9
Утро наступило слишком резко. Джихён открыла глаза, но ей сразу захотелось закрыть их обратно — будто всю ночь кто-то стучал изнутри по её черепу маленьким молотком. Голова раскалывалась, рот пересох, а тело ощущалось так, словно она спала не на мягкой кровати, а на каменной плите.
Секунды три она просто лежала, всматриваясь в потолок, пока память наконец не добрала нужный файл. Бар. Хана. Алкоголь. Её наглые жалобы. Смех. Такси. И...
— Нет... — прошептала она и зажмурилась. — Нет, нет, нет...
Конечно же, мозг любезно продемонстрировал ей полный воспроизведённый фрагмент: вот она выходит из лифта, шатается слегка, но уверенная в себе, стучит в дверь Юнги. Вот он открывает, в домашней футболке, сонный, ошарашенный.
И вот она — пьяная, эмоциональная, раскалённая до предела — начинает ему всё высказывать, чуть ли не тыкая пальцем ему в грудь. Каждое одно её слово звучало сейчас в памяти слишком громко, слишком отчётливо.
«Ты что думаешь, я не человек?!»
«Кто дал тебе право меня целовать и потом избегать?!»
«Ты мне высказал, а я чем хуже?!»
«Я о тебе тоже думаю, понятно?!»
«Ты разбудил во мне всё, что я так долго давила!!»
И последнее — самое болезненное:
«Думай теперь, Мин Юнги! Я не буду извиняться!»
Она уткнулась лицом в подушку и глухо простонала.
— Господи... убейте меня...
Подушка пахла её шампунем, но в висках стучало оттого, что ей хотелось удариться этой же головой о стену. Её собственный голос из вчерашнего вечера казался ей сейчас голосом какой-то другой женщины — смелой, взрывной, бесстрашной. Такой, которой Джихён была только с алкоголем в крови.
Она перекатилась на спину, закинула руку на лоб и несколько секунд просто глубоко дышала, словно пытаясь спылить остатки паники.
Внутри было странное чувство — смесь ужасного стыда и... облегчения?
Да, облегчения. Потому что слова, которые вырвались вчера, она держала в себе слишком долго. Иначе бы она никогда их не сказала.
— Но какого чёрта... — пробормотала она. — Почему именно так?
Ответ был очевиден: алкоголь хреновый помощник для признаний.
Она села, поморщилась от боли в голове и сползла с кровати, еле волоча ноги. На кухне мягкий утренний свет падал из окна. Она достала бутылку воды, открыла таблетницу, высыпала обезболивающее и проглотила. Запивая, посмотрела на часы над холодильником.
10:34.
— Ну хоть не слишком рано... — протянула она с облегчением.
Сегодня суббота. Сегодня бал.
А значит, сегодня она обязательно увидит Юнги.
Мысль об этом обрушилась, как ледяная вода по спине. Она поставила бутылку, опёрлась обеими руками о стол и прикрыла глаза.
— И как мне теперь себя вести? — спросила она у пустой кухни.
Алкоголь растворился, а вот последствия — никуда.
Вспоминая выражение лица Юнги, когда он смотрел на неё вчера — растерянный, будто поражённый её словами — она чувствовала, как сердце ныряет куда-то вниз. А потом вспоминала его взгляд в те моменты, когда их пути пересекались в университете последние недели. Тот взгляд... он избегал её не потому, что презирал. Скорее потому, что не знал сам, что чувствует и что делать.
И вдруг она поняла.
— Так вот как он себя чувствовал... — сказала она почти шёпотом.
Юнги тоже метался. Тоже боялся говорить. Тоже убегал от собственных эмоций.
А она лишь добавила ему хаоса.
Она устало провела ладонью по лицу и выдохнула:
— Прекрасно, Джихён. Просто прекрасно.
Но бал был сегодня. И выбора у них не осталось.
Разговор всё равно случится — сегодня, завтра, через неделю.
И она должна быть к нему готова.
