10
Балл подходил к концу. Музыка стихала, свет в зале становился мягче, теплее, будто сам намекал студентам, что пора расходиться. Но ученики, пьяные атмосферой, смехом, собственным счастьем, уходить категорически не хотели. Они медленно стекались к выходу, обсуждали, что вечер прошёл «как в фильме», фотографировались у декораций и настойчиво уговаривали преподавателей «оставить зал ещё на час».
Но вечер для них действительно закончился.
А вот для Юнги и Джихён — наоборот, только начинался.
После поцелуя у туалетного коридора они не отходили друг от друга. Не держались за руки, не прикасались, не говорили о случившемся — но между ними будто растянулась невидимая нить. Тонкая, вибрирующая, теплая. Нить, за которую и тянуть страшно, и отпустить невозможно.
Они вместе обходили зал, проверяли, чтобы оборудование было выключено, чтобы никакие занавески не висели опасно близко к лампам, чтобы декорации не упали. Но работа шла будто в полусне: каждый из них был рядом, и именно это заполняло все внутреннее пространство.
Когда последние студенты покинули актовый зал и двери медленно закрылись, погружая помещение в тишину, к ним направился ректор. Его шаги эхом отдавались под потолком, а лицо, как всегда, оставалось спокойным, чуть усталым и доброжелательным.
— Ну что, — начал он, окинув зал внимательным взглядом, — всё прошло превосходно.
Он посмотрел на Джихён.
— Госпожа Со, несмотря на то, что это ваш первый рабочий год, вы себя отлично показываете.
Джихён тут же выпрямилась, слегка поклонилась и тихо поблагодарила. Щёки у неё вспыхнули лёгким румянцем — таким же, какой виделся у неё каждую пару, когда кто-то делал ей искренний комплимент. Ректор улыбнулся шире.
— Господин Мин, — перевёл он взгляд на Юнги, — вам тоже спасибо. Из вас двоих вышел... мм... отличный дуэт.
Они переглянулись.
Совсем лёгкая ухмылка мелькнула на губах и у одного, и у другой.
Крохотная, но вполне читаемая.
— Надеюсь, — добавил ректор, — что вы так же сработаетесь и с новым руководителем.
Юнги повернулся резко, будто его только что окатили холодной водой.
— Что? Какой... новый? Вы уходите?
Ректор медленно кивнул, его глаза смягчились с теплотой, которой раньше Юнги редко замечал.
— Увы, — с лёгким вздохом сказал он. — Возраст уже не позволяет. Сам почувствовал, что пора. Мне нашли замечательную замену. Парень молодой, говорят, уверенный, прямолинейный... немного, может, резковат, но талантливый.
Юнги прищурился.
— Молодой? Прямолинейный? Интересно...
— Сам познакомишься, — усмехнулся ректор. — Думаю, вы точно подружитесь.
Он снова похвалил их обоих — отдельно, вместе, за организацию, за выдержку, за ответственность. Затем поблагодарил ещё раз, крепко пожал руку Юнги, тепло улыбнулся Джихён... и наконец оставил их стоять посреди огромного, медленно пустеющего пространства.
Молчание упало сразу.
Но оно было удивительно комфортным.
Не давящим.
Не неловким.
Не тем, после которого хочется немедленно что-то сказать.
А таким... правильным.
Как будто два человека, которые слишком долго избегали друг друга, наконец получили возможность просто стоять рядом и дышать одним воздухом.
Юнги оглянулся на девушку. Она тоже смотрела на него — глаза спокойные, мягкие, взгляд чуть блуждающий, будто она тоже переваривала весь этот вечер.
И поцелуй.
И его слова.
И своё признание.
Он вдохнул, опустил взгляд на её руку... потом снова поднял глаза.
— Не хочешь... — голос чуть хрипнул, он прокашлялся. — Не хочешь прогуляться? Может... поедем, выпьем кофе? Или чай. И... прогуляемся после.
Он нервничал. Она это слышала. Он сам это слышал. И совсем не скрывал.
— Мне кажется, — добавил он тише, — нам есть о чём поговорить.
