Ты никогда не будешь одинок

Вытащи меня из этого поезда, который терпит крушение.

"Девушка лежит в постели, словно заброшенная кукла, высыхая последними силами, как цветок, забытый на подоконнике. Слёзы катятся по её щекам, не знающие покоя, как водопады, стремящиеся к бездне, от непонимания, от глубочайшего одиночества, от той бездны, в которую её затянула жизнь. Она сворачивается калачиком, пытаясь укрыться от всего мира, закрывает уши руками, чтобы не слышать звуков, проникающих в её комнату, и беззвучно кричит в матрас - каждый вздох становится криком о помощи, который растворяется в тишине.

Внезапно она вскакивает, тяжело дыша, грубо вытирая слёзы с лица, словно пытаясь стереть свою боль. Бездушно шагает к полке, где лежит канцелярия, и достает скальпель - тот самый, который она тайком взяла у отца во время одной из своих редких визитов к нему на работу. Тогда она просто сказала, что будет точить карандаши, и отец, не подозревая о том, что этот предмет станет орудием её страданий, лишь махнул рукой. А зря... Этот скальпель стал ей единственным другом в мире, полном боли и отчаяния.

Приподнимая края своей серой футболки, она видит старые раны на ногах - они ещё не зажили. Словно в танце отчаяния, она добавляет новые дорожки на бедрах, ощущая, как голова начинает кружиться от смешанных чувств - боли и облегчения. Голоса за дверью становятся громче: родители сидят на кухне, погруженные в телевизор. Ужинают. Ей тошно от этой картины - как они могут наслаждаться жизнью, когда она утопает в собственном горе?

- Классно... - шепчет она сквозь слёзы и шипит от боли, когда лезвие вновь касается её кожи. - Я покажу им... покажу им... каково мне.

Смотрит на окровавленное лезвие, и внезапно решимость наполняет её. Она выходит за дверь.

В кухне её родители сидят за столом, поглощённые каким-то бессмысленным телешоу. Чиа с тревогой смотрит на дочь, а Тэмин лишь отрывается от экрана.

- Я вас ненавижу! - говорит она с такой силой, что слова словно ударяют в лицо. Мать бледнеет, хватаясь рукой за сердце. Отец поворачивается к ней с недоумением.

- Я вас так сильно ненавижу, что хочу умереть...

Тэмин вздрагивает, но остаётся на месте, наблюдая за дочерью с растерянным выражением лица. Чиа медленно тянется к телефону на столе.

- Поэтому смотрите... - произносит Бувай с отчаянием в голосе и поднимает скальпель. Тэмин чуть приподнимается, готовясь вмешаться.

- Как я умираю! - кричит она и с силой нажимает лезвием по руке. Каждое движение приносит ей искры боли и всхлипы от новых слёз. Она чувствует, как мир вокруг распадается на кусочки, и единственное, что остаётся - это её собственная агония..."

Бувай медленно приоткрывает веки, позволяя мягкому утреннему свету нежно окутать её лицо. Она лениво поворачивает голову, чтобы изучить потолок, который кажется ей бесконечным полем серого, на котором время замерло в ожидании. Мысли, как облака, медленно плывут в её голове, и она осознаёт, что визит к врачу, может состояться не через привычный месяц, а в ближайшие дни.

Рабочая беседа:

24/03/2017 07:58 Югем-ним

Доброе утро всем! В понедельник жду вас всех, будем отмывать кухню, в среду открываемся как обычно.

24/03/2017 07:58 Админ Мина

Супер!

24/03/2017 07:59 Вы

Я смогу прийти только после пар, ничего страшного?

24/03/2017 08:00 Югем-ним

Ладно, вечерников жду в пять, как обычно.

24/03/2017 08:01 Хосок - солнышко.

Заебись)))

***

- Тебе снова снятся кошмары?

Мужчина средних лет, с легкой сединой, придающей ему особую мужественность, усаживается за свой рабочий стол. Он открывает аккуратно подписанную папку, его тонкие пальцы поправляют очки на переносице, а затем он достает ручку, готовясь сделать важные заметки или подчеркнуть ключевую информацию. Его зовут Ли Вонхо - верный помощник и мастер открытия нужных дверей для Бувай.

