Двадцать вторая глава.
P.S. рекомендую смотреть на даты перед определенными частями глав, чтобы понимать, в каком промежутке времени происходило действие.
"Если ты испытываешь боль, знай, что и моя душа терзается в унисон с тобой. Если страх сковывает твое сердце, знай, что я уже стремлюсь к тебе, преодолевая все преграды. Убежала ли ты в тень своих страхов? Мне не важно знать, где ты сейчас. Но если ты выбрала путь бегства, просто вернись домой. Вернись туда, где тепло, где я жду тебя с открытыми объятиями, готовый укрыть от всех бурь. Просто вернись домой..."
30/03/2017 12:02 Чимин
На столе оставлены ключи, они от моей квартиры... если почувствуешь, что кто-то нужен рядом, можешь приехать... а если ехать никуда не захочешь - напиши... простой смайлик, или точку, что-нибудь бессмысленное и я сразу примчусь.
31/03/2017 12:02 Чимин
Бувай, хоть ты и не ответишь на это сообщение, но я хочу тебе только сказать, что буду с нетерпением ждать нашей встречи второго числа... поправляйся, вставай на ноги и, если что, я рядом.
первое апреля две тысячи семнадцатый год
Синеволосая девушка сидит на подоконнике, словно на краю пропасти, с открытым окном, вбирая в себя холодный воздух, который смешивается с горячими волнами её чувств. Она делает тяжелую затяжку, и дым медленно уходит в пространство, как её невыносимая тоска. Окурок гаснет в пепельнице, оставляя за собой лишь угольный след — символ её внутренней борьбы.
Из колонок раздается оглушающая музыка, как крик души, который пытается перекрыть шум её мыслей — хаотичных и неуправляемых. Каждая нота проникает в её сердце, заставляя его биться быстрее, но не давая покоя. Она спускается с подоконника, как будто срывается с обрыва, и возвращается к холсту, где с утра пыталась запечатлеть свою боль.
На полотне — не просто краски, а целая вселенная эмоций: яркие мазки, которые отражают радость и горечь, тёмные блики, напоминающие о потерях и страхах. Она старается изобразить свою мать — ту, которая была её опорой и светом в темные времена. Но каждый штрих кажется недостаточным, каждое движение кисти — неуместным. Мама ускользает от неё, как призрак, и она чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза.
Её руки дрожат от напряжения, когда она пытается уловить те моменты счастья и тепла, которые когда-то наполняли их дом. Но вместо этого на холсте возникают лишь смутные очертания — силуэт женщины с добрыми глазами и улыбающимся лицом, которое теперь кажется ей недостижимым. Каждый мазок — это крик о помощи, каждое движение — попытка вернуть то, что было потеряно.
Она чувствует, как её сердце разрывается на части. Музыка гремит, но она уже не слышит её. Весь мир сжимается до размера этого холста, и в этом узком пространстве она остаётся одна со своей болью, пытаясь найти способ выразить то, что невозможно сказать словами.
01/04/2017 21:14 Папа
Не забудь, что завтра у тебя прием. Отпишись потом, как все прошло.
"И мне все кажется, что ты вот-вот вернешься домой..."
Второе апреля две тысячи семнадцатый год.
Бувай, выходя из кабинета, кланяется врачу, на лице её появляется натянутая улыбка, словно она пытается скрыть бурю эмоций внутри. Мужчина поправляет очки, его вздох звучит тяжело, он кивает, и в этом простом движении заключена вся тяжесть их разговора. Хотя ей стало немного легче, на душе всё ещё тягостно, и, спускаясь по лестнице, она сжимает рецепт сильнее, словно это поможет удержать её чувства в узде. Она не смогла сдержаться — снова сделала небольшой надрез на бедре. Это было единственным способом, чтобы завязать свои эмоции в морской узел, надежно и безвозвратно, чтобы они не нахлынули вновь.