К обеду голова почти прошла, и первая неловкость дня растворилась в заботах. Она приготовила лёгкий завтрак, включила ноутбук, проверила несколько работ студентов, расставила в блокноте пометки по баллу — всё, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься.
Но каждый раз её пальцы замирали над клавиатурой.
Каждый раз мысли уходили в одно место.
К Юнги.
К тому, как он смотрел на неё в тот день в буфете.
К тому, как резко отводил взгляд.
К тому, как он стоял на её пороге, когда она вчера на него наехала.
К тому, как его глаза расширились, когда она сказала: «Я тоже о тебе думаю».
Она схватила подушку, зарылась в неё лицом и тихо простонала:
— Что же я наделала...
Потом аккуратно отодвинула подушку, приложила горячую ладонь к виску и ещё раз глянула на часы.
16:07.
Внутри встрепенулось что-то нервное — время.
— Пора собираться, — сказала она себе.
Джихён достала платье заранее. Кремовое, мягкое, струящееся, оно висело на дверце шкафа, словно ждало своего момента.
Она провела по ткани ладонью — гладкой, холодной, шелковистой — и впервые за день почувствовала лёгкое приятное волнение.
Платье было идеальным. Не слишком вызывающим, но и не скромным. Тонкие воланы на плечах мягко подчеркивали линию ключиц, а плавный силуэт делал её фигуру женственной и хрупкой.
Она аккуратно натянула его через голову, поправила складки, посмотрела в зеркало.
Отражение будто дыхнуло на неё теплом — после всего хаоса последних дней она снова увидела себя такой, какой давно себя не видела: спокойной, красивой, собранной.
Добавила макияж — лёгкие персиковые тени, мягкая подводка, чуть более яркие губы.
Пальцами разровняла волосы, оставив их свободно спадать по плечам.
Выбрала маленькие серьги — тонкие, изящные.
Обувь — кремовые туфли на невысоком каблуке.
И сумочку — нейтральную, подходящую.
Когда она была готова полностью, время показывало 17:28.
Бал начинался в 19:00.
Ехать недалеко, но она хотела приехать заранее, посмотреть, всё ли на месте.
Она подошла к двери, замерла, на мгновение задержав руку на ручке.
Сердце... стучало так, будто она поднималась на сцену.
— Ладно, — прошептала она. — Просто... не встречаться с ним сейчас. Вот и всё.
Она приоткрыла дверь очень медленно.
Словно в фильме, где герой идёт по минному полю.
Высунула голову — в коридоре тихо.
Она вышла на носочках, аккуратно закрыла дверь и задержала дыхание.
Шаг.
Ещё шаг.
И тут — щелчок замка позади, тихий звук открывающейся двери его квартиры.
Секунда.
Джихён не думала.
Она рванула вниз по лестнице, хватаясь за перила, подол платья мягко бился о ноги. Сердце стучало так, будто она сбежала не от мужчины, а от тигра.
— Только не сейчас... не сейчас... — прошептала она, перескакивая через ступень.
Она услышала его шаги — неторопливые, будто он просто выходил из квартиры.
Она ускорилась ещё сильнее.
Добежала до первого пролёта, потом до второго.
Только когда выбежала на улицу и завернула за дом, она остановилась, опираясь руками о колени.
Вдох.
Выдох.
— Он не увидел... — прошептала она, ощущая, как в груди стискивается не страх — нервы.
Она выпрямилась, подняла голову, поправила платье, несколько раз глубоко вдохнула, чтобы привести дыхание в порядок.
Бал.
Сегодня бал.
Сегодня всё может измениться.
И она направилась на остановку, легкими шагами, но с сердцем, колотящимся слишком громко.
______
Юнги стоял у себя в прихожей, прислушиваясь к тишине подъезда. Он отчетливо услышал, как тихо Джихён закрыла дверь. Потом услышал быстрые шаги, словно она спасалась от чего-то, что вот-вот схватит за плечо. И Юнги... не смог удержаться. Прокрутив замок несколько раз, он услышал как шаги ускорились. Он не смог отказать себе в легкой ухмылке, не злой, не насмешливой — скорее, безнадежно тёплой, почти растаявшей.