Секунда. Две.
Она смотрела на него так, будто решала не ехать ли домой и спрятаться снова за четырьмя стенами... или наконец перестать убегать.
— Я согласна, — ответила она.
Просто. И так же тихо.
Юнги кивнул, будто его сердце не прыгнуло к горлу, и протянул ей руку. Осторожно. Ненавязчиво. И всё же — уверенно. Она вложила свою ладонь в его.
Они пошли к выходу из зала.
Декорации слегка покачивались от сквозняка, шуршали лёгкие ткани, оставшийся свет мягко отражался от стеклянных элементов. Казалось, что помещение благословляет их на этот вечер.
Едва выйдя на улицу, они вдохнули свежий прохладный воздух.
Город был звеняще тихим, будто специально оставлял им пространство только для двоих.
Он подвёл её к машине — чёрной, блестящей после свежей мойки. Открыл для неё дверь, придержал ладонью, помог ей сесть. Она чуть улыбнулась — ему нравится быть внимательным. Он всегда таким был. И ей это всегда нравилось.
Юнги обошёл машину, сел за руль, пристегнулся. На секунду задержал взгляд на ней, словно убеждаясь, что она действительно тут, рядом. Потом повернул ключ.
Двигатель тихо загудел.
Они тронулись.
Вечерняя дорога отражала огни города, плавно скользила под колёсами машины. Ни он, ни она не говорили — но в этом молчании было намного больше, чем в десяти разговорах.
Они направились в небольшое кафе, которое Юнги выбирал всегда, когда хотел спокойствия. Уютное, тёплое, свет приглушённый, музыка тихая, столики небольшие. Там всегда можно было поговорить. По-настоящему.
И сегодня они ехали именно за этим.
Не просто за кофе.
За разговором.
За тем, что между ними уже невозможно было игнорировать.
За тем, чтобы наконец перестать быть чужими.
И когда машина свернула к знакомой вывеске, а мягкий свет ламп впитывался в окна кафетерия, стало ясно — именно здесь начнётся то, чего они так долго избегали.
Именно здесь они скажут то, что давно должны были сказать.
И именно здесь их вечер действительно начнётся.
_____
Название кафе светилось мягким тёплым светом — «Moonlit Leaf». Место небольшое, но невероятно уютное: деревянные панели, приглушённые лампы в форме капель росы, мягкая музыка на фоне, аромат свежей выпечки и чая. Именно сюда Юнги всегда приезжал, когда хотел спрятаться от суеты и привести мысли в порядок. И именно сюда он привёз Джихён.
Он припарковал машину, вышел, обошёл её и снова открыл для девушки дверь, протягивая руку, чтобы помочь выйти. Она приняла помощь, хотя могла бы и сама — но, как и раньше, ей нравилось, когда он проявлял такие мелкие знаки внимания. Будто возвращалось что-то затерянное, когда-то родное.
Они вошли в кафе, выбрали невысокий столик у окна. Вечерний город мерцал огоньками, отражался в стекле, создавал ощущение, будто они один на один со всем миром.
Официантка подошла почти сразу — молоденькая девушка с улыбкой до ушей.
— Что будете заказывать?
Юнги коротко посмотрел на меню, но он и так знал, чего хочет.
— Мне, пожалуйста, зелёный чай.
— А мне... — Джихён присмотрелась к списку, — ягодный чёрный, пожалуйста.
Официантка кивнула, забрала меню и ушла, оставив их вдвоём.
Именно в этот момент воздух между ними словно стал плотнее. Тише. Настоящим.
Они сидели друг напротив друга, не спеша, просто смотря в глаза. Взгляд Юнги был мягким, спокойным, но в нём чувствовалась тёплая уверенность, которой он раньше не позволял себе проявлять открыто. Джихён слегка смущённо улыбалась — очень тихо, но её щёки выдавали всё.
Юнги чуть наклонился вперёд и протянул руку по столу. Не резко, не требовательно — просто подал ладонь, словно намек, приглашение, жест, который либо принимают, либо нет.
И она положила свою ладонь в его.
Юнги очень осторожно сжал её пальцы.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо.