Девушка бредёт по незнакомым улицам, её шаги звучат глухо на асфальте, а взгляд блуждает по карте на экране телефона. Ничего не напоминает ей о прошлых прогулках — в тот раз она была под влиянием эмоций, а не внимала окружающему миру. «Сегодня же воскресенье... думаю, он дома...» — тихо бурчит она себе под нос. В руках у неё два стаканчика с кофе: время около двенадцати, и, вероятно, он ещё спит в свой выходной. Бувай решает не пользоваться ключами и стучит в дверь.
Несколько неуверенных ударов по двери, затем смущенное движение — она сама себя бьёт по лбу, осознавая, что такие звуки вряд ли разбудят его. Как только она преподносит руку к звонку, слышит звук поворота ключей в замке. Невольно отступает на шаг в сторону — страх сжимает её сердце, хотя она и не понимает, от чего именно.
— Привет, — произносит Бувай, протягивая перед собой стаканчик с кофе. — Выпьешь со мной?
Чимин появляется на пороге — растрепанный, с открытой рубашкой и в одних спальных штанах. Он отходит в сторону, распахивая двери шире для неё, и тепло улыбается, когда она переступает порог.
— Я ненадолго... С добрым утром...
Один стаканчик уже в руках Чимина; он делает первый глоток и тихо стонет от приятного тепла внутри.
— Доброе утро, — его голос звучит низко и мелодично, как будто он только что проснулся и не ожидал увидеть её так рано. — А почему не останешься? — поднимает бровь с легким интересом.
— У меня ещё много дел... да и к Мирай хочу заглянуть, если она дома, чтобы сказать, что я жива...
Чимин забирает стаканчик у Бувай и ставит их на тумбу в прихожей.
Мгновение зависает между ними; воздух наполняется напряжением, когда появляется возможность остаться наедине. Тишина окутывает их, словно теплый плед. Он медленно приближается к ней; его рука нежно скользит по её спине и обнимает за талию, ощущая тепло её кожи под пальцами.
Пак наклоняется ближе, их дыхания сливаются в единое целое. Он ищет её губы — это момент, который кажется заветным. Когда их губы соприкасаются, мир вокруг теряет значение: остаётся только они вдвоём. Этот поцелуй — не просто касание; это мгновение, в котором время замирает.
Он ощущает мягкость её губ — это как сладкий плод, который хочется вкушать бесконечно. С каждым движением его губы исследуют её, позволяя чувствам свободно течь между ними. Этот поцелуй полон нежности и страсти; здесь нет спешки — только тихое наслаждение моментом, когда они оба погружаются в океан взаимного влечения и забывают обо всём на свете.
— Останься со мной... — шепчет Чимин, его голос дрожит, словно последний луч света в тёмном туннеле. Он прижимает Бувай ближе, как будто боится, что она растворится в воздухе.
— Не сейчас, — её слова звучат как удар молота по камню, отстраняясь, она чувствует, как сердце сжимается от боли. — Я всю следующую неделю ухаживаю за бабушкой. У неё был сердечный приступ. Она звонила вчера и просила о помощи...
В его глазах мелькает тревога, но он не может позволить себе потерять её так легко.
— Тогда я к тебе приеду... — его голос полон надежды, но она чувствует, как эта надежда разрывается на куски.
— Было приятно тебя видеть, — произносит она, отступая ещё дальше, словно между ними образовалась непроницаемая стена. — Но увидимся не сейчас, а позже.
— Тебе ещё нужно время? — спрашивает он, и в его голосе звучит отчаяние, которое пронзает её душу.
Бувай только кивает в ответ и машет на прощание, уходя из квартиры, оставляя его в тени своего отсутствия.
В этот день Мирай не было дома. Бувай смогла встретиться только с её родителями. Они передали ей немного еды, но их обеспокоенные взгляды говорили больше, чем слова. Она заметила, как они смотрят на неё с тревогой, ведь она явно скинула несколько килограммов за короткое время. И это было правдой: в пустой квартире, которая когда-то была наполнена жизнью и смехом, теперь царила тишина. На кухне не было еды; даже то немногое, что передала Ната, скорее всего, сгниёт в холодильнике, как и её надежды.