— Ну беги, — пробормотал он себе под нос, надевая серый костюм, тот самый, что лежал приготовленным заранее на стуле. — Всё равно далеко от меня сегодня не убежишь.
Он взял ключи, телефон, проверил, что свет на кухне выключен, и вышел. Дверь закрылась за спиной, щёлкнула замком — и почему-то это щёлканье прозвучало как начало чего-то. Неизбежного.
Паркинг был прохладным, воздух с запахом бетона и чьего-то дорогого освежителя. Юнги спустился по лестнице, не торопясь — мысли крутились плотными кольцами вокруг вчерашнего разговора. Точнее, её монолога. В котором она, пусть и вся красная, заплетающаяся, но до невозможности честная, вывалила на него всё, что прятала две недели.
Он помнил каждое слово.
«Я тоже о тебе думаю. Постоянно. И мне не стыдно».
Юнги вздохнул так тяжело, что даже в пустом паркинге звук этот отразился эхом.
Когда он сел в машину, пальцы сами легли на руль, но заводить он не спешил. В тишине автомобиля эти мысли звучали ещё громче. Неотвратимее. Две недели они с Джихён ходили вокруг друг друга кругами, почти касаясь локтями, но ни разу не решились сблизиться. И всё это время Юнги думал, что она ушла слишком далеко от него, что их прошлое для неё — просто прошлое.
А потом она стояла у его двери, пьяная и упрямая, и говорила то, что трещинами проходилось по его собственному сердцу.
— Влюблена... — тихо повторил он её слова, будто проверяя, как они звучат вслух. — До сих пор.
Он закрыл глаза на пару секунд, будто пытаясь уложить внутри себя эту новую реальность. Уже без попыток отрицать.
— Тогда сегодня... — выдохнул он наконец. — Сегодня мы поговорим. По-настоящему.
Телефон завибрировал на сиденье — сообщение от Тэхёна.
«Ты выехал?»
Юнги усмехнулся. Второй раз за десять минут.
Он наконец завёл машину, выехал из паркинга и направился к дому друга. Дороги были загружены, вечерний город жил своей жизнью: машины сигналили, мотоциклы шмыгали между полос, подсвеченные витрины отражались на лобовом стекле. Юнги ехал молча, но в груди было то знакомое ощущение... такое, которое он давно забыл. Смешанное с нервами, нежностью, страхом сделать неправильно и надеждой, что в этот раз, может быть, всё сложится иначе.
Вскоре он припарковался у дома Тэхёна. Поднялся по ступенькам, нажал на звонок. Едва он отпустил кнопку, дверь резко распахнулась — как будто Тэхён стоял за ней, вслушиваясь.
— А, вот ты! — выпалил он, босиком. — Дай мне пять минут. Ну ладно, десять. Ладно, пятнадцать!
— Ты же сказал, что уже одет, — напомнил Юнги, приподняв бровь.
— И я одет! — возмутился Тэхён, указывая на себя. — Почти.
Юнги прошёл внутрь, прикрыв дверь плечом. Внутри пахло шампунем и каким-то сладким освежителем. Тэхён одновременно бегал по квартире, натягивая носки, и бормотал что-то себе под нос.
— Ты чего такой нервный? — спросил Юнги, садясь на край дивана.
— Я? Нервный? — Тэхён вскинул руки. — Да ни капли. Просто... ну... мероприятие, люди, музыка, еда... ответственность...
Юнги фыркнул:
— Ты хоть кому-то другому расскажи, кто не видел твою переписку с Хари ночью. Там ты был нервный.
Тэхён замер, а потом ткнул в него пальцем:
— Так! Не отвлекай! Давай лучше рассказывай, что у тебя там.
