13
Зима подкралась незаметно. Казалось, что только вчера они провожали золотую осень, гуляя по аллеям университета, а сегодня город уже дышал прохладой, будто готовясь раскрыть свои белые объятия.
Рабочий день подошёл к концу, преподавательские комнаты постепенно пустели, и Юнги с Джихён одновременно вышли из здания, как будто сами того не планировали.
Юнги выглядел особенно стильно — длинное тёплое пальто, чёрный гольф, аккуратно уложенные волосы. Его шаги были размеренными, спокойными, уверенными.
Джихён же была воплощением нежности — светлое пальто, широкие брюки, мягкий серый гольф. Она шла рядом с ним, болтая ему что-то о сегодняшних лабораторных, пока сосредоточенно поправляла ворот пальто.
Они сели в машину, и Юнги завёл мотор, плавно выруливая со стоянки.
Дорога была практически пустой, сумерки уже опускались на город, фонари отражались в мокром асфальте. Машина ехала ровно, мягко, а Джихён свернула голову к окну, наблюдая за бегущими огнями.
И вдруг — первые снежинки.
Они падали редкими, осторожными точками, но через минуту их стало больше. Свет фар ловил их и заставлял сверкать в воздухе.
— Юнги! — Джихён резко подалась вперёд, будто увидела чудо. — Снег! Первый снег, смотри!
Он перевёл взгляд с дороги на стекло и едва заметно улыбнулся — такой мягкой улыбкой, которой награждал только её.
— Вижу. — он замедлил машину и спросил: — Хочешь остановиться? Можем зайти куда-нибудь... выпить горячий шоколад или какао.
Джихён повернулась к нему, глаза блестели, словно она стала на несколько лет моложе, беззаботнее.
— Да! Давай. Очень хочу.
Юнги кивнул, включил поворотник и свернул к тому небольшому кафе, в которое они периодически заглядывали, после работы , провести вечер пятницы вместе.
Тёплый звон колокольчика над дверью встретил их, когда они вошли в кафе.
Внутри пахло шоколадом, корицей и чем-то домашним — тем, что согревает без слов. Юнги снял пальто с Джихён, помог повесить, потом снял своё.
Они сели за столик у окна, где большие стеклянные панели открывали вид на улицу, по которой теперь кружил уверенный, плотный снег.
Официантка подошла:
— Вам что-нибудь?
Юнги посмотрел на Джихён — привычно, будто спрашивал взглядом.
Она улыбнулась:
— Горячий шоколад, пожалуйста.
— Мне тоже, — подтвердил он.
Когда официантка ушла, они остались вдвоём — в тишине, которая была такой уютной, что их дыхание звучало громче, чем шорох снега за окном.
Джихён несколько секунд молчала, а потом тихо спросила:
— Юнги... помнишь, как мы встретили наш первый снег? Тогда... несколько лет назад?
Он поднял на неё взгляд. Его глаза стали мягче, теплее. И он, не произнося ни слова, чуть кивнул.
— Конечно помню.
Джихён улыбнулась и, положив ладонь на чашку-подставку, тихо произнесла:
— Это было сразу после нашего третьего свидания. Ты тогда вел себя так серьёзно... а потом вдруг...
Flashback
— Джихён, подожди! — Юнги догнал её возле автобусной остановки, на ходу поправляя ворот пальто. — Кажется... снег идёт.
Она подняла голову, и действительно — маленькие искристые снежинки кружили в воздухе.
— Первый снег! — Джихён вытянула руки вперёд, ловя их ладонями. — Как красиво...
Юнги стоял рядом, наблюдая, как она улыбается, ловит снег, кружится на месте, будто маленькая девочка.
Он не выдержал — подошёл ближе, обнял её за талию и, не давая времени удивиться, тихо сказал:
— Хочешь, расскажу секрет?
— Какой? — её голос был такой же лёгкий, как кружившийся снег.
Юнги посмотрел прямо в глаза.
— Я думаю... я начинаю влюбляться.
Она застыла. Снежинки падали на её волосы, на его пальто. Сердце билось слишком быстро.
— Юнги...
Он улыбнулся впервые за вечер — искренне, почти смущённо.
— Поэтому я и не хочу этот момент пропустить. Первый снег с тобой.
И он наклонился и поцеловал её — тихо, тёпло, сдержанно, но так, что она потом неделю вспоминала этот поцелуй.
