Огонь Лейдена

В прошлой части Даевин, наконец сдав экзамены и сбросив студенческие оковы, пошел выполнять свое первое задание в роли уже настоящего гвардейца в город Немесма. Во время него он познакомился со своим будущим напарником – Евой Гайис – являющейся дочерью его госпожи, и воинственным беловолосым гвардейцем Робертом. Решив стороннюю проблему со "священной проклятой" книгой, он вернулся в Лейден и принял от своей госпожи значок с золотой короной, означающий, что он теперь официально королевский защитник.

С тех пор прошло два месяца.

Молодой гвардеец сидел в пабе «Пожилая Химера», размышляя о некоторых событиях, которые произошли за последние несколько дней. В Лейдене – и не только – начали пропадать люди. Если посмотреть на дело поверхностно, то дело вполне обыкновенное – пропажа людей. Королевство ведь не идеально, преступников всегда хватает. Но в голове Даевина цепко уселась мысль о том, что пропажи не случайны. Он не смотрел на проблему поверхностно, оттого и казалась она ему ужасающей. Пропадали люди самых разных классов (кроме, пожалуй, самых высокопоставленных и богатых людей), уровня достатка, возраста, происхождения, взглядов, поэтому в голову он никак не мог уложить причинно-следственную связь между всеми пропажами. Чувствуя свое бессилие в этом деле, имея великое желание вмешаться, он впадал в уныние. Он обратил на это внимание после того, как за наступивший месяц Падающих Листьев – прошла лишь неделя – исчезло без следа шесть человек: четверо из них были взрослыми, двое – дети в возрасте до десяти лет. Такого раньше никогда не было. Это потрясло не только Даевина, но и некоторых людей из его окружения, людей с улиц, которых он подслушивал, – страх веял в воздухе. Страх – это то чувство, которого не должно быть у простых людей, считал Даевин, иначе как можно гордиться за свою родину, если ты можешь пропасть в любой день? Размышляя об этом за стаканом грушевой газировки, Даевин и не заметил, как к нему подошел Клинт Майер старший, хозяин заведения, друг семьи.

– Чего уселся с таким грустным лицом, королевский защитник? – он подошел к бару и посмотрел на Даевина своим заинтересованным лицом. – Девушка отказывается за тебя выходить замуж? Заболел?

– Э-э, нет, – он отвлекся на хозяина заведения и улыбнулся, повертев головой в знак отрицания. – Это посерьезнее. Кое-что меня беспокоит последние дни...

– Что? Проблемы какие-то маячат на горизонте? – спрашивает его Клинт, облокотившись на стойку.

– Можно и так сказать, – соглашается он, допив напиток. – Я про пропадающих людей. И взрослые, и дети – это слишком подозрительно, даже пугает. В таком большом количестве люди раньше не пропадали, да и если куда-то девались, то их можно было найти, либо они сами возвращались.

– Да, есть такое, пропадающие люди... – Клинт задумался, почесывая свою бороду. – В последнее время народу много пропадает, ведь и в самом деле! Сколько тебе известно пропавших за прошлый месяц?

– Двадцать с небольшим, в общем. Дети из них – где-то четверть.

– И это в самой столице! Той самой, – жалуется Клинт, – которую основал князь Лейд. Эх, – он протирает пальцами лоб, вертя головой, – позор для нации... Проблема, Даевин, в том, что двадцать людей – это лишь официально.

– Официально? – он нахмурил брови. – Вы о чем?

– Начался «месяц основания», великий месяц-праздник. Именно в это время полторы тысячи лет назад было основано Лейденское княжество, которое затем возросло до Королевства Лейд. Историческая справка, на случай, если ты не знал или забыл, Даевин. Так вот, прошло две недели с начала месяца, и сколько, по-твоему, людей пропало?

– На прошлой вроде четыре человека, на этой – трое...

– На прошлой, – в ответ повторяет Клинт, – пятеро, на этой – уже шестеро.

– Шестеро? – Даевин резко поднял голову, посмотрев прямо хозяину паба в глаза. – Я буквально утром проверял, трое же было, и среди них один ребенок.

– У тебя информация старая, Даевин, двое взрослых и один ребенок пропали сегодняшней ночью.

– Да чтоб их, – говорит Даевин, посмотрев в сторону. – Что за напасть такая?.. И да, – он повернулся в сторону Клинта старшего, – откуда у вас информация по новым жертвам?

– Я это узнаю у мальчика с газетами, мы с ним "в договоре", можно сказать, поэтому эксклюзивную и самую свежую информацию доносит мне он. Не единственный, конечно, но довольно ценный человечек.

– Можете мне сказать, где он находится?

– Не-ет, – открещивается он, – договор запрещает мне говорить о нем...

– Хм, – Даевин вспомнил эпизод, связанный с тем, что ему нельзя было никому говорить о чертеже своего меча, – а написать же можно? Тот ребенок не будет хитрее меня.

– Да, ты хитрый... Хитрее, чем этот мальчик, с которым мы и договорились не разбалтывать никому, – говорит он, улыбаясь гвардейцу. – Вот, – Клинт старший достает ручку и сверток бумаги и пишет на нем местоположение мальчика, это оказался рынок, располагающийся рядом с гвардейским университетом. – Думаю, место тебе знакомо.

– Да, знакомо, мы с парнями обычно в нем и покупали продукты, когда еще учились в университете.

– Итак, наводку по мальчику я тебе дал. Надеюсь, ты не собираешься закончить как другие пропавшие, если в это вмешаешься, а? Отца подведешь, если такое случится.

– Нет, конечно, – с уверенностью отвечает Даевин, оторвав взгляд с листочка, на котором было написано про рынок. – По крайней мере, ситуацию проконтролирую, если такое случится.

– Эх вы, Лоосты, что ты, что отец, – любите контролировать все вокруг!

– Хе, – Даевин улыбнулся и пожал плечами. – Какие есть.

– Кстати, да, если мальчик не захочет говорить, уговори его деньгами, он на них падок, – он улыбается, – молодой предприниматель!

– Да, благодаря службе у меня теперь с деньгами проблем нет. Кстати, – внезапно добавляет Даевин, осматриваясь в пабе, – а где Клинт? Я помню, мне он намекал, что продолжит ваше дело, но я его почти ни разу не видел со дня выпуска.

– Ах, мой сынок, – хозяин паба улыбается и смотрит в окно. – Так как он решил продолжить мое дело, и даже, как сам выразился, улучшить, что я, конечно, одобряю, то и начинать ему придется с самых низов! Пусть научится работе на полях! Сейчас хороший сезон для хмеля и ржи, за которыми он и смотрит.

– На полях? Не слишком ли жестоко?

– Не смеши меня, – он смеется и машет рукой, – Клинт с гордостью эту работу принял, да и ненадолго она у него будет. Просто не хочу, чтобы он вырос толстячком, как я, – сообщает он, шлепая свой большой живот, – а хочу, чтобы сохранял свою форму, поэтому иногда ему надо будет работать физически.

– Хм, – Даевин кивает, – в принципе, честно. Да и если сам он рад, то почему бы и нет. И еще, я не понял, к чему вы так заострили внимание на «месяце основания»?

– Контраст. Королевство теряет былое величие. С какими великими амбициями было создано княжество, превратившись затем в королевство, а что сейчас? То насильники, то сумасшедшие, то инфляция с ростом бедности, то люди пропадают, даже дети. Не хочу себе представлять, для чего кому бы то ни было это могло понадобиться. С этим надо будет что-то делать, Даевин Лоост, – он обратился так, будто официально обратился не к самому гвардейцу, а его титулу, статусу, роду, – такое не может продолжаться вечно.

– Да уж, с этим не поспоришь, – он встает с высокого стула у стойки. – Хорошо, мистер Клинт, мне пора, было приятно иметь дело. Еще увидимся.

– Ни пуха, ни пера тебе, Даевин, держись. Твой отец за тебя болеет!

На приятной ноте, Даевин вышел из паба. Теперь перед ним стоял выбор: пойти сразу к Элизабет Гайис или к мальчику на рынке. Первый вариант лучше для координации действий, что госпоже больше нравится, а второе – личный энтузиазм Даевина в его борьбе за безопасность столицы и желание получить информацию. Гвардеец решил пойти сразу к мальчику, решая изначально никого не впутывать, ведь чем больше людей будет в деле, тем опаснее для окружающих. Держа на мече правую руку, он спокойно шел по солнечной улице Лейдена. В небе над городом пролетало два дирижабля, оснащенных аэропропеллерами и вечно крутящимися большими шестеренками для ускорения полета. Он никогда на таких не катался: оно и не удивительно, ведь это дело самых богатых или самых высокопоставленных людей. Один из дирижаблей летел к цитадели на большой крыше которого есть площадка, куда он будет садиться, а второй улетал куда-то загород.

– Интересно, а где папа? – думал он, не спеша преодолевая путь к рынку и смотря в небо. – Он так и не появился с тех пор, как мы виделись на экзамене.

Даевин, конечно, не сомневался, что с отцом все в порядке, но мысли не хотели покидать его голову. Дойдя до рынка, он увидел мальчика со стопкой газет, которые он продавал за один проз каждую. Подойдя к нему, он начал разговор.

– Эй, парень, добрый день!

– И вам, мистер, газету купить хотите? Только самые свежие новости!

– И насколько это новости свежие?

– Как бабушкины пироги!

Мальчик не успевает договорить, как Даевин сразу берет одну из газет и начинает вчитываться. Найдя заголовок с пропавшими людьми, он видит одного пропавшего, а это значит, что новость вчерашняя или позавчерашняя, так как к сегодняшнему утру пропало трое, если верить Клинту Майеру старшему.

– Не такие уж и свежие эти бабушкины пироги, а?

– Не знаю, что вы там увидели мистер, я ведь читать не умею, – мальчик делает глупое лицо и улыбается, но гвардеец чувствует, что он врет.

– Ох, – Даевин закатил глаза, – ладно, мальчик, давай по-другому. Как видишь, на моей груди значок золотой короны, знаешь, что это значит?

– А как не знать, это знак королевского защитника!

– Именно, умница! Видишь-ли, я расследую одно дело. Мне нужна информация по пропадающим людям.

– Что? Не слышу! Газету покупать будете? Всего один проз!

– Слушай, это важно. Я тебе заплачу как за половину этой стопки газет, если честно скажешь, откуда ты взял информацию о двух новых пропавших сегодняшнего дня.

– Заплатите, говорите? Хм... – мальчик осмотрелся, нет ли следящих, – сами газеты я беру на Оскар-стрит, там здание, где их печатают, – он заулыбался, Даевин подумал, что его обвели вокруг пальца, но мальчик продолжил. – Захожу я с задней стороны обычно, с этой стороны мой дом. Но я добираюсь туда раньше нужного времени, поэтому я могу услышать что-то особое!

– А это уже хорошо, так что ты там услышал?

– Дяди какие-то раньше положенного времени зашли сегодня и сказали, чтобы новых людей не зачисляли, даже угрожали. Когда они вышли с заднего входа и заметили меня, подумали, что я их подслушивал. Но я притворился дурачком, который только подошел! Вроде, поверили!

– Ты молодец, мальчик. Спрошу еще, ты не запомнил, как они выглядели?

– Лиц нет, я побоялся смотреть на них, но у них были длинные черные шляпы и мечи, – говоря это, он жестами рук имитировал длинную шляпу и меч, – я увидел это, когда они уже уходили, их двое было.

– Ничего страшного, – Даевин ставит одну руку ему на плечо, а второй рукой из кошелька достает деньги, – главное, что с тобой все в порядке. Вот, держи двадцать проз. Стой смело и притворись, будто нашего диалога не было, хорошо?

– А что такое диалог?

– Э-э, беседа между нами. Просто представь, что мы не разговаривали.

– О! Без проблем, мистер! А не хотите журналов купить? Новые!

– Хех, – он улыбнулся и кивнул мальчику, затем помахал рукой на прощание, отдаляясь от него, – давай, малой.

Даевин ушел с рынка. Он не был полностью уверен, есть ли смысл обращать внимание на "высокие черные шляпы", ведь это могло быть совпадением, что у тех двоих они были. В любом случае, сейчас нужно обдумать следующий шаг. Типография, к которой утром подходили два подозрительных человека. Надо будет проверить его. Как там этот мальчик сказал... Оскар-стрит, это недалеко. К югу на двести метров. Гордый гвардеец свободной походкой продолжил путь. Дойдя до здания газеты, он сперва очутился у лицевой части здания. Ничего примечательного, лишь светящая надпись: "ГАЗЕТА «ЛЕЙДЕН СЕГОДНЯ»". Даевин решил обойти здание, но это оказалось не так просто, оно не одно, а продолжается сразу в другие здания, обойдя ряд которых, гвардеец вышел на довольно узкую улочку шириной в пять и иногда десять (в зависимости от зданий) метров. Задний двор у здания типографии был не совсем приятный: он тесный, вонючий и довольно темный даже в полдень, потому что окружен здания по три-четыре этажа. Даевин, не спрашивая разрешения, решил войти сзади, дверь оказалась не запертой. Кто-то услышал открывающуюся дверь и тяжелые шаги гостя...

– Что? Вы вернулись, я же сказал, что не напиш... – человек зрелых лет, худой, в очках, явно переволновавшись, сразу решил выговориться, не ожидая увидеть человека с золотой короной на груди.

– Да, вернулся, – Даевин сделал голос грубее, чтобы вызвать вид серьезного гвардейца в деле.

– Кто вы такой, что вы делаете на моей частной собственности? А ну убирайтесь отсюда, пока я полицию не вызвал!

Гвардеец, показав на значок короны на груди, сразу решил, что стоит настойчиво разузнать все, что знает этот человек о пропажах.

– Я и есть полиция, невежда, – грозно ответил он и подошел к мужчине достаточно близко, чтобы произвести должное впечатление. – Либо ты сейчас отвечаешь на мои вопросы, либо я отправляю тебя за решетку за антигосударственную деятельность, тебе понятно?

– Что-о?! – у мужчины задрожали колени. – Извините, – он остепенился и начал улыбаться, показывая на кресло, – можете располагаться, я не сразу понял кто вы, простите!

– Другое дело, – Даевин присаживается на кресло, поставив одну ногу на другую. – Я здесь ненадолго, мне лишь нужно узнать, что за мужчины в черных шляпах к вам сегодня утром приходили. Дело ведь было в пропадающих людях? Верно?

– Э-эм... Я... не понимаю, о чем вы говорите, мистер, это должно быть какое-то...

– Недоразумение, да? Плохо ты подготовился к моему визиту... Видимо, не вполне осознаешь, с кем имеешь дело, мужик, – Даевин достает револьвер и начинает крутить на пальце. – Терпение у меня не долговечное, поэтому рекомендую отвечать. Ты не отвертишься: я услышал, что ты говорил, когда я только вошел, поэтому лучше не тяни, сам же пожалеешь, если выживешь после выстрела, – сказал Даевин, остановив кручение револьвера и направив дуло на лицо мужчины.

– Н-но, мн-мне будет плохо...

– Не тяни, скажи мне все, что знаешь, если не хочешь, чтобы было хуже. Знаешь, я связан с очень высшими чинами, и если я донесу до них информацию о том, что ты в городе распространяешь дезинформацию, являясь монополистом издания газет в городе... Ох, тебе не поздоровится.

– Что? – переспросил мужчина.

– Что? – не понял Даевин.

– Но мне и они сказали, что имеют связи с высшими чинами, и угрожали мне, если я не выпущу вчерашнюю информацию повторно.

– Вот, значит, как. Какой-то высокопоставленный человек не хочет, чтобы народ волновался о пропадающих людях... Значит, либо он настолько милосердный, что не хочет делать народ пугливым, либо сам в этом замешан... Как думаешь, газетчик, есть ли среди нашей элиты добросовестные люди?

– Понимаю, на что вы намекаете. Но что вы хотите от меня узнать? Я лишь представляю газетное издание, я – конечное звено в этой ужасной цепи интриг, о чем бы эти интриги не были.

– Мне нужно узнать, от кого они при-

Дверь главного входа открывается, входит трое мужчин, только у одного из которых длинная черная шляпа, но у всех троих с собой мечи и пистолеты. Даевин сразу понял, что продолжать будет опасно для газетчика: тот еще резко вдохнул, увидев их. Поэтому он продолжил спрашивать уже в другом тоне, поменяв выражение лица.

– Так что, мистер?..

– Шаттэ.

– Мистер Шаттэ, нет новостей про поставки экзотических фруктов, как манго и апельсины, на рынки Лейдена?

– Хех, – посмеивается он, невольно поднимая брови, протирая затылок, – мистер королевский защитник, они будут, вы ведь могли просто подождать новых изданий газеты, чтобы прочесть об этом.