Юнги смотрел на него пару секунд, понимая, что вопрос неизбежен. И, если честно, он ждал его.
— Ко мне вчера приходила Джихён, — признался он наконец.
Тэхён распахнул глаза так, будто Юнги сообщил о пожаре в соседнем доме.
— ЧЕГО⁉ — выкрикнул он.
— Тише ты! — Юнги замахнулся подушкой. — Стены не такие толстые.
— Пьяная? — уточнил Тэхён, уже заранее предвкушая драму.
— Очень.
Тэхён прикрыл рот ладонью и сел рядом, будто готовился слушать лекцию.
— И? Давай. Что дальше? Она что говорила? Ты что сказал?
Юнги поднял глаза к потолку, будто пытаясь там найти выдержку.
— Она... сказала мне всё. Как и я тогда ей. Один в один.
Тэхён присвистнул.
— То есть она тоже...
— Да. — Юнги не стал расписывать. — Она сказала, что до сих пор меня любит.
Тэхён хлопнул ладонью по колену.
— Я ЗНАЛ! Я ЧУВСТВОВАЛ! С первого дня, как вы оба начали странно смотреть друг на друга в коридорах! Я ещё подумал: «всё, эти двое точно не закончили, там ещё горит». Я ведь говорил тебе? Говорил? Говорил же!
Юнги выдохнул и потер виски.
— Это не так просто, Тэ.
— Вот это ты скажи кому-то, кто не знает вашу историю! — фыркнул Тэхён. — У тебя с ней не просто, не сложно, а... как там? Ага. Катастрофа века.
Юнги закатил глаза:
— Спасибо за поддержку.
— Всегда пожалуйста. — Тэхён посерьёзнел. — Так что ты намерен делать?
Юнги ответил не сразу. Он сел ровнее, сцепил пальцы.
— Сегодня я поговорю с ней. Нормально. Без алкоголя, без бегства, без этих недопониманий. Если есть чувства... значит, нужно понять, что с ними делать.
Тэхён растянул губы в широкой, почти детской улыбке.
— Наконец-то! Мин Юнги собирается быть взрослым мужчиной!
Юнги кинул в него подушкой.
— Иди одевайся и не начинай.
— Так я уже одет! — возмутился Тэхён, но всё равно ушёл в комнату переодеться окончательно.
Через несколько минут он вышел уже в полном образе — светлая водолазка под белой рубашкой, сверху тёмный пиджак; бежевые брюки сидели идеально.
— Ну что, как тебе? — спросил он, крутанувшись.
— Хватит вертеться, — хмыкнул Юнги. — Сойдёт.
— «Сойдёт»? — Тэхён прижал руку к груди. — Да я тут как корейский мистер Дарси! Ладно, не важно. Поехали.
Они вышли из квартиры, Тэхён быстро запер дверь, и оба спустились к машине. Вечер стал ещё холоднее, на небе висели серые тучи, будто подсвеченные городскими огнями. В воздухе чувствовалось приближение какого-то важного события — тихий, едва уловимый электрический заряд.
Сев в машину, Юнги завёл двигатель. Тэхён пристегнулся, но сразу повернулся к нему:
— Слушай, — начал он, — а ты... волнуешься?
Юнги пару мгновений молчал. Потом честно сказал:
— Да.
— Боишься, что не договоритесь?
Юнги покачал головой:
— Больше боюсь, что наконец договоримся.
Тэхён обернулся полностью, чтобы видеть его лицо.
— Это как?
— Если... если мы оба всё ещё чувствуем друг к другу... — Юнги сжал руль. — Значит, всё может начаться заново. И я не знаю, получится ли. Не хочу снова потерять.
Тэхён медленно выдохнул.
— Юнги, если ты не попробуешь — ты потеряешь её точно. А если попробуешь — хотя бы будет шанс.
Юнги тихо усмехнулся:
— Ты стал слишком мудрым. Ненавижу это.
