... Мигель!

Он резко встал и осмотрелся, Мигель лежал рядом с ним. Лицо такое же опухшее от ударов, по всему полураздетому телу повязки и пластыри. Спал как ребенок. Даевину стало легче, он снова прилег, закрыв глаза.

– Даевин, все хорошо? – спросила Ева, потянувшись к нему и повернув в свою сторону. – Я волновалась.

– Со мной хорошо, мы живы благодаря Мигелю, ему же больше всего и досталось, – после этих слов он снова лег. Отдых был приятен, особенно когда знаешь, что с другом все нормально. – Ох, я так устал... А еще... блин, – он коснулся живота в области ниже пупка, надавил и ощутил, что там уже набралось, - мне хочется в туалет, иначе здесь будет неприятно находиться...

– Давай, мы тебе поможем, – незамедлительно говорит Марта, протянув ему руку, – давай, вставай. Лина, присмотри за Мигелем.

– Первое, о чем ты подумал после пробуждения, – заявляет со странной гордостью Ева, – это туалет, эх Даевин!

Ева и Марта взяли его на свои плечи и понесли в туалет. Зайдя и сделав свои дела, он начал умываться и смывать кровь с себя. Затем Даевин посмотрел на себя в зеркало. Он увидел усталого гвардейца с полусонным видом. Выглядел он так, будто проснулся от запоя, а не уставши от битвы. Он посмотрел на руку: от ран и правда не осталось следа, даже на ладони, где они были чересчур глубокими, доходя и царапая кости. Затем снова на лицо в отражении: место, где был рог, болит при касании, но никакого следа от торчащего рога поперечным размером один на три сантиметра не осталось. Остался только старый шрам на лбу, появившийся после битвы с Робертом. Почему он не зажил? Видимо, думал Даевин, демоническая регенерация работает только на свежие раны, оставленные только во время или близко ко времени этой странной... как бы это назвать... реакции, демонической реакции.

– Ну все, просыпайся! – он ударил себя по лицу ладонями, полными холодной воды, после чего направился к выходу.

Выйдя, он увидел Марту и Еву, улыбчиво смотрящих на него.

– Чего так смотрите?

Ева подошла и обняла его. Марта, увидев это, недовольно на него посмотрела, а он неловко улыбнулся в ответ. Положив руки на пояс, она решила ему напомнить, кем ему является.

– А я думала, что я твоя жена, – недовольный и громкий голос ревнивой женщины. – И как это понимать? Ты же говорил, что она твоя госпожа. Это что, роман?

– Чего? А с каких пор ты его жена? – спросила Ева, отпустив Даевина и посмотрев на Марту.

– Я тебе ранее не рассказывала, как получилось, что одна из сестер Шинке перешла на его сторону, потому что мы все время были рядом с детьми. Так вот, вчера, когда мы только встретились, он грубо взял меня и... опорочил... Опорочил меня, засунув свои пальцы в меня. А по традициям, посмевший такое сделать, должен взять за меня ответственность. Он согласился, вот мы и вместе, как муж и жена.

– Э-э...

– Даевин, а это как понимать? Меня с тобой всего один день не было, а ты уже распускаешь свои руки!

– Ну-у... Эх-хе-хе... – понимая, что один бой закончился, а второй намечается, он захотел убежать. – Знаете, мне снова захотелось в туалет!

Он только начал отходить назад, но Ева, как заметила это, молниеносно обошла его со стороны и закрыла собой дверь.

– Это была безвыходная ситуация! – отвечает он ей, остепенившись и отступив к другой стене.

– Лезть к незнакомой девушке в трусы? Ну ты и дурак, – возмущается Ева. – Мой личный гвардеец на задании решает, что опорочить невинную и незнакомую девушку это хорошее решение?

– Вообще-то,–замечает Даевин, – благодаря этому я тебя и нашел.

– И как это связано?

– Марта, может, объяснишь?

– Когда он уже сделал это, мне было нельзя скрывать от него информацию, потому что я стала женой, так он и вызнал все.

– Эй, это что за драматизация? – недовольный ее ответом, добавляет он. – Я это сделал, чтобы ты не смогла убежать! Тем более, что ты насылаешь иллюзии.

– Я тебе тогда сказала, что не убегу, ты это сам решил сделать,– она скрестила руки на груди и посмотрела в другую сторону, – не надо меня в этом винить!

– Ну, Даевин, что скажешь в свою защиту? – пытаясь не злиться, спрашивает Ева. – Ты еще и использовал ее!

– Вы что, сговорились? Ых, – рявкнул он, прислонившись к стене, – не знаю. Я ей не доверял. Даже когда мы уже были напарниками в Верденбурге. Кто знает, что может придумать. Я такие традиции не чту, я не знаю, где она такого набралась.

– Даже если нет такой традиции, это грязно, Даевин. Ты же мог удовлетворить себя в борделе каком-нибудь! А трогать невинную девушку... как низко!

– Да вы издеваетесь! – он недовольно поднимает руки, показывая жест, что он не виновен ни в чем. – И вообще, в чем проблема? Главное, что все обошлось! Я нашел тебя, Мигеля, устранил двух Бессмертных. Я должен быть героем, а мои проступки должны быть прощены!

– Я такое предательство не забуду, Даевин, – обидчиво ответила Ева, скрестив руки на груди. Вроде, успокоилась. – Ладно... Будем считать, что забыли...

– Эй, – он тщетно пытается закрыть свои плохие поступки хорошими. – Нельзя аннулировать мои победы из-за одного проступка, я все еще твой гвардеец, я это ради тебя делал!

– Выводы я уже сделала, – с небольшой толикой обиды в голосе заканчивает она. – Ладно. Раз ты уже сделал свои туалетные дела, пойдем в комнату.

Даевин, не найдя, что ответить, встряхнувшись, повел за собой девушек. По пути они услышали шум в той комнате, где лежал Мигель. Подойдя ближе, они расслышали знакомые голоса и много детских вперемешку с ними. Ребята вернулись, вместе с собой в комнату привели детей. Разговаривал Роберт.

– ... Больше всех пострадал он. Другой сейчас... в туалете.

– То есть, – спрашивает Роберта взрослый мужской голос, – можно сделать заключение? Сейчас вам все опишу, после чего мы начнем разбираться. Кое-кто, назвавшись Кулинаром, использовал официальное лицо, пока сам был в этой башне и продавал детей, отбирая их у своей семьи?

– Да. В подтверждение есть свидетели, следствие сражений, я, картина самого Кулинара, чтобы вы знали, как он выглядит, журнал учета и некоторые другие факты. Сам он убежал через потолок с двумя... воинами, пришедшими спасать его, поэтому мы не знаем, куда он делся. Единственное, о чем я вас прошу официально, как представитель Немесмы, которая тоже прошла через все преступления, – это наказать каждого известного причастного по всей строгости. Каждый человек в журнале учета должен понести наказание. Предлагаю их отослать в Немесму, мы найдем им подходящие для них решения, – злорадствующий тон Роберта слышится в словах. – Все в рамках закона, конечно же.

В этот момент в спальню вошли Даевин с Евой и Мартой. Их заметил офицер полиции, который разговаривал с Робертом и сам Роберт с другими ребятами, рядом с Мигелем находился врач, осматривающий его.

– Так... Это и есть третий сражавшийся, как вы говорите, мистер Кен?

– Да, – отвечает Роберт, – он самый.

– Эй, не при детях же, – жалуется Даевин, только зайдя в комнату. Целая толпа напуганных детей находилась в комнате, видя и слыша, что происходит.

– Знаю, понимаю, – уверенно отвечает Роберт, – не волнуйся. Они в курсе всех вещей, как ни странно. Так что? – переспросил он полицейского.

– Понятно. Ну, что я могу вам сказать... Вы раскрыли большой "кусок" преступности, который протекал даже за пределами Ранежа. Вы уверены, что хотите подавать неанонимное заявление? У вас появится много политических противников.

– Да у меня их достаточно и без этих. Я себя скрывать не собираюсь, – уверенно ответил Роберт. – но насчет других не знаю. Даевин, что ты думаешь? Будешь подавать заявление открыто?

– Да, я не против. А ты Ева? Хотя, думаю, лучше не надо, госпожа такого мне не простит.

– Меня никто не знает, но я соглашусь, я подам анонимно. Меня, по словам девочек, он хотел изнасиловать, а вот похитил уже точно, это уже две статьи.

– Ясно, – говорит полицейский, закончив записывать все в свой блокнот. – Вы, мистер Кен, правильно поступили, что обратились ко мне.

– Конечно, я же вас знаю, – улыбнулся он. – Ребята, его многие не любят за некоторые прошлые раскрытые дела, но у него большой авторитет и уровень доверия за честность. Представляю вам Джойена Дэвидсена, одного из лучших полицейских-детективов Ранежа, – знакомая фамилия, подумал в этот момент Даевин, где-то он точно ее слышал. – Мы с ним уже знакомы, приходилось работать над одним делом вместе.