– Просто госпожа моя их очень любит, часто за ними посылает, а их сегодня не оказалось, к сожалению, вот я и поспешил к вам. Но раз я узнал, что хотел, то мне пора уходить, – он встал и направился в сторону главного выхода. – Всего вам хорошего, и вам, молодые люди, – добавил он, обращаясь к новоприбывшим.

Пересечение их взглядов словно остановило время на секунду. Оно было рисковым.

Выйдя из здания газеты, он глубоко вздохнул. Это было слишком волнительно. Без сомнения, это мужчины из той же шайки, что утренние визитеры. Возможно, это часть какой-то банды, но что это за банда, которая посмела прикрываться тем, что у нее связи в верхушке? До какой степени стал коррумпированным Лейден? Даевин понимал, что с этим газетчиком Шаттэ обошелся слишком грубо, но иногда по-другому информацию не выбить. А главное он узнал: кому-то выгодно иметь вести с меньшим количеством похищенных, – кому-то из элиты, возможно, даже парламента. Эта информация довольно ценна, стоит поделиться этим с госпожой. Первые шаги на пути к уничтожению этого зла пройдены.

Гвардеец направился к резиденции Гайис. Войдя во двор, он увидел фехтующую на большом балконе третьего этажа Еву. Даже издалека были видны проблемы ее хореографии, что Даевин захотел подметить.

– Спину держишь неровно! Хватка слабая, меч же отобьют! Волосы собери, они сильно мешают фехтовать!

– Что? – Ева отвлекается на Даевина. – Ты только пришел, а уже меня поучать хочешь. Я все равно буду лучше тебя и хитрее, и я умнее все равно!

– Да ну? Да я тебя без одной руки и без одной ноги могу уделать!

– Что? Ты опять выпендриваешься!

Даевин и Ева общались между собой не как госпожа и подчиненный, а скорее как друзья. Для остальных это было странным и даже неуважительным с точки зрения Кодекса и традиций службы, но изначальная договоренность Даевина с Евой и одобрение такого решения от госпожи Элизабет Гайис позволили им выстроить именно такие отношения, что Даевин с Евой являются напарниками, при этом Даевину надо помнить, что формально Ева Гайис все еще его госпожа, поэтому защищать ее всеми силами, даже ценой своей жизни – главная его задача.

Когда у них было время, они фехтовали между собой, а в другое время они вместе выполняли задания, выдаваемые госпожой Элизабет. Дуэт был отличным: хаос и беспорядок в лице Даевина и корочка благоразумия в лице Евы.

Пока Даевин поднимался на второй этаж, где находился кабинет госпожи, Ева спустилась, чтобы встретиться с ним.

– Даевин, наконец-то, ты пришел, чего так долго?

– Надо было кое-что узнать, и я, кстати, узнал. У госпожи тоже было ко мне дело, надеюсь, злиться не будет из-за того, что я опоздал.

– Ну, ты же ее знаешь, и тем более – знаешь себя, тебе это с рук сойдет. А что ты узнавал?

– Я расскажу тебе, когда освобожусь, а сейчас нужно к госпоже.

– Я, вообще-то, тоже твоя госпожа!

– Конечно, а я и не спорю, но сначала госпожа постарше.

Даевин открывает дверь, которая находится позади Евы, и заходит к Элизабет Гайис. Та сразу выражает недовольство, ожидая от Даевина достойной причины опоздания.

– Явился не запылился, смотрю. Где тебя носило, Даевин Лоост, почему из всех гвардейцев именно ты являешься таким взбалмошным, м? – несмотря на постановку этого вопроса, тона неудовлетворенности не было, она знала, что Даевин с новостями.

– А это уже дело серьезное, госпожа Гайис, – он присаживается к ней и продолжает, – пропадающие люди, взрослые и дети, – говорит он, разочарованно сжав губы.

– Ты, все же, решил вляпаться в это дело... – отвечает она, скептично отводя от него глаза.

– Да, не могу пройти мимо. Знаете ли, люди пропадают. И их пропало так много, что среди простых людей начинает возникать страх, что их тоже похитят. А я не хочу, чтобы в моем городе люди чувствовали себя не в безопасности.

– Да, верно мыслишь. Что ты узнал об этом?

– Вести не из лучших. По ту сторону баррикад, скорее всего, кто-то из элиты.

– Элиты?

– Да, кому-то из верхушек выгодно, чтобы люди думали, что пропадающих меньше, чем оно есть на самом деле, и у меня сильные сомнения насчет того, что это внезапно возникшее чувство альтруизма, чтобы народ меньше боялся. Иначе не вижу смысла, по которому к газетчику идут подозрительные люди в длинных черных шляпах, чтобы в угрожающей манере уговаривать выпускать новости вчерашнего дня и дезинформировать людей.

– Согласна, – госпожа кивает, поправляя очки. – Дело не чисто. Как обычно, впрочем, – пожимает плечами. – Но ты упомянул "длинные черные шляпы", так? На самом деле, я с такими не знакома. Скорее всего, это какое-то неформальное образование, можно вульгарно это назвать бандой, даже шайкой, которая является прикрытием кому-то из высших чинов, чтобы не задействовать своих служащих в чем-то чересчур ужасном, ведь крайними окажутся как раз бандиты... Что-то мне кажется, что дело это затянется и будет оно глубже, чем можно подумать. У меня есть предположения, но очень надеюсь, что они не имеют ничего общего с правдой. Знаешь что, Даевин Лоост, твой отец мне однажды сказал, что Лоосты все дела доводят до конца, это правда?

– А вы с папой разговаривали? – у Даевина загорелись глаза. – А он что-то обо мне говорил?

– Да, по его рекомендациям я тебе и не даю "скучные" задания. Мы с ним давно знакомы, считай нас хорошими друзьями. Так что, Лоосты доводят все дела до конца?

– Думаю, да, – с неуверенность отвечает Даевин, пытаясь вспомнить всех предков мужчин по отцовской линии. – История моего рода скрытая, я почти ничего не знаю о предках дальше дедушки, только обрывки достижений. Но... если вы хотите именно от меня услышать ответ, то да, любое начатое дело я довожу до конца. Исключений не было.

– Именно этого я и хотела услышать, – улыбается госпожа, глядя на своего гвардейца. – Мне нравится твой настрой, он воодушевляет. В чем точно вы с отцом похожи: оба оптимисты, хотя в манерах... он получше будет.

– Ну, манеры – это формальность, а я люблю прямоту. Так может и грубее, но честнее, не надо строить из себя того, кем не являюсь, а манерным человеком я точно не являюсь.

– Хорошо. Значит так, Даевин Лоост, сейчас иди, отдохни, потренируйся с Евой, которая, скорее всего, сейчас стоит за дверью и подслушивает нас. Займи себя чем-нибудь, я тебе вскоре дам пару наводок, чтобы ты разобрался в деле с пропажей детей. Со взрослыми... посложнее, поэтому сначала разберемся с подрастающим поколением. Пока вы выполняете задание, я буду потихоньку рассылать просьбы расследовать это дело в полицейские участки и детективные агентства.

– Без проблем, – ответил Даевин и встал с кресла, чтобы уходить.

– Проблемы как раз будут, раз на другой стороне кто-то из элит. Вряд ли, конечно, они захотят от тебя просто взять и избавиться, так как моих личных гвардейцев всего десять, пропажа любого человека будет заметна, но все же остерегайся.

– Да, насчет этого... я же сам буду вовлечен в процесс кражи, – хитро отвечает гвардеец, повернувшись к ней только головой, – поэтому буду знать, кто это, кем посланы люди и так далее. Лучше им не трогать меня.

– Конечно, Даевин Лоост, теперь иди.

Даевин вышел из ее кабинета и сразу увидел неловко смотрящую куда-то, в сторону ступенек, Еву. Взгляд ее был беглым – она точно их подслушивала.

– Значит, нас, все-таки, подслушивали, – сказал Даевин, кивнув головой в сторону ступенек на третий этаж.

– Я не подслушивала... не специально, по крайней мере, – это вы разговаривали слишком громко.

– Ну конечно, а где мистер Баттовски?

– Марцин утром сказал, что задержится дома, так как жене надо помочь с чем-то. Так что, какие у тебя новости? Я толком не расслышала дело, о котором ты маме рассказывал.

– Пойдем, – говорит он, показывая путь наверх и продолжая разговор. – Ты следила за новостями города? Если да, то могла заметить, что за последнее время пропадать начало подозрительно много людей, причем бесследно, без вести. Именно по этому делу я сегодня прошелся, даже узнал некоторые детали.

– Нет, за новостями я не слежу. А сколько людей пропало?

– Пять за прошлую неделю, за эту – уже шесть. Цифра слишком большая, меня это смутило, так что я решил вмешаться.

Дальше Даевин рассказывает ей все с самого начала: "Пожилой Химеры", потом про мальчика, и газетчика, к которому приходили люди с длинными черными шляпами.

– Кстати, я же шел к газетчику, – хвастливо повернувшись в ее сторону, заявил Даевин. – Допрос я ему устроил по твоим рекомендациям. Бесстрашие, блеф, угроза.

– Хихи, – улыбается она, задирая нос повыше, – и что ты именно у него вызнал?

– Как раз у него и узнал, что за этим стоит кто-то из элиты, руководит этими длинными шляпами. Долго говорить с ним не получилось, в здание пришли трое человек, у них были мечи и пистолеты, а у одного на голове как раз идеальная под то описание шляпа. Я сразу понял, что разговор продолжать не стоит. Начал его спрашивать про новые поставки апельсинов на рынки. Надеюсь, они с ним ничего не сделают.

– Апельсины? Их же мама любит.

– Именно, я просто решил именно эту тему затронуть как отвлекающий маневр. Сильно сомневаюсь, что они в курсе вкусовых предпочтений госпожи.

К этому времени они уже поднялись на большой балкон третьего этажа, где находится широкий арсенал оружия. Ева взяла кинжал и начала им махать, Даевин сел на скамейку, аккуратно положив свой меч на нее. С тех пор, как он пришел на службу к Элизабет Гайис, он стал ей не совсем официальным учителем фехтования. Еве нравилось короткое оружие, которым легче проводить атаки скрытные, исподтишка, чтобы одним хитрым взмахом убить человека – будто она уже это делала, но хочет стать лучше в этом, – также Еве нравились метательные ножи, которые она всегда держит в заднем кармане. Одним из таких она угрожала Даевину при первой встрече, приставив вплотную к шее. А дальнобойное оружие ее не устраивало, что странно, поэтому стрелять она не училась. Усевшись поудобнее, гвардеец начал следить за движениями Евы. Несмотря на ее постоянные слова о том, что дерется с детства, в технике выслеживалось дилетантское обращение с оружием, что Даевин, как окончивший гвардейский университет, замечал. Слишком широкая стойка ног, из-за чего враг ее роста может прошмыгнуть прямо под ней. Сильно согнутая спина, словно каждая секунда в напряжении, а это быстро приведет к утомлению. Слабый хват ножей и кинжалов – это отдельная тема: скорее всего, даже самый маленький ребенок их сможет внезапно отбить.

– Вместо того, чтобы сидеть и смеяться надо мной, – говорит она, остановив взмахи кинжалом, – давай лучше драться. Устроим спарринг.

– Так ты не мой уровень, – насмехается Даевин, ставя одну ногу на другую, а руку на торианский меч, лежащий рядом с ним, – я тебя мечом в ножнах выиграю.

– Я не видела, чтобы ты дрался последние недель пять, так что давай, ты должен быть в форме, чтобы суметь защитить меня или маму.

– Ну хорошо, только потом не жалуйся.

Даевин встает и берет по ее желанию короткий и легкий клинок, Ева берет такой же. Становясь друг от друга в пяти метрах, они начинают поединок. Даевин решил использовать тактику, как при спарринге с Хейли Кулой, его однокурсницей, – ждать атаки сидя, показывая полное неуважение, чтобы вызвать злобу. Ева заметила это и, буркнув что-то себе под нос, пошла в атаку, взяв короткий клинок в обе руки. Она сделала взмах сверху вниз, от которого Даевин просто крутанулся, лежа на полу, оставив меч на месте. После этого он встал и обнаружил, что забыл свой клинок. Ева, не зная этикета, лишь усмехнулась и пошла в нападение, делая быстрые диагональные замахи, рисуя полукруги клинком, из-за чего Даевин начал отступать назад. В битве с Хейли Даевин в конце оттолкнулся от стены и полетел головой ей в грудь, но на балконе стены нет, лишь каменная ограда, а сдаваться он не хотел. Когда Даевин оказался близок к краю, он решил провернуть хитрый трюк. Он побежал в ее сторону, приготовив свой кулак к удару, Ева увидела это и мгновенно закрылась клинком, широко расставив ноги. Сработало! Он проскользнул прямо под ней, одной рукой схватившись за ногу, из-за чего Ева упала. Если бы на Даевине было все его обмундирование, включая гвардейский плащ, стесняющий некоторые движения и делающий носителя больше, прием не удался бы. Даевин, окончив прием, захотел встать и сразу прижать Еву к земле, но она тоже увернулась, прокружившись по полу и встав. Сразу подойдя к мечу, Ева решила сделать выпад, один прямой удар, но, как и у многих противников Даевина, этот удар плохо закончился. Гвардеец легко увернулся и схватил ее руку своей левой, а правой рукой, словно приобняв, посадил ее на скамейку, стоявшую прямо позади него, на которой лежал его меч. Это победа!

– Вот видишь! – он смеется, отпуская Еву, – Я же сказал, выиграю тебя даже с мечом в ножнах.

– Эй, это вышло случайно, вообще-то! – отвечает Ева, расслабив хватку и тело. – Ладно, ты победил.

– Случайностей в нашем мире не бывает. Но да, усадить тебя на свой меч я решил только в самом конце, хи-хи.

Ева встает, Даевин убирает меч и прислоняет к стенке.

– Ты правила этикета дуэли не знаешь?

– А есть правила?

– Пф, – он хмурится от глупости вопроса, – конечно! Нельзя нападать на врага безоружного. Если во время дуэли у врага из рук выпал меч, нужно ждать, пока он его подберет, чтобы продолжить битву. Это же мирные дуэли, а не на смерть с врагом, так что нужно придерживаться правил.

– Ой, кто бы говорил о правилах, – она наклоняется голову влево, ехидно смотря на гвардейца.

– В дуэли я всегда подчиняюсь правилам. Во-первых, это дело чести, а во-вторых, приказ отца, – Даевин делает очень важное лицо. – Я знал многие правила дуэли еще до того, как поступить в гвардейский университет, потому что с детства с папой тренировался драться. Честно говоря, – он наклоняется к ней, – он все еще меня побеждает. Но этом году я выиграю в дуэли.

– В этом году? В смысле?

– Каждый год, начиная с пятнадцатилетнего возраста, мы устраиваем одну серьезную дуэль. Не на смерть, конечно, но надо выкладываться по полной. Проигравший готовится целый год для следующей дуэли. И... так получилось, что я все время выходил проигравшим.

– Ты проигрываешь отцу? – Еву такое заявление удивило. – Сколько ему лет?

– Сорок шесть. Но, несмотря на такой возраст тело его молодое и тренированное, поэтому с легкостью он меня побеждает. Но это лишь до этого года, – он улыбается и скрещивает руки на груди, – я стал сильнее и опытнее в бою.

– Даевин Лоост, который сражался с группами людей, говорит, что его отец все еще сильнее, чем он сам?

– Да, папа не на шутку силен. Его авторитет слишком высок, поэтому я его не смею ослушаться ни в чем.

– А-а, тогда неудивительно, почему Даевин Лоост подчиняется чужому своду правил для дуэли.

– Свод правил не совсем чужой: папа говорил, что наши давние предки участвовали в его создании. Хе-хе, влияние Лоостов сквозь века.

– Так чем будешь дальше заниматься? – спрашивает она, повернувшись к нему.

– Дело с пропадающими детьми на мне, буду расследовать, надеюсь, что управлюсь быстро. Как с извращенцами.

– Дело извращенцев, мама рассказывала о них... Помню, до меня один человек в районе Бастиона домогался, но я его укусила за руку и всадила ножик в бедро. Хех, его затем прямо в Бастион и отправили.

– Оу... Как же тесен мир, оказывается, – говорит Даевин в ответ, сжав губы, затем улыбнувшись.

– Ты о чем?

– Когда я расследовал дело об извращенцах, мне сказали, что одного поймали в районе Бастиона. Я подумал, что это очень хороший способ разузнать что-нибудь о мотивах этих извращенцев, но когда пришел в бастион, то – не считая другой проблемы, которая тогда возникла – не смог ничего узнать, потому что мужика того превратили в еле живое тело, полное синяков, ссадин, порезов, даже ожогов.