End flashback
Когда Джихён закончила, она всё ещё улыбалась — уже не той яркой улыбкой, что была в машине, а тёплой, спокойной, взрослой.
Юнги разглядывал её.
— Да, — наконец сказал он. — Было дело. Я тогда не знал, как вообще правильно выражать чувства.
Джихён засмеялась.
— Зато вышло очень мило.
— Милым я себя бы не назвал, — он слегка фыркнул.
— А я назвала бы, — тихо ответила она.
Им принесли горячий шоколад. Тепло кружек приятно согрело пальцы. Они пили маленькими глотками, наблюдая, как снаружи город укутывает белая пелена.
Разговоры шли легко, ненавязчиво — о студентах, о грядущих экзаменах, о том, что купить к Новому году.
Несколько раз Юнги ловил её взгляд, и каждый раз Джихён отворачивалась к окну, пряча улыбку.
Через полчаса они вышли на улицу. Снег уже уверенно укрыл тротуары, ветер был мягким, почти ласковым.
Юнги помог Джихён застегнуть пальто, поправил ей воротник и только потом сел за руль.
Дорога домой прошла в тишине. Но это была та тишина, в которой люди думают об одном и том же, но не произносят вслух.
Когда они подъехали к дому, Джихён первой вышла из машины.
— Ну... тогда увидимся через час? — спросила она, поправляя сумку на плече.
Юнги кивнул:
— Через час. Я принесу плед. И ещё что-нибудь вкусное.
— Хорошо, — она улыбнулась и направилась к подъезду.
Юнги наблюдал, как она закрывает за собой дверь, потом откинулся в кресле, коротко выдохнул и тоже вышел из машины.
Вечер продолжится, но уже по-домашнему.
И впервые за долгое время зима больше не казалась холодной.
_____
Юнги вышел из своей квартиры, держа подмышкой толстый мягкий плед и пакет с вкусняшками. Он всё ещё чувствовал лёгкое послевкусие от её поцелуев с утра — тёплое, спокойное, уютное. Именно такое, которое заставляет сердце биться быстрее, но при этом даёт ощущение домашности. Он шёл по коридору, и каждый шаг отдавался внутри странным волнением. Сегодня — их первое полноценное «домашнее свидание» после воссоединения.
Он остановился у её двери, выдохнул, чтобы скрыть улыбку, и постучал.
Дверь открылась почти сразу.
Джихён стояла перед ним в мягких трикотажных штанах, тёплом светлом свитере. Волосы собраны небрежным пучком. На лице — никакой косметики, только естественная свежесть и лёгкая румяна.
— Проходи, — она улыбнулась, отступая в сторону. — Я уже почти всё подготовила.
Юнги вошёл, скинул обувь и сразу направился за ней в гостиную. Она уже включила телевизор, выбрала фильм, поставила на паузу. На столике лежали подушки, рядом — большая кружка травяного чая, ещё теплая.
— Ого, ты подготовилась, — он поднял брови.
— Ты же меня знаешь. — Она хихикнула. — Если фильм — то уют по полной программе.
Он положил плед на диван, выложил сладости — шоколад, пару батончиков, маленький коробок с маршмеллоу.
— Ты решил меня откормить? — спросила она, усмехаясь.
— Нет, — Юнги пожал плечами. — Я решил баловать свою девушку.
Её улыбка стала мягче, нежнее.
Они сели на диван — сначала аккуратно, чуть поодаль друг от друга, но спустя минут двадцать Джихён уже устроилась боком, положив голову ему на плечо. Он укрыл их пледом, положил руку ей на талию, поглаживал большим пальцем бок — почти незаметно, но от его прикосновений у неё в груди распускались тёплые волны.
Фильм шёл, но никто толком не следил за сюжетом. Они разговаривали тихим шёпотом, делились мыслями, перехватывали друг у друга кусочки сладостей. Юнги пару раз целовал её в макушку — быстро, нежно, так, будто не мог удержаться.
И всё было идеально... до момента, когда Юнги вдруг сказал то, что сказал.
— Джихён? — он чуть повернул голову к ней.
— Мм? — она подняла взгляд.
— Может быть... уже съедемся?
Она замерла.
Так, будто кто-то нажал на паузу не фильма — их обоих.
— Юнги... — её голос стал тише, осторожнее.
— Что? — он попытался улыбнуться, легко, будто это простой вопрос. — Ну правда, мы же... мы снова вместе. Мы хорошо проводим время. Нам комфортно.
