11
Между ними повисло напряжение, словно воздух вокруг раскалился до предела. Поцелуи становились всё жарче, прикосновения — всё смелее и настойчивее. Джихён всё ещё сидела на кухонной столешнице, её дыхание учащалось, а руки инстинктивно обвивали шею Юнги. Он осторожно взял её за талию и притянул ближе, так, чтобы их тела соприкасались почти без зазора.
Она тихо простонала ему в губы — этот звук был наполнен желанием и нежностью одновременно.
— Подожди, — прошептала Джихён, словно боясь прервать магию момента.
— Что? — ответил Юнги, не отрывая взгляда, его голос был низким и хриплым.
— У тебя есть... презервативы?
Юнги на мгновение замер, его глаза блеснули, затем он встал и направился в гостиную. Джихён наблюдала за каждым его движением, сердце билось всё быстрее. Вернувшись, он держал в руках свой пиджак с бала, в кармане которого достал аккуратный квадратик презерватива.
— Вот, — сказал он, улыбаясь с лёгкой игрой в голосе.
— Ты подготовленный, — усмехнулась Джихён, слегка дразня.
— Надеялся на разговор с тобой, — ответил Юнги, его взгляд стал ещё более проникновенным.
Джихён притянула его за ворот кофты, её пальцы нежно сжимали ткань.
— Только на разговор? — прошептала она, улыбаясь.
Они снова слились в поцелуе. Его рука скользнула на её талию, а девушка почувствовала, как между ними слишком много одежды, мешающей близости.
Она осторожно поддевала его кофту снизу, помогая ему освободиться от неё. Тело Юнги было подтянутым, с мягкой, тёплой кожей, которую хотелось трогать и ласкать.
Джихён провела ладонью по его груди, затем пододвинулась ближе и провела языком по его шее, оставляя лёгкие, влажные следы. Юнги тихо вздохнул, его дыхание стало прерывистым.
— Джихён... блять, — выдохнул он, сжав её талию крепче.
Она повторила движение, уже смелее поцеловала шею, и он не смог удержаться — взял её лицо в руки и поцеловал грубо, страстно, без намёка на нежность. В этот момент между ними не было ничего, кроме желания.
Футболка Джихён оказалась рядом с кофтой Юнги. Под ней не было лифчика, и он сразу обхватил пальцами её правый сосок, вызывая у неё сладкие, тягучие стоны.
— Я скучал, — прошептал он, его голос дрожал от эмоций.
Эти слова застали Джихён врасплох.
— Повтори, — попросила она, глядя ему в глаза.
Юнги улыбнулся, оставив поцелуй на её шее.
— Я очень скучал.
Второй поцелуй лег на ключицу.
— Скучал, — добавил он, губами обхватив сосок, вызывая у неё новые стоны. Он давно не слышал их и действительно скучал по этим звукам.
Джихён уже не могла сдерживаться. Она спрыгнула со столешницы и поменяла их местами, прижимая Юнги к столу.
— Ты издеваешься надо мной, — прошептала она, срывая с него шорты и боксеры.
Опустившись на колени, она взяла его член рукой и начала мягко двигать. Юнги тяжело глотнул, его тело напряглось.
— Боже, Джихён, — выдохнул он, — я готов кончить только от этого вида.
— Не смей, — строго предупредила она, улыбаясь.
Когда её язык коснулся головки, а губы нежно обхватили её, у него словно земля ушла из-под ног.
— Джихён... — выдохнул он, дрожа от удовольствия.
Она ускорила движения, стараясь взять член полностью в рот. Размер был внушительным, и иногда она давилась, но с рвением продолжала.
— Нет, всё, я больше не могу терпеть, — сказал Юнги, беря её за локоть и подтолкнув к столешнице.
Он повернул её так, что она упиралась задом в его член, резко стянул с неё штаны и трусики. Быстро натянул презерватив и без слов вошёл в неё.
По всей квартире раздалось два стона: один — глубокий, грубый, почти рык, другой — нежный и трепетный.
— Ты такая узкая, блять, Джихён, — пробормотал Юнги, сжимая её бёдра.
— Юнги, — тихо сказала она, чувствуя каждое движение.
— Что? — спросил он, не отрывая взгляда.
— Хватит болтать. Двигайся.
Юнги не заставил себя просить дважды. Он схватил её за бёдра и начал постепенно наращивать темп. Стоны заполнили кухню, шлепки тела о тело казались слышными даже соседям.