Когда она зашла в свою комнату, взгляд упал на холст. Он был весь исписан красными и черными масками — символами её внутренней борьбы и неудач. Портрет матери не получился. Бувай почувствовала, как волна разочарования накрывает её. Она швыряет холст в сторону с яростью, словно пытаясь избавиться от груза своих эмоций, и достает новый. В этот момент она понимает: искусство стало её единственным спасением от боли, но даже оно больше не поддаётся контролю.
"Ты никогда не вернешься домой..."
02/04/2017 09:00 я Мия как мяу мяу
Мне сегодня мама сказала, что ты приходила... ты, если что - звони, просто в последнее время я вечно пропадаю у Чонгука...
Ты как? Мама говорит, что выглядела ты неважно.
04/04/2017 13:04 Хосок - солнышко
Привет, тут ребята с работы хотят тебе прощальный ужин сделать. Ты будешь?
04/04/2017 15:45 Хосок - солнышко
Ладно, в следующий раз тогда. Давай, приходи в себя! Ты тут столько всего интересного пропускаешь...
04/04/2017 18:00 Хосок - солнышко
Я скучаю:)
Десятое апреля две тысячи семнадцатый год.
Красноволосый юноша, словно вихрь, влетает на кухню, его энергия наполняет пространство. Он обнимает своего старшего брата сзади, крепко прижимаясь к нему, как будто хочет впитать в себя тепло и защиту. Сокджин, следуя за младшим, входит в комнату с доброй улыбкой на лице, наблюдая за тем, как братья приветствуют друг друга. Их рукопожатие — это целый ритуал: хлопки в ладоши, поднимающиеся руки и радостные крики, словно они вновь оказались в детстве. Эти встречи всегда были шумными и бурными, и Сокджину это очень нравилось — он сам такой же.
Тэхен усаживается за стол, а Сокджин подает ему бутылку пенного напитка с легким шипением. Затем он открывает пиво для себя и своего парня, наполняя атмосферу лёгким весельем.
— Ну что, рассказывай, какие новости? — спрашивает Тэхен, делая первый глоток, наслаждаясь вкусом.
Намджун, слегка смущённый, потирает шею и начинает неуверенно:
— Можешь мне помочь с логотипом?
— Да ладно? — удивляется Тэхен, приподнимая бровь.
— Это я его уговорил! — с гордостью заявляет Сокджин, хлопая в ладоши, словно победитель на пьедестале.
— Ты решился? — не унимается Тэхен, его голос полон неподдельного интереса.
— Да, я купил один ларек и уже начал там ремонтировать маленькую уютную кофейню... Вот, прошу у тебя помощи, потому что хочу, чтобы ты нарисовал мне логотип...
— А как назовёшь? — спрашивает Тэхен с искренним любопытством.
— Rain.
В этот момент красноволосый юноша вскакивает с места, словно его переполняет радость. Он обнимает своего брата так крепко, что кажется, будто хочет передать ему всю свою энергию и надежды. Его голос разносится по кухне, как громкий крик счастья:
— Я помогу тебе всем, чем только смогу!
10/04/2017 22:54 Тэтэтатто
Привет, еще раз! Тут сейчас был у Намджуна, он будет открывать маленькую кофейню. Зовет тебя к себе на работу, когда все откроется. Пойдешь?
Я скучаю и жду тебя.
Пятнадцатое апреля две тысячи семнадцатый год.
В этот уютный вечер, когда комната наполняется теплом и светом, два приятеля, которые до сих пор не могут определить, кто они друг для друга, находят укрытие в квартире Хосока. Юнги устроился у рыжеволосого на коленях, его губы жадно ищут прикосновения, а руки обвивают шею друга, словно пытаясь запечатлеть этот момент навсегда. Хосок в ответ нежно исследует тело Юнги, его пальцы скользят по коже, вызывая мурашки.
— Ты снова злился сегодня? — с легкой иронией спрашивает старший, отстраняясь на мгновение и облизывая губы, словно пытаясь уловить вкус их поцелуя.
— С чего ты взял? — Хосок крепче сжимает бедра Юнги, его взгляд полон игривого вызова.