Тем временем, девушка решила прогулять занятия. Она лишь быстро отписала Тэхену о своем отсутствии, объяснив, что срочно вызвала врача и сейчас находится на сеансе.

- Да, - неуверенно шепчет Пак, теребя свои пальцы в нервном ожидании.

- Не ожидал сегодня твоего звонка, - произносит Ли с легкой улыбкой. - Я думал, мы запланировали встречу на апрель... Но ничего страшного, вижу, что дело серьезное...

В кабинете психолога царит особая атмосфера спокойствия и умиротворения. Это пространство не похоже на стереотипные образы, которые мы привыкли видеть в фильмах - нет ни кругов стульев, ни напряженных взглядов собеседников, изучающих друг друга. Здесь всё устроено иначе. Простая, но уютная обстановка: массивный деревянный стол, за которым сидит Вонхо, и два мягких кресла, одно из которых занято Бувай.

По правую руку от него аккуратно выстроены стеллажи с книгами, каждая из которых хранит в себе мудрость и опыт, готовые помочь в трудную минуту. Слева - папки с записями клиентов, каждая из которых рассказывает свою уникальную историю. Вонхо тщательно подбирает детали интерьера, чтобы создать атмосферу, в которой клиенты могли бы чувствовать себя комфортно и безопасно. Он стремится избежать ощущения, что это место - нечто устрашающее или подавляющее, где каждый шаг может быть оценен и осужден. Вместо этого он хочет, чтобы его кабинет стал островком доверия и открытости, где разговор может течь свободно, как будто это просто дружеская беседа, а не психологическая сессия.

- Ты не забываешь принимать таблетки? Забыл спросить тебя об этом в субботу, - с легкой озабоченностью в голосе произнес Вонхо, отрываясь от своих записей и устремляя на Пак проницательный взгляд.

- В последнее время забываю... - честно призналась она, и в ее голосе послышалась нотка смущения. - Я принимала их в последний раз третьего марта... - С этими словами она сжала губы, заметив, как его глаза, полные внимательности, резко поднялись к ней, словно он пытался уловить каждую деталь ее признания.

- Ладно, - сказал Вонхо, стараясь смягчить тон, чтобы не добавить ей лишнего стресса. - В этом нет ничего страшного. Просто с сегодняшнего дня продолжай свой курс. А лучше купи новую пачку и завтра начни все заново...

- Учту, - тихо ответила Пак, и в ее голосе уже звучала решимость, хотя в глубине души она знала, что это будет непросто.

Вонхо кивнул, отложив в сторону папку с документами. Только в конце она заметила свое имя, аккуратно написанное на обложке, и ухмыльнулась, почувствовав легкую ностальгию. Мужчина скрестил руки на груди и удобно устроился на стуле, его теплый взгляд излучал поддержку и понимание.

- О чем ты хотела поговорить? - произнес Вонхо с искренней заботой в голосе.

Бувай, собравшись с мыслями, начала рассказывать о своем сне, который вновь вернул ее в прошлое. Она вспомнила тот момент, когда случайно ранила себя; как потом родители, охваченные тревогой, отправили ее в лечебницу, где она впервые встретила своего врача. Вонхо внимательно слушал, периодически кивая головой, погружаясь в ее историю.

- Ты боишься, что это может повториться? - спросил он, его голос наполнился сочувствием.

- Да, - тихо ответила Бувай, - потому что я уже думала об этом...

Вонхо снова кивнул, понимая всю тяжесть ее слов. Бувай сделала глубокий вздох, словно пытаясь освободиться от бремени воспоминаний, которые не отпускали ее.