Джихён слегка выгнула спину, закинув одну ногу на столешницу, изменив угол проникновения. Она застонала ещё громче, сжимая его крепче.
— Юнги... я сейчас... — начала она, голос дрожал от предвкушения.
Он понял, что она близка к оргазму, и стал двигаться быстрее, одновременно пальцами стимулируя её клитор.
Джихён закричала от удовольствия, её тело дернулось в экстазе.
— Ты всё так же сексуально кончаешь, — прошептал Юнги, глядя в её глаза.
Она повернулась к нему и поцеловала — поцелуй был нежным, мягким, полным любви и страсти одновременно.
Он повернул её лицом к себе и снова посадил на столешницу, резко войдя в неё.
— Джихён, ты такая горячая, — сказал он, делая глубокий толчок.
— Такая приятная внутри, — добавил он, не снижая темпа.
— Ты лучшее, что было в моей жизни, — с каждой фразой толчки становились резче и глубже, стоны Джихён — громче и протяжнее.
— Никому не отдам. Моя. Только моя, — взял он её за шею и начал ускорять темп, переходя в бешеный ритм.
— Скажи, что ты моя. Скажи это! — потребовал он, глядя в её глаза.
Она чувствовала, как оргазм приближается, и почти закричала:
— Да, да, я твоя!
В этот момент их тела взорвались волной удовольствия, оргазм накрыл их одновременно. Юнги прижался к ней как можно ближе и поцеловал. Джихён сжала его спину, чувствуя, как их сердца бьются в унисон.
Спустя несколько секунд тяжёлых вздохов и приходов в себя, он отлип от неё и улыбнулся:
— Ты как?
Сил Джихён хватило только, чтобы счастливо улыбнуться и кивнуть.
— В душ? И спать? — спросил Юнги, нежно касаясь её лица.
Она снова кивнула, и он подхватил её на руки. Они направились в душ — уставшие, но до безумия счастливые, растворяясь друг в друге, словно два давно потерянных пазла, наконец, сошедшихся вместе.
_____
Утро наступило слишком быстро.
Сладкое эхо их ночи ещё мягко отзывалось во всём теле — то приятной тяжестью в мышцах, то лёгким дрожанием под кожей. Казалось, что даже воздух в комнате стал другим: теплее, спокойнее, будто он тоже помнил их неверные дыхания, шёпоты, тихий смех и то, как они стояли под водой, уставшие, но удивительно счастливые.
После душа Юнги настоял, чтобы она надела его футболку — ту самую, серую, мягкую, стёртую временем и запах которой был чисто его. Он помог ей лечь на кровать, укрыв одеялом, и лёг рядом. Долго, очень долго они просто лежали, не отрываясь друг от друга. Он гладил её по плечу, по спине, иногда целовал макушку; она водила пальцами по его груди, по линии ключицы, словно заново запоминала каждую деталь.
Усталость медленно отпускала, но сна не было. Было слишком спокойно, слишком уютно, слишком правильно. В этот момент они обсуждали всё: привычки, что стоит вернуть, какие стоит поменять, что никогда больше не повторять. Говорили шёпотом, будто боялись спугнуть это новое, хрупкое, что между ними начало расти заново.
Но под утро всё же уснули, обнявшись так же крепко, как и тогда — четыре года назад, когда казалось, что ничего никогда не изменится.
Первой проснулась Джихён.
Она открыла глаза медленно, словно боялась, что сон может рассыпаться, если сделать это слишком резко. Несколько секунд она просто лежала, слушая собственное дыхание. Она чувствовала тепло рядом, знакомое, надёжное, то самое, которое раньше было частью её жизни, а потом вдруг исчезло.
Она повернула голову.
Юнги спал на боку, лицом к ней. Чёлка падала на лоб, брови слегка сведены — будто он что-то обдумывал даже во сне. Губы расслабленные, дыхание ровное, тихое. Рука лежала на её талии — крепко, собственнически, будто он даже без сознания боялся отпустить.
Она не сдержалась и улыбнулась.
Растворилась в этой мягкости, в ощущении «мы», которое вернулось так внезапно, но так естественно.
Перевела взгляд на часы.
11:23.
Воскресенье.
Можно.
Аккуратно, чтобы не разбудить, она приподняла его руку и выскользнула из под неё. Юнги тихо что-то пробормотал во сне, нахмурился, но не проснулся. Она укрыла его одеялом чуть выше, чтобы плечи не остались открытыми, и отвернулась, стараясь не смотреть слишком долго, чтобы не растаять окончательно.