— Ты стал писать или звонить только тогда, когда тебе нужно избавиться от напряжения... — Хосок хмурит брови, а Юнги закатывает глаза. — В общем, — вдруг обрывает он, слезая с коленей, — я помню, что говорил о том, как не хочу терять нашу дружбу... но ты должен понять...
Юнги находит свою толстовку и натягивает её на себя, его взгляд становится серьезным, когда он смотрит прямо в глаза Хосока, который все еще сидит на диване, не понимая всей глубины ситуации.
— Ты мне нравишься, Хосок... очень... и мне немного дискомфортно быть твоей подушкой для биения... — произносит он на одном дыхании, его голос дрожит от эмоций. — Поэтому я лучше уйду, чтобы не усложнять всё... увидимся позже.
Как только Юнги разворачивается, чтобы выйти в коридор к двери, Хосок резко останавливает его, поворачивая к себе. В воздухе повисает напряжение, и Хосок молчит, обдумывая каждое слово. Наконец, он касается лица Юнги своими руками и нежно целует его в губы, улыбаясь в этот момент.
— Я ни разу не пробовал с парнями... но с тобой мне очень приятно проводить время... — смущенно произносит Хосок, его голос полон искренности. Он опускает руки вниз, лишь для того чтобы найти руки Юнги и сплести их вместе. — Если ты не против, я бы хотел попробовать отношения с тобой.
Сердце Юнги замирает. Он не ожидал такого поворота событий и теперь стыдится своих прежних слов. Как же он мог так спешить? Возможно, стоило просто открыть свои чувства без всяких прелюдий.
— Тогда давай... — пожимает плечами Мин, его голос дрожит от волнения.
— Ты остаешься? — Хосок смотрит прямо ему в глаза с надеждой.
— Конечно.
Юнги чувствует, как внутри него разгорается тепло. Он перебирает пальцы Хосока и внимательно рассматривает их, ощущая, как что-то греет его изнутри. Это предложение о начале отношений кажется самым странным и одновременно самым радостным в его жизни. Он не чувствовал себя таким счастливым уже долгое время.
Тридцатое апреля две тысячи семнадцатый год.
30/04/2017 01:27 Бухвал
С днем рождения, Мирай!
— Мирай! — раздается громкий голос темноволосого юноши, словно мелодия, пробуждающая девушку от сладкого сна.
Она медленно открывает глаза, поворачивая голову к источнику звука, и в первое мгновение не осознает, что происходит вокруг. Перед ней стоит Чонгук, его лицо озаряет широчайшая улыбка, а вокруг него словно танцуют яркие шарики, весело порхающие по потолку и уютно раскинувшиеся по полу. В руках у него огромный букет пионов, нежно переливающихся всеми оттенками розового.
— С днем рождения... подожди... — произносит он, осторожно укладывая букет рядом с Мирай.
Она наклоняется к цветам, вдыхая их сладкий аромат, и в этот момент ее взгляд встречает Чонгука. В его руках оказывается маленький щенок-доберман, который радостно виляет хвостиком и начинает облизывать ее лицо, вызывая у девушки слезы счастья.
В сердце Мирай разливается теплота от того, что Чонгук запомнил ее детскую мечту — мечту о пушистом друге, которой ей так долго не хватало. Но радость смешивается с грустью: родители строго запрещают ей заводить животных.
— И еще, я хочу, чтобы ты стала жить со мной и заботилась о своем маленьком ребенке... это мальчик... — произносит он, нежно поглаживая щенка по мягкой шерстке. — Я буду тебе помогать... Как назовешь?
Слезы начинают катиться по щекам Мирай, и она осознает, что плачет не от боли, а от счастья.
— Мирай? — Чонгук на мгновение теряется в догадках. — Ты чего? — Он аккуратно садится рядом с ней.
Щенок, почувствовав волнение хозяйки, начинает беспокойно прыгать рядом, неуклюже лая и облизывая ее щеки, на которых уже появились следы слез.
— Ты будешь Бамом... — с улыбкой произносит она, вытирая слезы и поворачиваясь к озадаченному Чонгуку. — Спасибо тебе большое... я тебя очень сильно люблю.