А потом Бувай, сдерживая слезы, начала рассказывать о том понедельнике, тринадцатого марта, когда ночь окутала ее комнату, а она сидела на подоконнике, уставившись в бесконечную черноту за окном. В ее сердце нарастала горечь, и слезы катились по щекам, как дождь по стеклу. Мысли о том, что если бы она просто исчезла - растворилась в воздухе, покинула этот город и людей, которые ей дороги, - стали невыносимыми. Она чувствовала, что это могло бы принести облегчение тем, кто остался позади. В ее голосе звучали нотки отчаяния, а между строк проскальзывала тоска о том, как легко было бы просто выпасть из окна и навсегда забыть о боли.

Вонхо внимательно слушал, его сердце сжималось от понимания. Он знал, что за этими словами скрывается не только печаль, но и глубокая борьба с внутренними демонами. Он не осуждал Бувай за то, что в порывах эмоций она перестала принимать лекарства, которые хоть как-то помогали ей держать разум под контролем. Он не винил ни случайности, ни обстоятельства, которые свалились на ее плечи, как тяжелые камни.

- Что произошло в понедельник? Что стало катализатором твоих мыслей? - спросил он с мягким интересом.

Бувай на мгновение замерла, словно искала слова среди бурлящих эмоций. В ее сознании произошел настоящий шторм.

- Сначала я услышала разговор моих родителей с врачом... - её голос дрогнул. - Я узнала, что у мамы последняя стадия... А потом я поняла, что человек, который до жути меня напугал, оказался моим новым другом, который пытался поддержать меня...

- Понял, незнакомец... - произнес Вонхо, стараясь вложить в слова максимальную поддержку. - Ты же понимаешь, что не можешь нести ответственность за ситуации, которые не поддаются контролю?

Бувай кивнула, хотя в глубине души знала это. Но в тот момент она чувствовала себя беспомощной перед натиском своих эмоций.

- Держись за то, что можешь контролировать... - добавил он с надеждой в голосе.

- Я уже не знаю, что могу контролировать... - тихо призналась Бувай, её голос дрожал, как лист на ветру.

- Ты можешь контролировать только себя, свои выборы, свои действия и мысли, - ответил Вонхо, его тон был полон уверенности. - Но не прячь их в себе. Позволь им выйти, выпустить на свободу, пусть проходят мимо тебя, чтобы они не задерживались глубоко внутри.

Бувай кивнула, понимая, что этот совет был важен, но в её душе всё еще бушевала буря.

- А если вдруг станет невыносимо плохо... - продолжил Вонхо, доставая из стола аккуратно сложенный лист бумаги и ручку. Он быстро написал несколько слов, словно заклинание, способное снять тяжесть с её сердца. - Вот, выпей это... только в экстренных случаях. Ладно? Это поможет успокоить твой разум и вернуть ясность мыслей. А потом приходи ко мне сразу, и мы поговорим.

Бувай медленно кивнула, принимая его рецепт с благодарностью и надеждой.

***

Время медленно ползло к четырем часам дня, когда Бувай, находясь в своей комнате, ощутила легкую волну волнения. Соседки всё еще были на парах, и тишина вокруг создавала атмосферу уединения. Она принялась собирать свою сумку, тщательно выбирая важные вещи для предстоящего свободного вечера. Бувай решила, что на выходные отправится домой, где её ждала нерешённая проблема с Мирай - вопрос, который она уже неделю старалась игнорировать. На сообщение от подруги ответа так и не поступило, но Бувай не обижалась на неё. Она знала, что молчание Мирай было следствием молчания Бувай.

Стараясь отвлечься от навязчивых мыслей, Бувай вытащила из-под кровати свою дорожную сумку и включила музыку на телефоне. Звуки мелодии заполнили комнату, создавая фоновую атмосферу, в которой было легче дышать.Она стремительно закинула в сумку легкую пижаму, флакончики с моющими средствами и наборы для ухода за кожей, как будто собираясь в долгое путешествие. Внутри сумки зашуршали пачки с таблетками - несколько стандартных и одна, особенно важная, предназначенная для черного дня. Бувай инстинктивно ощущала, что впереди может разразиться что-то неладное, предвестие чего-то неожиданного уже витало в воздухе, и она готовилась ко всему.