Она опустила глаза.
— Немного... смущена.
Он улыбнулся шире.
— Я вижу. Ты выглядишь очень милой сейчас.
— Юнги! — она чуть приподняла плечи, будто пряча смущение. — Хватит смущать меня.
Он негромко рассмеялся — коротко, тепло.
— Ладно, ладно. Я молчу.
Но глаза его говорили куда больше.
В этот момент официантка вернулась, поставив на стол две дымящиеся чашки. Им пришлось разомкнуть руки. Джихён машинально потеряла тепло его пальцев, и внутри неё что-то болезненно щёлкнуло. Слишком привыкаешь к таким мелочам. Слишком быстро.
Они оба взяли чашки, сделали по небольшому глотку.
Первой заговорила она:
— Горячий... хорошо. Немного легче.
Юнги поставил чашку и слегка наклонился вперёд.
— Чем ты занималась всё то время, пока... мы были не вместе?
Она задумалась, глядя в чашку.
— Ммм... я развивалась. Училась новому. Посетила несколько стран в Европе. Италия... Франция... Германия. Попробовала себя в других сферах. И...
Она резко замолчала. Лицо её поменялось, взгляд ушёл куда-то в сторону.
Юнги уловил момент.
— И что?
Она всё ещё избегала его взгляда.
— И скучала. По тебе. По нашим вечерам. По тем прогулкам, по разговорам, по... ну... — она тихо выдохнула, — по нам.
Он закрыл глаза на секунду. Глубоко вдохнул.
— Почему не позвонила? Почему не пришла?
— А что бы я сказала? — её голос дрогнул. — «Юнги, привет. Я жалею, что ушла. Я скучаю. Можно я вернусь?» Ты правда представляешь, что я бы... так сказала?
— Нет, — признал он честно, — но мы могли бы хоть как-то начать. Хотя бы поговорить. Мы могли что-то придумать... что-то исправить. Вместе.
Она покачала головой.
— Зачем мы говорим об этом сейчас? Прошлое уже не вернёшь. Нет смысла ворошить то, что больше не исправишь. Нужно думать о настоящем.
Юнги долго смотрел на неё, прежде чем ответить.
— Мне было очень плохо, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Когда ты исчезла. Я не ел. Не спал. Не пил. Не выходил из дома. Не общался ни с кем. Я бросил работу. Ты ушла — и забрала весь свет. Ты забрала мою жизнь.
Слезы мгновенно собрались в её глазах. Она отвернулась, но руки задрожали.
— Ты же первый сказал, что всё, — прошептала она. — Ты первый принял решение. Ты первый захотел уйти.
Юнги сжал ладони.
— Да. Но я не ожидал, что первой, кто развернётся спиной, будешь ты. Тогда мне было проще винить тебя. Или кого угодно, только не себя. Я не видел своей вины. И только сейчас понимаю, сколько сделал неправильного.
Он сделал вдох.
— Я хочу извиниться. По-настоящему.
Слёзы покатились по её щекам. Без всхлипов, тихо, просто катились одна за другой.
Юнги глубоко вздохнул и начал говорить очень ровно, медленно, будто вручая ей каждое слово:
— Прости меня, Джихён. Прости, что не слышал тебя. Не слушал. Что замечал только плохое. Что делал всё по-своему, не предупреждая, не объясняя. Прости, что поставил свою работу выше нас. Что позволил тебе уйти. Прости, что... потерял тебя.
Она закрыла лицо ладонями, плакала тихо, почти беззвучно.
Юнги мягко отодвинул свой стул, приблизил её стул к себе и аккуратно обнял, одной рукой придерживая её за спину.
Она положила лоб ему на плечо и прошептала:
— Прости и ты меня, Юнги. Прости, что молчала, когда мне было плохо. Что копила всё, а потом взрывалась. Прости, что постоянно тыкала тебя в ошибки. Что устраивала сцены там, где можно было поговорить. Прости, что ушла тогда. Что повернулась к тебе спиной.
Он гладил её по спине медленно, успокаивающе. Как когда-то давно.