– Да, было дело, – улыбнулся ему Джойен Дэвидсен. – Но на этот раз нам попалась по-настоящему крупная рыба, такое не могло проходить незаметно от властей. Кто-то очень умело заметал следы, имея серьезные связи.

– Следы он заметал очень даже хорошо, – сказала Ева, посмотрев на сестер Шинке. – Но да, я сильно сомневаюсь, что без других политиков проходили все его дела. Кстати, журнал учета, где он?

– Вот, – ответила Сара, достав книгу из тумбочки, – здесь есть имена покупателей, детей, даты и подписи, есть даже некоторые записки, оставленные самим Кулинаром, тоже подписанные.

– А откуда... Ах, вы уже забрали, пока мы были в туалете.

– А что вы там делали, – ехидно спрашивает Роберт, – неужто Даевин...

– Только вот давай без этого, мне хватило, – отнекивается он в ответ.

– Да, ему хватило, – кивает Ева, – хватило. Он устал погружаться в...

– Эй, тихо, – перебивает ее Даевин, резко прикрыв рот рукой, – я уже понял, что тебе это не понравилось.

– Кншн, – промямлила она через руку Даевина.

– Хи-хи, – рядом засмеялась Марта. Ей, кажется, понравилось видеть Даевина в плохом положении.

– Так-так, – не обращая на них внимание хладнокровно сказал Дэвидсен, пока читал имена из журнала. – Чейнс, Гоббс, Лорен, Бойль... Да уж, все здешние люди – это важные бизнесмены, чиновники, есть даже замминистра культуры, твою ж налево... Черт, они ведь важны для политической стабильности и экономики страны.

– Тем не менее, – ответил Роберт. – Их все равно заменят другие. Сколько там в общем людей?

– Человек тридцать из известных. Ну что ж. Я объявляю дело открытым, официально. Приступим к... Как вы это назвали, мистер Кен?

– К рейду! – воскликнул он. – Мы зачистим всех. А тех, кто посмел детей Немесмы украсть, в частности, дочь мэра, я встречу по-своему, как потерпевшая сторона, – улыбка его была злобной, после чего он сделал невинное лицо и продолжил. – Давай, Даевин, присоединяйся, закончим со этим всем.

– Рейд? Звучит неплохо, я только за.

С этого момента начался рейд, то бишь налет на людей из журнала учета. Команда разделилась на несколько частей. Роберт с Даевином вместе с полицейскими и специальным отрядом реагирования врывались в дома людей из журнала учета. Ева с Мартой и Сарой потихоньку стали отправлять детей в сопровождении полицейских по своим городам, указывая адреса улиц, на которых их похитили. Лина и Лора находились в больнице, следя за состоянием спящего Мигеля. Меж тем, Даевин для себя и Евы арендовал номер в гостинице, за его примером последовали и другие. Это было нужно, чтобы поддерживать чистоту тела и одежды и ночевать в приятных условиях, пока со всем делом не будет покончено. Ева с девочками купила себе новой одежды, а Даевин сдал свое снаряжение в ателье, чтобы сшить порванные участки, пока сам занимался штурмом домов в одежде полицейского первые два дня.

Миссия Даевина и Роберта шла успешно. Купленных детей освобождали, растливших их людей сажали, некоторых приговорили к скорой смертной казни, некоторых отправили в тюрьму строгого режима (оставив их на растерзание остальным заключенным, потому что педофилия осуждается всеми), и как исключение, парочке депутатов дали условный срок (тем, кто имеет особо важное место в экономике и политике города), но даже против них вводили санкции с огромным списком запретов. 

Однако, рейд коснулся не всех. В списке были люди, кто не писал настоящие данные, чей уровень анонимности был так же высок, как у Кулинара: Соболь, Мясник, Ло, мистер Г, мистер Дж, Фанатик. Кулинар хотел иметь влияние, рычаги давления на других, именно поэтому обязывал своих клиентов писать настоящие данные, но именно этим позволил остаться инкогнито, похоже, это те, кто с ним работает на равных. И не известно, это люди Ранежа или других городов, Даевин даже решил записать эти имена на случай, если когда-нибудь с такими столкнется. 

Спустя четыре дня, все неанонимные люди из списка были нейтрализованы, хотя Роберт яро стоял на том, чтобы их всех приговорили к смертной казни. Впрочем, тех, кто покусился на детей Немесмы, он смог наказать по-своему. За день до этого Мигель проснулся, но он не мог ничего делать сам, от обезболивающих отказывался, так как знал о побочных эффектах, привыкании и синдроме отмены. Его кормили щадящими смесями из ложечки, мочился он в утку (специальный прибор для испражнений) и терпел боль при почти каждом движении. За ним пришел следить Корвин, который узнал о его судьбе от Даевина. Большая часть детей уже была выслана в ближайшие города, остались только дети Лейдена и Немесмы, которых Даевин и Роберт возьмут с собой, когда будут возвращаться. Всем участвующим выплатили компенсации из банковского счета Кулинара. Денег сестрам Шинке хватит на то, чтобы справиться с болезнью отца, а для других это был очень приятный бонус в семь тысяч пятьсот проз.

В ходе следствия оказалось, что подсадная утка Кулинара, один из министров, Кент Браун, не знал о его скрытой деятельности. По его словам, он лишь марионетка, всегда ею был: "Эти люди помогли мне занять должность, когда я был молод, иногда приходили ко мне во время работы, когда от меня нужно было какое-то политическое действие, угрожали шантажом в случае иных действий, но я и подумать не мог, что они таким замышляют". Даже разные методики получения информации, применяемые Робертом, ничего другого из него вытащили. Как подумал Роберт, либо этот человек сумасшедший, либо не чувствует боли (но слишком хорошо притворяется, что ему больно), либо говорит правду. В итоге, его решили оставить на своем посту, применив некоторые санкции и оставив на постоянный контроль полиции, чтобы впредь не было "этих людей". Его банковский счет не присвоили государству, а оставили при нем, повысив налоги и использовав некоторые средства для перевозки детей и выплаты ребятам. Впрочем, он был этому только рад. Ему, как и другим людям, признанным соучастниками, даже при отсутствии серьезного наказания, придется еще долго отходить от общественного порицания, которое разнесется по городу у Королевству вместе с новостями из газет.

И вот, когда осталось только семеро детей (трое из Лейдена, а четверо из Немесмы), дело можно считать закрытым. В больнице, пока сестры Шинке и Ева смотрели за детьми, парни сидели в палате Мигеля. Он уже мог сидеть, пытался даже ходить, чтобы идти в туалет самому, стараясь опираться только на левую ногу. Помимо внешнего вида – хромоты, повязок по всему телу, участков кожи, на которых видны хирургические швы, рассасывающихся синяков – остальное в норме. Сам Мигель оптимистичен, особенно после того, как Даевин ему рассказал, как все прошло.

– Вы молодцы, – радостно им говорит Мигель, лежа в своей постели, – ты и вправду всех спас, Даевин.

– Вообще-то, если бы не ты, то я бы не смог ничего сделать, так что звание героя присуждается тебе.

– Да ладно тебе, я лишь тянул время, знал, что ты проснешься и тогда сможешь им противостоять.

– Значит, ты тоже демон? – спрашивает Даевина Корвин, сидящий на соседней кровати, не занятой никем. – Ты же понимаешь, каково это?

– Да, – хмурится он и опускает голову, вспоминая о том, что чувствовал. – В голове была только одна мысль, спасти Мигеля, это и побудило всю внутреннюю ярость.

– Точно! Я тоже становился демоном, когда жизнь висит на волоске либо действует триггер-фактор. Ужасное чувство, хочется рвать и метать, при этом все смешит.

– Да-да, – улыбается Даевин, – но не забывай о демонхантерах. Если люди об этом узнают, то за тобой отправят опытных охотников.

– Знаю. Я более-менее контролирую себя, – кивая, ответил он и повернулся к Мигелю. – Так что, Мигель, ты восстанавливаешься, и мы идем в открытое плавание?

– Хех, да, но восстанавливаться я буду долго, еще надо уволиться от хозяина. Мороки будет много, но, как говорится, прорвемся.

– Кстати, – вставляет Даевин, – этот ваш Кент Браун, который был официальным лицом Кулинара, человек открытый и честный, как мы выяснили. Вот, даже Роберт у него ложь не выявил, если этот Браун, конечно, не сумасшедший. Так что вы можете остаться служить на него, но обговорите с ним это как-нибудь, может, он вас повысит, чтобы вы работали именно на него.

– Не. К черту это, – отмахнулся Мигель, – займусь тем, что для меня приятнее, не хочу убивать конкурентов, пересылать письма, защищать политиков. К черту эту политику вообще, мы лишь в очередной раз убеждаемся, что там сидят крысы. Я бы ему так легко не доверял.