На кухне было тихо.
Слишком тихо, после ночи, которая была громкой даже в тишине.
Она открыла холодильник.
Яйца, молоко, несколько овощей — скромно, но достаточно.
Джихён выдохнула:
— Ну... будет лёгкий и полезный завтрак.
Она разбила яйца в миску, взбила их, поставила сковородку на плиту. Нарезала помидор, огурец, зелень — так сосредоточенно, будто это было нечто важное, ритуальное. Может, так и было: ей хотелось сделать ему что-то хорошее. Хотелось, чтобы он проснулся и увидел — она здесь. Она не передумала. Она не исчезла.
В момент, когда она нарезала последний кусочек помидора, вокруг её талии неожиданно обвились руки.
Джихён вздрогнула — едва заметно, но ощутимо.
А потом вспомнила, где она, вспомнила, кто это, и плечи расслабились сами собой.
На губах появилась мягкая улыбка.
— Проснулся, — прошептала она, не оборачиваясь.
Юнги уткнулся носом в её шею. Его голос был низким, хриплым, сонным — такой тембр бывает только утром и только у тех, кто слишком хорошо спал рядом с нужным человеком.
— Проснулся, а тебя рядом нет. — Он поцеловал её в шею один раз, второй, чуть задерживаясь губами на коже. — Я уже успел испугаться, что ты сбежала. А ты здесь... готовишь.
Она улыбнулась шире.
— Сейчас будем завтракать. Ты выспался?
— Я отлично выспался, — он слегка прижал её к себе. — А ты?
Она кивнула:
— Я тоже.
Он не спешил отпускать её.
Постоял ещё пару секунд, согревая руками её талию и следя, как на сковороде шипит омлет.
Только когда она тихо сказала: «Почти готово», — он нехотя отпустил.
Они сели завтракать. Стол был скромный: омлет, салат, вода. Но атмосфера была абсолютно домашней — той самой, которую они когда-то потеряли.
Юнги, ещё сонный, разглядывал её из-за чашки воды:
— У тебя есть какие-то планы на сегодня?
Джихён задумалась на секунду:
— Хм... нет.
— Отлично, — его улыбка стала ярче, искреннее. — Тогда не против посмотреть фильм? А то вчера мы так и не дошли.
Она слегка толкнула его локтем:
— Не против. Можем посмотреть.
Юнги довольно улыбнулся и поцеловал её в висок — быстро, но мягко, будто это был жест, который он делал тысячи раз.
— Всё так вкусно, — сказал он уже с полным ртом. — Спасибо тебе большое.
— Рада, что понравилось.
Они продолжили завтракать.
Разговаривали о мелочах — как она умудрилась так тихо выбраться из постели, какой странный сон ему приснился, как давно она не готовила сама. Смех звучал часто — лёгкий, чистый, ничем не отягощённый.
Квартира наполнилась уютом.
Тем самым, который бывает только утром после ночи, в которой двое наконец-то нашли друг друга.
Юнги несколько раз поглядывал на неё так, будто всё ещё не верил, что она здесь. Рядом. За столом. В его футболке. С растрёпанными после сна волосами. С глазами, которые смотрели на него так тепло, как когда-то давно.
А Джихён ловила себя на мысли, что впервые за долгие годы у неё нет ни тревоги, ни сомнений. Только спокойствие и тишина, ровная, красивая, счастливая.
— Джихён, — внезапно позвал он.
— Да?
— Я правда рад... что ты здесь.
Она улыбнулась — мягко, тихо.
— Я тоже, Юнги.
И снова смех.
И снова разговоры.
И снова это ощущение, что начинается что-то новое — не вместо прошлого, а поверх него, аккуратно, с заботой, с пониманием.
И утро, которое началось слишком быстро, стало одним из самых правильных в их жизни.
_____
День обещал быть спокойным, ленивым и удивительно тёплым — именно таким, какого им двоим не хватало много лет. После завтрака, после всех тихих шуток, обмена взглядами и украденных поцелуев Юнги выключил плиту, закрыл посудомойку и, резко обернувшись, поймал Джихён за талию.
— Куда это мы собираемся? — он притянул её ближе, будто боялся, что она растворится в солнечных лучах, падающих из окна.
— Сейчас? — она улыбнулась. — Хотела поставить тарелки, но, кажется, меня поймали.