Синеволосая, задумчиво глядя в окно, заметила, как градусник, висевший на нем, неумолимо указывает на девять градусов тепла. Небо, которое только что радовало её ярким солнечным светом, теперь затянуто тучами, собирающимися в мрачные кучки. Воспоминания о теплом обеде с температурой в плюс пятнадцать кажутся далекими и недостижимыми.

Она быстро накинула на себя тёплый спортивный костюм, простой и чёрный, словно защитная броня от надвигающегося холода. Безрукавка, уютно облегающая её плечи, добавила ещё немного тепла, а сумка, которую она бросила через плечо, стала верным спутником её предстоящей прогулки.

Наушники, которые она аккуратно вставила в уши, принесли с собой знакомую мелодию - сейчас играла "George Ogilivie - Grave". Музыка окутала её мягким звуковым облаком, и в душе стало значительно спокойнее. С собранными мыслями и решимостью она вышла из здания, готовая встретить мир за порогом, несмотря на холод.

Как только девушка переступила порог и оказалась на улице, вдыхая свежий холодный воздух, она небрежно зажгла сигарету, позволяя её дыму окутать её словно защитным облаком. Внезапно, пронзительный звук телефонного звонка нарушил её задумчивость. Она остановилась, слегка нахмурив брови, и, неохотно вытащила телефон из кармана куртки, ощущая, как холод металла касается её кожи.

- Привет, Бувай! Чем собираешься заняться сегодня вечером? - с игривой ноткой произнес Чимин.

Бувай, взглянув на оживленную улицу, где машины проносились мимо, а люди спешили по своим делам, почувствовала, как сердце забилось быстрее. Вдалеке, на том проводе, гудел мотор его автомобиля, и она невольно улыбнулась, словно этот звук был личным приглашением в мир приключений.

- Собираюсь поехать в Инчхон. Что-то случилось?

- Ты сейчас где? Я могу тебя подвести... - предложил Чимин, его голос звучал так, будто он уже представлял себе их встречу.

- Ты же понимаешь, что в Инчхоне я буду не в ресурсе, и тебе придется как-то самому себя развлекать, - с легкой усмешкой заметила девушка, её глаза блестели от веселья.

Чимин рассмеялся, его смех был искренним и заразительным. Он просто ответил: «Угу», но в его тоне звучало обещание интересного вечера.

- Так где ты сейчас? - снова спросил он, словно искал способ сблизиться.

- Я стою во дворе общежития. Если ты решил заехать, я могу тебя дождаться... Выйду к университету, можешь подъехать туда, - предложила она, чувствуя, как в воздухе витает ожидание.

- Хорошо, жди, - сказал Чимин с уверенностью.

И вдруг связь прервалась.

Через двадцать минут на парковке университета Бувай заметила черную БМВ, из которой стремительно выскочил парень. Он был одет в простой белый лонгслив и прямые брюки, что придавало ему непринужденный вид. Бувай не смогла сдержать ухмылку, когда увидела, как Чимин, держа в руках ароматный кофе и контейнер с аппетитными сэндвичами, уверенно направляется к ней.

- Зачем? - поинтересовалась она, подходя ближе к парню, который уже облокотился о свою машину, словно не собирался никуда уезжать.

- Перекуси хотя бы, а то выглядишь так, будто сейчас умрешь... - с легкой насмешкой произнес Чимин, и Бувай не смогла сдержать смех. Его шутка пришлась ей по душе, и она, смеясь, приняла подарок от парня, пообещав, что перекусит по дороге, пока они будут ехать.

Всю дорогу до другого города, после легкого перекуса, Бувай погрузилась в сладкий сон, чувствуя себя словно выжатый лимон. Разговор с Вонхо после обеда оказался для неё настоящим облегчением, и теперь она ощущала умиротворение, которое окутывало её, как мягкий плед.