– Да, – соглашается с ним Корвин, – всегда какая-то муть с двойным или тройным дном. Служить простому небогатому человеку честнее и приятнее.

– Не спорю, – говорит Даевин, – но исключения бывают ведь.

– Как и везде, – ответил Мигель, – но это исключения, подтверждающие правило. Кстати, я перед моей битвой с теми двумя вспомнил нашу первую встречу.

– У реки?

– Да-а, – на его забинтованном лице проскользнула улыбка. – Мы тогда всерьез думали, что ты со своей палкой сможешь избить хозяина, если он выйдет против нас.

– Хе-хе, – приятная история вспомнилась и самому Даевину, – ну, я был наивным.

– А сколько лет вы дружите? – спросил Роберт.

– Лет пятнадцать уже есть. В общем, сколько себя помню, с Мигелем был всегда.

– Узы, погляжу, правда крепкие. Приятно видеть такую дружбу.

– А у тебя друзей нет? – спрашивает Мигель.

– Есть, Фридрихом зовут лучшего друга, но мы с ним давно не виделись, он в другой город переехал учиться. Немесма ему не сильно нравится, слишком пасмурно для его любви к ясному дню и "жизнерадости".

– А кто еще?

– Есть Ребекка, она гвардеец, Сергей, тоже гвардеец, Лука, Натан... Ну, в общем, есть люди, которым я могу доверять. Но я люблю быть один и, соответственно, все задания выполняю в одиночестве. Так, я считаю, безопаснее и проще.

– Так и есть, но иногда же может быть нужна помощь, – добавил Мигель.

– Всегда справлялся сам, любая задача передо мной решится мной самим, иначе я плохой гвардеец.

– А как бы ты вернул дочь мэра, если бы не мы? – хитро спросил Даевин.

– Ну-у... А это исключение, подтверждающее правило! – так же хитро ответил Роберт.

– Хе, – улыбнулся Мигель, – в компании интереснее. Мы сейчас переживаем события, которые в будущем станут приятными совместными воспоминаниями. Но раз ты хочешь в одиночку выполнять задания, не осуждаю. С одной стороны, можно даже согласиться.

– Да он лучший гвардеец Немесмы, – говорит ему Даевин, – он за себя постоять может.

– Да-да, я! – горделиво показывая на себя, отвечает Роберт. Затем он делает паузу и решает кое о чем сообщить. – Кстати, скажу вам о своем плане. Мигель, Корвин знает, с кем мы дрались?

– Я ему рассказал, Корвину можно доверять.

– Так вот... И это официально! – сказал Роберт, сев на кровать напротив. – Значит, так. Я нахожу крайне нечестным существование таких людей, как Бессмертные, вы видели, знаете, на что они способны. Один человек с позволения своего бога решает, что делать с другими, убивает их, изменяет вещи вокруг, кастует что-то, двигает предметами в воздухе силой мысли. Кем они себя возомнили, за что им такое? Они представляют из себя угрозу для общества, а тем более – для активных его членов. Однажды я уже сталкивался с подобным: какой-то человек, отправленный за мной, мог двигать водой; маневрировал прямо в воздухе и чуть не задушил меня ею, окружив голову. Благо, – Роберт достает пистолет из кобуры, – он мне помог, – Роберт делает паузу, чтобы дать время подумать, что он сделал с тем человеком, посланным за ним. – Не-ет, я не убил его, он закрылся этой водой и после оказанного на последних силах сопротивления, отступил. И вот, казус с Кулинаром: двое "благословленных", которые очень хорошо вместе сработались. Даже сестры Шинке, но нам повезло перетянуть их на свою сторону, а вот кто знает, что бы произошло, если они перешли на сторону Кулинара за эти пятнадцать тысяч проз? Вы уже поняли, на что я намекаю? Думаю, да, но скажу я сам. Я объявляю войну богам. Уничтожить их всех – теперь моя задача.

– Войну богам? – спросил Даевин. Он даже не понял, о чем Роберт. – Это как?

– Буду искать их. А найдя, убивать.

– Но боги разве не "метафизические"? – спросил Мигель. – Они же не материальны?

– А насчет этого... У разных богов есть паломники, есть пророки, есть те, кто с ними разговаривал. Раньше я скептично к богам относился, теперь, когда я уверен, что они есть, есть и благословленные ими, другого выхода не знаю. Им не место в нашем мире. Каждый Бог рано или поздно должен умереть, а Человек должен быть оставлен самому себе.

– А ты не думал, – спрашивает Корвин, – что паломничество и "разговоры" это просто попытка удержать веру простых людей? Это же давняя практика.

– Вполне может быть, но это меня не остановит. Если не увижу самих богов, так уничтожу благословленных ими.

– Судя по тому, как ты сражался с благословленными, у тебя мало шансов против богов, у которых силы побольше будет, – остерегает его Мигель. – Их было всего двое, а чтобы нам их победить, Даевину пришлось пробудить в себе демона.

– Это я продумал, – ответил он, не обижаясь на слова Мигеля. – Так как я один, даже будучи лучшим гвардейцем Немесмы, не так силен, как эти Бессмертные, то я соберу команду для этого. Что думаете? Присоединитесь?

– У меня есть свое незаконченное дело, – ответил Корвин.

– Я на службе, – отвечает Даевин, – не могу.

– А я бы рад, – неловко говорит Мигель, – но идти против богов – не мой уровень, честно. Да и я после восстановления буду с Корвином путешествовать. Честно говоря, я и в голове плохо представляю, как ты собираешься это делать...

– Эх, ладно, – он немного разочарованно ответил и сел на кровать рядом. – В принципе, я ожидал такого ответа, но ничего, не принуждаю... Наверное, так будет даже лучше, не придется рисковать хорошими знакомыми. После возвращения в Немесму, разошлю приглашения по всем городам Королевства и даже дальше! Думаю, найдутся люди с моими взглядами.

– Найдутся, – ответил Мигель, – у тебя очень радикальная позиция, а радикалы друг друга замечают и объединяются. Хотя даже не знаю, что думать насчет этого решения. А ты думал о последствиях?

– Хм... Думаю, люди станут более ответственными, ведь не будет богов, на которых можно сослаться, которые помогут им, будут способствовать бесчинствам. Да, соглашусь, это потеря, но без потерь не бывает развития.

– Без богов люди станут более ответственными... Как бы это не пошло в обратную сторону с хаосом и анархией?

– Это все – ничто по сравнению с тем, что делают божьи помазанники сейчас, особенно те, кто связался с политикой.

– В принципе, – почти сразу в ответ говорит Даевин, – не могу не согласиться. Я был бы рад помочь, но меня, кроме нас тут, никто не поймет. Да и на мне уже ответственности достаточно. А что твой господин, мэр Немесмы, подумает? Он тебя так просто отпустит?

– Он знает меня хорошо, я часто с ним делюсь мыслями. Конечно, ему не понравится идея того, что мне придется оставить его и его дочь, особенно после такого, но-о я найду, что сказать ему. Ну что, парни, вот я и поделился с вами своим планом. Когда исполнять начну, не знаю, ведь надо письма написать, разослать, получить ответ, подождать, если кто-то придет, – он встает и потягивается. – Я, наверное, прямо сейчас и поеду в Немесму. Вы же справитесь с заботой о Мигеле без меня?

– Да, – кивает Даевин, улыбнувшись после вопроса, – справимся. Прям прямо сейчас едешь, что ли?

– Да, а чего ждать? С делами здешними покончено, дети в безопасности. Тем более на мне их четверо, надо уже вернуть их своим семьям.

– Хорошо, прощаемся?

– Конечно, но не навсегда. Можешь сказать адрес, по которому тебе отправлять письма? Не волнуйся, я никому не скажу, если это секретно.

– А зачем это?

– Буду делиться некоторыми новостями, в особенности, связанными с моим новым планом. Даю тебе слово, даже под угрозой смерти никому не сообщу.

– Это резиденция Гайис в Лейдене, – ответил Даевин ему, Роберт кивнул и улыбнулся.

– Вот и все, за сим прощаемся, – подошел к Даевину и пожал ему руку. – Мигель, – продолжил он, я буду еще долго помнить твой героизм, ты хороший парень, такой друг нужен каждому, – пожимает руку и ему. – А Корвин... Ну, тебя я не знаю, но ты тоже хороший парень, за компанию. Удачи тебе в своем деле, – он пожимает руку Корвину, – что бы это ни было.

Попрощавшись с парнями еще раз и помахав, Роберт вышел. Парни продолжили сидеть.

– Бредовая идея? – спросил Корвин про решение убить богов.

– Без сомнения, – рассмеявшись внезапности вопроса отвечает Даевин, – но Роберт – человека слова, что сказал, то и сделает. Тем более, раз он сказал, что будет делиться новостями, то посмотрим, что из этого выйдет.