Она тихо вдохнула, приподнялась, села ровно, чтобы видеть его полностью.
— Я же уже говорила тебе. Я пока не готова.
Юнги нахмурился почти незаметно.
— Но почему? Мы ведь договорились идти к этому.
— Постепенно, — напомнила она. — Понимаешь? Постепенно. Не сразу.
Он посмотрел на неё пристальнее, глубже. В груди зарождалось раздражение, лёгкое, но неприятное — как заноза под кожей.
— Ты всегда хочешь медленно, — сказал он тихо. — Всегда.
— В смысле? — её брови приподнялись.
— Я чувствую, что ты всё ещё держишь меня на расстоянии.
Слова впились в её сердце острыми краями.
— Держу тебя... на расстоянии? — она повторила, будто проверяла, правильно ли услышала. — Юнги, ты серьёзно?
— А что нет? — он откинулся на спинку дивана. — Ты боишься двигаться дальше. Ступень за ступенью, маленькими шагами, всё время оглядываясь назад.
Она села ещё ровнее, повернулась полностью к нему.
— А ты что хотел? Чтобы я сразу бросилась жить с тобой? Как будто ничего не было? Как будто нас не разорвало четыре года назад?
Он поднял подбородок.
— Ты всё время сравниваешь, всё время боишься повторения.
— Потому что я не хочу потерять тебя ещё раз! — её голос сорвался на полтона выше. — Разве это плохо?
— Плохо, когда страх управляет каждым твоим решением, — резко сказал он. — Плохо, когда мне приходится ждать. Постоянно ждать.
Она отодвинулась.
— Значит, ты считаешь, что я просто тяну время?
— Я не знаю, что ты делаешь! — он поднял руки. — Я просто чувствую, что, сколько бы я ни старался, ты всё равно не позволяешь мне подойти слишком близко.
Она потеряла дар речи на секунду, а потом резко выдохнула:
— Ты не понимаешь.
— Объясни, — он наклонился вперёд.
— Я... я боюсь, Юнги. Боюсь сделать шаг неправильно. Боюсь, что мы снова придём туда, где были.
— Но мы уже не там! — его голос стал резче. — Почему ты не можешь это увидеть?!
Она крепко сжала плед в руках.
— Потому что я помню, как больно было! Потому что я помню, как ты отвернулся от меня! Потому что я одна собирала чемодан — и это всё ещё стоит у меня перед глазами!
На секунду между ними повисла тишина. Густая, тяжёлая.
Юнги закрыл глаза, втиснув пальцы в переносицу.
— Значит, ты не веришь мне.
— Я верю тебе! — она ударила ладонью по колену. — Но я хочу делать всё правильно! Мы только начали...
— Это ты так называешь «начали»? — перебил он. — Когда любое моё предложение встречается твоим страхом?
— Это не страх! Это осторожность!
— О, конечно, — он сухо усмехнулся. — Ты просто осторожная. Только вот я чувствую, что я стучу в закрытую дверь.
Она побелела.
— Юнги...
— Что? — он поднял взгляд, в котором наконец вспыхнул гнев, который он слишком долго держал внутри. — Ты правда не замечаешь, что из нас двоих только я стараюсь сделать шаг вперёд? Что только я предлагаю что-то? Только я пытаюсь двигаться?
— Это нечестно... — прошептала она.
— А честно — держать меня на поводке? Немного ближе, чуть дальше, снова ближе?
Она резко поднялась на ноги.
— Я никого не держу!
— Правда?
Он встал тоже. Теперь они стояли друг напротив друга, почти на одинаковом расстоянии, почти дыша одним воздухом.
— Юнги, я просто...
— Ты просто боишься. Всего. Меня. Нас. Будущего.
— А ты слишком торопишься! — выкрикнула она. — Ты хочешь сразу всё и сейчас!
— Потому что я знаю, чего хочу! — он ударил рукой по торцу дивана. — А ты... ты всё время сомневаешься!
Она замолчала. Дыхание стало коротким, прерывистым.
Юнги провёл рукой по волосам, резко, нервно.
— Ты мне не доверяешь, — сказал он тише. Но это «тише» было тяжелее крика.
— Это неправда.
— Это правда. Я чувствую это. Всей кожей.
Она отвернулась.
Он — нет.
— Знаешь, — он сказал почти шёпотом, — я думал, что мы новый этап начинаем. Что мы идём вперёд. А выходит... только я иду.