— Это называется взрослая жизнь, — важно сказал Тэхён. — И вообще, это всё влияние Хари. Она теперь говорит, что я умный. Мне нравится это слышать. Я теперь умный.
Юнги фыркнул от смеха:
— Господи.
— Что? — возмутился Тэхён. — Могу себе позволить!
Они выехали на дорогу. Машина мягко погрузилась в поток вечернего транспорта. Светофоры сменяли друг друга, мокрый асфальт отражал огни. Тэхён что-то рассказывал о том, как Хари хочет пойти учиться на кондитера (или на модельера, он сам не понял), как его начали раздражать новые соседи сверху, которые ходят так, будто у них сапоги из железа. Юнги слушал вполуха — но это было приятно, привычно, как будто дающее ему пространство подумать.
Путь занял минут двадцать. Вскоре они подъехали к зданию, где должен был проходить бал. Оно было подсвечено мягкими золотистыми лампами у входа; над дверями висел баннер «Осенний Бал Университета». Подъезжали машины, выходили студенты, кто-то жаловался, что забыл бутоньерку, кто-то поправлял платье.
Юнги припарковался. Глуша мотор, он успел заметить: в грудной клетке будто что-то стянулось. Нервы.
Тэхён хлопнул его по плечу.
— Эй. Всё будет нормально.
Юнги посмотрел на него.
— Я надеюсь.
— Нет. — Тэхён расправил плечи. — Оно будет. Потому что вы оба идиоты, но идиоты, которые любят друг друга. Это уже половина успеха.
Юнги покачал головой, но в уголках губ появилась тень улыбки.
— Ладно. Пошли.
Они вышли из машины. Холодный воздух ударил в лица, но сразу же — тёплый свет входа, приглушённая музыка изнутри, оживлённый шум голосов. Тэхён поправил пиджак.
— Сегодня всё решится, — заявил он с видом человека, предсказывающего судьбы.
— Не драматизируй, — пробурчал Юнги, но внутри у него всё сжималось ровно на эту драму.
И когда они поднялись по ступенькам и вошли в зал, он подумал только одно:
Джихён где-то здесь.
И сегодня он обязательно найдёт её.
_____
«Что он там говорил, что найдёт её? Фиг ему. Оказалось, что Джихён умеет очень хорошо прятаться...»
Вот именно эта мысль стала первой, что всплыла в голове Юнги, когда прошёл уже почти час после начала бала, а он так ни разу и не увидел её. Казалось бы, помещение не такое уж огромное — актовый зал старого университетского корпуса, украшенный тканевыми драпировками, гирляндами и мягким тёплым освещением. Декорации, над которыми они так долго работали, висели ровно, ничто не падало, не шаталось, не искрило, не пищало и не ломалось. Музыка была проверена, аппаратура работала идеально, светотехник подал знак "всё ОК". Студенты уже собирались, кто-то присаживался за столики, кто-то делал первые фотографии у фотозоны. Всё было хорошо. И всё было готово.
Но Джихён не было.
И это начинало его раздражать. Не так, чтобы злиться — нет. Просто... он думал, что раз уж она сама первая заявилась к нему вчера и высказала всё, что у неё накопилось внутри, то, вероятно, сегодня она тоже не будет его избегать. А выходит наоборот — сегодня она словно растворилась в воздухе.
Он прошёлся ещё раз вдоль сцены, проверяя провода, потом обошёл зал по периметру — будто это выглядело как обычный обход организатора, а не человек, который пытается незаметно высмотреть одну-единственную фигуру в толпе.
Тэхён стоял рядом, допивая стакан с соком.
— Ты её ищешь? — спрашивать вслух он не стал, но Юнги увидел это в его взгляде.
Юнги сделал вид, что не заметил.
— Проверяю, чтобы всё было в норме, — буркнул он.
Тэхён ухмыльнулся, но промолчал.
С каждой минутой людей становилось всё больше. Музыка уже играла не фоново, а полноценным миксом. Свет менялся по настроению, столы пополнялись закусками, выпускники в красивых платьях и строгих костюмах позировали для фотографов.