Когда Чимин аккуратно разбудил её, нежно похлопав по плечу и шепнув, что они прибыли, в её сердце забрезжил свет. На протяжении всей поездки он старался не нарушать её покой, наблюдая за тем, как она маняще устроилась на пассажирском сиденье. Чимин украдкой подглядывал за ней, время от времени бросая быстрые взгляды, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Его заботливое внимание добавляло ей спокойствия, и она чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

- Ты пойдёшь со мной? - тянется девушка, её голос звучит лениво и игриво.

- Как ты меня представишь? - дразнится Чимин, его улыбка полна озорства и лёгкой провокации.

- Мы же вроде уже давно всё решили... - делает минутную паузу Бувай, её взгляд сверкает озорным светом. - Ну... - усмехается она, и в этот момент в воздухе повисает лёгкая интрига. Чимин смотрит на неё с недоумением, не понимая, куда она клонит. - Друзья с привилегиями, - завершает она, и её смех раздается, как звонкий колокольчик, когда Чимин закатывает глаза, не в силах сдержать улыбку.

- Лучше говори всё то, что тогда сообщали твоему отцу, - отвечает он с лёгкой ироничной ноткой, его глаза блестят от веселья.

Чиа сегодня выглядела значительно лучше. Она уже сидела на постели, погруженная в мир художественной литературы, словно искала утешение в страницах книг. В это время Тэмин собирал свои вещи, его движения были уверенными и целеустремленными. Он наклонился, чтобы нежно поцеловать Бувай в лоб, когда она вошла в палату, а затем, с легкой улыбкой, пожал руку Чимину.

Перед тем как покинуть комнату, он обернулся к Бувай и сообщил о своих планах на выходные: ему нужно было уехать в Тэгу, чтобы решить несколько дел, и он обещал вернуться в воскресенье, чтобы заменить её. Он добавил пару рекомендаций: маме нужно будет помочь с ужином, накормить её, ведь руки стали слабыми, а также проводить до ванной комнаты. Бувай лишь кивнула в ответ, на её лице промелькнула кривоватая улыбка. Тэмин помахал Чиа на прощание и вышел.

- Ты молодец, - произнесла мама с теплой улыбкой, обнимая дочь за плечи, когда та присела рядом. - Хорошо справляешься.

- Здравствуйте, госпожа Пак, - вежливо кланялся Чимин, вставая напротив Чиа. - Меня зовут Чимин... - он украдкой бросил взгляд на Бувай, пытаясь скрыть смущение.

- Это мой парень... - с лёгким пожиманием плечами произнесла девушка.

Чиа округлила глаза от удивления и радостно пожала руку черноволосому юноше, который в этот момент едва не потерял сознание от стеснения. Ему было не по себе от знакомства с родителями своей подруги, ведь их отношения находились где-то между дружбой и чем-то большим - всё зависело от точки зрения.

После той ночи они не общались. Рано утром Бувай тихо покинула квартиру, как делала это всегда. Единственное, что она сделала иначе - оставила короткое сообщение Чимину с добрым утром. И больше ничего.

- Называй меня просто Чиа, - с легкой игривой улыбкой произнесла женщина, её глаза искрились весельем. - В скором времени я верну свою девичью фамилию, так что больше не буду "госпожой Пак". - С этими словами она победно хлопнула в ладоши, - я снова стану Юн Чиа.

- Хорошо, я вас понял... - ответил Чимин, его лицо озарила теплая улыбка, которая отражала его радость и понимание.

Когда ребята начали помогать женщине, Чимин бережно придерживал Чиа за спину, чтобы ей было удобнее сесть за выдвижной столик у кровати. Бувай, тем временем, заботливо кормила маму с ложечки, шутливо напоминая, что в детстве именно она нянчилась с ней, а теперь пришел черед Бувай заботиться о маме.

И тут маму понесло! Она с восторгом начала рассказывать забавные истории из детства Бувай, и каждая новая история вызывала у синеволосой смех и слезы радости. Бувай закатывала глаза, когда мама вспомнила, как в детском саду она была настоящим хомячком: постоянно прятала еду за щеки и приносила всё это домой. Зачем? Этот вопрос так и остался без ответа - даже сама Бувай не знала, почему это делала.