— И правильно. Посуда подождёт. А вот ты... — он провёл носом вдоль её щеки. — Ты точно не должна ждать.
Она тихо рассмеялась, положив ладони ему на грудь, и они, не сговариваясь, вернулись обратно в спальню. На кровати был слегка взъерошенный плед, подушки всё ещё хранили вмятины от их тел. Джихён легла на живот, вытянув ноги, а Юнги упал рядом, положив голову на согнутую руку.
— Вот это я понимаю — воскресенье, — протянул он.
— Потому что не нужно никуда спешить?
— И потому что ты рядом.
Она хмыкнула, хотя внутри всё мягко дрогнуло. Они полежали так несколько минут, просто слушая дыхание друг друга. Тишина была настолько родной, будто они никогда и не расставались.
— Юнги?
— М?
— А ты часто думал... ну... о таком дне?
— Каждый божий месяц, — он снова придвинулся, положил голову ей на спину, как раньше. — Я представлял, что однажды проснусь, а ты на кухне. Или что ты просто откроешь дверь и скажешь: «Я вернулась». И я... — он тихо вздохнул. — Всегда надеялся.
Джихён куснула губу, спрятав улыбку.
— Жаль, что вернулась не так быстро.
— Главное, что вернулась. — Он медленно погладил её по боку. — Остальное уже не важно.
Они говорили долго, никуда не спеша, словно боялись нарушить хрупкость этого утра. Вспоминали, смеялись, иногда замолкали, просто наслаждаясь тем, что теперь рядом.
Ближе к полудню Джихён подняла голову и сказала:
— Юнги... ты голоден?
— Я голоден всегда. Но не спеши, ты лежи. — Он уже встал на локоть. — Я могу приготовить.
— Нет-нет, мы же договаривались делать всё вместе.
Она вытянула руку, он взял её и помог подняться. Они поплелись на кухню, как два очень ленивых кота, только что проснувшихся.
Юнги открыл холодильник.
— Так... что у нас тут?
— Яйца ещё есть. Рис есть?
— Есть.
— Тогда давай покушаем что-то простое. Может, рис с овощами?
— Или лапшу. — Юнги задумчиво постучал пальцами по дверце холодильника. — Помнишь, мы раньше так часто готовили вместе.
Она улыбнулась:
— Конечно помню. Ты всегда жаловался, что я слишком много добавляю чеснока.
— Потому что так и было!
— Но ты ел.
— Потому что я люблю чеснок. — Он прижал ладонь к груди. — А ещё больше люблю тебя.
Она попыталась скрыть румянец, но он всё увидел и усмехнулся.
— Прекрати! — она хлопнула его по плечу.
— Даже не думал, — произнёс он, уже целуя её в висок.
Они нарезали овощи, спорили, кто лучше режет морковь, кто лучше жарит. Джихён, как всегда, считала, что делает точнее. Юнги утверждал, что у него глазомер лучше, и специально нарезал кусочки неровно, чтобы её позлить.
— Ты специально! — возмутилась она.
— Неправда. Я творец, я выражаюсь.
— Овощами?
— А что, нельзя?
Она рассмеялась так громко и искренне, что сердце Юнги растаяло.
— Вот за это я тебя и люблю, — сказал он тихо.
Она замерла на секунду, но затем улыбнулась:
— А я тебя.
После обеда они вернулись в спальню — но уже не чтобы спать. Просто легли рядом, разговаривали о старых временах, о том, что изменилось, что осталось прежним.
— Помнишь, наши прогулки после работы? — спросила Джихён.
— Помню. Ты всегда покупала мороженое, даже зимой.
— А ты всегда пил горячий кофе и говорил, что я замёрзну.
— А ты никогда не мёрзла.
— Потому что на мне был твой шарф.
Он усмехнулся и пододвинулся ближе, накрыв её ладонь своей.
— Иногда мне кажется, что эти четыре года пролетели, как сон.
— Мне тоже.
— Но знаешь что? — он провёл пальцем по её щеке. — Я благодарен каждому дню, который прошёл. Потому что все они привели тебя обратно.
Её глаза смягчились.
— Ты стал... другим.
— Лучше?
— Ммм... умнее точно.
— Ну спасибо... — он обиженно поджал губы.
— Я серьёзно! — она рассмеялась и поцеловала его в щёку. — Ты стал говорить, стал открытый. Раньше ты молчал обо всём.
— А теперь боюсь потерять, — честно сказал он. — Поэтому говорить легче, чем молчать.