Но её — нет.
Юнги тихо выдохнул носом.
Он уже собирался пройти к выходу из зала — посмотреть, может, она там со студентами что-то согласовывает — как краем глаза увидел приближающуюся фигуру.
Хари.
Тэхён тоже заметил её, и в следующую секунду его лицо преобразилось до абсурдной степени: он пытался выглядеть спокойным, но по нему было видно, что его всего трясёт от того, как он счастлив.
— Так, чувак, прости, — выдохнул он, — но мне надо идти.
И пошёл к ней.
Юнги смотрел им вслед, и в груди у него что-то теплом разлилось. По-хорошему. По-радостному.
Да, поначалу его шокировало, что Тэхён — и студентка. Это было странно, неожиданно, слишком рискованно. Но он видел, как его друг изменился — как будто стал мягче, светлее. И Юнги был рад за него.
Если кому-то из них и можно было пожелать счастья, так это Тэхёну.
Вот только про себя самого он такого сказать не мог.
Он снова оглядел зал.
Снова никого.
Уже почти решил — ладно, позже найду — как вдруг...
Он увидел её.
Она вошла неспешно, одной рукой придерживая телефон, который подсвечивал её лицо мягким золотистым светом. Второй рукой она поправляла локон, который лёг на плечо.
Юнги замер.
Платье... это платье.
Светлое, мягкое, струящееся по фигуре, оно чуть колыхалось при каждом её шаге. Оно подчёркивало её осанку, её талию, её плечи.
Он так давно не видел её в платьях, что внутри стало будто пусто и тесно одновременно.
Грудь заболела, дыхание сбилось.
И память хлестнула резко, неожиданно.
flashback
Они стояли у дверей маленького ресторанчика, куда он повёл её на их самое первое свидание. Он нервничал — ужасно, глупо, по-детски. Всё время поправлял рукава рубашки, думал, не слишком ли он рано приехал, не слишком ли громко бьётся сердце.
Дверь открылась, и она вышла к нему.
Платье тогда было другим — нежно-розовым, чуть короче, с тонкими лямками. Юнги тогда тоже потерял дар речи. Абсолютно. Настолько, что она, подойдя, тихо засмеялась:
— Юнги, ты что?
Он сглотнул.
— Ты... очень красивая.
Она опустила взгляд, улыбнулась.
— Ты тоже ничего.
Потом она взяла его под руку, и они пошли внутрь — такие молодые, такие глупые, такие влюблённые.
end flashback
Юнги вернулся в реальность так, словно кто-то щёлкнул пальцами у его лица.
Но он всё так же смотрел на неё — не мигая, не отводя глаз.
Она подняла голову от телефона
И увидела его.
И тоже застыла.
Несколько секунд — долгих, почти невыносимых — они просто смотрели друг на друга.
Она не улыбалась.
Он тоже.
Но в их взглядах было что-то тяжёлое, непроговорённое, и от этого плечи Юнги чуть напряглись.
Он сделал шаг.
Медленный.
Решительный.
Первый шаг навстречу.
И именно в эту секунду Джихён будто окатила волной ледяной воды.
Она дёрнулась — почти незаметно, но он уловил.
Потом резко опустила взгляд, схватила подол платья одной рукой, будто хотела убедиться, что он не зацепится за пол, и...
Развернулась.
И ушла.
Даже не ушла — убежала. Почти бегом.
Юнги не верил своим глазам.
Это что вообще сейчас было?
В груди что-то укололо — коротко, неприятно. Он инстинктивно шагнул было следом...
Но остановился.
Не сейчас.
Не в этот момент.
Не среди сотни студентов, музыки, вспышек камер и бесконечных шагов вокруг.
Сейчас — не время.
И не место.
Он выдохнул.
Глубоко.
Он найдёт её позже.
Он поговорит с ней.