– Вполне заслуженно, я бы их всех приговорила к смерти, но они вроде перестали с тех пор появляться. Так, получается, ты решил проблему?

– Не я, а скорее мой добродушный друг, но деталей он мне так и не раскрыл. Я просто начал дело, позвав парочку ребят из университета, – сказав это ей, он на секунду остановился. – Насчет заслуженности не знаю, мотивом было то, что администратор борделя, в который они всегда шли, несправедливо поднял цены специально, чтобы бедняки не могли заходить, якобы это мешает статусу заведения, хотя в плане оплаты и уважения к тем женщинам все было отлично. Увидев того мужика, избитого до полусмерти и умоляющего, чтобы его прикончили, я быстро передумал решать вопрос путем агрессии.

– Хм, так этот дом любви принадлежит же частному лицу, так что он вправе сам решать, кого впускать, а кого нет.

– Знаю, но из-за желания одного администратора заведения портилась жизнь других людей, которые с этим даже никак не связаны. Поэтому определенный контроль за этим не помешал бы.

Задумавшись на пару секунд, Ева выдает:

– А ты не думаешь, что причина в другом?

– В смысле? В чем еще может быть причина?

– Сам подумай, – отвечает Ева, приблизившись к нему на скамейке и начиная жестикулировать руками, – какой предприниматель откажется от денег? Я сомневаюсь, что какой-либо предприниматель будет отказываться от довольно прибыльных сделок. Значит у этого был другой повод. Кому-то было выгодно, чтобы бедняки туда не шли. Однако, причину мы не знаем. Но ты говоришь, что друг смог уладить это дело, как?

– Он не сказал. Но твой ход мыслей хорош, – говорит Даевин, почесывая щетинистый подбородок, – очень хорош... Значит, если строить предположения, то есть несколько вариантов... Кто-то хотел, чтобы город терроризировали бедняки, и тут мы снова наблюдаем страх. Кто-то хотел, чтобы город чего-то боялся.

– Либо бедняки просто могли оказаться в нужное время там, где не должны были. Возможно, там были замешаны "особые люди". Твой друг, говоришь, как-то договорился... Но как, в обмен на что? Ты не замечал в своем друге чего-то подозрительного? Того, что не было характерно для него?

– Хм, Мигель всегда действов... Стоп. Черт, – он посмотрел на нее расширенными глазами, приставив пальцы рук ко лбу. – Мигель!

– Что? Какой Мигель?

– Мигель – это мой друг, лучший друг. Он мне постоянно говорил, как хочет стать странствующим рыцарем после выпуска, но в день, когда госпожа Гайис дала задание найти тебя, я увидел, как он с другими собирает вещи, чтобы поступить к кому-то на службу, – Даевин разлегся на скамейке, глубоко вздохнув, – как я мог такое упустить?.. Неужели он поступил к кому-то на службу, чтобы решить вопрос с бедняками?

– Вполне возможно, но в таком случае у меня вопрос. Как поступление твоего друга на службу к кому бы то ни было, смогло бы мотивировать людей с той стороны на то, чтобы они позволили беднякам посещать тот дом любви?

– Не знаю, честно. Я даже варианта не представлю... Эх, Мигель, на что же ты подписался ради незнакомцев?

– Получается, Даевин, – Ева перекладывает одну ногу на другую, – у нас три дела, завязанных на высших чинах. Дети, взрослые, твой друг.

– У "нас"? Это у меня, если ты забыла.

– Уже не только у тебя, я же помогла тебе с мыслями, и тем более, мне делать нечего.

– Ты проявляешь слишком много инициативы для девушки. Вообще-то, это опасно, а я другими людьми рисковать не хочу.

– Я отказа не принимаю.

– Госпо-

– Моя мама тоже не будет против, я ее уговорю.

– Хм, – Даевин снова глубоко вздохнул, сел ровно и выпрямил спину. – Ты же знаешь, если ты пропадешь, вина будет на мне, моя голова будет в шаге от виселицы. А твоя мама именно этого и захочет, если ты пропадешь!

– Я не пропаду, мне же не о чем волноваться, если на моей стороне ты.

От таких слов Даевин покраснел, смотря вниз.

– Да кто знает, кто там может быть...

– Ой, наш гвардеец застесня-ялся? – спрашивает она, улыбаясь ему в лицо.

Он улыбнулся, посмотрев на нее.

– Что будем делать теперь?

– Раз госпожа Гайис не позвала меня, то значит, что у нее пока нет плана действий. Раз у нее нет плана действий, действовать будем мы сами. Пойдем по следам моего друга. Разузнаем, что стоит за домом любви, мотивами моего друга. У меня появилось очень плохое предчувствие насчет этого. Возможно я себя накручиваю, надеюсь на это.

– Давай. Тогда нам пора в путь. Ты, кстати, обедал?

– Нет, а что?

– Пойдем тогда сначала на кухню, там есть рагу, приготовленное Закарией.

– Закарией? Его еда самая лучшая!

После приема пищи, они подготовились к выходу. Известив Элизабет Гайис, которую долго Еве уговаривать не пришлось, они вышли в город. Резиденция находится близ к окраинам с западной стороны, идти придется далеко. Так как на их пути лежал парк Александриоса, они решили пройти через него. Что Даевин заметил сразу: несмотря на то, что сейчас середина лета, детей на улице меньше. Внезапно, его охватило странное чувство. Что-то начало теребить его разум, что-то начало мучить его, заставив остановиться в дороге, уставившись куда-то вниз. Здесь был ребенок, который пропал, мне же об этом дети рассказывали. Я совсем забыл про него, а это ведь был один из самых первых случаев кражи детей! Даевин судорожно оглянулся, что заметила Ева.

– Что-то не так? – спросила Ева, подойдя к нему поближе.

– Помнишь, когда мы возвращались из Немесмы, нашего первого совместного задания, я столкнулся с детьми? Ты тогда еще спросила, почему я отношусь к детям так хорошо.

– Помню, а что?

– Дети сказали, что пропал мальчик. Это была первая пропажа на моей памяти, но я совсем забыл про это забыл. Черт... – положив руку на лицо, он начал винить себя в этом. – Ах-х, как некстати это произошло, – он глубоко вздохнул и посмотрел него Еву, кивая головой в сторону группы детей. – Пойдем к тем детям, надо спросить у них про пропавших. Может, что-то узнаем?

Ева и Даевин подошли к играющим детям, в этот раз их было не так много, видимо, это те, кто от парка недалеко живет. Разговор начал Даевин.

– Эй, дети, подождите на минуточку, я королевский защитник, мне нужно спросить у вас кое-что.

– Нам говорили не доверять гвардейцам, даже королевским!

– Что? – Даевин смотрит на Еву с удивленным лицом и снова на детей. – Почему? Кто-то из них вас обижал?

– Они не честные, они обманывают и воруют людей, а значит, и вы будете нас воровать!

Дети одновременно отошли от Даевина на два метра. Тогда он решил сложить свой значок. Снимать значок значит своевольно отказаться от титула, от хозяина, стать "падшим" в числе гвардейцев. Он понадеялся, что дети его поймут.

– Дурак, ты что делаешь? – резко отвлекает его Ева. – Нельзя снимать значок!

– Если дети не доверяют гвардейцам, значит есть за что, – говорит он, повернувшись в ее сторону. – Дети, я к вам обращаюсь как обычный человек, который хочет узнать, почему пропадают дети. Я хочу, чтобы больше такого не происходило, поэтому, пожалуйста, помогите. Кого-то из вас тоже могут украсть, поэтому дайте ответ, прошу вас!

Поняв жест, вышел самый взрослый и высокий из них.

– Ладно, я вам скажу, мистер, но не называйте нас детьми, мы взрослые.

– Хорошо, – Даевин кивает. – Ну давай, рассказывай, – прикрепляя значок на грудь, он продолжает.

– Идемте туда, – мальчик показывает на мужчину, который сидит на скамейке и с подозрением смотрит на Даевина, – мой папа вам все расскажет.

Мужчина был в полном обмундировании, на нем несколько пистолетов, два меча и кинжал, броней покрыто почти все тело, кроме головы. Мальчик представляет гвардейца своему отцу.

– Значит, – начинает мужчина, – помочь хочешь?

– Ну, как помочь, скорее, это вы мне помогаете, – говорит Даевин, присаживаясь к нему на скамейку, Ева села рядом с ним. – Я серьезно решил взяться за это дело, поэтому мне нужна помощь от каждого человека, который знает что-то важное.

– И из каких же побуждений ты совершаешь это?

– Я беспокоюсь за Лейден, да и в целом за Лейд.

– Национальная гордость, значит, хорошо, – он кивает и садится поудобнее. – Я тебе поверю, расскажу тебе то, что знаю. Два месяца назад сын моего хорошего друга пропал без единого следа. Для него это была ужасная новость, из-за чего через неделю после происшествия я нашел его, спившегося дешевым алкоголем вместе с женой. Знаешь, – с грустью в голосе продолжает мужчина, – они все еще пьют! Сомневаюсь, что от этого оправятся. Когда я только узнал об этом, поспешил на улицы вокруг их дома, искать зацепки. Ведь не остается ничего бесследного, думал я, но нет, – он пожимает плечами и вертит головой, – совсем ничего. Тогда в газетах я начал вчитываться в разного рода новости, связанные с пропажей, за позапрошлый месяц пропало шесть детей, за прошлый – семь, а за неделю этого – уже двое.

– Трое, уже трое.

– Твари... В общем, не зная, что с этим делать, я начал искать знакомых этих детей. Оказалось, что есть одно сходство в краже. Все дети живут в центре города либо близ него. Несколько краж произошло даже в этом парке. А это значит, что именно здесь и орудуют эти детокрады. Две недели назад я решил, что буду всегда днем сидеть в этом парке, уговорил своего сына звать детей именно сюда, чтобы под моим присмотром никто никуда не делся. Благо, вооружение у меня есть, я в прошлом странствующий рыцарь.

– Это приятно слышать, – говорит Даевин, кивая ему, – вы добрый человек.

– Если не учитывать мое прошлое, – мужчина вздыхает и отводит взгляд, – но я его уже оставил. Однако, еще не рассказал самое главное: почему я все-таки решил охранять детей в парке. Дело было днем, я тогда провожал своего сына в этот парк. Буквально на долю секунды услышал крик ребенка, звучавший как "пом...", словно он хотел крикнуть "помогите", но ему закрыли рот. Это было в северной части парка, примерно вот там, – мужчина показывает на переулок, в который можно попасть с юго-западной части парка, – я сказал сыну сесть рядом со взрослыми и ждать меня, а сам побежал к месту, где был звук. Зайдя в переулок, я никого не увидел, решил пойти дальше. Выйдя на просторную улицу дальше, я увидел, как двое мужиков примерно моего возраста тащат большой мешок, который используется обычно для картошки или других овощей в большом количестве. И я бы не обратил внимание, если бы мешок внезапно не двинулся. Из-за посторонней суеты большой улицы, никто, кроме меня, не обратил внимания на это. Они, завидев на горизонте меня, который смотрел на них, сразу ускорились, засунули сначала мешок в карету, затем вошли, а водитель сразу двинул лошадей. Я бы никогда их не догнал на своих двоих, поэтому, скинув какого-то мужчину с его кобылы, я поднялся и помчался за каретой. Мы успели полгорода объехать, у той кареты кони были большие, как раз предназначенные для тяжелых грузов и нескольких человек. Спустя пять минут, я приблизился к ним и перепрыгнул с лошади на карету. Достав свой пистолет, я хотел пригрозить водителю и остановить, надеясь на мирный исход, но изнутри кареты, из окошка на двери, вылез человек и выстрелил мне в грудь два раза, из-за чего я упал с кареты, потеряв сознание, а они куда-то умчались, возможно загород. Скорее всего, загород.

– Вы пережили два выстрела? – спрашивает Ева.

– На мне всегда броня с металлическими вставками. Одна пуля попала по металлу, а вторая по кожаной части брони, немного задев и живот. Мне повезло, рана была неглубокой, поэтому я очнулся в больнице вечером того же дня рядом с сестрой милосердия. Кое-как уговорив сестру, я вернулся домой, сжимая живот от боли.

– Да уж, благородный вы человек, – отвечает Даевин. – Есть еще один момент, который я бы хотел узнать. Как выглядели эти мужики, которые украли ребенка?

– Ничего особо примечательного. Мне кажется, они не хотят выдавать себя, поэтому ничего особенного в них нет.

– А на них не было черных шляп?

– Хм, – он задумывается и смотрит куда-то вниз, почесывая свой подбородок. Через пару секунд он вспоминает и с улыбкой надежды смотрит на гвардейца, – да! У водителя кареты была длинная черная шляпа, цилиндр, иначе говоря. Шляпа с него слетела, когда я прыгнул на его карету и обратил его внимание на себя, пытаясь остановить.

– У многих из этой банды есть черная длинная шляпа на голове. Я узнал, что они и на новости влияют, уговаривая газетчика давать вчерашние или неверные данные. Поэтому вы и не знали, что пропало еще несколько людей и ребенок вместе с этим.

– Да, пропадают и взрослые. В городе жить в последнее время становится не так уж и приятно.

– Они на это и надеются, – резко вставляет Даевин, – поэтому мне это не нравится. Они хотят создать страх искусственным путем. Но я даже не знаю почему, зачем, для чего и кто вообще это делает, – он протягивает руку в знак уважения, чтобы пожать ее. Мужчина пожимает ее, одобрительно кивая с улыбкой на лице. А гвардеец заканчивает беседу. – Но спасибо, что помогли, вы даже не представляете, насколько это важно. Теперь, – Даевин поворачивается в сторону Евы, – мы знаем, что бесследно они не действуют, даже их уровень скрытности может пошатнуться. Мы теперь уверены, что люди с черными шляпами в этом задействованы напрямую, исполняя чей-то приказ. Причем черные шляпы и угрожать могут, и воровать детей, чего мы не знали. Чего мы все еще не знаем, так это то, как именно пропадают взрослые. Детей они хотя бы в мешки суют, но взрослые... Слишком подозрительно. Нужно больше голов для размышлений.

– А вы не пробовали начать с детективного агентства или полицейского участка?

– Такой вариант хозяин рассматривал, но вроде никто не соглашался, – ответил Даевин. – Стоит еще помнить, что кто-то из элит в этом замешан, мы можем случайно навлечь на себя лишнее внимание.

– Вполне, – соглашается он. – Раз вы решили справиться с этим, я могу только выразить поддержку, присматривая за детьми в парке.

– Ладно, спасибо еще раз, мистер. Мы пойдем, у нас еще есть дела. Вы внесли свой вклад в наше расследование. Даю вам слово, что с этим мы покончим, и тогда с чистой совестью вы будете иметь право называть себя соучастником великого дела!

– Да ладно тебе, – он смеется и смотрит на своего сына, – мне этого не надо, я просто хочу, чтобы дети нашего Королевства жили в спокойствии. До свидания! Пусть Солнце осветит твой путь.

Даевин кивнул ему и встал, направившись вместе с Евой дальше, обсуждая по пути дальнейшие действия.

– Хорошо управились, и многое узнали. Мужик-то не из робкого десятка оказался. Таких достойных людей мало в Лейдене.

– Да, таких мало, – отвечает Ева, смотря в небо. – Возможно, это даже к лучшему. Так, куда мы собирались?

– В дом любви, чтобы разузнать о моем друге. Но я еще подумал, может, заскочим и к самим беднякам? Они в заброшенном квартале жили.

– Зачем?

– Это же им запрещали в дом любви заходить. Я думаю, что что-то да узнаем. Да и посетить не помешает, посмотрим, как у них с тех пор дела пошли.

Ева кивнула ему, и они пошли сначала в заброшенный квартал. Там были все те же заброшенные дома, дворы, улицы были тесные, насыщены всякой растительностью. Даевин, держа Еву за собой в неизвестном для нее месте, дошел до двора, где в прошлый раз были извращенцы, там слышались звуки разговоров. Увидев знакомое лицо, некоторые насторожились, некоторые заулыбались.

– Даевин! – крикнул кто-то изнутри дома одного и сразу вышел, это был их глава, которого звали Тулип.

– Ту-лип?.. Я мог забыть имя...

– Правильно, Тулип, рад тебя видеть, наш спаситель, Даевин Лоост, – он показывает рукой на беседку, – какими судьбами? Появились новые проблемы?

– Новые появились, но меня теребят старые, которые, как я думал, я решил, – отвечает он, присаживаясь вместе с Евой за стол. – Как у вас дела с домом любви?

– Хорошо, правда, цену все же подняли до трехсот пятидесяти проз на сеанс, но это терпимо, вполне. А что не так у вас? Мы в долгу, так что поможем.