Она прижалась к нему ближе, и они снова погрузились в бесконечный уют этого дня.
Вечер подкрался незаметно. Солнце тонуло в оранжевом закате, а по комнате медленно бродили мягкие полосы света.
Юнги встал первым:
— Пора наверстать то, что мы вчера пропустили.
— Попкорн? — уточнила она, улыбнувшись.
— И фильм. И ты на плече. И моя рука на твоей талии. — Он перечислял, загибая пальцы. — Без этого воскресенье считается недействительным.
Джихён засмеялась:
— Ладно, убедил.
Пока он ставил попкорн в микроволновку, она выбирала фильм. Слишком романтические отметала — «слишком банально», слишком драматичные — «слишком тяжело». В итоге выбрала лёгкую мелодраму, где герои долго притворяются, что не любят друг друга, а потом всё-таки признаются.
— Намекаешь? — фыркнул Юнги, садясь рядом.
— Возможно.
— Я так и думал.
Попкорн потрескивал, чай на столике парил, а они устроились на диване. Джихён положила голову ему на плечо, он накрыл её пледом.
Минуты текли, сцена переходила в сцену, пока Юнги вдруг не вздохнул:
— Джихён...
— М-м?
— Можно кое-что спросить?
Она подняла глаза.
Он смотрел на неё серьёзно, чуть взволнованно — и это было непривычно. Юнги всегда держал лицо.
— Ты... не хочешь снова жить вместе?
Джихён замерла.
Она ожидала, что этот разговор случится — но не сейчас, не так внезапно.
— Юнги...
— Подожди, — он поднял ладонь. — Пожалуйста, просто дай мне договорить.
Она кивнула.
— Мы с тобой уже проходили через это. Мы жили вместе, мы... мы были семьёй. — Он сглотнул. — И сегодня... сегодня был лучший день за... черт, за годы. Я не прошу прямо сейчас. Я не давлю. Я просто хочу знать... хочешь ли ты этого. Когда-нибудь. Неважно когда.
Она медленно выдохнула.
Слова давали тепло, но и будили страхи, которые она пыталась заглушить.
— Я хочу, — сказала она тихо.
Юнги расширил глаза, будто не ожидал.
— Правда?
— Да. Но... — она села ровнее. — Я боюсь.
Он нахмурился.
— Чего?
— Что если снова всё пойдёт не так? Мы будем вместе на работе, вместе дома... Мы можем устать друг от друга. Или снова что-то обидит, но мы промолчим. Я не хочу снова тебя потерять. — Она опустила взгляд. — Я не выдержу второй раз.
Юнги взял её за подбородок и мягко поднял голову.
— Тогда давай сделаем всё правильно.
— Юнги...
— Послушай. — Его голос стал таким же спокойным, как в те моменты, когда он умел успокаивать без слов. — Мы уже ошиблись. Мы знаем, что было не так. Мы умеем говорить. Мы изменились. И если понадобится — будем учиться снова и снова. Но... — он провёл большим пальцем по её щеке. — Я не хочу жить без тебя за стенкой.
Она улыбнулась слабой, трогательной улыбкой.
— Я хочу быть с тобой, правда.
— Тогда?
— Но давай... медленно. — она положила руку на его грудь. — Давай ходить на свидания. Проводить вечера вместе. Решать всё вместе. И когда оба будем готовы — мы съедемся.
Он улыбнулся, тёпло, по-настоящему.
— Ладно. Так и сделаем.
— Обещаешь?
— Обещаю, Джихён.
Она обняла его крепко, уткнувшись носом в его плечо.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть.
Юнги поцеловал её в висок.
Они снова устроились на диване, плед укрыл их обоих. Джихён положила голову ему на грудь, он обнял её за плечи. На экране герои признавались друг другу в любви, а их маленький мир в комнате был тёплым и спокойным.
— Юнги...
— М?
— Я очень счастлива.
— Я тоже, — он прижал её ближе. — И это только начало.
Они смотрели фильм, иногда комментировали, иногда целовались в паузах между сценами. Комната наполнилась тихими разговорами, шутками, смехом. Всё было простым и одновременно бесконечно важным.
Юнги уткнулся носом ей в волосы.
— Джихён?
— М?
— Давай никогда больше не терять друг друга.
— Давай, — прошептала она. — Никогда.
И в этот вечер они оба знали — впереди у них новая история. Не идеальная, но настоящая. Та, в которой они выбирают друг друга каждый день.