Она постепенно успокаивалась, её дыхание стало ровнее. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.
Он улыбнулся — мягко, тепло.
— Давай договоримся. Больше не повторять тех ошибок, что были раньше. Мы уже пережили это однажды. И я не хочу... никогда больше.
Она тихо спросила:
— Ты... хочешь снова быть со мной?
Он поднял руку и нежно коснулся её щеки.
— Конечно хочу, глупышка. — Голос его был тёплым, почти бархатным. — Я хочу быть с тобой. Но хочу сделать всё правильно. Не так, как было. По-новому. Давай... заново узнаем друг друга. Шаг за шагом. Ты согласна?
Джихён закивала, даже слишком резко.
— Согласна.
Он склонился и легко поцеловал её в щёку. Она закрыла глаза, потому что даже такой короткий поцелуй обжёг её изнутри.
Они вернулись к чаю.
Теперь его тепло не только согревало — оно будто связывало их заново.
И это было начало.
Очень осторожное, но настоящее начало.
_____
Они вышли из кафе в мягкий вечерний воздух. Сумерки уже окутали город, фонари загорелись мягким жёлтым светом, создавая вокруг уют, будто специально под настроение. Лёгкий ветерок подул так, что Джихён машинально потерла плечи, и Юнги тут же отреагировал. Он молча снял с себя пиджак и накинул ей на плечи, словно это было чем-то естественным, привычным, забытым, но вернувшимся движением.
Она посмотрела на него, слегка смутившись.
— Спасибо.
— Не за что, — ответил он тихо, будто это даже не требовало слов.
Затем он протянул ей руку, не требовательно, а мягко, давая выбор. И когда она вложила свою ладонь в его, его пальцы чуть сильнее сомкнулись, будто подтверждая: да, всё правильно.
Они пошли вдоль аллеи, медленно, неторопливо. Фонари отражались в мокром асфальте после недавнего дождя, по дорожкам тянулись редкие прохожие, но они были будто в отдельном мире.
Юнги шагал чуть ближе, чем требовалось. Она — чуть тише, чем обычно. И от этого прогулка казалась необычно интимной, слегка смущающей, но при этом тёплой.
— Знаешь, — начал Юнги, глядя вперёд, — некоторые из наших традиций... можно было бы и оставить.
Джихён улыбнулась.
— Например?
— Прогулки после важного дня, — он бросил на неё короткий взгляд. — И то, что мы всегда обсуждали всё вечером. Пусть раньше получалось не очень... но сейчас ведь можно лучше.
Она кивнула.
— Я согласна. Некоторые вещи и правда стоит сохранить. Они были хорошими.
Он чуть усмехнулся.
— Были самыми лучшими.
Она тепло посмотрела на него, но ничего не ответила — просто крепче сжала его ладонь.
Несколько минут они шли в приятной тишине, и только шаги по плитке нарушали спокойный ритм. Потом Джихён заговорила первой:
— А на работе... — она задумчиво прикусила губу, — мы не будем... как подростки, да?
Он тихо рассмеялся.
— Если только ты не начнёшь мне передавать сердечки на лекциях.
— Юнги! — она ударила его локтем в бок, но с улыбкой. — Ты первый начнёшь.
— Я? — он изобразил удивление. — С чего ты взяла?
— Потому что ты всегда был хуже меня в этом. — Она наклонила голову набок. — Именно ты начинал вести себя, как влюблённый ребёнок.
— А ты продолжала, — парировал он. — И притворялась, что не начала.
— Неправда.
— Правда.
Она фыркнула. Он улыбнулся.
И всё стало легко.
Они вернулись к машине через двадцать минут неспешной прогулки. Дорога пролетела так быстро, что казалось, они только вышли из кафе, а вот уже снова стояли перед дверьми машины.
— Домой? — спросил он.
— Домой, — кивнула она.
Поездка заняла всего десять минут, но оба рассчитывали на эти минуты. В салоне машины играла тихая, чуть хриплая музыка. Джихён смотрела в окно, обхватив его пиджак руками. Юнги же — иногда бросал взгляд на неё. Просто чтобы убедиться, что она рядом, что этот день реален.