– Приятно слышать, – отвечает он улыбчиво, – это как раз то, что нам нужно. Я вам сразу скажу, как есть, чтобы вы не путались. Ваше дело решил мой друг, именно он смог о чем-то договориться с администратором, в обмен на что тот даст вам разрешение на вход. Для нас показалось странным это решение, то есть как именно уговор моего друга и разрешение вам снова использовать их услуги связаны.

– Если я правильно понял, ты хочешь спросить, как связаны два события?

– Можно так сказать, в голове не укладывается мысль. Почему вам изначально решили отказывать?

– Насчет этого есть предположение... Этот дом любви, судя по всему, промышляет чем-то незаконным. Эй, – он поворачивается к молодым людям, – ты, Киран, а ну подойди, расскажи все так, как было.

– Что можно сказать... День был обычным, – начинает он, подходя к столу, – мы с парнями заказали куртизанку. Пока мы ждали ее, я услышал на одном из верхних этажей про "широкий спектр услуг" и какие-то "свежие блюда", которые вскоре смогут обеспечить многие дома любви еще большей прибылью. Я, короче, недолго думая, поднялся к администратору, когда он был свободен, – решил спросить, что за блюда они собирались вскоре тут готовить. Когда он увидел меня, сразу помрачнел в лице и выгнал из борделя. С тех пор несчастья и начались: цены сначала подняли, потом вообще запретили ходить.

– Да, – добавляет Тулип, – что-то секретное там точно было. И когда мы впервые пошли в бордель после вашего вмешательства, администратор нас лично встретил и сказал, что помимо обычных услуг ничего не предоставляется, а лишние вопросы задавать запрещается, даже общаться с девушками до и после их использования.

– Широкий спектр услуг... – повторяет Даевин, – я думал одна баба на десять мужиков – достаточно широко.

– Десять мужиков на одну бабу? – повторяет за ним Ева. – Чего?!

– Есть тут такое, – отвечает Даевин, неловко улыбаясь ей, – я тоже удивился, услышав это впервые. Так, – продолжает он, посмотрев на Тулипа, – есть что-то еще?

– К сожалению, все. Если, конечно, никто не скрывает ничего, – он затем посмотрел вокруг. – Никто по теме добавить ничего не хочет? – последовало лишь молчание. Тогда Тулип лишь развел руками, приподняв плечи.

– Ладно, мы тогда пойдем, спасибо за информацию. Я еще мало знаю, чтобы понимать, но уверен, что это важная деталь, и хорошо, что вы ее заметили.

Даевин и Ева ушли из заброшенного квартала. До дома любви осталось уже немного.

– Нам дают информацию, но ее слишком мало для каких-либо выводов, – жалуется Ева, – твой друг, пропадающие взрослые, дети. Блин, мы словно что-то важное упускаем, что лежит на поверхности. Ты знаешь, иногда самую явную вещь не получается найти сразу. Мы точно какую-то деталь упускаем.

– Да, но я и предположить не могу. На детей есть хоть какие-то зацепки, а на взрослых вообще никаких.

– Я уверена, есть и на взрослых, нам ведь казалось, что и детей никак не найти, но парочка следов есть. Мы просто ищем не там, либо плохо ищем.

– Логично. А вот и он, дом любви "Сладость Розы", – Даевин показывает и так особенно примечательное из-за вывесок здание. – Давно меня тут не было.

Они заходят внутрь, там их увидел регистратор и две свободные девушки на вид не старше тридцати лет. Одна из них вспоминает Даевина, это та, которая настойчиво пыталась уговорить его на один жаркий сеанс. Но Даевин ее не вспомнил, он сразу обрался к регистратору.

– Ваш администратор на месте? Нам нужно с ним поговорить.

– Да, но у него сейчас встреча, – отвечает мужчина, не отвлекаясь от письма, – поэтому если хотите поговорить, подождите немного.

– Встреча не может подождать или быть прервана?

– Это ни к чему, молодой человек, – он поправляет очки и исподлобья смотрит на гвардейца, показывая ему место, куда можно сесть, – я вам рекомендую подождать.

– Может, пока вы ждете, мы успеем повеселиться? – ехидно намекая говорит девушка. – Хи-хи, теперь с тобой подружка, втроем ведь веселее, ты не знал?

– Ты вылетишь с работы, если еще раз посмеешь так разговаривать со мной, – резко отвечает ей Ева, даже не дав Даевину ответить. – Не лезь не в свое дело, ш-

– Ладно-ладно, Ева, тихо, нельзя оскорблять персонал за предложение услуги на их же работе. Мы мирно откажемся, – говорит Даевин, кинув серьезный взгляд на куртизанку, – и к нам больше лезть будут. Я вспомнил тебя, ты и в прошлый раз настаивала, – он сделал паузу, – может быть, когда-нибудь сможешь уговорить, – добавляет улыбаясь, – но точно не сегодня.

Ева всем своим видом показывала, что проституток не считает за людей, показательно отказываясь от милостей, как уступленное место, стакан чая. Сложив руки на груди, она села с краю, поближе к Даевину. Так они начали ждать. Спустя некоторое время, сверху спускается трое человек, среди которых одна девушка. Вид у них был неприятный, но шляп на них не было, хотя классическая одежда в черных тонах похожа на ту, что была у мужчин, вошедших ранее в типографию. Даевин притворился, что не обратил на них особого внимания, а Еву задело то, что один из них пялится на нее. Решив что-то высказать, она уже было хотела сказать ему, но Даевин остановил ее. Трое вышли.

Поднявшись за третий этаж, где и был администратор, они наткнулись на двух гвардейцев-охранников и дверь с надписью: "Без приглашения не входить. Без стука не входить." Интересная попытка остановить посторонних, подумал Даевин, но это его не остановит. Охранникам Даевин кивает, говоря, что по делу. Следом за этим он резко открывает дверь и видит перед собой подозрительно выглядящего мужчину. Облысение на полголовы, длинные уши и горбатый нос. Увидев Даевина, он быстро отключился от звонка на своем телефоне (редкий прибор для этого времени). Положив трубку и надев очки, он посмотрел на двоих, стоящих перед ним.

– Вы кто такие? Не видели надпись на двери? – спрашивает он слегка напуганным и высоким голосом. – Выходите, пока я не сказал охране вас выпроводить!

– Ева, закрой дверь, пожалуйста, – просит Даевин, повернувшись к ней, затем снова смотрит на него. – Мы пришли с миром. Нам нужны ответы на вопросы. Их немного, так что чем быстрее вы ответите, тем быстрее мы уйдем, все понятно?

– Смотря, что вы предложите мне взамен, – ехидно говорит он, успокоившись и усевшись поудобней в кресло, – информация-таки дорого стоит.

– Значит, по нормальному ты не понимаешь, – отвечает Даевин, потом смотрит на Еву и кивает. Гвардеец, обойдя рабочий стол, поднял администратора, схватив за рубашку, и продолжил сквозь зубы. – Я сюда пришел не торговать, мужик, и только посмей мне соврать, я всегда вижу ложь! Мое положение дает мне полное право пристрелить тебя на месте, поэтому у тебя другого выхода нет, – это напугало мужчину, тот с ошарашенным видом смотрел на гвардейца, с которым придется делиться информацией бесплатно. – Отвечай теперь на мой вопрос. Два месяца назад, когда были проблемы с группой извращенцев, мой друг поднялся к тебе тогда, а через пару минут спустился, заявляя, что проблему он решил. Что между вами произошло?

– Сначала отпустите, хе-хе, – невольно улыбается, поднимая руки, – дышать-то сложно.

Даевин отпускает администратора, и тот падает на кресло. Поправив воротник, он начинает разговаривать с гвардейцем нормально, а не как раньше.

– Могли бы вежливо обратиться, меня зовут Вильем Голдберг (в имени ударение на «е»), приятно познакомиться. Перед разговором я бы хотел узнать, как вас зовут.

– Меня зовут Даевин Лоост, этого тебе будет достаточно. Отвечай, что произошло в тот день?

– Ко мне постоянно приходят люди, мистер гвардеец, я мог забыть кто это...

– Это был такой же гвардеец, как я, немного смуглый, черноволосый, моего роста, по лицу сразу понятно, что он вирикиец.

– Вспомнил-вспомнил! Вспомнился мне такой. Хотите узнать, что мы тогда решили?

– Не затягивай, мы и так решаем серьезные дела, пропадающие дети, пропадающие взрослые, еще и мой друг, который внезапно меняет решение.

На моменте с пропадающими людьми Голдберг раскрыл глаза от неожиданности.

– Ух-х, – говорит он, опустив голову, – ну, благое дело. Желаю вам в этом удачи. А насчет друга твоего. Был-таки он здесь, говорил, что не примет мой отказ в разрешении беднякам сюда заходить. Я сказал, что правила заведения здесь ставлю я, но готов дать согласие, если он примет мое предложение.

– Что ты ему предложил?

– Сказал, что знаю одного человека, которому в последнее время нужно много охраны, так как у него появилось много политических врагов. Вообще, у многих чиновников политические враги в последнее время появлялись. Наверное, и у твоего хозяина тоже. Кстати, кто твой хозяин?

– Это не важно. Продолжай.

– Эх... Так вот. Я знал, что ему нужны гвардейцы, поэтому предложил твоему другу поработать на него.

– Значит, это из-за тебя он решил не становиться странствующим рыцарем. А вместе с ним еще и другие ребята. Кто этот человек, о котором ты говоришь?

– Профессиональная этика, понимаете ли, нельз-

Не успел он договорить, как Даевин ударом ноги оттолкнул рабочий стол вместе с администратором на кресле к стенке. Звук был громкий, на столкнувшихся местах мебели появились следы. Голдберг лишь завыл от боли. На удар и и голос администратора прибежали его охранники. Даевин грозно повернулся к ним и сказал выйти. Один из них потянулся к своему мечу, второй поднимал руку к пистолету на груди.

– Господин, – начал тот, у которого рука на пистолете, – мы ждем приказа.

– Н-ничего страшного, ребята, подождите за дверью. Мне ничего не угрожает, лишь небольшое недопонимание, хе-хе.

– Но господин, он вам угрожает! Я по его лицу вижу, он готов вас убить!

Даевин лишь покачал головой.

– Я же сказал, – продолжает он, – лишь недопонимание! Поэтому выйдите, это личная встреча.

Двое, злобно буркнув под нос и задержав взгляд на гвардейце, ушли, закрыв за собой дверь. Взгляд же Даевина с двери перешел на администратора.

– Не советую тебе затягивать, дело касается моего друга.

– Да успокойся ты, скажу я! Имени я не знаю, почти никто из моих клиентов свое настоящее имя не говорит. Но псевдоним был "Кулинар". Это все, что я знаю. Честно! Так что, вы же узнали ответ, теперь уйдете?

– Кулинар?! – почти прокричала Ева. – Кулинар... Даевин, ты же помнишь. "Свежие блюда", – обращается Ева к Голдбергу, – что это? Значит, это все связано?!

– Ох, эм, ну, это, – пот ступил ко лбу его, и он глотнул от такого поворота. – Не понимаю, о чем вы сейчас...

– Очень хорошо понимаешь, – отвечает Даевин, поднеся руку к револьверу.

– Ладно-ладно, только убери руку с пистолета своего! Здесь и так все дорогое, отмывать тоже дорого! Кхм... – кашляет он, остепенившись за секунду. – Знаете, что такое фетиш?

– Фетиш? – спрашивает гвардеец. – Не знаю. Ева?

– Я... знаю, – она отвечает, смотря куда-то в сторону от неловкости, – но пусть лучше сам Голдберг объяснит.

– Хе-хе, – продолжает администратор. – Фетиш, в нашем случае, – это твое предпочтение. Ну, знаете, не всем людям хватает классики, кто-то хочет и другое. Это мы и предоставляем. Но, раз это редкость, то и цена повыше, хе-хе. Да и услуга только для элитных потребителей... Бедняки, которые вмешались тогда, нам мешали договориться, какие фетиши включить, а какие нет. Новые фетиши, о которых мы тогда заговорили, были большим секретом, поэтому лишние уши лишили бы нас статуса, больших денег, сюрприза, хе-хе... Ну, в общем, это все, что я могу вам сказать. Остальное дело подсудное, знаете ли, неприкосновенность частных сделок. Так что все, – говорит он, поправляя свое рабочее место, пытаясь толкать стол и кресло на место. – Вам пора идти, меня другие люди заждались.

– Не все. Где Кулинар этот находится? Какой адрес?

– Без понятия. Тут-таки у меня вообще никакой информации. Всем людям он пишет сам и на все встречи посылает своих людей. Твой друг сам оставил данные свои, чтобы я показал при следующей встрече с его подданными.

– Как его подданные выглядят? Это бандиты, гвардейцы?

– Сам же должен знать, после окончания университета носить гвардейскую форму не обязательно. Все зависит от хозяина.

– Ладно, тут ты прав, – Даевин повернулся вместе с Евой, чтобы пойти к выходу, – до свидания. Не расслабляйся. Может, я вернусь и поблагодарю за что-то, раз ты помог мне в деле, хоть ты и выглядишь чересчур подозрительно.

– Да-да! – Воодушевился администратор. – Вы же благое-таки дело делаете, поэтому я рад вам помочь, сколько могу!

– Твои слова звучат саркастично, – отвечает Ева, – не надо подлизываться.

– Да что вы, я честен с вами. Ну ладно, поигрались и хватит, идите, у меня будут гости!

Даевин и Ева вышли из его кабинета. Увидевшись с охранниками, Даевин лишь кивнул на прощание. Покинув бордель, они присели на лавочку неподалеку.

– Все что мы по факту получили, это "Кулинар". Может это какой-то чиновник, связанный с едой? Министр какой-нибудь. Я вообще без понятия, – Даевин сделал паузу и задумался. – Хм...

– Придумал что-то? – спрашивает Ева, нагнувшись к нему.

– Вдруг, Логан что-то знает о судьбе Мигеля?

– Логан? А это кто?

– Это мой друг из семьи Эквила, на два года младше, еще учится в университете. Мы с ним жили вместе в одной комнате в общежитии. Он любит подслушивать, подсматривать. Не скажу, что обучился у меня, но я его за это не осуждал, – добавляет Даевин, широко улыбаясь в конце.

– Из той самой семьи Эквила, которые банкиры?

– Да.

– А что он в общежитии делает?

– Он хочет пожить обычной жизнью, вот и выбрал общежитие как место проживания во время учебы.

– Хорошо, – она встает со скамейки, – ну что, пойдем? Нечего время терять!

Они потопали в общежитие. По пути им встретился сам университет и парк, в котором Даевин любил засыпать. Увидев свою скамейку, он радостно всхлипнул и присел на нее. Закрыв глаза, он начал ностальгировать по временам, когда после тяжелых дней в университете приходил сюда подремать. Закрыв глаза, он предложил и Еве присесть.

– Это место... мое любимое. Спереди журчащий фонтан, иногда птицы поют, вокруг приятный шелест листвы... Я приходил сюда, чтобы отдохнуть после учебы. Засыпала на скамейке когда-нибудь?

– Эм, нет, – она щупает доски, из которых скамейка сделана. – Я таких странных удовольствий не понимаю.

– Кстати, – открывает глаза он, – здесь меня мистер Баттовски и увидел впервые. Он тебе рассказывал?

– Нет. Ну давай, рассказывай!

– В один из последних дней учебы, я пришел сюда, хотел немного подремать. Так и сделал. Пока я дремал, я слышал, как кто-то осуждает меня. "Гвардеец, спит, да еще и с револьвером на поясе, а не на груди!" Этот мужик захотел дать мне пощечину, но что-то меня разбудило и я, поймав его за руку, усадил на скамейку, а сам встал. Только после этого я заметил значок золотой короны на груди и отпустил его, а он возмутился так сильно, что позвал меня на смертельную дуэль одного касания.

– Серьезно? Он тебя серьезно убить хотел?

– Не знаю, но очень было на то похоже. Я согласился, и победа даже была почти в моем кармане! Но в конце меня отвлек Мигель, из-за чего инициативу мистер Баттовски взял в свои руки, а в кармане у меня оказалось уже поражение. Но он пощадил, сказав, что я дерусь очень хорошо, несмотря на нарушения некоторых правил этикета гвардейца. Меч, кстати, он подарил за то, что я решил вступить на службу к госпоже Гайис.

– Ты почти победил Марцина? Он же лучший гвардеец на службе у мамы, не может быть! Он же даже спасал маму столько раз в самых опасных ситуациях, и почти проиграл тебе? Ты, конечно, тоже не слабый, но... Не верю! Почему ты раньше не рассказал об этом?

– Так ты и не спрашивала, – он улыбается.