Она тянется к нему с открытыми объятиями, и он отвечает ей с теплотой, принимая ее в свои руки. Счастье переполняет её, и она зарывается в его плечо, рыдая от радости.
— Я, конечно, думал, что смогу тебя порадовать... но не настолько... — шепчет Чонгук, его голос полон нежности. — Но это еще не все... вечером мы пойдем к Юнги, там тебя ждет кое-что особенное...
В тот вечер, когда солнце медленно опускалось за горизонт, Мирай стояла на пороге, охваченная непередаваемыми чувствами. Её сердце колотилось в груди, и она не могла решить, потеряет ли сознание от переполняющих эмоций или просто застывает, как истукан, ожидая, когда буря внутри утихнет.
Когда она вошла в дом, её встретили радостные крики и смех. Намджун и Сокджин, словно волшебники, разбрасывали вокруг неё лепестки роз, которые плавно падали на пол, создавая атмосферу сказки. Хосок и Тэхен, с озорными улыбками на лицах, запускали мыльные пузыри, которые искрились в свете вечерних огней, а Юнги, с тортом в руках и свечами, гордо стоял в центре этого праздника. Хором они закричали: "С днём рождения, Мирай!" — и в этот момент она почувствовала себя самой счастливой на свете, когда смогла с первого раза задуть все свечи.
Как же могла бы пройти вечеринка у Юнги без его любимого алкоголя? Темноволосый парень направился к своей тайной заначке в зале и вскоре вернулся с несколькими бутылками виски. Хосок, не отставая от него, принёс несколько бутылок колы из кухни — идеальное сочетание для того, чтобы расслабиться и насладиться моментом. Мирай не наливала себе много — Чонгук тоже решил не пить, ведь под конец вечера у него был свой туз в рукаве.
Весь вечер ребята играли в настольные игры, их смех звенел в воздухе. Сокджин оказался полным нулём в играх, и это вызвало бурю шуток и поддразниваний. Но настоящая магия началась, когда Юнги вновь устроил концерт. Они нашли ту самую шапку с помпоном и начали водить хоровод вокруг Мирай, которая уже плакала от смеха. Её сердце переполняло счастье: как же это возможно — быть частью такого волшебства?
Когда часы почти коснулись двенадцати, Юнги попросил всех устроиться поудобнее на диване и исчез в другую комнату. Пока его не было, Чонгук ловко подключил микрофон к колонке, предвкушая что-то особенное. Через несколько минут Юнги вернулся с ноутбуком под мышкой, и в воздухе повисло ожидание чуда.
И вот, в воздухе повисло волшебство, когда знакомые звуки синтезатора заполнили пространство, окутывая Мирай нежным музыкальным облаком. Каждый аккорд звучал как откровение, каждое движение клавиш было наполнено жизнью и энергией, пробуждая в ней что-то глубоко сокровенное. Её глаза распахнулись от удивления, словно она впервые увидела мир в его ярчайших цветах.
— Эйфория... — начал мелодично петь Чонгук, его голос словно струился по воздуху, обволакивая её. В этот момент к нежной мелодии присоединился ритмичный бит, который заставил сердце Мирай забиться быстрее, как будто оно пыталось угнаться за этой завораживающей музыкой.
— Ты — солнечный свет, который вновь появился в моей жизни, — тянул он, его голос был как бархат, пробуждая мурашки по коже. — Возвращение моих детских грёз. Я не могу понять, что это за чувство, возможно, я опять сплю. Мечта — это голубой мираж моей души априори. У меня умопомрачительная эйфория, всё, что окружает меня, тает на глазах.
Чонгук закрыл глаза, позволяя музыке нарастать, и в припеве она взорвалась мощным потоком эмоций. Мирай почувствовала, как внутри её души открывается новая вселенная, как волны счастья накрывают её с головой, даруя ощущение свободы и легкости.
— Возьми меня за руки сейчас, — произнёс Чонгук, открывая глаза и смотря на неё с такой нежностью, что сердце Мирай готово было вырваться из груди. — Ты — причина моей эйфории. Даже если земля развернется, даже если весь мир начнёт роготать. Прошу, не отпускай мою руку, не пробуждайся ото сна.