А потом мама рассказала о том, как у Бувай было множество игрушек. Каждый вечер перед сном она укладывала их на кровати, оставляя лишь немного места для себя, и просила Чиа поцеловать каждую игрушку. Маленькая Бувай была уверена, что некоторые из них могли обидеться, если мама не уделит им внимания.

Но самое трогательное было то, как Бувай любила засыпать под чтение книг от мамы. Важным условием было нежное поглаживание по спине, чтобы она чувствовала себя в безопасности и комфорте.

Чимин не мог сдержать звонкого смеха над каждой новой историей. Он постоянно косился на Бувай с шутливым прищуром, подмигивая ей: «Теперь я знаю слишком много о тебе, и тебе некуда бежать!»

- В такие моменты... - Чиа тяжело вздыхает, и в её голосе звучит нежная грусть. - Начинаешь ценить каждую мелочь... Поэтому я благодарю тебя за знакомство, Чимин. Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся в более светлой обстановке, - с искренней надеждой произносит она, глядя на него с теплом.

- Все хорошо, - отвечает Чимин с мягкой улыбкой, в его глазах светится понимание.

Мама поворачивается к своей дочери, и её сердце сжимается, когда она видит, как по щекам Бувай катятся слезы. Эти слова словно коснулись её хрупкой души, и Чиа, чувствуя это, бережно вытирает слезы с лица дочери. Она нежно целует каждую щечку, шутливо подмигивая: «Не обижайтесь друг на друга, щечки! Мама вас всех любит!» Бувай тихо смеется сквозь слезы, крепко обнимая маму и вдыхая её родной аромат, который она хочет запомнить навсегда - этот запах любви и тепла.

- Мирай давно не видно... - Чиа с заботой смотрит в глаза дочери. - Вы поссорились?

- Нет, всё хорошо... Я завтра приведу её сюда, - уверенно отвечает Бувай, стараясь скрыть свою тревогу.

- Смотри у меня, - угрожающе шутит Чиа, поднимая палец и хмуря брови, но вскоре её лицо смягчается, и она начинает теребить волосы дочери. - Всё... Я пойду немного посплю. Ужин так меня утомил! А вы оба, - она указывает на ребят, - идите домой. Бувай, я позвоню тебе, ладно? - и нежно чмокает дочь в лоб.

Бувай не собирается спорить; она поднимается с кровати и рукой подзывает Чимина, который бережно помогает Чиа устроиться на кровати и убирает стол на своё место. Специально, чтобы показать маме свою заботу, Бувай аккуратно берёт Чимина за руку и выводит его из палаты. На прощание она посылает маме воздушный поцелуй, который та принимает с достоинством, прижимая его к сердцу жестом, словно обещая сохранить его там навсегда.

В коридоре Бувай встретит медсестру, которая ухаживает за ее мамой и настрого попросит, что если что-то случится или что-нибудь понадобится, она может всегда позвонить ей, а после попросит записать ее номер.

Когда свежий морозный ветер обвивает их, словно невидимая вуаль, Бувай вынимает из сумки пачку сигарет и пытается зажечь одну. Но жгучие слезы, катящиеся по её щекам, мешают сосредоточиться: руки предательски трясутся, и искра огня постоянно гаснет, как будто сама судьба не желает, чтобы она нашла утешение в этом ритуале.

В этот момент Чимин подходит сзади, обнимая её теплом своего тела. Это нежное прикосновение становится для Бувай спонтанным катализатором эмоций. Она резко бросает пачку и зажигалку обратно в сумку, словно отталкивая от себя всё лишнее, и, рывком поворачиваясь к нему, погружается в его объятия. Вдохнув его запах, она начинает задыхаться от нахлынувшей волны чувств - слишком долго она сдерживала свои переживания в палате, пряча слабость от мамы, чтобы быть опорой.

Чимин молчит, но его тёплые руки аккуратно гладят Бувай по спине, словно он пытается восстановить её внутренний мир. Он надеется, что детские привычки остались в её душе, что она всё ещё сможет почувствовать себя в безопасности под его защитой.