– Да уж, необычный парень, – говорит Мигель, массируя лоб, – и внутренне, и внешне.

– А вы что делать будете? Я тоже скоро ухожу.

– Я пока поработаю у господина Брауна, а когда Мигель восстановится, уволюсь и мы вместе пойдем путешествовать. Пойдем на юг.

– Да, мы уже спланировали. Мне бонуса хватит, чтобы обеспечить себя на ближайший год, так что мы не пропадем. А ты что будешь делать?

– Вернусь в Лейден, моя госпожа скорее всего уже соскучилась по нам с Евой. Нас не было примерно неделю. А дальше – как получится.

Договорив с парнями, Даевин вышел и пошел к девушкам. Они сидели с тремя детьми: две девочки и мальчик. Ева видит его и сразу встает.

– Долго же тебя не было, о чем можно так долго разговаривать?

– Да нам с парнями всегда есть, о чем поговорить. Я бы мог и дольше говорить, но не хочу, чтобы меня с другой стороны ждали. Так, что будем делать, едем домой прямо сегодня?

– Еще нет. Знаешь... Уже темнеет, а я всегда хотела поужинать в одном из ресторанов Ранежа, которые под открытым небом, еще и на одной из высоток...

– Ла-адно, намек я понял, но что с другими девушками и детьми?

– Ну, они чем-нибудь займутся без нас...

– Чем это займутся? – спрашивает Марта, прослушав их разговор. – Хочешь ответственность на нас кинуть? Ан нет! Я тоже с вами пойду.

– Вообще-то, это наше личное дело, Даевин мой гвардеец, он сопровождает меня в другом городе.

– Я вижу, как ты неровно дышишь по отношению к нему, а он мой муж, так что я его оставлять с тобой не собираюсь.

– Чего? А ты кто такая? Он, вообще-то, мой подчиненный, так что выполняет мои приказы!

– Вы уж разберитесь без меня, – отвечает Даевин, подняв руки, – я пока посмотрю за детьми.

Ева с Мартой начали дискуссию, в которой спорили о том, с кем идти, так как делиться никто не хотел. Даевин в это время подошел к детям. Они уже не были такими напуганными, какими он их видел днями ранее, даже радуются. Скоро они вовсе вернутся в свои семьи, которые, наверное, даже не знают, что с их детьми происходило в эти дни. Пока игрался с ними, Даевина не покидала мысль о том, насколько мир испорчен, раз для проституции используют детей. Он был слишком наивен, полагая, что закон 1808 года (а ведь уже полвека прошло, это даже не недавно изданный закон) "О запрете детской проституции" идеально сработал, раз он еще ни одного инцидента не встречал. Так среди детей и мальчики! Растлители детей не знают границ извращению. Пробуя одно извращение, они быстро переходят к другим, так как старое уже наскучило. Хорошо, что это обошлось, спасти детей удалось, хоть и не всех. Помимо всего этого, газеты Ранежа издали шокирующую новость, которая за день разлетелась слухами и вестями по городу. Она связана с приключениями Даевина, где он с Робертом были главными фигурантами, так как единственные неанонимно подали заявление, участвовали в бою и спасли детей. Это его сделало популярным в городе, некоторые его даже узнавали. Показывая свой черный меч и говоря о том, что нужно быть человеком честным и сильным, он даже не подозревал, как сильно повлияет на детей: они решили стать гвардейцами, как и он.

– Мы подумали, что пойдем вместе, – сказала Ева, подойдя к нему, – ты, я и Марта. Марта, скажешь сестрам?

– Без проблем.

Марта попыталась им объяснить всю ситуацию. Но Сара тоже захотела вместе с ней пойти, да и дети, услышав про ресторан, естественно, сразу обрадовались. В итоге, несмотря на долгий спор Евы с Мартой, решили пойти всем вместе. Не долго сидя в больнице, они отправились в путь.

Лора по пути решила спросить, почему же Марта так привязалась к Даевину и зовет его своим мужем. Даевин, поняв, что сейчас будет, лишь положил руку на лицо, повернув голову от стыда в другую сторону. Марта объяснила все намеками (так как рядом дети) в подробностях, как и Еве, Ева же в свою очередь пожаловалась, какой у нее распущенный гвардеец. Но у всех было хорошее настроение, поэтому они лишь посмеялись. Во всем Ранеже есть только три ресторана на крыше высоток. Сестры Шинке знают все три, но пойти предложили в ближайший, так как иначе к сумеркам не успеть занять места. Выбор пал на ресторан "Виверна Ауреа", который был к западу от мэрии города на крыше тридцатиэтажного здания, в районе "нового Ранежа", в котором шла стройка и проектировка нескольких небоскребов, которые будут шестидесятиэтажными и даже больше.

"Монорельс", имевший место в Ранеже, аналогичен по функции подземным станциям метро. Единственное, что было сложнее в постройке, – обустроить многоуровневую систему рельсов, так как некоторые маршруты ведут к зданиям тридцатиэтажным, а другие – к сорока- и пятидесятиэтажным. Устройство такое, что сначала люди садятся в вагон (схожий с тем, что у обычных поездов), называемый здесь рельсобусом, который поднимается до уровня тридцатого этажа, обводя здания. Когда подъем завершен, можно уже строить маршрут. Система относительно новая, поэтому заготовленных путей, как в метро, нет, и маршрут для рельсобуса выбирают исключительно во время езды. Управляет им машинист, следя за трафиком, чтобы ни с кем другим не столкнуться. Архитекторы города при постройке всех путей и линий постарались, как могли, чтобы эстетически устройство монорельса выглядело приятно, но город все равно выглядит так, будто паутина обвила самые высокие здания.

Это все ребятам объяснил машинист, пока они поднимались наверх. Несмотря на то, что здание было относительно недалеко, место подъема монорельса было чуть дальше. Успело стемнеть к тому времени, когда команда добралась до ресторана. Их грандиозно встретили и предложили большой стол, вдобавок Ева заказала отдельный столик на двоих, так как хотела провести время с гвардейцем отдельно от других. Сделала она это скрытно, позвав Даевина к столу лишь когда получит его. Притянув его за руку, она уселась с ним на фоне темнеющего города. Вид не был идеальным: мешали столбы дыма, круглосуточно исходящих из разной толщины и высоты градирен (башни для охлаждения в заводах и станциях), но остальное, включая вид с высоты, наступающие ночные огни, дирижабли, пути монорельс с рельсобусами, легкая прохлада, уютная обстановка, строящиеся высотки рядом со зданием ресторана, создавали приятное ощущение. Даевин подошел к краю, держась за мраморные перила рядом с цветочными клумбами, на которых растут ванильного цвета лилии, и посмотрел вокруг и вниз.

Один из немногих городов, который не спит ночью, погружается во тьму и огни города станятся ярче. Такого Даевин не встречал раньше. Несмотря на все ужасы, с которыми пришлось столкнуться, город производит приятное впечатление. Ева позвала его обратно, чтобы заказать еду. У ресторана была сцена, на которой сейчас исполняли джаз музыканты, именно под их музыку чувствовалось спокойствие. Посмотрев в меню, Даевин, не долго решая, выбрал порцию запеченной курицы и салат.

– Не обязательно постоянно выбирать курицу, Даевин, – в шутливой манере говорит ему Ева, увидев, что он снова выбирает ее. – Смотри, тут говядина и даже свинина, разные способы приготовления, а ты снова жареную курицу выбрал!

– Что поделать, вкусная же, а ты что выберешь?

– Я возьму говядину в "виверновом" соусе, а на десерт – такой же салат, как у тебя.

Когда к ним подошел официант, она озвучила их выбор, он записал, поклонился и удалился. Началось ожидание. Даевин посмотрел на других, которые вместе с детьми сидели за большим столом, заметил острый злой взгляд Марты на себе, которой не нашел ничего лучше, чем неловко улыбнуться и резко повернуться в сторону Ева, она же тем временем тоже смотрела на него с подозрением.

– Ты же не собираешься оставлять меня ради жизни с этой девушкой? Я знаю, она хорошенькая, красивая, умная, помогла тебе, но... Ты же гвардеец, зачем тебе так рано уходить?

– Да я и не собирался уходить. Повторюсь, я тогда думал лишь о том, как бы найти тебя. А ей я не доверял. Я не знал заранее, что это так сильно повлияет на нее и ее решения.

– Зачем вообще лезть к незнакомой девушке в трусы?

– Она своеобразно... пахла, я лишь хотел, чтобы запах усилился на случай, если нашлет иллюзии. Они же только зрительные, запах я продолжаю чувствовать, так бы я ее не потерял, если вдруг решит предать. Но опять же, она полностью перешла на мою сторону, называет мужем из-за традиций ее семьи.