– Так я и сейчас не спрашивала, – улыбнувшись, отвечает она.

– Ой, ну, случая, подходящего для рассказа, не было. Ладно, – Даевин посмотрел на солнце, – давай уже в общежитие. А то солнце начинает садиться. Скоро стемнеет.

– Идем.

Дойдя до общежития, Даевин встретил кошку, которая всегда вокруг гуляет, сторожа гвардейцев. Он сразу начал гладить ее за живот и спину одновременно обеими руками, при этом мяукая ей в ответ. Гвардеец скучал по этой красотке! Но задерживаться не стоит.

Они зашли в общежитие без проблем, охранник пропустил. Поднявшись на свой этаж, Даевин подошел к двери своей уже бывшей комнаты. Постучавшись, начал ждать. Дверь открыл парень, которого Даевин не знает.

– Вам что-то нужно... королевский защитник?

– Да, называй просто Даевин, мне нужен Логан.

– Даевин? – парень раскрывает глаза. – Значит, вы тот самый?

– Тот самый? – переспрашивает он. – Какой "самый"?

– Логан о вас рассказывал, говорил, что вы для него как старший брат. Рассказывал некоторые истории, связанные с вами, в общем, много чего было.

– Хех, – Даевин краснеет и опускает глаза, – он, наверное, преувеличил. А так, конечно, он мне сам как младший брат. Так что, он не тут?

– Нет, его давно не было. Он сказал, что на лето отправится домой. Знаете, где находится резиденция семейства Эквила? Там он сейчас и находится.

– Оу, вот как, резиденция семейства Эквила... Хорошо, кстати, как тебя зовут?

– Фредерик. Я тут новый, это мой первый год обучения. А можете дать советы на обучение?

– Банальный совет: надейся только на себя и всегда выжимай из себя максимум. Ты до поступления меч в руки брал, стрелял из пистолета?

– Да, почти с детства.

– Тогда у тебя вполне есть шанс стать одним из лучших. Не упусти его. Мы пошли, удачи тебе, Фредерик.

– Спасибо! – он радостно кивнул и закрыл дверь.

Даевин и Ева пошли к резиденции Эквила. Они знали, где это находится: южнее Цитадели, здание, которое не спутать с другими.

По дороге Ева решила напомнить Даевину о недавней беседе.

– "Как старший брат", ха, – улыбается Ева, ударяя по плечу Даевина, – вот какой ты у нас добрый и заботливый?

– Случай с Логаном особый, он из о-очень богатой семьи, ты и так это знаешь, всемирно известные Эквила. Но один из членов семьи захотел жить обычной жизнью, без пафоса родных, богатой жизни, надоедливого старшего брата. Так что я был настроен решительно в том, чтобы Логан избавился от хвоста павлина.

– Я еще никогда не разговаривала с Эквила. Слышала, что они ненавидят находиться с "низшим обществом" в одном помещении.

– Э-э, нет, это сказки, которые про них придумывают завистники, чтобы очернить. Я знаю их нормально, не сильно от "средних" отличаются. Я даже уверен, что их завистники, будь богатыми, имели бы темперамент похуже.

Через некоторое время они дошли до резиденции, Даевин решил вслух сказать:

– Вот и она...

Перед ними открылся вид на выразительную двухэтажную резиденцию. Громадное по размерам здание, выполненное в стиле барокко, совмещающее мрамор, камень ванильных цветов и темно-синюю крышу. Здание в самом деле такое большое, что внутри есть не менее большой двор. От остальной улицы резиденцию отделял высокий металлический забор, между каменными фундаментами которого расположены гербы семьи Эквила в виде орла. Вход охраняло четверо гвардейцев, двое из которых, стоящих прямо перед воротами, в закрытой броне. Подойдя к ним, Даевин прокашлял, чтобы на него обратили внимание.

– Кхм. Здравствуйте, мне нужно увидеться с Логаном Эквила.

– Вы по приглашению?

– Нет, я его друг, Даевин Лоост.

– Если вы друг, то подождите, пока получите ответ, – отвечает охранник и поворачивается назад, – Д4! Д4! – он зовет одного из гвардейцев, патрулирующих во дворе. – Передай господину Логану Эквила, что пришел его друг, назвавшийся Даевином Лоостом.

– Есть, Н2!

Гвардеец поспешил внутрь. Через полминуты в стене у ворот открываются ставни и выходит видеофон (усовершенствованная версия домофона, дорогая, но помимо звука передает еще и изображение), из которого начинает вещать Логан. Даевин впервые видит такое устройство, которое выводит изображение.

– Даевин? Ха-ха! Заходи! Охрана, пускайте его. Безопасность полная. Полнейшая!

Охрана повинуется и позволяет зайти внутрь. Даевин и Ева без проблем заходят. К самому зданию ведет цветочная аллея, которая приятно пахнет разными цветами, только недавно политыми. Вход внутрь тоже обеспечивает охрана, открывая дверь в здание. Изнутри здание почти целиком сделано из мрамора и белого кафеля, темных тонов почти нет. За дверью ожидал Даевина Логан в дорогом белом мундире с гербом орла на груди, широко улыбаясь встрече с другом. Сразу подойдя к другу, Логан пожимает ему руку и обнимает.

– Будто сто лет прошло. Ты даже не представляешь, как скучно без тебя было! Пойдем ко мне в комнату, а кто эта девушка? Избранницу нашел? А? А? А? – спрашивал он, ехидно улыбаясь и задевая локтем Даевина.

– Хе, – смеется Даевин. – Формально, она моя госпожа. Мы почти все время работаем вместе, поэтому общаемся как напарники, коллеги по работе, если быть точнее.

– О, вот как. Приятно познакомиться, – протягивает руку и кланяется, – я Логан Эквила.

– Ева Гайис, – она пожимает ему руку, – мне тоже.

Дойдя до комнаты Логана, которая находилась на втором этаже ближе к концу коридора, они уселись на его кровати, такой же белоснежной и большой, как и все остальное в этой резиденции.

– Здесь все такое большое? – спрашивает Даевин.

– Да-а, на этом не экономили. Да и зачем, если средств достаточно?

– Хе-хе, не поспоришь. Но мы по делу, Логан, причем по важному!

– Важное дело? А возьмешь меня с собой?

– Не-ет, нельзя, не в этот раз. Это очень опасно, а я тобой рисковать не хочу. Ты, все-таки, Эквила.

– То есть мной ты рисковать согласен? – вставляет Ева.

– Ты сама сказала, что отказ не принимаешь, а Логан меня с полуслова понимает.

– Да, – улыбаясь отвечает Логан, – так что?

– Мы идем по следу Мигеля. Что ты слышал о нем за последние два месяца?

– Я? Хм, – он задумывается, – да, вообще ничего. С тех пор, как ушел, ни слуху, ни духу. Ты хотя бы возвращался и давал знать, что все письма могу отправлять в резиденцию Гайис. Хм-м, – снова задумался, – Мигель... Он ведь и правда будто пропал! Хорошо, что ты его ищешь. А почему ты пришел ко мне?

– У тебя нет никаких зацепок, куда он мог деться? Ева меня натолкнула на мысль. Сам подумай, он же хотел стать странствующим рыцарем, причем очень сильно, а в итоге решил на кого-то пойти работать.

– Знаешь, мне тоже эта мысль не давала покоя, но со временем я об этом забыл, смирился с мыслью, можно сказать. Насчет зацепок... Не знаю, есть ли в этом что-то полезное конкретно для твоего дела. Но когда ты ушел в день своего первого задания, я приготавливал продукты на обед на кухне, а в комнате он с Иоши – вроде так звали этого парня с узкими глазами – и другим парнем говорили о городе Ранеж, упомянули Немесму. Может, куда-то туда отправились?

– Хм, кстати, возможно, – отвечает Даевин. – Это бы дало ответ, почему мы о нем не слышали с тех пор, как он ушел. Я и вовсе забыл, что хозяева могут приходить и из других городов, чтобы набирать гвардейцев на службу. Немесму они упоминали, скорее всего, потому, что я туда отправлялся. Ранеж, значит... Есть еще что-нибудь?

– Не-а, он секретничал прям знатно. Я у него заметил записку в одном из карманов плаща, который он снял. Взял его под видом того, что надо почистить перед выходом, но он сразу сказал, чтобы я дал записку, потому что "ее читать нельзя".

– Ну, ничего. Ранеж – это сама по себе большая зацепка. Но что делать дальше? Адресов, настоящих имен нет...

– Итак, вижу вы не знаете о списке, – восклицает Ева, садясь на кресло напротив кровати. – О списке гвардейцев, поступающих к кому-то на службу. У нас есть несколько зацепок. Мигель, Ранеж, "Кулинар".

– Кулинар? – спрашивает Логан.

– Это псевдоним человека, который взял на службу Мигеля, – продолжила Ева, – Так вот. Не знаю, знаете ли вы, но в вашем университете ведутся журналы о людях, которые к кому-то на службу поступают. И раз мы точно знаем, что Мигель к кому-то пошел служить, то точно должен быть в списке он, его хозяин и даже город, если он из другого города.

– Хороший вариант, – отвечает Даевин, затем с улыбкой продолжает, – какая ты, все-таки, умная!

– Что бы ты без меня делал, да?

– Именно. Ну что, Логан, мы пойдем тогда?

– Да вы что, на пять минуток, что ли, заходили? Скоро ужин будет, – он смотрит на свои часы на руках, – через минуты двадцать три, ровно. Подождите, покушаете и пойдете!

– А почему бы и нет, – отвечает Даевин. – Вы же не против, госпожа Гайис?

– Ой, какая честь! Конечно, не откажусь от ужина, Даевин Лоост.

– Тогда подождите, – улыбаясь паре гостей, говорит Логан, – я оповещу дядю и остальных, что будут гости. Вам перед ужином надо будет помыться, дядя не любит, когда от чего-то идет неприятный запах. Не в обиду, конечно!

– Я сегодня утром мылся. Просто умоюсь, на всякий случай.

– Я тоже, – соглашается Ева.

Когда Логан ушел, Даевин разлегся на большой кровати, подложив руки под голову. Предложил и Еве тоже прилечь, ведь кровать чувствуется как облако. Белоснежная кровать, как и весь остальной интерьер, навевал на Даевина желание вздремнуть. Слышатся шаги снаружи, гости в комнате думают, что это Логан, но это был не он.

– Лог... Чего? А ты что тут делаешь, Даевин?

– Погостить к своему младшему братику пришел, – отвечает гвардеец, лежа с закрытыми глазами, зная, что это старший брат. – Есть возражения, Дорад?

– Хм, – тот остепенился. – Не ожидал увидеть здесь кого-то вроде тебя, еще в компании незнакомой девушки. Решил старых друзей вспомнить?

– Есть дела, которыми я занимаюсь, люди пропа– Ого, ха! – Даевин открыл глаза и увидел белый мундир Дорада, видно сшитый специально под него, с золотым львом на груди. – И на тебе такой мундир?

– Конечно, – он отвечает, словно это нечто очевидное для всех, – все мужчины семьи в этом ходят, и это честь для нас! Тебе ли о таком знать, Даевин Лоост?

– Ой, только не надо об этом. В этом мире я самый честный человек. Но не спорю, о таком я и вправду не знал. Так что, люди ведь пропадают, может, есть какие-то подсказки? Мне любая помощь пригодится.

– Нет, дело пропадающих людей меня не касается, скажи полиции или детективам, Букер вот стал недавно одним из таких, обратись к ним, короче.

– Думаешь, они все не знают об этом? Знают, конечно, они и об извращенцах знали, но сделали ли что-нибудь? Снова наша молодая аксиома в действии.

Закатив глаза, хотя он был согласен с Даевином, Дорад переключается на другую тему.

– Так где Логан?

– Сказал, что оповестит о гостях на ужине.

– Еще и на ужин остаешься? – он недовольно хмыкнул и ушел.

Ева посидела пару секунд, смотря в сторону двери, потом переключилась на Даевина.

– А наряд на нем неплохо сидит, – говорит она.

– Не спорю, но выглядит напыщенно. Такое мне не нравится.

Через пару минут приходит Логан, сказав, что оповестил семью. Так как ужин уже очень скоро, он сразу зовет их в ванную, чтобы умыться. Даевин и Логан зашли в мужскую, Ева в женскую.

– А что будет на ужин, Логан? Ты принимал участие в готовке?

– Нет, хех, сам знаешь, тут такое не примут. Я только исподтишка хожу по кухне, иногда добавляя специй в блюда, если никто не видит. Будет стейк на ужин из коровы, убитой прямо сегодня, так что мясо свежайшее! На десерт тортик какой-то, не разбираюсь. С чаем можно будет попить.

– О, отлично. Люблю говядину.

Выйдя из мужской ванной, они подождали Еву. Когда вышла и она, они пошли к столу. Это был длинный стол, метров пять в длину, другие стороны были в длину по метру. Некоторые члены семьи уже сидели за ним, ожидая подачи блюд, среди них: Дорад, сын главы семьи; мать Дорада, такая же статная светловолосая женщина; мать Логана, у которой был темно-русый оттенок волос; сестры-близнецы, которым на вид лет двенадцать, такие же светлые, как и остальные члены семьи. Дорад сидел на краю длинной стороны, справа от большого кресла, у которого на верхушке спинки красуется профиль орла, предназначенного, по всей видимости, для главы семейства. Логан сказал гостям сесть сесть с другой стороны, второй стул от стула главы. Так получается, что справа сидит Дорад, вместе со своей мамой и мамой Логана, а слева Логан, дальше Даевин с Евой. Девочки близнецы сели друг напротив друга. Все ждали главу. И Даевин, и Ева знали, что его зовут Стефан Эквила. Логан это сын старшего брата Стефана Эквилы, который погиб во время Революции, Грегора Эквилы. Женщины обратили внимание на черный меч Даевина. Странные у Логана друзья. Долго главу ждать не пришлось, он пришел через минуту после того, как все сели за стол. Мужчина уже зрелых лет, с сединой, короткой белой бородкой, в таком же белом мундире, как и Дорад, с золотым львом на груди и подвешенной на поясе парадной рапирой. Сразу все члены семьи встали, за ними Ева, которая стукнула и Даевина по плечу, чтобы тот встал. Когда Стефан сел, сели и остальные.

– Поблагодарим Солтеса за сегодняшний ужин, мои дорогие, начинает он, подняв руки к лицу, чтобы помолиться, – ибо без него нет спокойствия и процветания.

Из всех окружающих только Даевин не помолился, так как скептичен. И даже эта черта его характера получена от отца.

– Раз у нас есть гости, то поговорим с ними. Мне нужно представляться, дорогие гости?

– Не нужно, мистер Стефан Эквила, мы вас знаем.

– Хорошо. А как вас зовут?

– Меня зовут Даевин Лоост, ее – Ева Гайис. Формально, она моя госпожа.

– Даевин Лоост, – начал думал глава семьи, – какие знакомые лицо и имя...

– На прошлогодних соревнованиях я победил его, – говорит Дорад, – если помнишь, он почти сразу сдался и занял второе место.

– Это я помню, сынок. Но я про другое. Я помню еще его дело трехлетней давности. Даевин Лоост, это же было во время Революции, это же ты отправил послание моего старшего брата, ныне покойного Грегора, мне?

– Да, – неохотно отвечает Даевин, – это я.

– Что?! – совместно спросили Дорад и Логан. – Это был он? – продолжает Дорад. – Да быть не может такого.

– Молодой мальчик спас целую семью от напасти политических врагов и бандитов.

– Ты мне о таком не рассказывал, Даевин, – говорит Логан. – Значит, ты знал моего папу? Все это время?

– Не знал, просто в тот момент я оказался в нужном месте и в нужное время. Я бы даже сказал, это была случайность. Совесть не позволила оставить его умирать. Кто-то строил серьезные планы против вашей семьи, твой отец это узнал и в момент, когда он остался лишь с частью охраны, его окружили и убили всех, кроме него самого. Я увидел это и решил помочь, нейтрализовав оставшихся врагов с друзьями, после чего подошел к нему. Он сразу протянул руку с конвертом мне, умоляя доставить его к вам в резиденцию.

– Да, – сообщил в конце Стефан, – в конверте были имена наших врагов, их планы по перераспределению наших богатств и даже время их действий. Информация та нам очень помогла.

Дорад сидел, опустив голову вниз в недоумении. Как это получается? Даевин спас нашу семью? Ему не верилось в такое. Он даже представить не мог, чтобы такой самодовольный человек совершил безвозмездно что-то ради других. Ведь сам он так никогда бы не поступил, опасаясь за свою жизнь, свое потраченное время. Новость о том, что Даевин, оказывается, спас семью от исчезновения, лишь сильнее пробудил в нем ресентимент к вечному сопернику.