Он уверен, что сегодня это произойдет. Они оба слишком долго молчали. Слишком долго ходили вокруг друг друга кругами. И слишком много всего накопилось.
Даже если она будет избегать его до последнего — он найдёт способ поговорить с ней.
Он обязан.
Не только ради себя.
И не только ради неё.
Ради того, что у них ещё может быть. Что у них когда-то было.
И ради того, что... возможно, ещё не умерло.
Юнги провёл рукой по волосам, стараясь привести мысли в порядок, и вернулся к работе — проверять списки, подходить к техникам, переговариваться с декораторами.
Но его взгляд снова и снова цеплялся за пустые коридоры, дверные проёмы, скопления студентов — всякий раз ищя её силуэт.
И всякий раз — не находя.
Он знал только одно:
Сегодня он с ней поговорит.
Во что бы то ни стало.
Иначе этот круговорот из чувств, избегания, упрямства и замалчивания никогда не закончится.
А он был готов с этим покончить.
Готов наконец понять, что будет дальше.
Готов услышать её.
И готов сказать всё, что сам так долго носил в себе.
Даже если будет больно.
Даже если она снова развернётся и убежит.
Он всё равно сделает этот шаг.
Сегодня.
_____
Вечер подходил к концу так плавно и мягко, будто сам не хотел заканчиваться. Музыка постепенно становилась спокойнее, студенты у столиков сменяли друг друга, кто-то уже собирал вещи, кто-то завершающе фотографировал участников и преподавателей. Студенты смеялись, обсуждали, кто на кого посмотрел, кто с кем танцевал, и вообще — вечер был признан официально удавшимся.
Для всех.
Кроме одного человека.
Юнги за этот вечер успел проверить аппаратуру, помочь с переносом столов, подсказать двум первокурсникам, куда отнести списки, даже сделать выговор паре студентов, которые слишком активно решили танцевать в самом центре зала, мешая движению. Но одного он так и не сделал. Не поговорил с Джихён.
И это сводило его с ума.
Она больше не пряталась так открыто, как в начале вечера — но и не подходила сама. Иногда он видел её мельком: она что-то объясняла студентам, смотрела на декорации, перекладывала какие-то списки, говорила с преподавателями, проверяла свет. Она работала, полностью погружённая в организационные детали, и каждый раз, как только он делал шаг в её сторону... она уже уходила.
Не убегала.
Не пятилось от него.
Но исчезала ровно в тот момент, когда он собирался окликнуть её.
Словно судьба играла с ним в недостижимое касание.
Он снова увидел её— на этот раз у преподавателя журфака. Она что-то тихо спросила, тот кивнул, улыбнулся, и она отошла, поправив лёгкий подол своего платья.
Юнги моментально направился к тому преподавателю.
— Простите... — он изо всех сил пытался казаться спокойным. — Не подскажете, вы не знаете, куда пошла Джихён? Только что ведь была здесь.
Преподаватель оторвал взгляд от бумаг и спокойно ответил:
— Она сказала, что пойдёт в уборную. Попросила присмотреть, пока вернётся.
— В уборную? — повторил Юнги, чувствуя, как внутренне что-то щёлкнуло. — Понял. Спасибо.
Он кивнул и ушёл.
А внутри: "Вот ты где. Всё. Попалась."
Он быстро, но не так, чтобы казаться взволнованным, направился в сторону коридора, ведущего к уборным. Музыка за его спиной глушилась с каждым шагом, превращаясь в вибрацию пола под ногами. Коридор был пустым, свет приглушённым, тишина — почти настораживающей.
Юнги встал рядом со стеной, напротив двери женской уборной, скрестив руки на груди.
И стал ждать.
Пару секунд.
Потом минуту.
Потом ещё одну.
Когда дверь наконец открылась, и Джихён вышла, она краем глаза увидела чью-то фигуру, обернулась — и вздрогнула так резко, будто перед ней внезапно возник призрак.