В этот миг Мирай ощутила, что её сердце переполнено любовью. Она резко вскочила с места под восторженные аплодисменты друзей, которые свистели и подбадривали Чонгука. Красноволосая бросилась к нему в объятия, жадно целуя его в губы. Она хотела передать ему всю свою любовь, заботу и благодарность за те мгновения счастья, которые он подарил ей за такой короткий срок — столько радости, сколько не знала за всю свою жизнь.
— Я люблю тебя, — тихо шепнула она, её голос был полон нежности и уверенности. — И не отпущу твою руку, не дам пробудиться ото сна.
Чонгук улыбнулся, его сердце наполнилось теплом. Он крепко обнял Мирай всем телом, словно стремился слиться с ней в одно целое, чтобы навсегда сохранить эту волшебную ночь в своих воспоминаниях.
Первое мая две тысячи семнадцатый год.
— Господи, мать, ты вообще питаешься? — с беспокойством произнес Тэхен, обойдя девушку, чтобы рассмотреть её со всех сторон.
— Да, — твёрдо ответила она, но в её голосе звучала нотка усталости.
Бувай выглядела хуже, чем когда-либо, и Тэхен не мог избавиться от мысли, что это уже предел. На улице царила настоящая весна: утреннее солнце щедро дарило тепло, температура поднималась до двадцати градусов. Но Бувай была одета в облегающие черные джинсы, которые явно свисали с неё, как будто они были слишком велики для её истощённой фигуры. Сверху на ней была простая объёмная футболка, скрывающая, но не маскирующая острые ключицы, которые теперь выделялись ещё больше, чем прежде. Её волосы были растрепаны, а черные корни прорывались сквозь осветлённые пряди, словно крик о помощи, о том, что она совсем забыла о себе. Под глазами красовались огромные синяки, а её лицо стало впалым — Тэхен с ужасом тяжело сглотнул.
— Ты в порядке? — спросил он, осторожно положив руки на её плечи и заглянув в глаза, пытаясь прочитать правду в её взгляде. Он знал: она никогда не умела врать, и все её эмоции были написаны на лице.
— Сейчас я лучше, чем была вчера, — произнесла девушка, но в её тоне слышалась неуверенность. — Отстань, я пошла к Сокджину. Мне нужно набрать задания, чтобы закрыть все хвосты.
Она сбросила руки друга с плеч и направилась в здание, оставляя его с вопросами, на которые никто не мог дать ответ.
Сокджин же провёл Бувай за ручку к преподавателям, умоляя их о милости и прося снова выдать ей кучу рефератов и докладов.
— До сессии остался месяц, поэтому я могу только свечку в церкви за тебя поставить... — отшутился он с лёгкой улыбкой.
Они молча шли рядом, пока он не открыл дверь кабинета, где начиналась пара.
— Спасибо тебе большое, — сказала она с лёгким подмигиванием и кривой улыбкой.
— Держись, Бувай, всё будет хорошо, — произнёс он с надеждой в голосе.
Девятое мая две тысячи семнадцатый год.
«Да, я всегда знал, что ты — это именно то, что мне нужно. Нам не стоит упускать этот шанс, который судьба так щедро нам преподнесла. Ты — свет в моем мире, милая, и без тебя всё кажется серым и пустым. Да, у нас обоих есть тени прошлого, но разве это имеет значение? Пусть они остаются позади, как туман, который рассекает восходящее солнце. Я хочу идти вперед с тобой, обнимая каждое мгновение, зная, что ты — самое ценное, что у меня есть. Давай не позволим страхам и сомнениям затмить нашу возможность быть счастливыми вместе.»
09/05/2017 09:19 Вы
Я знаю, что ты в Сеуле и очень сильно грущу по тебе. Сегодня сорок дней у твоей мамы, мне тебя отвезти? Побыть рядом?
09/05/2017 09:20 Вы
Когда ты уже вернешься ко мне?