У подъезда они вышли из машины и прошли внутрь. Лифт поднимал их вверх, этаж за этажом, и с каждым метром тишина между ними становилась более... насыщенной, что ли. Теплее. Но не тяжелее.
Дойдя до своих квартир, они остановились. Свет в коридоре был мягким, будто приглушённым специально, чтобы не мешать моменту. Они стояли близко. Очень близко.
Юнги смотрел в её глаза. И там было всё: нежность, сомнение, тепло, воспоминания, чуть-чуть страха — и много того, что не высказать словами.
Он сделал вдох.
— Может... ко мне? — произнёс он негромко. — Завтра выходной. Можем позволить себе посмотреть фильм. У меня есть пиво.
Она тихо засмеялась.
— Я уже недавно выпила.
Он усмехнулся.
— Но итог-то оказался хорошим.
— Хорошим, — она согласилась, — но... всё же я откажусь.
На его лице что-то едва заметно изменилось — будто света стало меньше. Но она продолжила, не дав ему впасть в разочарование:
— От пива, — уточнила она. — А вот чай я с удовольствием выпью. Только переоденусь у себя во что-то удобное. Хорошо?
Его лицо мгновенно оживилось. Счастливая, почти детская улыбка осветила выражение, будто он на секунду стал легче, ярче.
— Хорошо! — выдохнул он так быстро, будто боялся, что она передумает. — Тогда... я буду ждать.
Он наклонился и мягко, очень коротко чмокнул её в губы. Такой лёгкий поцелуй, что будто бы и не было. Но было. Ещё как.
А затем — почти вприпрыжку, слишком торопливо для взрослого мужчины — метнулся к себе в квартиру, чтобы поставить чайник и начать поиски фильма. Он копался в телефоне, в списках, в вариантах, а сердце у него билось так, будто он снова студент, который собирается на первое свидание с девушкой, которая нравится слишком сильно.
Джихён тем временем стояла у своей двери, прижав пальцы к губам, с тихой улыбкой, которая никак не сходила. Она повернулась к своей квартире и тихо прошептала:
— Глупый... милый...
И скрылась за дверью.
_____
Джихён переоделась в более удобную одежду. Сняв платье, она тщательно повесила его на плечики, будто боялась повредить что-то, что ещё несколько часов назад казалось ей почти магическим. Надела мягкую серую футболку, чуть обтягивающую фигуру, и широкие тёмно-оливковые штаны, такие лёгкие и просторные, что хотелось в них буквально утонуть. Волосы свободно упали на плечи, меньше пафоса, меньше аккуратности — больше настоящей неё. Такой, какой она была дома. Такой, какой Юнги когда-то знал лучше всех.
Оглядев себя в зеркале, она даже не пыталась сдержать маленькую улыбку.
«Нормально... вроде. Главное — не думать, что это свидание.»
Хотя сердце колотилось так, будто это именно оно.
Собравшись духом, она вышла из квартиры и позвонила в дверь напротив.
Сразу — поспешные шаги. Очень поспешные.
Словно он ждал её прямо под дверью.
Юнги распахнул дверь так быстро, что девушка даже слегка удивилась.
Он был уже переодет: в свободном сером свитере и светлых домашних шортах, с чуть растрёпанными волосами. Вид у него был такой... уютный. Настолько домашний, что у неё что-то болезненно сладко кольнуло под рёбрами.
— Чайник уже закипел, — сказал он, улыбнувшись, — проходи.
Она переступила порог, чувствуя, как воздух его квартиры тут же обволакивает её — тёплый, спокойный, с лёгким запахом кофе и белого порошка. Всё так же. Абсолютно так же.
Она пошла за ним на кухню-гостиную, наблюдая, как он роется в ящике с пакетиками чая, словно выбирает что-то жизненно важное.
— Я выбрал нам фильм, — бросил он через плечо. — Не знаю, поменялся ли твой вкус, но помню, что раньше нам нравилось одно и то же.
— Вкусы не поменялись, — тихо ответила она. — У меня было не так много времени смотреть что-то... серьёзное.