– Ладно, я тебе поверю, – ответила Ева и скрестила руки на груди, – но откуда ты знал, что запахи усиливаются, когда ты возбуждаешь девушку?

– Многое в жизни я видел и делал, знаешь ли...

– Ты про что?

– Да так, мне, в общем, рассказали об этом. Да и Марта не первая...

– То есть, как это, не первая? Ты еще кого-то успел?..

– Да, но другие к этому были не так критичны, – ответил он, вальяжно усевшись и посмотрев куда-то в даль.

– И даже не одна была до Марты? Хмх! – хмыкнула она и еще сильнее скрестила руки на груди, повернувшись от него. – Ты и правда какой-то распущенный.

– Эй, – зовет он ее, оперевшись локтями о стол, – это называется эффективность, я пользуюсь тем, что мне дала природа. Поиск тебя продлился бы втрое, если не больше, так что тебе придется это принять и успокоиться. Я ведь пришел за тобой, вызволил, а это все аннулируется из-за моих способов добычи информации?

– Нет, но я все равно на тебя обиделась! Я поверю тебе, раз говоришь, что другого выбора не было и ты ей не доверял. Зато мне будет, что вспомнить, если мне захочется тебя доконать, – довольствуясь положением и улыбаясь, сообщает ему. – А ты же точно от меня никуда не уйдешь?

– Да что за вопросы, – лениво отвечает Даевин, – конечно, нет. Я свой знак короны ношу с честью.

– Вот и хорошо, – говорит она, широко улыбаясь. – Расскажешь мне потом, как дрался? Роберт уже рассказывал, но хочу от тебя услышать. Еще Роберт сказал про Бессм-

– Тс-с, – говорит, закрыв ей рот, – нельзя тут. Я тебе все расскажу, не волнуйся, времени у нас достаточно.

– Хе, – смеется она, аккуратно убрав его руку, – поняла.

Пока они ждали, Марта к ним присоединилась, преподнеся стул специально для себя.

– О чем разговариваете?

– Вообще-то, столик на двоих: меня и Даевина.

– Да, но мне стало интересно, о чем же вы тут разговариваете, раз столько жестикулируете и руки распускаете.

– Просто о возвращении домой.

– Кстати, – вспоминает Марта, – я бы хотела сказать о своем возвращении. У нас же появились средства для лечения папы.

– Так, – отвечает Даевин.

– Я вернусь к себе домой, после чего с отцом поедем к мистеру Рентгену, выясним, что у него и назначим лечение, чтобы он выздоровел. Отправимся мы сегодня ближайшим рейсом, на который уже купили билеты.

– Уже уходите? Как жаль, – саркастично сказала Ева, – а я вот с Лорой успела подружиться...

– Но это не навсегда, так что ты от меня никуда не денешься, – Марта улыбается и ставит свою ладонь на руку Даевина. – Я вернусь к тебе, когда все закончится!

– Чего?! – удивленно спросила Ева.

– Э? – так же удивленно спросил Даевин. – Зачем? У тебя же отец будет выздоравливать, следи лучше за ним.

– За ним посмотрят сестры, а я буду с тобой! Этой новости отец только обрадуется. Если будет нужно, будем служить вместе.

– Ну... Э-э...

– Его госпожа не принимает простых девушек на работу, – сообщает ей Ева.

– Я и драться хорошо умею, лучше, чем ты, не говоря о моих сверхспособностях, еще я очень умная.

– Пф, – вякнула Ева, – все равно. И вообще, ты что, отца любишь меньше, чем Даевина, раз так привязалась?

– Нет, но раз я жена... Да и Даевин чем не претендент, он сильный и тоже умный, мы сойдемся!

– Никаких "сойдемся", он у меня в гвардейцах, тем более, мой личный защитник и напарник, нам третий не нужен!

Даевин пытался игнорировать очередной их спор, смотря на город и попивая воду, бесплатно предоставленную рестораном.

– Раз ты так огрызаешься, значит, между вами связь не просто как у гвардейца и господина, что-то ты скрываешь, Ева, – сказала она, сузив свои глаза. – Я уже догадываюсь, что.

– Ну, и что с того? Не одна ты замечаешь его особенности, а мы с ним вместе уже три месяца, я знаю его больше и лучше. И вообще, – вдруг Ева сделала хитрое и злобное лицо, – мы с ним вместе спали, если ты понимаешь, о чем я, так что он мне принадлежит.

Даевин от неожиданного заявления выплюнул воду, которую пил, и уже хотел сказать, что ничего такого не было, но Ева его остановила, прислонив указательный палец ко рту.

– Чего?! – неуверенно спросила Марта и опустила голову. – Да не может быть!

– Может! – уверенно ответила Ева. – Так что суждено быть вместе нам двоим и уже давно!

– Ну... Э-э, – Марта начала думать, что бы ответить, – я... придумала! – она радостно поднимает голову и сообщает. – Многоженство.

– Ох-х...

– Эй, что за многоженство? Да ни за что!

– А почему нет? – спрашивает Марта.

– А почему да?

– Ну, раз мы не можем поделить его, почему он не может стать мужем для нас обеих?

– Я не хочу делить его с тобой, я тебя толком не знаю, и вообще, тебя никто не обязывал его своим мужем называть.

Когда Даевин заметил официанта, он, наконец-то, обрадовался. Девочки спорили так долго, что еда успела приготовиться. То же самое за большим столом. Завидев официанта, Марта решила вернуться за свой стол. Перед этим она послала воздушный поцелуй Даевину, который покраснел и закрыл свое лицо. Все двадцать лет жизни со всеми сложившимися препятствиями, людьми, событиями – все привело именно к этому. Хотя с одной стороны это хорошо, но сколько мороки. Но зачем они спорят? Я ж даже согласия не давал ни на что из этого... Ах, ну, как говорил Мигель, отсутствие отказа равно согласию. Пока Даевин ел, он вспомнил о том, что Ева сказала Марте.

– И когда это мы с тобой вместе спали?

– В первый же день нашей встречи, в Немесме, уже забыл? Кровать-то одна была.

– А-а, вспомнил. Но там же ничего такого не было?

– Я думала, что таким способом тебя отбить получится. Не думала, что она внезапно вспомнит про многоженство.

– Да уж...

– А что ты думаешь?

– Я не хочу про это думать, давай лучше просто насладимся ужином и этим вечером без всяких лишних мыслей.

– Хи, – ехидно улыбнулась она, – ну, как хочешь.

– Эта твоя хитрая улыбка меня пугает, – добавил он, подозрительно сузив глаза, – будто ты что-то в это время надумываешь.

– Кто знает?..

Закончив ужин, команда еще немного времени провела в ресторане, наслаждаясь видом из ресторана. Ева к краю не подходила, так как смотреть вниз свысока ей было очень страшно, даже подташнивало. Сходили не зря, дети были в восторге, сестры Шинке радовались вместе с детьми, а Даевин с Евой набили животы вкусной едой.

Через некоторое время в Железнодорожном вокзале Ранежа.

Сестры Шинке готовились к отъезду. Люди разговаривали на прощание, пока дети игрались рядом. Марта на прощание решила тихонько поговорить с Даевином наедине.

– Твоя Ева какая-то, знаешь, импульсивная. Ей будто дай повод, лишь бы с кем-нибудь поспорить. Меня долго не будет, но я приду, даже если она того не хочет.

– Почему ты так на этом стоишь? Ну подумаешь, традиция, тебе же никто не запрещает жить дальше, для себя, найти более подходящего человека.

– Я думала об этом, видно же было, как ты относишься к Еве, а она к тебе. Но с каждым моментом, проведенным вместе с тобой, я лишь больше влюблялась, убеждаясь, что и ты есть тот самый.

– Э-э, хе-хе... ну, да, наверное, – покраснев отвечает Даевин, – но лучше поищи кого-нибудь более достойного.

– Ладно, нам пора. Не забывай обо мне, хорошо?

– Да...

На прощание она быстренько поцеловала его в щеку и побежала внутрь вагона поезда, успев убежать от Евы, которая это заметила и побежала за ней. Даевин покраснел в очередной раз. Многое случается впервые. Помахав сестрам, они пошли в гостиницу, в которой арендовали две комнаты. Так как еще два дня было в запасе, Ева и Даевин положили детей в одной комнате, себе заняв другую с двумя большими кроватями.

– Если будет что-то нужно, стучите по стене всей силой, мы за ней, – сказал он на ночь детям. – Сразу выйдем и к вам пойдем, хорошо? Туалет и раковина в той маленькой комнатке. Делаете дела и тянете за ту веревку для смыва, понятно? Еда есть на столе, перекусить будет чем, так что не пропадете. Марк, – обратился он к мальчику, – следи за девочками, ты тут за главного, но чтобы ничего не вытворял, понятно?

– Конечно, я их защищу от монстров!

– Тут их нет, но ты молодец, силач! Все, идите спать, уже поздно.