Её губы дрожали.
— Это нечестно, Юнги.
— А честно — постоянно отодвигать меня, когда я делаю шаг?
Она крепко сжала кулаки.
— Если ты считаешь, что я держу тебя на расстоянии... — она выдохнула, пытаясь не сорваться, — если ты считаешь, что мои чувства недостаточно настоящие, что я делаю что-то не так...
Она сглотнула.
— Тогда, может быть... иди.
Тишина ударила в уши.
Юнги замер.
Секунда. Две. Пять.
И затем он тихо произнёс:
— Хорошо.
Он прошёл мимо неё, не касаясь, не глядя.
Он подошёл к двери, открыл её.
И сказал только одно:
— Я устал ждать, Джихён.
Дверь закрылась так громко, что квартира дрогнула.
Джихён стояла неподвижно... секунд десять... двадцать... тридцать.
Потом её ноги словно отказали.
Она опустилась на колени.
Руки дрожали.
Грудь сжало болью — той, которую она давно пыталась забыть.
Слёзы упали на пол первыми.
А затем она разрыдалась полностью — тихо, глухо, без возможности остановиться.
Она снова потеряла его.
Только теперь — по собственной вине.
_____
Прошло два дня с момента их ссоры. Не то чтобы громкой — нет, наоборот, слишком тихой, слишком холодной... такой, после которой между людьми остаётся странный осадок, напоминающий о себе каждым взглядом, каждым движением.
Оба явно не знали, как себя вести.
Оба делали вид, что всё нормально.
И оба... избегали друг друга.
Юнги приходил на работу чуть раньше обычного, лишь бы не столкнуться с Джихён в коридоре. Он заходил в аудиторию, закрывал за собой дверь, глубоко выдыхал и заставлял себя переключиться на занятия, но мысли всё равно возвращались к ней.
Джихён же начинала приходить чуть позже — будто надеялась, что так столкновений тоже удастся избежать. Но каждый раз, когда они случайно встречались взглядами через холл университета, оба резко отворачивались, будто школьники, которые не хотят признаться друг другу в симпатии.
И всё вокруг словно чувствовало, что что-то изменилось.
Даже Тэхён...
Он заметил всё раньше других.
Во время перерыва он подошёл к Юнги, который стоял, опершись спиной о стену, пытаясь притвориться, что читает расписание на стенде.
— Ты снова выглядишь так, словно тебя кто-то ударил по голове книгой по психологии отношений, — сказал Тэхён.
Юнги даже не поднял взгляд:
— Не начинай.
— Значит, что-то не так, — протянул Тэхён, скрестив руки. — Между вами?
Юнги лишь коротко, резко выдохнул, будто этим хотел закрыть тему раз и навсегда.
— Всё нормально, — отрезал он. — Просто... устал.
Но оба знали: он врал. Неумело, как всегда, когда речь шла о ней.
Тэхён хотел что-то добавить, но понял, что сейчас бесполезно. Юнги отмахивался не потому, что злился, а потому что не мог сформулировать даже самому себе, что происходит внутри.
На третий день всё дошло до того, что даже работа перестала его спасать.
Он выходил из университета позже обычного, потому что пытался задержаться — может, остынет, может, найдёт слова. Но ничего не помогало.
За рулём он смотрел на дорогу, но мысли были неподконтрольны.
"Сколько можно вести себя как ребёнок?..
Она же права...
Мы слишком быстро бросились в это с головой.
Съехаться сразу?
Уже?
Может, меня просто накрыло счастьем... тем, что она снова рядом."
Он стукнул пальцами по рулю.
"Но я ведь не хотел давить. Не хотел ранить.
Чёрт.
И снова ранил."
Он глубоко выдохнул и собирался повернуть к дому, когда взгляд цепанул знакомую, до боли знакомую походку.
Джихён.
Она шла по тихой аллее, возле парковочной зоны.
И шла быстро, будто от ветра скрываясь, а не от людей. На ней было пальто... но не было шарфа.
Юнги посмотрел на датчик температуры в машине — холодный вечер, зима.
— Господи... — прошептал он. — Ты заболеть решила, что ли...
Он даже не подумал — просто резко свернул, затормозил у обочины и вышел из машины, хлопнув дверью чуть громче, чем собирался.
Она заметила его только тогда, когда он подошёл на расстояние вытянутой руки. Остановилась, чуть растерялась. Смотрела виноватыми, немного испуганными глазами.