Он чуть повернул голову, взглянул на неё — мягко, внимательно.
В его взгляде было то самое — узнающее, тёплое, от которого ей всегда становилось легче.
— Отлично, — сказал он, снова улыбаясь. — Тогда устраивайся. А я пока сделаю попкорн. После посиделок с Тэхёном всегда что-то остается.
Джихён тихо засмеялась.
— Готова поспорить, что всё это он же и приносит. Он всегда так делал.
— Ты права, — фыркнул Юнги. — Но хранится всё это у меня.
Она взяла кружку свежего чая и прошла к дивану.
Она поставила кружку на стол и села, поджав ноги, повернувшись в его сторону. Он стоял спиной, изучая упаковку попкорна так сосредоточенно, будто решал сложнейшее уравнение. Свет от лампы падал на его плечи и затылок, и почему-то в этот момент её накрыло воспоминание — как она когда-то точно так же смотрела на него, пока он пытался разобраться с новой кофеваркой и ворчал, что «это устройство создано, чтобы мучить людей».
Смешно, как мало он изменился.
И как сильно она по этому скучала.
Он не видел, как она подошла.
Не слышал — она шла совсем тихо, на носочках, будто боялась вспугнуть момент.
Она приблизилась почти вплотную... и обняла его за талию, прижавшись щекой к его спине.
Юнги дёрнулся от неожиданности — буквально на пару сантиметров — потом замер.
— Ты чего? — в его голосе прозвучала улыбка. Та самая, от которой у неё всегда подгибались колени.
— Ты слишком долго тут возишься, — пробормотала она в его свитер. — Мне нужна доза обнимашек.
Он тихо засмеялся, развернулся к ней и обхватил её лицо ладонями, медленно, осторожно, будто боялся сломать.
— Доза обнимашек, говоришь?
Она кивнула, не отводя взгляда.
Юнги провёл большим пальцем по её щеке, чуть наклонился к ней.
— А мне нужна доза поцелуев.
Он не дал ей ни секунды подумать — просто накрыл её губы своими.
Поцелуй был неожиданным — таким же внезапным, как тот, из-за которого всё началось снова. Но теперь — без растерянности, без вопросов, без напряжения. Он был уверенным. Горячим. Жадным. Глубоким. Таким, от которого у неё пробежали мурашки по всему телу.
Она ответила сразу, словно ждала этого весь вечер, а может, и все те месяцы, что они были далеко. Руки сами легли ему на шею, пальцы запутались в волосах, и она потянула его ближе, чувствуя, как с каждой секундой дыхание становится всё быстрее.
Юнги скользнул руками по её талии, притягивая крепче, как будто боялся, что она исчезнет. Затем поднял её чуть выше, легко, будто она невесомая, и усадил на столешницу. Дерево тихо скрипнуло, но она даже не услышала — весь мир исчез, остались лишь его руки и его губы.
Он встал между её ног, поцеловал уголок её рта, линию подбородка, затем медленно опустился к шее. Тёплые губы касались кожи, оставляя горячие следы, от которых у неё перехватывало дыхание.
Джихён запрокинула голову, прикрывая глаза.
— Юнги... — выдохнула она дрожащим голосом.
Он не остановился.
— Да, Джихён? — тихо, хрипло, прямо у её кожи.
Она сглотнула, собрала остатки смелости.
— Я хочу.
Он поднял голову, посмотрел ей в глаза. Глубоко. Пронзительно.
Она увидела, как его взгляд потемнел — так резко, что у неё пересохло во рту.
— Что ты хочешь? — спросил он почти шёпотом, будто проверяя, уверена ли она.
Она положила руки ему на затылок, притянула ближе.
— Я хочу тебя.
Мгновение — тишина.
Мгновение — как удар тока.
И всё.
Он улыбнулся чуть уголком губ. Медленно. Опасно.
В его глазам горело нечто, что она помнила слишком хорошо, хотя давно почти забыла.
— И я тебя хочу, — сказал он низко, почти рыча, и именно на этой фразе вечер оборвался так, будто за окном выключили свет.