– Хорошо!

Закрыв их в соседней комнате, он вернулся в свою. Тело словно ломило, он сильно устал за весь день: завершил рейды, поговорил с министром Кентом Брауном, беседовал с Мигелем и шел в ресторан. Потянувшись со всей силы и зевнув после этого, он разделся и лег спать. Ева, сидящая рядом с ним на своей кровати, разделась только после того, как погас свет.

Ночь. Даевин уже спал, а Ева после тяжелого дня уснуть не могла. Произошло слишком много событий, и сама она наговорила многого, что не давало ей уснуть. Думая об этом, она решала, что делать дальше. Эта Марта слишком настырная, она же на самом деле может вернуться и попытаться отбить Даевина вместе со своими заявлениями, что он ее муж. Нельзя такое допустить, ведь он подходит именно мне, мы сошлись во всем, даже едим вместе большие порции. Ева решила кое-что сделать перед сном. Для этого она разбудила Даевина. Спросонья, он даже не понял сначала, на что она намекает.

– Даевин, – она легла к нему, залезла под его одеяло и тихо шепнула, чтобы разбудить полусонного гвардейца, – проснись!

– Ч-что? – лениво спрашивает он. – Что-то стало?

– Да. Ты проснулся?

– Ну, как видишь. А зачем ты лежишь на моей кровати? – он почувствовал тепло, исходящее от лежавшего на нем теле, такое тепло могло означать лишь одно. – Подожди, такое тепло... Подо...Ты что, голая?

– Да, только тихо! Я бы хотела, чтобы мы... понимаешь...

– Я понял, – так же тихо отвечает ей, – но именно сейчас? Уверена?

– Да, я уснуть не могу, думая о тебе. Думаю, пришло время нам открыться друг другу.

– Хе, – Даевин проснулся, предвкушая предстоящее, – тебе я не могу отказать.

– Только осторожно, чтобы не сделать...

– Знаю, я успею, – обнадежил он ее, наконец поцеловав в шею, знаменуя начало.

Следующим днем уже ничего не держало Даевина с Евой в этом большом городе. События, произошедшие ночью, укрепили их отношения. Уровень их доверия друг к другу возрос.

Единственное, на прощание, он вернулся к Мигелю, чтобы поговорить с лучшим другом, так как это всегда приятно. Зайдя к нему в больнице, Корвина он не увидел.

– Ну что, брат, как ты? – сказал он, сел на табуретку рядом с кроватью. – Где Корвин?

– Корвин на задании, так что я тут один. Поживаю хорошо, здоровый дух я приобрел, осталось тело.

– Это отлично. Тебе купить что-нибудь на прощание? Я сегодня уезжаю уже, возвращаюсь в Лейден.

– Не-ет, брат, ты чего, мне ничего не нужно. Как там детишки?

– Хорошо, радуются. Скоро их семьям вернем, прям идеально будет. Когда сможешь ходить свободно?

– Месяц придется подождать, если мое тело не решит восстанавливаться быстрее. Скоро швы уберут, шишки уже прошли почти все, как видишь, осталась только небольшая боль по телу и хромота из-за подвывиха. В общем, жить буду.

– Даже как-то несправедливо, что я смог так быстро восстановить даже разорванную руку и дыры в животе и ноге, а тебе придется еще несколько недель восстанавливаться, хотя ты сделал вещь намного важнее.

– Да ладно тебе, ты поступил бы так же, – он улыбнулся, посмотрев на потолок, – я тебя знаю. Необычно так нас свела судьба после стольких месяцев расставания, не находишь?

– Да. Зато, как видишь, наша дружба не пропала, даже стала сильнее. Это к слову о том, что ты мне говорил в общежитии перед тем, как я пошел на первое задание.

– Помню, я тогда задавался вопросом, станет ли от расстояния наша дружба крепче.

– Крепче даже, чем воля Кодекса. Думаешь, есть еще люди, как мы?

– Думаю, да, такие люди так же рады, как мы.

– Хах, конечно! А теперь я пойду, пора в Лейден. Прощаемся, но не навсегда?

– Ясное дело! Давай я тебя обниму на прощание.

Даевин нагнулся к Мигелю, руки пожав, приобняли друг друга.

– Ты знаешь, куда писать, так что если будет нужна помощь, не забудь про меня, если это не экстренно, хорошо?

– Не забуду, резиденция Гайис, Лейден.

– Правильно, – ответил Даевин и встал. – Ну что, я пойду?

– Давай, брат. Удачи! И да, старайся сохранять рассудок, раз ты демон, хорошо? А-то, судя по Корвину, натворить ты можешь очень много того, о чем жалеть будешь.

– Спасибо. А теперь прощаемся, амиго!

– Давай-давай, амиго, – Мигель помахал уходящему Даевину.

На Железнодорожном вокзале Ранежа ребята купили два билета себе и оплатили проезд детям по заниженной цене. Ехать придется долго, сев сегодня в 10:35, прибудут в Лейденский ЖД-Вокзал в 17:45 следующего дня по плану. По пути Даевин рассказывал Еве о событиях, произошедших со времен их расставания, начав с лагеря близ Верденбурга, дойдя до непосредственной битвы с двумя Бессмертными. Специально для детей он их переименовал в "монстров", а события назвал сказкой, чтобы по пути было интереснее. Ева узнала про благословленных богами, демонов, Бессмертных, людях из большой политики, план Роберта по убийству богов. Многое ей стало ясно. Ее беспокоили только возможные последствия совершенных ими действий, учитывая известность Даевина после появления в новостях.

– Бояться нечего, – сказал он ей, держа за руку, – я буду тренироваться, чтобы стать сильнее. Раз на горизонте враги, ранее мне не встречавшиеся, надо быть на их уровне.

– На их стороне боги, – обеспокоенно отвечает Ева, – как можно им что-то сопоставить?

– Не бывает непобедимых противников, меня этому еще в университете учили.

– Но там ведь не предполагали, что ты будешь стоять против благословленных! И вообще, такое придумывают, чтобы боевой дух поднимать.

– Не спорю, но мне же надо будет тебя как-то защищать? Я буду в защите, вот Роберт пошел в нападение, ему будет труднее, я думаю.

– Он мне с самого начала показался каким-то странным, а идея эта – совсем сумасшедшая. Он, скорее всего, пожалеет.

– Я буду за него болеть. Он не пропадет, Роберт не из слабых.

Лейден. Наконец-то, прибыли!

Первым делом, после возвращения Даевин с Евой отправились на те улицы, на которых данных детей и похитили. Первой по счету была девочка, что жила на северо-востоке города, недалеко от Вокзала и восточных ворот Лейдена.

Подойдя близко к ее улице, они не успели даже толком разглядеть людей, как девочка побежала к ровесникам и родителям, находившимся там. Оказывается, у нее была сестра, за которой родители с тех пор не спускали глаз. Увидев дочь, мама побежала к ней и обняла, подняв на руки от радости. Сразу полились слезы радости. Отец подбежал и тоже пустил слезу, увидев наконец свою дочь, за ним побежала и сестра этой девочки. Вся семья в сборе, дружно обнимаясь, не могли отойти от внезапно наступившего счастья.

– Как это произошло? – радостно спрашивает отец семьи. – Счастье-то какое! Дочь вернулась, а я думал, что больше никогда не увижу ее, читая эти новости. Молодой человек, где она была?

– Ее похитили, чтобы... Впрочем, все плохое позади. Поэтому ваша дочь возвращена.

– А эти дети чьи? Их тоже похищали?

– Да, мы только вернулись. В деталях не могу говорить, это часть задания. Но этих мы тоже возвращаем семье.

– Подождите-кась, – внезапно сказал он, приглядевшись в лицо Даевина. – Вера, а ну покажи газету, лицо у него знакомое, – он обратился к своей жене, которая быстро достала газету, где была новость о похождениях Даевина и Роберта в Ранеже. – Это же вы, как я сразу не узнал! Ох, – он подошел и обнял его очень крепко, – золотой человек, Даевин Лоост! Как мне вас отблагодарить?

– Да ладно вам, – стеснительно отвечает он, – я сделал то, что должен был. Главное, что с этим теперь покончено. Если будут рецидивы, разберусь и с этим.

– Всем расскажу, хороший вы мужик!

– Хе, спасибо, – сказал Даевин, кивнув ему, – а мы пойдем.

– Хорошо, давай, Даевин Лоост, счастливо!

