Ты никогда не будешь одинок

"Я никогда не буду одинок, ведь, взяв тебя за руку, я чувствую твое тепло. Ты никогда не будешь одинока; ощути меня тоже — ты не одна."

ПЫ.СЫ.: она слушала The Neighbourhood и была влюблена в мигуков.

Во дворе уже раздается мелодичный пенье птиц, а солнце поднимается над горизонтом, принося с собой тепло, которого так не хватало в зимние дни. Мирай, с улыбкой на лице, застегивает легкую куртку — ведь сегодня обещали целых пятнадцать градусов тепла. Она собрала свои ярко-рыжие волосы в небрежный, но эффектный пучок и, выходя из дома, подмигивает своему отражению в стекле.

Ким чувствует легкое удивление: Юнги еще не позвонил ей этим утром. Как же он удивится, когда узнает, что Мирай сегодня не опаздывает, а вышла раньше обычного и находится в приподнятом настроении! Она успешно справилась со всеми утренними делами и чувствует себя на высоте.

Подходя к заветной двери, девушка нажимает на звонок, который гудит несколько секунд, прежде чем замолкнуть. За дверью слышен игривый, интимный смех двух людей. Это удивляет Мирай — она давно не видела Юнги в компании кого-то. Но когда дверь открывается, ее челюсть отвисает от неожиданности: первым выходит Хосок, обнимает Мирай в знак приветствия и, помахав на прощание, удаляется по дороге.

Ким с недоумением смотрит в глаза Юнги, который появляется на пороге с нежной улыбкой, розовыми щечками и теплым светом в глазах. С легкостью и радостью он прыгает к ней навстречу и обнимает, словно мир вокруг них перестал существовать.

Как выяснилось, накануне Юнги пригласил Хосока послушать свои новые музыкальные композиции. Он так восторженно делился своими творениями, что в какой-то момент они оба потеряли счет времени и, не заметив, как это произошло, оказались в спальне Юнги. Мин вдруг признался, что давно испытывает симпатию к Хосоку и искренне рад тому, как все сложилось между ними.

Когда Мирай предложила Юнги рискнуть и открыться Хосоку с признанием своих чувств, Мин с улыбкой отказался. Он не хотел разрушать ту нежную атмосферу, которая возникла между ними. Ему нравилось дружить с Хосоком, и он не исключал возможности снова провести вместе ночь, когда появится такое желание.

— Хосок — бисексуал? — спросила Мирай, когда они вошли в университет.

— Хосок пока сам не знает, кто он, но зато он точно знает, как прекрасно провел время со мной, — рассмеялся Мин, его глаза сверкали от веселья и легкости момента.

— Надеюсь, что его ориентация будет называться «Мин Юнги», — с легкой улыбкой произнесла Мирай, и в ее голосе звучала игривость. Эти слова, словно мелодия, отозвались в сердце Мина, вызвав у него теплое чувство. Ему понравилась эта шутка.

Вчера вечером, когда у ребят произошли важные события, Мин долго и искренне беседовал с Хосоком, умоляя его не вносить изменений в их отношения и просто продолжать дружить. Рыжеволосый с энтузиазмом поддержал его, понимая, как важно это для друга.

Когда разговор зашел о том, кто же на самом деле привлекает Хосока — девочки, мальчики или, возможно, все вместе, — он лишь слегка пожал плечами, на губах его играла легкая улыбка. «Мне важен не пол, а характер человека», — произнес Хосок с такой естественностью, словно это была аксиома, известная всем. «Меня вдохновляют таланты, мелодия голоса и искренний смех, а также те милые привычки и уникальные черты, которые делают каждого человека неповторимым. Именно это придает общению легкость и радость». В его словах звучала не только простота, но и глубина, отражая его открытость к миру и искреннюю любовь к людям вокруг.

А Юнги лишь сидел, погруженный в свои мысли, осознавая, как глубоко его сердце трепещет от чувств к Чон Хосоку. Каждый миг, проведенный рядом с ним, словно наполнял его душу светом, и он не мог не удивляться, насколько сильна эта привязанность. Чон Хосок стал для него не просто другом, а источником вдохновения и радости, и Юнги понимал, что его симпатия к нему растет с каждым днем, превращаясь в нечто большее, чем просто нежные чувства.

Ребята уютно устроились за партой, и Мирай, с нежностью сжав руку Юнги в своей, светилась широкой улыбкой. В её глазах читалось искреннее счастье, ведь теперь, возможно, Мин обретёт долгожданную компанию, и его одиночество, наконец, станет лишь воспоминанием.