– Я отказываюсь в это верить! – вскрикнул он, встав со стула. – Я знаю Даевина давно, и я не видел более самовлюбленного человека, который относился бы к другим, как к ничтожествам, лишь потому, что хорошо машет мечом, он унизительно относится к каждому сопернику, даже когда проиграл соревнование мне, на его лице была ухмылка, будто второе место лучше первого! Словно это я проиграл, а не он!

– Я...

– Успокойся, сынок, нет смысла сеять вражду, – говорит отец, показывая Дораду на его место, чтобы он сел. – Ты должен быть благодарен ему за спасение. Разве сказал он тебе о том, что спас всю твою семью, что ты теперь должен быть ему обязан? Я вижу твое удивление, значит, он такого не говорил.

Даевин хотел что-то сказать, но решил промолчать, приподняв брови, когда посмотрел Дорада. Тот сел и сложил руки на груди.

– Так что, Даевин, – продолжает глава семьи, – что о себе расскажешь еще?

– Ну, я королевский защитник на службе у... Элизабет Гайис. Учился в гвардейском университете, с Дорадом мы одногодки. И я лучший гвардеец нашего выпуска! – радостно сообщает он, зная, что вызовет агрессию у одного человека.

– Мои оценки по теоретическим занятиям были выше. Да и по практическим ты не сильно впереди.

– Ты нравился преподавателям, а я нет, вот и разница.

– Легко скидывать ответственность на других, Даевин.

– Если ты не знал, во время Революции многие преподаватели меня невзлюбили из-за моей чересчур активной позиции, так как они из страха выбрали другую сторону.

– Интересы университета были на стороне нового правительства, – говорит отец семьи. – Наша семья открыто была настроена против него, мы были за честь Короля и короны. А ты, Даевин Лоост, что, тоже монархист?

– Не совсем, просто от идеи бить людей, которых я и должен защищать, меня корежило, от одной мысли было неприятно. Мой отец бы такое не одобрил, вот он, кстати, как-раз близок к монархизму.

– Из-за тебя университет мог сгореть и полностью развалиться, – говорит Дорад, – люди тогда были как бешенные псы, сносили все на своем пути. Лучше было придержживаться нейтралитета.

– Корону надо было отстоять, – ответил Даевин. – При короле не было извращенцев и пропадающих людей. Я хотя бы не повиновался бесчеловечным приказам с верхушки, как это сделали наши учителя, тогда еще бывшие сильнее нас, и да, я все еще не жалею о содеянном, – сказал он, положив руки на стол. – И помогло это тебе? Бандиты с такими же политическими взглядами, как у нового правительства, готовили против твоей семьи планы. А я был на твоей стороне!

– Это лишь совпадение. Не надо говорить за мою семью. Оправдывайся, как хочешь, но быть бесконтрольным негодяем это не то, что украшает гвардейца.

– У меня есть свои принципы, приказы отца и Кодекс. Не знал, – говорит Даевин в саркастичном тоне, – что это так плохо!

– Да все, перестаньте спорить, дураки, – вскрикнула одна и близняшек. – Мы за стол сели не спорить. Идите во внутренний двор и деритесь там, если так хотите побить друг друга!

Посмотрев на них, потом друг на друга Дорад и Даевин согласились.

– Только с условием, что ты больше не лезешь ко мне, – говорит Даевин, – и признаешь, что я прав.

– С условием, что ты перестанешь выделываться перед моей семьей и признаешь, что ты не прав!

– Хм, – подумал Стефан Эквила. – Идея хорошая. Семья! Выходим во внутренний двор, ужин подождет. Даевин Лоост, Ева Гайис, следуйте за нами. Мне интересно посмотреть, – продолжает он, смотря на Еву, – как сражается ваш гвардеец.

Все встали из-за стола и пошли во внутренний двор.

– Я не видел, чтобы они дрались, – говорит Логан, – хотя часто видел, как спорят друг с другом.

– У нас был спарринг в конце учебного года, я тогда победил, – сразу сказал Даевин.

– Серьезно? – спрашивает Логан.

– Я не был готов к серьезному клинчу, а ты этим воспользовался. В этот раз я буду драться в полную силу.

– Кстати, а что ты сделал с золотым револьвером?

– Я отдал на починку, теперь он лежит у меня в комнате в шкафу трофеев. Использую я другой револьвер, самовзводный.

– Вау, а почему бы не использовать пистолет в таком случае? Есть же современные полуавтоматические, еще и перезаряжаются быстрее.

– Не надо учить меня жить, Даевин... Мне тоже нравятся револьверы.

Даевин довольно хмыкнул.

Дойдя до внутреннего двора, Даевин поразился его размерами. Примерно в десять раз меньше, чем университетский двор, на котором тренируются сотни гвардейцев. Неплохо, подумал Даевин. Тем-то лучше для него, так как пространства для маневра больше.

– Здесь нет склада мечей? Я подберу что-то похожее на мой меч. Просто мой нельзя доставать при каждом удобном случае.

– У тебя торианский меч, – спрашивает Стефан Эквила, – чем ты заслужил его?

– Я... очень хорошо дерусь – это самый простой ответ, который я могу дать. По слухам, такой часто превращает хозяев в демонов, Шайра, поэтому доставать лучше только при особых случаях. Да и меч слишком сильный, способен разбить любой другой при попадании.

– А сейчас что, случай не особый? – спрашивает Дорад. – Да и мечи, как раз по слухам, подчиняются воле хозяина. Так что будь добр, не настраивай свой меч на такую остроту.

– Как хочешь. Будем на своих мечах биться.

Встав друг от друга на расстоянии в десять метров, они начали ждать сигнала от отца, чтобы начать бой. С криком «начинайте», они обнажили мечи и ринулись в бой. Подбежав друг к другу, оба начали делать замахи. Дорад решил сделать широкий горизонтальный взмах, который Даевин отразил своим мечом и тут же с обратной стороны сделал свой. Дорад смог скрестить в этот момент мечи, захотел нарисовать окружность и выхватить меч Даевина, но тот отдернул руку, не позволив ему это провернуть. Даевин после этого сразу сделал выпад, целясь в грудь, но его остановил идеальный блок мечом, что почти невозможно сделать из-за высокого риска быть проткнутым. Невероятная техника защиты.

Даевин, раскрыв глаза, на секунду замкнул, из-за чего Дорад, схватившись за обух клинка, потянул Даевина к себе и ударил локтем с разворота по его лицу. Это ненадолго оглушило Даевина и открыло его спину, так как он повернулся. Вместо атаки мечом и победы, Дорад решил задушить его, но, сразу ухватившись за руку, которой Дорад хотел придушить противника, гвардеец перекинул его через себя. Дорад упал и уронил меч. Тогда его оппонент отошел от него на три метра и стал ждать, пока он поднимется и возьмет меч. После этого, он решил пойти в атаку. Даевин делал диагональные удары сверху вниз, все больше пробивая защиту Дорада. После шести ударов, меч его соперника начал трескаться, это заметили оба. После одной из атак, тот, рискуя целостностью меча, отбил удар, словно битой мяч, и ударил кулаком прямо в лицо Даевину. Но он заметил размах и подставил лоб под удар, из-за чего больно стало именно Дораду.

Пока тот тряс болевшую руку, Даевин сделал удар, скрестив мечи. Встав лицом к лицу, они начали давить, чтобы тот, кто слабее, не смог удержаться и упал. Но, внезапно, Даевин резко ослабил хватку и отступил в сторону, чего Дорад не ожидал и невольно потянулся вниз, получив вдобавок подсечку и упав на живот. Даевин же сразу захватил одну его руку правой рукой, которая была свободна, а коленом надавил на его спину почти в области шеи. После этого, приставив меч к его голове, он сказал, что Дорад проиграл.

– Молодец, Даевин! – Кричит Ева, подпрыгивая и хлопая от радости.

– Спасибо, – ответил он, встав с положения и встряхнувшись.

– Неплохой бой, Даевин, ты очень хорош в бою, – говорит Стефан Эквила. – Я не верил слухам о тебе, но ты себя очень хорошо показал.

– Каким слухам?

– Ты побеждал людей, когда их было больше в количестве, побеждал тех, кто намного старше и опытнее, даже будучи первокурсником. Человек вроде тебя идеален как союзник, а тот, кому ты враг, сильно пожалеет, что с тобой связался. Сила у тебя исключительная, – уже с подозрением продолжает Стефан Эквила. – Ты не используешь никакую... магию?

– Магию? Не-ет, – отмахивается обеими руками, – я даже не верю в нее.

– А я знаю, что она есть, ибо наши враги ее активно использовали.

– Использовали магию?

– Да. Пойдемте внутрь.

Войдя внутрь, люди уселись за стол, а Даевин и Дорад пошли умываться перед ужином. Второй снял мундир и прикрепил значок орла на рубашку. Между ними было неловкое молчание, окончившееся словами Дорада.

– Почему так? Почему ты все время побеждаешь? Мне неприятно даже не от того, что лично я проиграл, а от одного факта того, что ты не был побежден еще никем, кого я бы знал и видел. Что с тобой не так? Не может же человек быть настолько силен в бою.

– Меня учил мой отец, его учил его отец и так далее. Всегда у нас в семье было так, что во владении мечом нам было мало равных. Традиция продолжается. Ты, конечно, ошибаешься, говоря, что меня никто не побеждает. Такое много раз было. Просто я после некоторых поражений тратил дни, переутомляясь, чтобы натренировать руки, тело и голову, чтобы у врага никогда не было преимуществ передо мной.

– Я все же завидую тебе, – сказал он, оперевшись о раковину, – не в плохом смысле, конечно же... И если то, что говорит мой отец, правда, что ты спас нашу семью... то все же неправильно с моей стороны ненавидеть тебя. Прости за эти оскорбления и неподобающее поведение...

– Все отлично, вот и в тебе начинает расти зернышко разума. Подружись с Логаном, чтобы наконец стать человеком, он в этом преуспел, – улыбается Даевин ему в лицо, – будучи при этом младше тебя.

– Ну ничего, это не последний наш бой. Я вынес урок, а это главное. В следующий раз так легко не отделаешься.

– Да не в легкости дело, Дорад, как же ты не поймешь, – с заметным раздражением отвечает Даевин. – Ты просто слишком банален, делаешь все так, как нас учили, не можешь проявить импровизацию, сделать что-то необычное, чтобы противник удивился. Даже Логан в этом лучше тебя. Имей он столько же силы, сколько у тебя, он бы без труда тебя одолел, как и я.

– Неправда.

– Правда. У Логана были такие же проблемы, когда я начинал его учить. Сейчас у него потенциал хорошо раскрылся. Просто начни с ним фехтовать, удивишься красоте его хореографии.

– Я не показал тебе всего, что умею. Не хотелось при семье использовать техники, которые еще не довел до ума, не усовершенствовал. А Логан... Братец сильно отстает от меня. Все не так радужно, как ты говоришь.

– Верю, – Даевин хлопнул его по спине, и они пошли к столу.

Усевшись и поев, они еще немного побеседовали. Среди всего остального, Стефан Эквила, отец семьи, решил рассказать Даевину о событиях во время Революции и непосредственно о магии, которой, по его мнению, пользовались противники семьи.

– Так что, Даевин, говоришь, не веришь в магию?

– Да, не верю.

– Позволь раскрыть события той Революции. Расскажешь все, что помнишь о ситуации с моим братом?

– Да. Там был один курьез, связанный с капитаном Догелем, нашим учителем. Вам как объяснить, подробно или только основную часть?

– Как тебе удобно, мы не прочь послушать.

Воспоминание Даевина Лооста:

"Я тогда спешил к капитану Догелю, был на него зол по некоторым причинам, нужно было выяснить отношения, но это немного другое, поэтому сразу перейдем к моменту с вашим братом. По пути в университет, я услышал взрыв и крики, которые через пару секунд прекратились. Зная, что это знак, причем чего-то плохого, я сразу туда поспешил. Нельзя же было оставлять все как есть, а капитан Догель может и подождать. Придя к месту, обнаружил множество трупов, несколько карет, пятерых людей в темной одежде и одного толстенького мужчину в белом мундире, выделявшегося среди остальных. Из его плеча и живота в области печени истекала кровь, которой он еще и кашлял. Я был не один, поэтому с моим другом смог остановить убийство мужчины, нейтрализовав всех злоумышленников.

– Кхе-кхе, смотри! – сказал он, показав пальцем куда-то на крыши зданий позади меня. Я оглянулся и заметил только тень человека, который успел скрыться за стеной.

– За нами кто-то следил, – ответил ему я, – но ничего, давайте лучше разберемся с вами. Вы истекаете кровью, давайте мы вас отвезем в больницу, чтобы залатали раны!

– Меня уже не спасти, парень, кхе-кхе, – он сильно кашлял, брызгая кровью на землю. – Грегор Эквила отжил свое и уже потерял слишком много крови, поэтому, – решил он, достав листок с шариковой ручкой, – опишу все, как было, и отошлю Стефану, – после этих слов он начал заядло писать что-то.

– Вы чего? Мы же можем вас спасти!

– С моим состоянием мне вовсе нельзя терять крови, парнишка, а я потерял уже литра два, если не больше, кхм-кхм, – он закончил писать и посмотрел на меня с глазами полными надежды. – Я вижу по твоему лицу, что ты человек благородный, поэтому у меня к тебе просьба на смертном одре. Умоляю, отнеси эти письма и вот этот листок, – говорит он, доставая из внутренних карманов конверты, – в резиденцию Эквила, иначе вся наша семья исчезнет! А для меня нет ничего дороже. Пожалуйста, выполни просьбу! – сказал он, встав на колени.

– Резиденция Эквила? Конечно, я отнесу, не волнуйтесь, не надо вставать на колени. Но что с вами будет? Вы же истекаете кровью, нельзя же это так оставлять!

– Спасибо, – сказал он, пустив слезу и удобнее сев, прислонившись к стенке кареты, – не важно, что будет со мной, если моя семья будет в порядке.

Буквально сразу, как он завершил предложение, он начал падать. Я поймал его и аккуратно положил на землю. Сказав своим друзьям, чтобы шли в университет и держались до моего прихода, я пошел в резиденцию, положив все нужные бумаги под плащ. Там, мне повезло, вы были на входе, куда-то шли, облачившись в доспехи, я вам тогда письмо и передал."

– Хм, да, – с немного грустным лицом улыбнулся Стефан Эквила, – даже смерть так сильно не пугала его, как плохие вести о семье. Мне, наверное, не превзойти его в добродушии. Еще раз спасибо тебе, Даевин. Теперь перейдем к другой части. Ты не заметил ничего странного в тот момент?

– Не-а. Я, разве что, не углядел за человеком, на которого он показал.

– Ну хорошо, – сказал он в ответ и решил по-своему прояснить, – вот ты говоришь, что был взрыв. Но ты видел, чтобы там был огонь?

– Эм... Вроде, нет, – неуверенно ответил Даевин. – Хм, там на самом деле не было огня, хотя каждый взрыв им сопровождается.

– Сколько карет ты там видел?

– На месте было три кареты.

– И сколько ты увидел охраны с нашей стороны?

– Если не ошибаюсь, только два трупа было на земле... Ладно, – Даевин начинает сомневаться, – что-то странное там было. Видимо, я недоглядел, так как был на взводе.

– Мария, – сказал Стефан жене своего брата в ответ на слова Даевина, – принеси обращение Грегора. Дай Даевину прочитать.

Она принесла это послание. Даевин раскрыл листок и начал читать, показывая и Еве, сидящей сбоку:

"Стефан, они пошли в нападение даже раньше, чем я думал! Прямо из ниоткуда на пути появились полностью покрытые люди, которые начали двигать руками и взрывать моих охранников и кареты из ничего, без самих взрывчаток!! Ты знаешь, что это за люди. Не понял, как, но почти все охранники пропали, а наша карета перевернулась от взрыва. Оба моих телохранителя вышли и захотели помочь выйти мне, но их расстреляли, задев еще и меня при этом! Благо, на помощь пришли гвардейцы, из-за чего взрывающие люди пропали, остались только обычные разбойники. Но меня уже не спасти, поэтому готовьтесь без меня! Они скоро будут у нас дома, пусть все, на кого хватит, облачатся в броню и возьмут на вооружение автоарбалеты! Их планы в других бумагах изложены, поэтому, пожалуйста, поторопись!"

– Люди, которые взрывали кареты и людей из ничего? – спросил Даевин, прочитав до конца.