Попрощавшись и с ликующей толпой, которая приветствовала и прощалась с ним, как с героем, он пошел дальше. Новости, оказывается, дошли и до Лейдена, хотя было бы странно, если новость такого уровня не дошла до столицы. Ева, радуясь воссоединению семьи, шла рядом с Даевином. Она держала за руку другую девочку, а Даевин держал за руку мальчика. Адрес девочки, которую возвращали второй, был там, где живет друг Даевина Сэм, который идеально подходил для роли джаггернаута, судя по его размерам. Одно время он учил Даевина сражаться. Придя к месту, Даевин увидел нескольких аксакалов (из них он вспомнил только того крупного, которому отрезали язык), вокруг них играли дети. Девочка подошла к одному из дедов и прыгнула на него, радостно крича "дедушка!" Он же в ответ хотел привстать и обнять, но она свалилась на него, повалив на землю. Другие аксакалы вспомнили Даевина, вспомнили и огонь в его глазах, увидели и черный меч. Они тоже знали о новостях, но, тем не менее, уровень недоверия к Даевину у них сохранился, как казалось гвардейцу.

– Ты Даевин Лоост? Мы знаем, что ты сделал в Ранеже, – сказал дед, сидевший рядом с мужчиной, на которого прыгнула внучка.

– Несмотря на то, что между нами было, – отвечает мужчина, встав и встряхнувшись, – спасибо. Давай, красавица, иди к маме и папе, они тебя ждут! – сказал он внучке.

– Как это получилось, что именно ты спас детей с каким-то другим белым гвардейцем?

– Меня похитили, как и детей, но мне удалось выбраться, потом я пошел к месту, где был корень зла.

– Хоро-оший поступок, – улыбаясь, проговорил старик. – Ну что, мужики, что с ним теперь сделаем? Заслуживает доверия?

– Такие вещи успел совершить в молодом возрасте, – отвечает четвертый мужик, сидящий рядом, – а все равно не поздоровался, – с шутливым упреком продолжил.

– Извиняюсь...

– Ничего, ничего. Идем, пожмем тебе руки, джигит, – он зовет к себе Даевина, который пожимает руки всем мужчинам. – Только скажи, зачем тебе именно черный меч? Ты же знаешь, что он может делать?

– Да, вы не волнуйтесь, у меня все под контролем. Он меня не подводил, и я, кстати, не достаю его при каждом удобном случае! Только когда надо. Мне вообще сказали, чтобы я забирал подобные мечи у бандитов, если увижу, и прятал их где-нибудь.

– Да-да, узнаю такой настрой. Смотрите, мужики, – говорит он, указывая на Даевина, – парень-то от Орхана. Ну хорошо, но будь осторожен, к таким мечам мы все-таки плохо относимся. Скверные они чересчур.

– Да! Хорошо, раз мы разобрались тут, пойдем дальше, надо еще мальчика доставить к семье.

– Идите, да освятит Солнце ваш путь!

Попрощавшись и с ними, Даевин вместе с Евой и мальчиком Марком пошел в парк Александриоса. По пути Ева спросила Даевина, почему аксакалы с таким недоверием отнеслись к Даевину, когда только увидели его. Он ей в ответ рассказал про свой бой с другом-учителем Сэмом, которого кое-как смог победить, несмотря на его большие размеры и двуручный меч. В конце битвы в его глазах увидели огонь, словно они горели, поэтому сочли за Шайру – демона ненависти (демона войны в других интерпретациях древних легенд).

Марк был весел, шел вприпрыжку, оптимизма этому мальчику не занимать. Парк Александриоса был не так уж и далеко от прошлого места, поэтому идти пришлось недолго. Марка сразу встретили знакомые ребята и дружным хором накинулись на него. Дети же были знакомы и Даевину, среди них он увидел самого рослого. Он радостно встретил Даевина и сказал, что на его отца в тот день напали, поэтому он лежит дома, восстанавливается. Даевин ему сказал, что проблема решена, детей больше воровать не будут, можно отца об этом уведомить. С Марком он пошел дальше, к его дому. Встав у двери, Даевин постучался, но Марк в свойственной ему манере просто выбил дверь, радостно войдя в дом. Внутри была его мама, готовившая ужин, и отец, который сидел и что-то читал. Увидев сына, они так обрадовались, что бросили все, что у них в руках и побежали к нему. Отец, подбежав, упал на колени и обнял его, мама следом за ним.

– Ты вернулся, сынок! – говорит он, еле сдерживая слезы. – Поверить не могу, это ты!

– Конечно, я! Вот этот дядя меня спас! – он показал пальцем на Даевина.

Мужчина встал, подошел к Даевину и обнял его тоже, похлопав затем по плечам.

– Спасибо тебе! Даже не представляешь, насколько это важно для нас. Сын-то у нас один единственный. Ах-х, как я скучал по тебе, – сказал, подняв сына на руки. – А где вы его нашли, что происходило? Это связано с другими пропадающими детьми?

– Да, связано. Мы их место нашли и уничтожили, так что впредь такое не должно повториться.

– Стой, а это не ты в газете был, Роберт зовут тебя?

– Нет, я второй, Даевин.

– Ох ты ж! Как тебя отблагодарить? Хочешь, деньги, может, продукты?

– Да нет, спасибо, – успокаивает его Даевин, – мне уже заплатили за дело.

– Ну смотри, Даевин, в рынке центральном есть моя лавка. Для тебя теперь там будут постоянные скидки за доблесть! И не смей отказываться, я не принимаю отказ!

– Хорошо, – улыбчиво кивает ему Даевин, – спасибо. Мы пойдем, нам пора возвращаться.

– Мы тебя не забудем, удачи тебе!

Гора с плеч. Наконец-то, с делом покончено. По пути домой Ева вслух думала о том, как ее мать, Элизабет Гайис, отреагирует на возвращение. Ставила на то, что мама прыгнет и будет лить слезы так же, как и другие родители. Даевин сказал, что госпожа скорее всего тоже читала новости, знает про произошедшее. Хоть Ева и не упоминается, вполне возможно, что Элизабет Гайис поймет, что это ради анонимности.

Вот, предстала перед ними резиденция. Трехэтажное здание с багровой крышей и двором, усеянным цветами. Во дворе никого из подданных не было, зато на крыше второго этажа, куда открывает балкон третьего, занималось несколько мужчин. Среди них был Закария рыжебородый, которого здесь любят за его умение вкусно готовить и наивное следование традициям своей семьи. Марцина не было видно. Ребята на третьем этаже, увидев Даевина с Евой, засвистели и помахали им. Сказав в домофон, что пришла Ева, они вошли во двор. Зайдя внутрь здания, они поднялись на второй этаж. Перед дверью в рабочий кабинет стоял Марцин Баттовски, который, увидев Еву, сразу поклонился и выразил радость.

– Рад, что вы вернулись, госпожа, стоило догадаться по шуму, который внезапно создали парни наверху.

– Эй, а я?

– Тебе я, конечно, тоже рад, Левша, – сказал он и перестал кланяться, – но госпожа, сам знаешь...

– А чего ты тут стоишь, – спрашивает Ева, – ты же обычно внутри?

– Там особый гость. Поэтому госпожа Элизабет сказала никого не впускать.

– И с каких это пор у нас особые гости? – недовольно спрашивает Ева и открывает дверь.

Внутри была Элизабет Гайис, что было ожидаемо, и тот, кого точно не ожидали здесь увидеть. Этого мужчину в черной шляпе ни с кем не перепутать.

– Папа? – раскрыв глаза, спрашивает Даевин. – Ты? Откуда?

– Ха, – хитро хмыкнул Даедвин Лоост, переглянувшись на Даевина вместе с Евой. Своими золотыми глазами, словно издающими слабый свет, он рассмотрел и сына, и его госпожу.

– Это твой отец? – спрашивает Ева.

– Да...

– Давно не виделись, сынок. Как поживаешь? – продолжил он, переложив одну ногу на другую, прижавшись к спинке стула. Перед госпожой никто так не сидел, из-за чего Ева застыла на месте, не понимая, как реагировать, а Даевин будто замкнул.

– Да, я хорошо... Не ожидал тут увидеть тебя. Ты после экзамена вообще пропал.

– Я не пропадаю, а занимаюсь делом, – улыбнувшись, ответил отец. – Да, Лиза?

– Да, Даедвин, – неуверенно ответила Элизабет Гайис, – только, может, не надо меня так называть на людях?

– Тут только свои, видишь же.

– В общем, я рада, что вы вернулись, – говорит Элизабет своей дочке и Даевину. – Сначала я испугалась, но через несколько дней заметила Даевина в новостях. Вы оба в этом были замешаны?

– Да, – ответила Ева, – нас похитили в тот день. Меня на дирижабле, а Даевина по земле, доставляли в Ранеж. Даевин выбрался, спас и меня, и детей, и избавился от Кулинара.

– Кулинар, – задумался Даедвин, – сынок, ты же сражался, убил его?

– Нет, он убежал. Да и я никого не убиваю.

– Знаю, сынок, ты молодец. Но Кулинар из тех, кого все-таки стоит убить. Ты его не убил, а это плохо. Ну ничего, я тебя не осуждаю, только что тогда ты сделал с ним? Отпустил? Или он убежал? Как это произошло?