***

Время обеденного перерыва, и солнечные лучи нежно касаются травы парка, где Мирай и Юнги решили устроить себе маленький праздник. С волнением они ждали Чонгука, который должен был принести с собой важную новость. Мирай, с легкостью и грацией, усаживается на мягкую зелень, разворачивая бумажный пакет. Она аккуратно выкладывает контейнеры с едой, создавая изысканную композицию, словно художник, создающий шедевр на полотне. Каждый элемент на земле располагается с любовью, и она не может удержаться от того, чтобы запечатлеть этот момент на фотографии.

Юнги долго мучил Мирай вопросами, словно пытался разгадать загадку, которую она сама не спешила раскрывать. Он не унимался, интересуясь, произошло ли между ней и Чонгуком что-то большее, чем просто невинные поцелуи. Мирай, сдерживая смех, энергично защищалась, рассказывая о том, как они лишь обменивались нежными губами и уютно уснули в объятиях друг друга, когда она оставалась у него на ночь.

— Не сердись на Гуки, — произнес Юнги, его голос напоминал легкий ветерок, который развевает тревоги. — Он просто воспитан так, что действует с осторожностью. Зная его, могу сказать, что он ждет либо подходящего момента, либо стремится создать нечто волшебное, чтобы ты запомнила эту ночь надолго.

На эти слова Мирай только покраснела, её щеки вспыхнули, как утреннее солнце, и она замялась, не зная, что ответить.

Внезапно, как порыв ветра, к ним мчится Чонгук, его голос раздается радостным криком:

— Я улучшил текст!

Мирай с теплотой обнимает своего парня и нежно целует его в щеку, когда он устраивается рядом. Юнги, с искренней улыбкой, жмет ему руку, разделяя общее волнение. Мин, не в силах сдержать голод, берёт свой контейнер и палочки, погружаясь в еду с жадностью.

— Покажешь? — с набитым ртом спрашивает Юнги.

Чонгук, с блеском в глазах, передает ему блокнот, открывая страницу с чистовиком.

— Что это за песня? Мне расскажете? — недоумевает Мирай, надувая губы. В ответ Чонгук аккуратно чмокает её в губы, вызывая у неё смущение, и она прячет лицо в ладонях.

— Не-а, — смеется Чон.

— Что это за загадка, окутанная тайной? — с любопытством спрашивает Мирай, её глаза сверкают, как звезды на ночном небе.

— Ты уже слышала минусовку, — резко прерывает Юнги, бросая косой взгляд на Чонгука.

Чонгук, слегка смущенный, опускает взгляд и тихо произносит:

— Я могу только поделиться названием...

— Я жду с нетерпением, — подстёгивает её голос, полон ожидания.

— Эйфория, — завершает он, и его лицо озаряет теплая улыбка, словно солнечный луч пробивается сквозь облака.

— Тогда почему ты не хочешь мне о ней рассказать? — настойчиво спрашивает Мирай, её голос полон любопытства и нетерпения. Юнги, услышав её слова, громко цокает языком и закатывает глаза.

— Потому что эта песня... — Чонгук слегка запинается, его голос трепещет от волнения. — Она будет предназначена только тебе...

В его словах звучит особая нежность, как будто он бережно оберегает нечто драгоценное, что должно быть раскрыто лишь в самый подходящий момент.

Мирай застыла, её сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило. Она не могла поверить в то, что слышит. Никто никогда не писал для неё песен — это было чем-то совершенно иным, чем картины, которые Бувай создавала, запечатлевая её сущность на холсте. Эти живописные образы были прекрасны, они показывали, как её видит другой человек, как будто открывая окно в его душу.

Но песня... Это было нечто другое. Это была музыка, полная эмоций, слов, которые могли проникнуть в самые глубины её сердца. Каждая нота могла бы рассказывать историю, каждое слово — передавать чувства, которые сложно выразить иначе. В её голове мелькали образы: тихие вечера, когда она мечтала о большем, о том, чтобы кто-то понимал её так глубоко, как никто другой.

— Ты действительно пишешь для меня? — наконец выдавила она из себя, голос её дрожал от волнения. В глазах Мирай загорались искорки надежды и ожидания, словно она стояла на пороге чего-то волшебного и неизведанного. Она чувствовала, что эта песня станет частью её, частью их истории, и это наполняло её трепетом.

— Да, Юнги написал минус, который мне показал... — Чонгук на мгновение замолкает, его голос становится тихим, как будто он боится нарушить волшебство момента.

В его глазах появляется свет, полный нежности и воспоминаний. Он вспоминает тот день, когда их губы встретились в нежном поцелуе, когда мир вокруг них перестал существовать, и осталась только она, его Мирай.

— После его дня рождения, — продолжает он, и в его голосе звучит трепет, словно он возвращается в тот миг, когда всё изменилось. — Я понял, что хочу написать... Юнги просмотрит текст, возможно, немного поправит, — он кивает в сторону друга, который с пониманием смотрит на них. — Если нужно... а потом мы попробуем всё организовать и записать песню.