– Да, именно так. Это не единственный случай нападения. По ту сторону баррикад вечно скрывающиеся люди. Магия, которую они используют, – это некоего рода буквальное благословение, доставшееся им от бога, которому они подчиняются. Именно потому, что они пытаются это скрыть, они всегда действуют так, чтобы никто, кроме их жертвы – а в тот случай таковой был мой брат и наши гвардейцы – не видел их. Поэтому взрывающие люди пропали, когда ты с командой своей пришел к месту взрыва. А тень, которая успела пропасть, пока ты оглядывался, это, скорее всего, один из тех.

– А почему они тогда решили не убивать меня? Я же потом был совсем один, письма доставлял, а они умеют взрывать людей.

– Этому причины я не знаю. Возможно, нужна какая-то условность, чтобы это работало. Однако, что радует, мы, все-таки, пережили погром нашей резиденции, отбившись от толп людей, атакующих наш дом вместе со взрывателями. Один из взрывателей тоже тогда погиб. Дорад убил его метким выстрелом в голову.

– Не знаю. Звучит все правдоподобно, но я вряд ли поверю во что-либо, пока собственными глазами не увижу.

– Твоя воля, Даевин.

Приятно побеседовав и доев ужин, Даевин сказал, что им пора уходить. Отдельно попрощались с Логаном, который провел их до ворот. В конце он обнял и поблагодарил Даевина за спасение семьи и выполнение просьбы отца, ведь иначе даже их встречи через год не случилось бы. Двое продолжили путь.

– Что думаешь? – спросил Даевин Еву.

– Не знаю, я тоже довольно скептична к такому. Ну, нельзя же из ничего что-то сделать, это противоречит законам природы, – говорит она возмущенным голосом.

– Согласен, – ответил он, почесав затылок. – Но там и вправду много несостыковок и странностей, по типу того, что охрана пропала и взрывы без огня. В общем, не знаю. Раз им так угодно, пусть продолжают верить. Я лишь рад, что они живы, особенно Логан, он же, оказывается, сын Грегора Эквила, мой хороший друг, которого я даже называю младшим братом!

– Да, парень он хороший. Да и Дорад этот был не таким злым после вашей дуэли.

– После того, что он узнал, по-другому и быть не может.

Продуктивный день выдался: сначала Даевин раскрыл дезинформацию о пропадающих, хоть и не сделал ничего с этим, затем с Евой узнал про "Кулинара", который является хозяином Мигеля и связан с подозрительной фразой о «свежих блюдах», еще и как предположение – город Ранеж, в котором он находится. На улице уже стемнело, людей почти не было, они вдвоем шли в резиденцию, чтобы доложить новую информацию госпоже Элизабет Гайис. Путь был долгим, два километра по темным улицам. Но, как ни странно, не произошло ничего. Никто за ними не следил, не решил встать на пути и угрожать.

Зайдя в резиденцию Гайис, они сразу пошли к Элизабет, чтобы рассказать все, что удалось узнать. Этого немного, буквально пара наименований и зацепок. По детям рассказали историю мужчины с парка. Тогда Элизабет их похвалила за работу, несмотря на количество информации, ее качество было высоким.

– Я лишь не понимаю, Даевин Лоост, почему ты так волнуешься за друга? Он же просто на службе?

– Как не волноваться? О лучшем друге ни слуху ни духу! Я лишь хочу удостовериться, что он всем доволен и хорошо поживает.

– Хорошо, – говорит она, глубоко вздыхая. – По поводу пропадающих взрослых у меня есть наводка для вас. Смотрите, вот, – она достает бумаги из шкафчика под столом. – Я попросила третьих лиц найти информацию о пропавших. Тут их адреса и имена. Если где-то и надо начинать поиски, то с их домов. Другие служащие ищут достойных детективов, чтобы начать дело, одно место, согласившееся, уже есть. Ева, – она поворачивается в сторону своей дочери. – это дело, может быть, даже опаснее, чем дело пропадающих детей, поэтому я бы тебе советовала сидеть дома.

– Не хочу сидеть дома, пока Даевин гуляет и тупит. Вообще-то, я ему хорошо помогла в расследовании. Он тебе подтвердит сам. Да и из опасностей нам ничего не угрожает, он хорошо дерется, даже слишком.

– Это правда? – спрашивает Элизабет Даевина.

– Что именно? То, что помогла? Да, она сподвигла меня на многие действия и в решении помогала, даже идея с журналом с именами хозяев – это ее идея. А так, да, я защитить смогу. По крайней мере, сделаю все, что в моих силах, а мои силы меня еще не подводили.

– Тогда вот вам и задания на завтра. Ты проверишь, к кому устроился твой друг, а потом пройдешься по адресам пропавших без вести людей, чтобы узнать что-нибудь. Следы, мотивы, имена, нам нужно все, чтобы от этого большого зла избавиться. На сегодня вы сделали достаточно, можете идти.

Даевин пошел вниз в свою комнату, Ева к себе. После тяжелого дня гвардеец решил сразу лечь спать. Проснувшись рано утром он еще пару минут лежал на кровати. Сегодня он наконец узнает, где и у кого служит его друг. Встав и умывшись, он пошел наверх, именно на втором этаже была комната Евы. Постучавшись к ней, он в ответ ничего не услышал. Значит, она спит. Тогда он начал стучать сильнее и громко произносить ее имя. Через десять секунд послышалось: "Сейчас встану, хватит стучать, Даевин!" Он остановился и прислонился к стене в ожидании. Через две минуты Ева выходит с полузакрытыми глазами и говорит, что Даевин снова просыпается слишком рано. Пожаловавшись в воздух, она пошла умываться. После этого они пошли на кухню, чтобы поесть. Вчерашняя курица лежала в холодильнике, перед выходом Даевин себе смастерил и картошку. Ева отказалась, поев только разогретую курицу и допив чаем с вареными куриными яйцами.

Выйдя на улицу, они первым делом пошли в университет. Утро было раннее, даже восьми нет.

Но что-то Даевину в этом антураже показалось по-настоящему странным. Людей не было вообще. Кроме улицы перед резиденцией, где люди еще были, никто нигде не встретился. Все шесть улиц и два переулка, что они успели пройти, нигде ни одной живой души. Он подозвал Еву ближе к себе и начал, идя по улице, осматривать все вокруг: закоулки, кусты, деревья, окна домов, крыши зданий. Никого, ни одной живой души. Он остановился и посмотрел назад. Осмотрел всю улицу, сзади тоже никого не оказалось. Только запах был хуже, словно он попал к сточным каналам, но те ведь по обратную от резиденции сторону.

– Даевин, – начинает Ева, приближаясь к нему. – Ты же знаешь, что это значит?

– Либо все люди мира, кроме нас, пропали. Либо именно с нами происходит что-то не то. Держись поближе, спина к спине, кто бы ни стоял за этим, скоро объявится, надо быть готовым.

– Я готова достать оружие.

Даевин осматривал путь сзади, Ева – спереди. То, что происходило вокруг них, не слабо так напугало Еву. Даевин же насторожился, поставив левую руку к кобуре револьвера, а правую руку к рукояти меча. Внезапно, словно материализовавшись из воздуха, перед Евой в пятнадцати метрах предстает два женских силуэта, но это было не обычные женщины.

Ева, заметив их перед собой, сказала Даевину об этом. Он повернулся и ахнул от удивления. Здесь только что никого не было! Я даже шагов не слышал! Откуда они появились? Подойдя чуть поближе, Даевин заметил, что это две женщины, облачившиеся в обтягивающую черную одежду с элементами темного металла, покрывающим малоподвижные части тела. Подозрительно, никакого оружия у них не было. На головах у обеих были каски без зрительного поля, на которых поверх надет капюшон, такой же черный, как остальное. Как они видят вообще? Даевин и Ева сразу поняли, что это не друзья.

– Кто вы такие?! – кричит им Даевин, даже не надеясь получить ответ.

В ответ ничего не послышалось, они просто посмотрели друг на друга и кивнули, после чего последовала пауза.

Затем одна из них, которая стояла на чуть ближе к гвардейцу и его госпоже, в мгновение ока в виде тени переместилась к Даевину и сделала удар коленом, от которого Даевин бессознательно и так же быстро закрылся, достав меч и заблокировав его. Но сила удара была такой, что его откинуло на метров десять. Он успел несколько раз удариться головой, спиной и конечностями, из-за чего на несколько секунд потерял сознание. Ева, пока Даевин лежал, решила достать метательные ножи и бросить в ту, которая влетела в Даевина, но она молниеносно увернулась. Оказавшись за долю секунды позади Евы, она ударила ее по лицу ногой с разворота, откинув на два метра и вырубив в тот же момент. Вдалеке лежал Даевин и смотрел на это, корчась от боли по всему телу.

– Е-ва... Не... смейте...

Взяв всю волю в кулак, пытаясь игнорировать боль, он начал потихоньку вставать. Его начала переполнять злоба. Никогда раньше и никто не вытворял с ним такое. Он даже не понял, что успело произойти, понял лишь одно: они хотят их убить, так что иного выхода, кроме как убить их, не оставалось.

– Тва-ри, – кричит он, еле связывая слоги в слова. – Я решил...

– Сестра! – Говорит та, что стоит вдалеке и наблюдает. – Он смог выстоять!

– Я решил...

– Тогда разберусь с ним побыстрее, – отвечает молниеносная, – посмотрим, встанет ли он после второго удара.

– Я уничтожу... вас...

Достав свой револьвер, он за секунду выпустил четыре пули: две в одну, две в другую. Несмотря на головокружение, прицелился он хорошо. Одна сестра увернулась, второй одна пуля задела бедро, а прямо перед попаданием второй пули, которая должна была задеть живот, первая телепортировалась к ней и утащила в сторону.

– Суки! Нападайте! Я на вас живого места не оставлю!

Первая сестра решила действовать сразу, оставив вторую. Даевин теперь знал, чего от нее можно ожидать. Переметнувшись к Даевину, первая сестра протянула кулак, которым хотела ударить по лицу Даевина. Но он в этот раз увернулся в сторону – в чем ему помогла таинственная сила, которая в прошлый раз заставила его достать меч и закрыться им – и сделал последующий замах, порезав ей ногу в области бедра. Следом, он достал револьвер и сделал еще два выстрела во вторую сестру: первой пулей попал по плечу, а вторая пуля снова мимо, так как сестра переместила ее в другое место.

– Ну что? – Злобно улыбается Даевин, перезаряжая револьвер. – Что?! Съели? Я же сказал, что в– ААААААААХХ!!

Даевина словно током ударило. Корчась от болей в голове и конечностях, он заметил, что вторая сестра странно двигает руками. Боль была невыносимой, из-за чего Даевин начал падать, мучаясь от чувства одновременных уколов по всему телу, которое не давало ему встать на ноги, вызывая судороги.

– Ч-что п-происх-ходит?! – он вообще перестал понимать, что происходит вокруг него, кто это такие и что у них за силы. – Это просто н-невозм-можно!

Такой была сила второй сестры, она вызвала у Даевина сильнейшие боли по всему телу. Нет-нет-нет. Нельзя. Ева... Надо... вставать, надо спасти... Даевина стошнило от неприятного ощущения в животе. Но он не желал сдаваться так просто. Снова взяв всю волю в кулак, он пропускал через себя всю боль, подходя к ним. Засунув свой меч в ножны, он приставил руку к кобуре, медленно подходя к Еве. Боль усилилась, он упал на колени, но продолжил идти на четвереньках, затем, когда боль стала сильнее, он упал и начал ползать в сторону Евы. Еще немного... Он, дойдя до нее, закрыл ее собой. Проверив ее пульс, он удостоверился в том, что она жива. Это придало ему сил.

– Отл-лично...

Он снова встал на ноги, готовясь идти к двум сестрам. Они уже не выглядели так опасно в его глазах. У одной перерезанное бедро, у второй два пулевых ранения. Когда он встал к ним достаточно близко, первая сестра куда-то пропала. Даевин оглянулся, чтобы ее поискать, но его вновь окутало электричество из ничего, и тут же он получил удары по груди, затем спине, затем по животу. Три удара свалили его на землю, как тяжелый мешок. Лежа, он видит, как две сестры переговариваются, встряхивая с себя пыль. Внезапно к ним подходит третья женщина в таком же облачении и помогает им. Последние его мысли перед отключкой: "Что. Это. Было."

Действия переносятся на день вперед. Даевина кое-куда везли, пока он был в отключке.

Глубинка леса. Это первое, что увидел он. В глазах все мутно и расплывчато, в ушах звенит, тело ломит от боли. Услышав посторонние голоса, он понял, что находится в заложниках. В разговоре было упомянуто полдня пути, также судя по разности голосов, которую он заметил, людей трое. Женских голосов не было замечено. Попытавшись двинуться, он понял, что его руки перевязаны сзади. Револьвера на месте не было, а меч был в ножнах. Видимо, он оказался слишком тяжелым для них. Попытавшись пошевелиться, он пошумел колокольчиками, которые, оказывается, были прикреплены к его волосам. Все бандиты, которые были рядом, обратили внимание и подошли к нему.

– Очну-улся, – затягивает с сигаретой во рту тот, что посередине. – Но тебе нет смысла просыпаться! – он ударяет Даевина, пытающегося встать, по лицу и валит его на грудь.

– Где... Ева?..

– Ты про ту мадемуазель, которая была с тобой? Ее отправили в другом сопровождении.

– К-куда? – спрашивает Даевин, повернувшись к ним левой стороной тела, пытаясь снова встать.

– К шефу в Ранеж. Вы доставили проблем в поиске пропадающих детей, – игривым тоном произносит, – и вышли на нашего хозяина всего за один день. Это не могло не остаться незамеченным, королевский защитничек, хахаха, – смеется он, показывая Даевину снятый с груди значок, который он достал из своего кармана. – Такая вещица на черном рынке дорого продается. А знаешь ли ты, почему?

– Почему?

– Потому что некоторые люди могут этим воспользоваться и притвориться этими самыми "королевскими защитниками". Хы-хы, – злобно и отвратительно посмеивается после сказанного.

– Как связаны твой хозяин и дети? Ах, – стонет от боли в спине, на которую давит правая рука, на которой он и лежит. И его осенило. – Ты про «Кулинара»? Я же наткнулся на него, когда по следам друга шел. При чем здесь... Так он связан с пропажей детей? Сука..

В это время зрение Даевина уравновесилось, больше все вокруг не плавало, слух тоже пришел в норму, звона в ушах уже не слышно. Так как меч находился справа, ведь он левша, он незаметно смог дотянуться до рукояти перевязанными сзади руками и достать меч настолько, чтобы начать резать веревку, которая его сковывала. Но он не подавал вид и делал это медленно.

– Не знаю, что за друг, но да, ты переступил дорогу нашему хозяину, а этого мы тебе простить не можем. Ты с сестрами Шинке дрался так хорошо, что он захотел тебя убить, приятно встретив лично. Твоя подружка отправляется к нему же, только ее не будут убивать, хы-хы, лишь попользуются. Ух, как же она выглядела! Да я бы сам ей засадил, будь возможность. Светлые мягкие волосы, мясистые бедра, а запах... М-м-м...

Даевин уже всецело освободился от веревки, лишь тянул время, чтобы узнать побольше.

– Да кому ты засадишь, ты же... ничтожество, отребье. Ни одна баба на тебя не клюнет, разве что слепая, глухая, немая и... безногая, чтобы наверняка, – злобно смеется Даевин, дабы вызвать у него агрессию.

– Заткнись! – он снова ударил его по груди, повалив на землю. – Тебе просто повезло, что не приказали на месте убить. Я бы был рад тебя убить лично. Ну ничего, я хотя бы смогу наблюдать. Скоро придет одна из сестер Шинке, она в городе ближайшем провиант покупает на путь. Когда она придет, мы отправимся, и тебя снова придется отключить на время, хы-хы-хы.

– Вы не про нее? – Даевин взглядом показывает куда-то позади них.

Все трое повернулись, чтобы увидеть ее, но никого там не было.

Внезапно, у одного из них слетает голова с плеч. Того, кто и разговаривал с Даевином и ударял его. Пока оба его напарника стояли с ошарашенными глазами, Даевин кинул меч, словно копье, в самого дальнего и попал по груди, пробив человека насквозь. Подбежав и достав меч, он медленным шагом пошел к третьему. Тот достал меч и в страхе закрылся им, но Даевин одним чистым взмахом разделил его и его меч на две части.

– Твари, являющиеся частью гнилой системы, при этом даже не стыдясь нахождения в ней, не достойны жизни. Вы сами выбрали этот путь, даже не решаясь засудить хозяина – законным способом! – вы же и пожинаете плоды. Мерзость...

Окончив дело и выговорившись, он заметил, что у него задрожали руки. Совесть не мучила его, как он предполагал, Даевин, наоборот, был рад тому, что мир очистился от крупицы скверны. Но, все же, было неприятно проливать чужую кровь. Быстро оклемавшись от боя, он взял свой значок и повесил себе на грудь. Когда закончил вытирать меч тканью палатки, он вспомнил про одну из "сестер Шинке", которая должна была сюда вернуться.