– Да там, блин, на их стороне были... Бессмертные! Я их почти победил, но они в конце взяли его и убежали через потолок, я допрыгнуть даже не мог.

– Чего?! – спросила Элизабет.

– Бессмертные? – спокойнее переспросил Даедвин. – Ты уверен, что это именно они?

– Не знаю, их так назвали, а они и не были против. Туда пришло двое, оба были в ветхой одежде, как жрецы, оба были лысыми. У одного были кольца на руке, он менял притяжение, а у второго были за спиной мечи, он двигал предметами.

– Да, – соглашается отец, – это они... И ты жив? Как же это случилось, м?

– Что за вопрос такой? Конечно, я жив, – он посмотрел на Еву, потом снова на своего отца, – я был... мотивирован, когда с ними сражался.

– Давай, отвечай прямо, я хочу услышать честный ответ!

– Да я... пробудил демона! У меня рог вырос тут, – он показал на лоб, – глаза загорелись. Я смог сражаться с ними на одном уровне, и даже почти победил, но они сбежали.

– Демона, значит, пробудил. Вот как, – задумывается он. – Это все меняет. Мой сын, оказывается, демон, вот такие новости, Лиза, – сказал он так, что было не понятно, радуется он или нет.

– Чего? Даже не скажешь, что это бред?

– Раз ты серьезен, почему бы мне не поверить?

– А вдруг я вру?

– Мне ты соврать не сможешь, Даевин, я тебя вижу насквозь, – улыбается, смотря на сына своими хитрыми золотыми глазами. – Я это и подозревал, учитывая то, что тебе с Бессмертными сражаться пришлось.

– А ты откуда о Бессмертных знаешь? Они же скрытые, "в большой политике".

– А я, как думаешь? Забыл, кто я? Я тоже сталкивался с ними, опасные типы, могу заверить. Те, что тебе встретились, не самые сильные из них.

– Не самые сильные?! Но как тогда ты с ними справился?

– У меня свои секреты, – ехидно улыбнулся он.

– Эй, это не ответ.

– А я думаю, что вполне себе ответ, – легкомысленно отвечает отец. – А если серьезно, будь осторожнее, – его лицо стало серьезнее, когда он посмотрел прямо в карие глаза Даевина, доставшиеся сыну от его любимой жены. – Эти Бессмертные и все, кто с ними связан, очень влиятельны и опасны. Их руки добираются до самых отдаленных мест, а власть не ограничивается тем, что лежит на поверхности. Я тебе приказывал никого и никогда не убивать, потому что убийство – не решение. Но у любого правила бывают исключения. Раз случилось такое, послушай меня: не жалей их, когда будешь сражаться.

– Не знаю, – неуверенно отвечает Даевин, – сложно будет...

– Понимаю, ты у меня слишком добрый, но помни, эти люди вместе с Двенадцатью Бессмертных – причина страданий сотен, тысяч – а-то и больше! – людей. И тебя они не пожалеют, если попадешься. Так что, либо ты, либо они. А я не хочу, чтобы мой сын умер так рано. Насчет демона... Пусть он не просыпается. Знаю, это дает силу, скорость, даже регенерацию, но у этой монеты другая сторона. Не хочу, чтобы ты вдруг стал изгоем, которого весь мир ненавидит, так что слушайся отца, я тебе желаю лучшего!

– Да, хорошо, я постараюсь!

– Вижу, у тебя новый плащ, – Даедвин снова заулыбался и показал указательным пальцем на него, – а как же бабушкин?

– Меня же похитили, я никак не мог с собой его взять, поэтому купил этот, он даже легче и лучше развевается, при этом не мешается.

– А ты откуда о Бессмертных знаешь? – спрашивает Ева свою маму.

– Только по слухам, не встречалась лично. И слава богу. Я больше удивлена новости о том, что мой подчиненный – демон. И как мне с тобой, Даевин, после этого быть? Ты же пороховая бочка.

– Да ладно тебе, Лиза, ты взгляни на него. Идеальный гвардеец, и силен, и умен, и красив, прямо как я. Разве такой парень может сделать что-то не так?

– Высокого ты мнения о своем чаде... Увольнять Даевина я все равно не собираюсь, но за ним нужен глаз да глаз.

– Я не ребенок, чтобы за мной следили, со мной все в порядке, – уверяет он, – тем более Ева всегда рядом, образумить сможет.

– Ева? – удивленно спросил Даедвин, обратившись к Элизабет. – Не думал, что ты своим подчиненным позволяешь так обращаться...

– Это только между ними, они же напарники. Я пыталась уговорить, но виновата сама, потому что в начале служения сказала Даевину, чтобы не воспринимал ее как госпожу.

– О-о, – в очередной раз ехидно хмыкнул Даедвин. – Вот как. Ладно, мне пора. Некоторые планы изменились. Лиза, на связи. Ева, приятно познакомиться, – сказал он, поцеловав ее руку, – я Даедвин Лоост, отец твоего подчиненного! Даевин, скоро увидимся, меня зовет работа, так что спрошу тебя потом. Расскажешь, как сделал этих Бессмертных, хорошо?

– Да, – радуется Даевин, – конечно. А когда это будет?

– Я тебя сам найду, не волнуйся. А теперь прощаемся! – он встал у входа, снял шляпу и поклонился на прощание. Затем, фигурно надев шляпу, вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

– Ух-х, какой странный мужчина, – говорит Ева и смотрит затем на свою маму. – И с каких пор тебя кто-то называется Лизой? И почему ты позволила?

– Да если бы я могла запретить... В общем, проехали. Давайте, рассказывайте с самого начала до конца все, что с вами происходило.

– А по какому вопросу он приходил? – спрашивает ее Даевин.

– Всякие политические вопросы, но это уже не ваше дело.

– Конечно, – подозрительно посмотрела на нее Ева. – Поэтому он тебя Лизой называл?

– Мы знакомы еще с тех пор, когда вас не было, он мой старый знакомый.

– А папу ты уже забыла?

– Мой отец со всеми так разговаривает, – перебивает ее Даевин, – в этом ничего странного. Он сам себе господин, поэтому никто ему не указ.

– А кто он такой вообще?

– Это секрет. Лучше тебе не знать. Иначе, если узнаешь, то будешь должна даже под угрозой смерти скрывать это.

– Ой, вот только не надо меня пугать.

– Ну, хорошо... Он... Посол.

– Посол? Ну и что, а почему он такой неизвестный? У послов же признательность, они должны быть известными, они представители страны.

– Он другой.

– В смысле? Подожди, ты имеешь в виду... Скрытый?..

– Да.

Небольшое отступление. Скрытый Посол – особое звание, прикрепившееся за Даедвином Лоостом, данное ему Королем еще долгое время назад. Лучший дипломат государства, от слов, действий, решений которого зависит очень многое в стране: торговые, военные, научные, развлеченческие связи с другими странами; дипломатия, разговоры с самими правителями других государств лично. Вследствие этого, он и знает семь самых распространенных языков мира. Отличие от других послов было в том, что никто не знает, где и когда находится Скрытый Посол, кто он такой и что за собой скрывает. Поэтому хранить секрет его так важно. Однако, актуальная роль Скрытого Посла угасла вместе с Великой Революцией 1861 года и свержением Короля, потому что Новое Правительство изначально было против него, но связи с другими государствами очень важны, а другие послы не могут его заменить, так что итоговым решением было оставить его на месте. И даже в этом самом Новом Правительстве лично Даедвина Лооста знает несколько человек, имеющие привилегии, близкие к уровню Короля.

– И ты об этом знала? – спрашивает Ева свою маму.

– Да.

– Ах! Чего же ты мне не говорил об этом?

– Нельзя об этом говорить, он же Скрытый. Не забывай об условии, раскрывать нельзя даже под угрозой смерти.

– Ну хорошо, мне не страшно. А это и мамы касается?

– Абсолютно всех.

– А много таких?

– Не знаю. Из всех людей, кого я знаю, не считая вас и мою маму, только один.

После этого, Даевин с Евой рассказали Элизабет Гайис о произошедшем. Гайис в конце их только предупредила о возможной опасности, что может ждать их после приключений в Ранеже. Она похвалила Даевина за выполненную работу и выплатила премию, которую он попросил сразу занести в банк, так как у него при себе уже есть награда, присвоенная руководством города Ранеж.

Госпожа Гайис позволилаим отдохнуть. Дала им три свободных дня перед тем, как снова начать работать.Им предстояло разобраться с пропадающими взрослыми, дело это все еще нераскрыто, никто и не спешит этим заниматься. Помимо этого, на горизонтепоявляются новые угрозы, так как Даевин, даже не ожидая этого, вторгся нашахматную доску новой и невиданной доселе фигурой, испортив баланс, которыйвыстраивался в Королевстве десятилетиями, обострившись после Великой Революции1861 года.