***

— Если будете сидеть как мышки, можете уединиться в моей спальне, — Юнги подмигивает Мирай, его голос звучит игриво и немного загадочно. Он надевает свои огромные наушники, словно закрываясь от внешнего мира, даже не дожидаясь ответа.

Чонгук, услышав это, задорно смеется, и его смех наполняет комнату легкостью. Он оборачивается к Мирай, и в его глазах сверкает озорной огонек. Девушка, пораженная неожиданным предложением, раскрывает глаза от удивления, словно только что узнала секрет, который был скрыт от неё.

— Нам дали разрешение, пошли, — с энтузиазмом говорит Чонгук, беря её за руку. Его прикосновение теплое и уверенное, и в этот момент она чувствует, как внутри неё разгорается волнующее ожидание. Он тянет её за собой, и они выходят из комнаты, направляясь в спальню Юнги.

В комнате Юнги царит завораживающая атмосфера минимализма и лаконичности, словно сама обстановка шепчет о его сдержанности и внутреннем спокойствии. При входе взгляд сразу притягивает массивный шкаф-стенка из темного дерева, его гладкие линии и глубокий цвет словно обнимают пространство, как верный страж, охраняющий тайны и мечты хозяина. Вся комната окутана таинственным полутоном темно-серого, который нежно обволакивает стены, создавая ощущение уединения и гармонии, где каждый элемент продуман до мелочей.

Прямо перед вами раскинулась роскошная двуспальная кровать, обрамленная мягким текстилем, будто приглашая к отдыху и расслаблению. Она выглядит так, словно сама готова поглотить все заботы и тревоги, даря мгновения безмятежности. Напротив нее, на аккуратной тумбе, величественно расположился плазменный телевизор, его гладкая поверхность отражает свет, готовый погрузить в мир развлечений и увлекательных историй.

Плотные шторы, задернутые с искусным вкусом, не позволяют ни единому лучу света проникнуть внутрь, добавляя интимности этому пространству. Они словно создают невидимую границу между внешним миром и этим тихим убежищем, где каждый звук кажется приглушенным, а время замирает. В этом уголке царит особая магия — магия уединения и тепла, где можно забыть о суете и просто быть.

Чонгук, стоя в этом тихом убежище, нежно улыбается, его взгляд полон тепла и понимания. Мирай, чувствуя его доброту, смущается с каждым шагом все больше, словно попадая в волшебный мир, где царит только их двоих особая связь.

— Что ты хочешь делать? — тихо спрашивает Мирай, садясь на край кровати. Их взгляды встречаются, и в этот момент мир вокруг словно замирает.

— Просто побыть с тобой... — отвечает Чонгук, присаживаясь рядом. Он оказывается так близко, что Мирай ощущает нежный аромат геля для душа, который приносит с собой морозную свежесть. Этот запах проникает в её сознание, вызывая волны тепла и спокойствия, словно они укутаны в уютное одеяло зимнего утра.

Чонгук медленно тянется ближе, его рука нежно скользит по щеке Мирай, словно исследуя каждую черточку её лица. В этот миг время замирает, и она ощущает, как сердце стучит в унисон с его дыханием. Он притягивает её к себе, и их губы встречаются в лёгком, трепетном поцелуе, который словно разжигает искры между ними.

Мирай замирает от волнения; по её коже бегут мурашки, и всё вокруг теряет смысл. Её мысли путаются, а в груди разгорается неистовая страсть. Ей дико хочется перестать сдерживаться, броситься на него, раствориться в этом мгновении, забыв обо всём на свете. Она чувствует, как его губы мягко касаются её, и это пробуждает в ней жгучее желание, которое она не может больше игнорировать.

Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь глубоким дыханием пары, обретшей в своих действиях все большее тепло. Мирай, как будто поддавшись волшебству момента, ловко усаживается на бедра Чонгука, а его руки, словно уверенные хозяева, нежно обвивают её за бедра, придавая ощущение защищенности и страсти. Их поцелуй не просто продолжается — он превращается в жаркое танго, где языки сплетаются в танце, полным влажности и жгучего желания, словно воздух вокруг начинает нагреваться от их близости.

Ким, ощущая, как толстовка становится преградой для этого волшебного момента, ловко снимает с себя ее, оставаясь лишь в бюстгальтере. Она мягко толкает Чонгука на кровать, рукой исследует мускулистый торс парня. Чонгук, не в силах устоять, быстро стягивает с себя лонгслив, оставшись только в простой футболке, которая лишь подчеркивает его силу. Он с восхищением и желанием изучает утонченное тело Мирай, и его дыхание перехватывает от волнения, когда она начинает медленно двигаться, уже представляя, как будет седлать его, наполняя пространство вокруг их страстью и ожиданием.