Он ничего не говорил.
Просто снял свой тёплый шарф — тёмный, мягкий, который она ему и подарила — развернул его и аккуратно набросил ей на плечи.
Её глаза расширились.
Он тихо, почти ласково, затянул шарф вокруг её шеи, укутывая так, чтобы закрыть её от ветра.
Она стояла, не шевелясь.
Смотрела на него так... так, будто внутри у неё всё переворачивалось.
— Пошли, — сказал он лишь после того, как поправил концы шарфа.
И взял её за руку.
Сначала она не двигалась. Но спустя секунду её пальцы мягко, будто нерешительно, но всё же уверенно сжали его ладонь.
Они пошли рядом. Вместо обычного напряжения — тёплая тишина, будто зима вокруг стала мягче.
Юнги заговорил первым:
— Прости.
Она моргнула:
— За что?
Он остановился под фонарём, чтобы видеть её лицо.
— За то, что давил. — Он вздохнул. — Я не хотел. Просто... меня накрыло. Чувства. Все эти эмоции, то, что ты рядом... Я четыре года представлял, как всё будет, если мы снова будем вместе. И когда это случилось... — он едва улыбнулся. — Я захотел всё и сразу.
— Юнги...
— Ты права, — перебил он мягко. — Рано. Слишком рано. И я понимаю это. Просто... я не подумал.
Он отвёл взгляд в сторону:
— Прости, что сделал тебе больно.
Она долго смотрела на него, будто проверяя, верит ли она его словам. Потом тихо выдохнула:
— И ты меня прости.
Он удивлённо повернулся к ней.
— Я не хотела говорить резко. Я... испугалась. Ты предложил съехаться, а я подумала, что если мы снова начнём слишком быстро, всё повторится. Что мы устанем, что снова чего-то не скажем, не донесём вовремя...
Она замолчала, потом продолжила:
— Я не против. Правда. Я просто хочу... постепенно. Мы можем ночевать друг у друга — подольше, по несколько дней подряд. Смотреть, как мы ведём себя в быту. Привыкать. Чтобы потом, когда мы съедемся, это было естественно. Чтобы не повторить ошибок.
Он медленно кивнул.
— Хорошо.
— Правда?
— Правда. — Он взял её лицо ладонями. — Если тебе так спокойнее — значит, так и нужно. Я не хочу терять тебя снова. И не хочу спешить, если это тебя пугает.
Она вздохнула с облегчением, будто что-то тяжёлое наконец слетело с её груди.
Они вернулись к его машины. Тишина между ними была уже другой — не ледяной, как раньше, а тёплой, мягкой, дышащей.
Он открыл ей дверь, она села.
Он сел с другой стороны.
Пока они ехали, он украдкой поглядывал на неё, и каждый раз ловил от неё такой же взгляд.
Им больше не нужно было избегать друг друга.
У подъезда они вышли и синхронно направились к лифту.
Когда двери открылись на их этаже, Юнги почти инстинктивно взял её за руку и не повёл к её двери — а сразу к своей.
Она тихонько хмыкнула.
— Решил, что сегодня моя очередь у тебя ночевать?
— Решил, что сегодня я тебя не отпущу, — спокойно ответил он.
Он помог ей снять пальто, шарф оставил висеть на вешалке — будто свой знак "она здесь".
Джихён сняла обувь, и они прошли в гостиную. Там он сел на диван, притянул её к себе, посадил рядом и тут же заключил в объятия.
Её голова легла ему на плечо естественно, как будто так должно быть всегда. Он гладил её по спине, по волосам — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть.
— Ты для меня очень важна, — сказал он тихо. — И очень дорога.
Она закрыла глаза, слушая его сердце.
— И я не хочу терять тебя снова. Поэтому... медленно — так медленно, как тебе нужно. Шаг за шагом. Я согласен.
Она подняла голову.
— Ты для меня тоже очень важен, Юнги.
Он не сдержался — поцеловал её мягко, нежнее, чем утром, словно боялся задеть её раны. Она ответила тем же — уверенно, спокойно, будто этот поцелуй и был настоящим примирением.
Они провели так весь оставшийся вечер: на диване, в обнимку, перебрасываясь тихими словами, иногда смеясь, иногда просто слушая дыхание друг друга.
Впервые за долгое время они оба чувствовали одно и то же:
безопасность, спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.
И в том, что они наконец нашли правильный ритм.