Черноволосый юноша, погружённый в свои мысли, с нежностью всматривается в экран своего телефона, где на заставке красуется фотография, запечатлевшая мгновение, полное тепла и взаимопонимания. Это снимок, сделанный Бувай в её уютной прихожей после их второго свидания — момент, когда мир вокруг словно замер, оставив только их двоих в облаке счастья и легкости. Пак не сразу вспомнил об этой фотографии; лишь пару недель назад, когда его охватила ностальгия, он решил заглянуть в свою галерею, и эта драгоценная картинка выпала ему на глаза, как сокровище, забытое в недрах памяти.
Теперь этот ритуал — писать сообщение на номер, который, казалось, стал призраком в его жизни — стал для него привычным. Он не знал, ответит ли Бувай или исчезла навсегда, но каждый раз, когда он смотрел на её улыбку с фотографии, его сердце наполнялось теплом. Чимин помнил обещание Бувай: они обязательно встретятся вновь. А в понедельник Тэхен обрадовал его новостью о том, что она появилась в университете, и это было как луч света в затянутое тучами небо.
Он уже почти решился заблокировать телефон, когда внезапно экран засветился новым сообщением. Улыбка невольно расползлась по его лицу — это было неожиданно и приятно. С замиранием сердца он тут же открыл диалог, готовый к любым словам, которые могли бы вновь связать их судьбы.
09/05/2017 10:00 Мальвина
Привет, Чимин. Извини меня, пожалуйста, что надолго пропала... Я буду очень признательна, если ты приедешь к моему общежитию к пяти и отвезешь меня в Инчхон...
09/05/2017 10:01 Вы
А остаться рядом разрешишь?
09/05/2017 10:02 Мальвина
Да.
***
После учебы Бувай тепло попрощалась с красноволосым другом, обняв с нежностью, которая словно согревала обоих. Сегодня она чувствовала себя гораздо лучше, и это было благодаря Тэхену, который все эти дни не отходил от неё ни на шаг, заботливо кормя почти с ложки, лишь бы увидеть тот блеск, который вновь засиял на её коже. Поначалу между ними разгорелись небольшие споры, когда Пак пыталась отстоять своё пространство, но вскоре она сдалась под напором его обещаний помочь с учёбой — он был настойчив, и в конце концов, его доброта смогла растопить её сопротивление.
Сейчас, словно ветер свободы, она стремительно взбегала по лестнице, направляясь в свою комнату. Ей нужно было собрать вещи и привести себя в порядок — впереди была важная встреча с человеком, который стал для неё поистине значимым. В новой комнате, где на выходных она разложила свои вещи, стало чуть уютнее. Тэхен принёс несколько распечатанных постеров, и они вместе разукрасили стены, повесив гирлянду, которая теперь мягко переливалась в полумраке. Бувай чувствовала себя комфортно и счастливо — наконец-то она одна в своём пространстве, где никто не будет её тревожить, так же как и она не будет мешать никому.
Скоро она уже запихивала необходимые вещи в дорожную сумку, а затем подошла к зеркалу. Её волосы, отросшие ниже плеч, непослушно спадали на лицо, вызывая лёгкое раздражение. Бувай решила собрать их в высокий пучок, чтобы освободить шею и подчеркнуть свою грацию. Она выбрала вьющееся тёмно-синее платье, которое нежно обвивало её фигуру, нашла длинные белые носки и мартинсы — это добавляло образу легкой дерзости. Накинув на плечи косуху, она взглянула в зеркало и подмигнула своему отражению, ощущая прилив уверенности.
Время летело быстро — почти пять вечера. Чимин скоро приедет...
И эта мысль наполнила её сердце трепетом ожидания...
«Она — та, кто с нежностью подпевает на моих шоу, её голос сливается с музыкой, создавая волшебство, которое наполняет каждое мгновение. Она — мой тихий маяк в бурном море жизни, всегда готовая поддержать меня в трудные времена, её слова — это бальзам для моей души. Она напоминает мне, что, несмотря на любые преграды и испытания, её преданность неизменна. В её глазах я вижу отражение безусловной любви и поддержки, которая согревает меня даже в самые мрачные дни. С ней я чувствую себя сильнее, зная, что у меня есть человек, который верит в меня безоговорочно, несмотря ни на что.»