— Ч-что ты здесь делаешь?! — выдохнула она, сделав шаг назад. — Ты... ты напугал меня!
— Не устала ещё от меня бегать? — спокойно спросил он.
Она заморгала, будто пытаясь скрыть растерянность:
— Кто бегает? Я? Нет. Я... я вообще... я просто...
Нервно поправила прядь.
И, как всегда, попыталась пройти мимо.
Но он легко — без давления, осторожно — коснулся её запястья, останавливая. И тут же отпустил, не задерживая.
— Джихён, — сказал тихо, твёрдо. — Нам нужно поговорить.
Она на секунду зажмурилась, будто эти слова были тем, чего она больше всего не хотела слышать.
— О чём? — выдавила она. — Нам... нам не о чем говорить.
— Правда? — его голос стал ниже. — Не о чем?
Она молчала.
— Ты вчера пришла ко мне, — начал он мягко, но уверенно. — Пьяная, да. Но честная. И сказала то, что чувствуешь.
— Это... — она сглотнула, отводя взгляд. — Это ничего не значит. Это... алкоголь. Как и у тебя.
Его бровь чуть дрогнула.
— Как и у меня? — повторил он тихо. — Ты в этом уверена?
Она подняла глаза.
И замерла.
Потому что в его взгляде не было злости, раздражения или давления.
Там было другое.
То, что она боялась увидеть.
То, что знала, но отказывалась признать.
Она не нашла ни одного слова в ответ.
Юнги сделал один шаг.
Она — один назад.
Он снова шагнул.
Она отпрянула.
Он шёл медленно, уверенно, не приближаясь слишком быстро, но и не позволяя ей уйти. В глазах — ни малейшего сомнения.
Джихён почти не дышала, пока не почувствовала спиной холод стены. Она машинально прижалась к ней, пальцы дрогнули, а сердце забилось так громко, что ей показалось — Юнги слышит.
Он поднял руку и поставил ладонь рядом с её лицом, упершись в стену. Не прижимая её. Просто не давая уйти.
И наклонился чуть ближе.
— Ты уверена, — спросил он тихо, почти шепотом, — что у тебя было "точно так же, как у меня"?
Его голос был низким, тёплым, опасно затягивающим.
Она закрыла глаза на секунду, будто пытаясь собраться.
— Да, — почти беззвучно сказала она.
— Повтори, — он приблизился ещё ближе, так, что она почувствовала его дыхание. — Полностью.
Она глубоко вдохнула.
Её ладони сжались в кулачки.
Она открыла глаза — и посмотрела прямо в него.
— Я... — голос дрогнул. — Я всё ещё что-то чувствую к тебе.
Юнги понял, что не выдержит ещё одного слова.
Он наклонился и поцеловал её.
Не резко.
Не жадно.
А так, будто этого ждал слишком долго.
Сначала только губами, осторожно, словно боялся спугнуть. Она чуть вздрогнула, но не отстранилась — и тогда он углубил поцелуй. Его рука поднялась к её щеке, пальцы прошлись по линии скулы, аккуратно, почти трепетно.
Её дыхание сбилось.
Она подняла руки, будто не зная, куда их деть, но потом всё-таки положила их ему на грудь — и потянулась ближе сама.
Поцелуй стал теплее, увереннее.
В нём не было сумбура, не было хаоса — только накопленные недели, месяцы, годы того, что они не сказали, не договорили, не признали.
Словно они оба наконец позволили себе то, чего так отчаянно избегали.
Когда они оторвались друг от друга, дыхание их обоих было тяжёлым, смешанным.
Джихён смотрела на него так, будто боялась, что это сон.
Юнги смотрел на неё так, будто наконец нашёл то, что потерял.
Он провёл большим пальцем по её щеке, убирая прядь.
Его взгляд стал ещё мягче, теплее, глубже.
За дверью зала звучала музыка.
Студенты смеялись.
Жизнь продолжалась.
Но здесь, в пустом коридоре, мир сузился только до них двоих.