– Спрятаться в палатке? Может подняться на дерево и ждать? Хм, – он смотрит на столик, – карта?

На столе была карта местности. Мы находимся тут, думает Даевин, смотря на карту. К северо-западу от точки, где был отмечен лагерь, находился город Верденбург.

– Верденбург... Ни разу не был там. Так, если карта расположена правильно относительно севера-юга, то я на юго-востоке от города и прийти она должна с этой стороны... – он смотрит в предполагаемую сторону. Там была палатка и дерево, между которыми она скорее всего и пройдет. Поэтому Даевин отложил остальное и сразу зашел в мелкую палатку, в которой на лицевой части сделал отверстие и стал ждать прихода сестры Шинке.

Через несколько минут ему послышались шаги, хруст мелких веток, которые оповестили его о госте. Далее он услышал женский удивленный вздох. Шаги ее были все ближе и вот, ее видно через дырку в палатке, брони на ней не было, лишь корзина с продуктами. Даевин в миг вылетел из палатки, схватил за руку и шею и повалил на землю. Поставив левую ногу на правую ее руку, а левую ее руку держа своей правой рукой, он приставил меч к ее горлу, смотря на нее тем же убийственным взглядом, что на других сестер Шинке во время боя с ними. Она, недолго думая, смотрит ему прямо в глаза, и вокруг Даевина все становится белым. Сначала он теряется, но продолжает чувствовать ее тело и характерный запах, исходящий от нее. Ударив своей головой по месту, где была ее голова перед обелением всего, он отменяет иллюзию, насылаемую ей.

Девушка оказалась довольно молодой. Имела каштановые прямые короткие волосы, голубые глаза и очень светлую кожу, словно пигмента почти нет.

– Что за хрень только что произошла вокруг меня? Что вообще произошло перед тем, как я выключился? Одна женщина движется со скоростью звука, вторая будто иголками протыкает, а тут еще и ты, которая насылает иллюзии. Куда я попал? В сказку?! Откуда эта магия? Отвечай, быстро!

– Человек, всю жизнь проживший под благословением бога, говорит мне о том, что не знает про магию, – без эмоций на лице отвечает она.

– У меня нет никакого благословения, не неси чушь!

– Ты можешь увернуться и защититься от вещи, которую ни видишь, ни слышишь, ни осознаешь. От первого удара моей сестры ты должен был отправиться к праотцам, но ты смог защититься.

– Не пудри мне мозги. Говори, где Ева, где твои сестры?

– Думаешь, это так легко получится?

Даевин подводит меч ближе и задевает ее шею, от чего у той сразу потекла кровь.

– Если скажешь, тебя я оставлю в живых. Но терпение у меня небольшое, лучше говори сразу.

– Если ты убьешь меня, все сестры узнают об этом сразу. Они будут полны мести и убьют тебя сами, и тогда даже боги тебе не помогут.

– Я сам себе помогу. Значит, – он прижимает лезвия меча к ее шее, – тебе своя жизнь не дорога? Отлично.

– Нет, стой! Пожалуйста! – чуть ли не крича, внезапно, говорит девушка. – Я скажу, успокойся! Просто отпусти! Ты убить меня хочешь, что ли?

– Ты еще спрашиваешь?! Мне твоя жизнь ни к чему.

– Да отпусти уже, я не буду насылать иллюзии!

– Ты гарантируешь, что не нашлешь иллюзий на меня?

– Да, я даю слово! Просто отпусти, – говорит она, пытаясь вырваться из захвата.

– Насколько далеко действует твоя магия?

– Тридцать метров.

– Тридцать метров, значит... – Даевин убирает меч в сторону и собирается кое-что сделать.

– Что ты... Ах...

Даевин засунул свою руку в трусы девушки и начал, как ей показалось, лезть внутрь своими пальцами, начиная двигать ими вверх и вниз. Пока она стонала, он в это время, как собака, нюхал ее шею, затем грудь, руки и живот, открыв белую рубашку одной рукой. Она от неожиданности не знала, как реагировать, но ей и не пришлось, тело взяло верх над ней. Прикрыв глаза, перестав даже двигаться, дыша очень глубоко и медленно, она расслабилась полностью, пока Даевин ее обнюхивал.

– Все, – говорит он, вытащив руку из нее и встряхнув. – Я запомнил твой запах, – после чего он отпускает ее и позволяет встать. Он при этом берет тряпочку со столика и вытирает ею руку. – Я учую тебя, даже если попытаешься исчезнуть.

– Ты совсем с ума сошел?! Ты что натворил?

– Нет, просто использую свой природный дар обостренного обоняния, чтобы учуять тебя, даже если не буду видеть вовсе. А теперь говори все, – говорит он, поднимая и засовывая свой меч в ножны.

– Ты надругался над моим телом...

– Не тяни время. Я жду ответа. Где Ева, где тот, кто послал вас?

– Та девушка... едет к нему сейчас. А точнее, летит на дирижабле. Нанимателя я не могу назвать. Это тайна.

– Ты мне не сказала ровным счетом ничего. Неужели ты хочешь закончить так же, как и они? – спрашивает Даевин, показывая на три трупа.

– Ты не можешь меня убить.

– Чего? – рассмеявшись, спрашивает гвардеец. – Еще как могу, я даже на всякий случай твой запах запом-

– Ты надругался над моим телом, теперь ты должен жениться на мне, чтобы я не была опорочена. Каждая из моих сестер чувствует то же, что и я. Они теперь знают об этом.

– Не неси чушь, это было необходимостью, я тебе не верю.

– Это правда, они все чувствуют вместе со мной. Они теперь знают, что я была осрамлена, – говорит она, закрывая лицо обеими руками. Начала выть...

Даевин глубоко вздыхает, закрывая лицо рукой, усевшись на землю.

– Значит и пули, которыми я попадал, чувствовали все?

– Да, но все ощущения разделены на четыре, так как нас четверо. Поэтому и боль, и другие чувства в четыре раза слабее.

– То есть у вас имеется еще четвертая? – удивился он, снова закрыв лицо рукой. – Ох...

– Она сейчас у хозяина, она как связующее звено. Все, что мы видим и слышим, передает ему.

– И то, что сейчас происходит? Наш диалог?

– Скорее всего, нет, она это скроет... скорее всего.

– Расскажи мне, что это за дело? Почему пропадают дети и взрослые?

– Я не могу рассказать.

– Зайдем с другой стороны. Вы гвардейцы?

– Нет, мы наемницы, действуем всегда вместе.

– И вас послали убить меня?

– Изначально да, но когда ты дал хороший отпор, хозяин передумал тебя убивать на месте.

– А где две другие сестры?

– Они на дирижабле с отрядом помощи, восстанавливаются. Ты был бы слишком опасен, если проснулся там, поэтому нас разделили. Но нам не повезло и тут: ты проснулся, пока я была в городе.

– Раз вы наемницы, то может я заплачу тебе побольше, чем хозяин нынешний, а ты мне все расскажешь?

– Профессиональная этика не позволяет.

– Не смей говорить об этике. Ты, жалкая наемница, готова была убить честно живущего гвардейца, который расследовал дело о пропадающих детях.

– И тем не менее.

– Ну, раз ты не отвечаешь мне, придется тебя убить и продолжить путь одному, – он протягивает руку к мечу.

– Ты не можешь убить меня! Ты опорочил меня и должен взять ответственность.

– Да ты надоела! Опять ты свою палку гнешь, – отмахивается Даевин, – мне и так хватило бредней про магию, богов.

– Но ты обязан!

– Я никому ничем не обязан. Хм... – он почесал подбородок, смотря в сторону, – ну, раз я твой муж, давай рассказывай мне все, – указывает пальцем вниз – это приказ.

– Эй, так нельзя, ты же пользуешься положением!

– Ты сама настояла на этом, так что мы на твоих правилах. А от мужа скрывать ничего нельзя, разве это честный и достойный поступок? – иронично спрашивает Даевин.

Девушка ненадолго замолчала, опустив голову, присев на корточки и положив голову на руки. После этого она посмотрела на него. Он же в это время смотрел на нее, подняв брови и ожидая ответа.

– Это "отец борделей", – начинает она, – в Лейдене его зовут Кулинаром, потому что его рекламная компания заключалась в том, что он предлагал "свежие блюда" – это шифр для обозначения... детей. Он руководит целым бизнесом, продавая их, чтобы клиенты делали то, что им захочется. Хочется им чаще всего одного и того же. Они насилуют детей, иногда при этом используя сторонние инструменты, я дважды такое наблюдала. Все, кто в это вовлечен – люди высших чинов. Некоторые из них увлекаются так сильно, что... так получается, что они убивают их. Один клиент убил уже трех детей. Поэтому в последнее время приходилось воровать все больше и больше.

Даевин сел, держась за свою голову. Шок овеял его с головы до ног, и сил стоять не оказалось. Такое даже представить было трудно. Он был зол, как никогда в жизни. Высшие люди общества воруют детей, отнимая их у собственных родителей, чтобы... насиловать? Ему просто не верилось в это.

– Насиловать детей? Пожалуйста, скажи, что ты лжешь, чтобы я тебя отпустил...

– Нет, это правда, целиком и полностью.

– Значит, дети... Так вот в чем заключалась суть "свежих блюд" у этого Голдберга... Свежие – означает, что они еще маленькие. Мне он сказал, что он всего лишь посредник в этом деле. Как же, сука, бесит! Я дойду до него. Он ответит за все.

– Голдберг? Да-а, это он и сказал про тебя, звоня в телефон и истерично крича твое имя, после чего нас отправили убивать некоего Даевина Лооста.

– Ты даже не изображаешь никаких эмоций, неужели тебе настолько плевать на все окружающее? Ты способствовала воровству детей, насилию над ними и убийству, а у тебя ни единой эмоции на лице, – Даевин разрывается от злости.

– Извини...

– Не надо извиняться. Я просто херею! Как на такое можно согласиться работать? И ты мне что-то затираешь про профессиональную ЭТИКУ? У тебя есть совесть, чтобы такое говорить?!

– Мы работаем за деньги, нам они были нужны.

– Всем нужны деньги, тупая ты дура! Это не причина совершать преступления! – он остановился на секунду. – И сколько вам платили за меня?

– Три тысячи проз.

– Чего? Так много? За меня?!

– В пакет услуг входят скорость выполнения, эффективность и бесследность.

– И вот! – Даевин говорит сквозь зубы. – Получите теперь деньги? Я же жив! Да и бесследно вы не ушли. Вы просрали каждый свой шаг! – он замолчал, чтобы перевести дыхание. – Фу-ух. Ну, осталось последнее, что мне от тебя нужно, скажи мне настоящее имя этого святого отца.

– Настоящее имя он не говорит никому. Всегда ходит в фарфоровой маске в виде черепа собаки или волка.

– Тогда скажи, как он выглядит и где его найти.

– Он находится в одной из башен Ранежа, на самых последних этажах, куда можно добраться только на монорельсах. Эта башня полностью частная – отель с рестораном на нижних этажах, а на верхних этажах есть пентхаус, куда он и приходит по вечерам, чтобы устраивать сделки. На вид он высокий, худой. Особых деталей внешности нет.

– Хорошо, – злостно переведя дух, он встает. – Приятно было иметь дело, я осмотрюсь здесь и пойду. Мне нужно спасти Еву и Мигеля от лап этого монстра, на которого ты работаешь. Советую тебе впредь не появляться у меня на пути, я жалеть о содеянном не буду, убью и тебя, – заканчивает речь и начинает рыться в палатках, сундучках и карманах троих убитых им бандитов.

– Эй, а что мне делать? – спрашивает она, подойдя к нему. – Ты меня опороч-

– Да иди ты в задницу со своими пороками! Не порочил я тебя, мне нужно было твой запах запомнить. Никто, кроме тебя самой, об этом не узнает, если сама не скажешь.

– Мои сестры все чувствовали...

– Да скажешь им, что змея укусила, ударилась, или что-нибудь еще. Зачем ты на ровном месте создаешь проблемы? Опа, – порадовался он найденным кошельку с деньгами и револьверу, – мой револьвер! – обняв его, проверяет барабан и боеприпасы и кладет в кобуру.

– Ты не можешь меня бросить, я теперь привязана к тебе!

– Да блин... Лучше бы я этого не делал... Вот серьезно, тебе делать нечего? – спрашивает он, встав прямо перед ней. – Продолжи путь одна, скажи, что я убежал, что приду за его головой.

– Ты убил трех сопровождающих, а сестер рядом нет. Я тут одна умру!

– Мне должно быть жалко тебя, после всего того, что ты натворила, кому содействовала? Еще спасибо скажи, что я не убил тебя сразу.

– Это уже в прошлом, теперь я полностью принадлежу тебе. Я – твоя жена.

– Чего? Да ты издеваешься! Я скоро твоих сестер пойду убивать, так как, я уверен в этом, они встанут против меня.

– Не встанут. Мои сестры не пойдут против меня! Я их уговорю.

– С чего бы мне верить тебе? Ты же точно строишь хитрый план с ловушкой, чтобы я поверил бедной девочке, называющей меня своим мужем, – он особенно ярко акцентирует на этом слове внимание, – ты же приведешь прямо в лапы хозяина, у которого будут твои сестры и еще десятки людей в охране?

– Не надо так говорить. Я буду верна тебе, ты в этом убедишься.

– Ц, – Даевин надоедливо вздыхает и цокает. – Хорошо. Хорошо! Я позволю тебе пойти со мной. Может быть, пожалею, но ладно. Я поверю, что ты вся из себя такая добрая и милая лишь из-за того, что мои пальцы оказались в тебе на пару секунд. Хоть это и звучит бредово, я поверю. Поверю! Но как ты вообще можешь такое говорить, даже не имея чувств ко мне? Или это у вас семейное – не проявлять никаких эмоций?

– Да, это семейное, сначала брак, а чувства появляются потом.

– Да это какое-то варварство.

– Зато наши семейные узы прочнее, чем у других.

– Ладно, я понял тебя. Только не открывай эту тему больше. Собирай вещи, свалим отсюда, здесь начинает вонять мертвечиной.

– Слушаюсь.

– Ой, – Даевин машет рукой, – только не эти фразы, пожалуйста, у меня уши вянут, хватит и простого молчаливого понимания. Ты знаешь путь в Ранеж?

– Да, полдня пути отсюда, если ехать на конях, будет быстрее, если на поезде, но...

– Должно быть, не далеко, поедем на поезде.

– Не сможем, там требуют паспорт, а у меня его нет.

– Серьезно?

– Я живу вне закона, паспорт мне только навредит.

– Тогда перестань жить вне закона, либо выполняй наемную работу в пределах закона. Да и вообще, где твоя одежда, в которой ты с сестрами нападала на меня? Или это тоже иллюзия была?

– Нет, она в моей сумке. я сейчас соберу все, что нужно, и можем уже отправляться.

– Да, только вытри кровь с шеи. – Даевин показал ей на лежащие на столике с картой тряпки. – Зайдем в город и купим тебе паспорт, он недорого стоит. Стоп, тебя как зовут вообще, сколько лет тебе?

– Марта. Мне исполнится двадцать лет в Месяце Победы.

– Марта... И много ты людей убила за свои девятнадцать лет?

– Лично я ни одного, я лишь иллюзии насылать умею. Но участвовала в убийстве нескольких десятков. Мы с сестрами действуем вместе. Лора может перемещаться со скоростью молнии, Сара бьет человека электричеством, Лина является нашими общими глазами, может координировать наши действия, а я насылаю визуальные иллюзии, чтобы с врагом было легче справиться.

– Прекрасно. И как это работает? Откуда у вас эти силы? Вообще, все это звучит как повод отправить тебя в психлечебницу.

– Ты сам это видел. Все силы идут от богов. И твоя сила тоже.

– Ладно, не хочу об этом. Все еще звучит как бред, и нет у меня никаких сил. Постараюсь притвориться, что мне это показалось, а вы просто каким-то образом победили меня.

– Как желаешь.

Освободив лошадей, которое были на привязи у лагеря, они пешком пошли в сторону города Верденбург. Обретя нового и очень странного напарника, Даевин начал свой новый путь в поисках Мигеля и Евы, чьи страдания и тем более смерть он допустить не может. Даевину и Марте предстоял тернистый путь к "отцу борделей", Кулинару. Слегка похрамывая, стараясь не трогать живота, груди и спины, хоть и хотелось выпрямиться и похрустеть всеми суставами, он шел вместе с ней в город Верденбург, с Железнодорожной Станции которого можно добраться до Ранежа, самого прогрессивного города во всем мире.