— Иди ко мне, — шепчет он, его голос звучит как мягкая вибрация, наполняя воздух чувственностью. Он хватает её за руку, притягивая к себе, и их губы вновь встречаются в жадном поцелуе, полным жажды и нежности.

Мирай ощущает, как каждое прикосновение и каждый взгляд Чонгука разжигают в ней огонь желания. Её тело словно отзывается на его внутренний зов, и она понимает, что не может больше сдерживать свои чувства.

— Ты уверена, что готова? — спрашивает Чонгук, его голос звучит низко и слегка дрожит от напряжения. Этот вопрос заставляет её сердце забиться быстрее, и она смотрит на него с любопытством и игривой искоркой в глазах.

— Просто... — усмехается он, — я тебя хочу... но меня немного смущает, что за стенкой сидит Юнги, который может захотеть подсмотреть...

— Ну и пусть... — с легкой дерзостью отвечает Мирай, её голос становится мягким и манящим. — Я просто хочу целоваться с тобой.

Она медленно проводит рукой по его волосам, притягивая его к себе. Их губы почти соприкасаются, и в воздухе витает напряжение, полное ожидания. Мирай чувствует, как его дыхание становится учащенным, а её собственное сердце колотится в такт этому мгновению. Она готова отдаться этому чувству, забыв обо всем вокруг, лишь бы быть рядом с ним.

— Ты мне нравишься, Мирай, — произносит Чонгук, его голос звучит низко и искренне, словно он открывает ей свою душу. Он смотрит девушке прямо в глаза. — Я даже не побоюсь сказать, что, возможно, уже люблю тебя...

На этих словах Мирай замирает, задерживая дыхание, как будто сама вселенная остановилась в ожидании. В её сердце раздается трепетное биение, и она чувствует, как волны нежности накатываются на неё.

— Поэтому, пожалуйста, будь со мной настолько долго, насколько это возможно... — продолжает он, и в его глазах горит искра, полная надежды и страсти.

— И я не побоюсь этого слова, — отвечает она, её голос становится мягким и тёплым. — что люблю тебя.

Мирай улыбается, и эта улыбка наполнена светом и теплом, когда Чонгук тянется к её шее. Его губы касаются кожи, оставляя за собой легкие, трепетные поцелуи, которые словно пробуждают в ней всю гамму чувств.

Каждый его поцелуй — это обещание, каждое прикосновение — это подтверждение того, что они здесь и сейчас. Мирай чувствует, как её сердце наполняется теплом, и ей впервые так хорошо, что кажется, будто она парит в облаках. Она хочет верить, что это не сон, а реальность; что если её ущипнуть, Чонгук не исчезнет, а только приблизится ещё ближе.

В этом мгновении они становятся единым целым — два сердца, бьющихся в унисон, два мира, соединяющихся в одном волшебном пространстве.

***

Солнце медленно погружается за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, словно художник, бережно наносящий последние штрихи на свое полотно. Пение птиц, завершившее свой вечерний спектакль, уходит в тишину, оставляя лишь легкий шёпот ветра, который нежно касается кожи, вызывая желание укрыться в тепле уютного свитера. Но Мирай не нуждается в этом — её обнимает Чонгук, и в его объятиях она чувствует себя в безопасности, как в крепости, где нет места тревогам.

Чонгук больше не беспокоится о том, что их могут заметить родители, не думает о том, что её отец может задать вопросы о том, кто этот юноша, что осмелился прикоснуться к его дочери. Мирай улыбается, её сердце наполняется теплом, когда она ещё сильнее прижимается к нему. Чонгук трепетно целует её в макушку, и это простое прикосновение кажется ей волшебным.

— Пора расходиться, — грустно произносит она, словно это слово — капля дождя в безоблачный день.

— Помню, родители будут переживать, — отвечает Чон, скрещивая руки вокруг её талии и не позволяя Мирай уйти. Его объятия крепче, чем любое обещание.

— Мы завтра увидимся? — с надеждой спрашивает Мирай, поднимая глаза и встречая его тёплый, проникающий взгляд. Её сердце замирает от счастья при мысли о том, что завтра они снова будут вместе.

Он тепло улыбается и кивает в ответ, и в этот миг для Мирай мир наполняется яркими красками. Она радуется не только тому, что увидит его снова, но и тому, что эти губы, которые манили её с каждым мгновением, теперь принадлежат ей.

— Может, ты вообще переедешь ко мне? — его слова заставляют Мирай замереть в шоке.

— Уже? — смеётся она, не веря своим ушам.

— А чего мне терять? — отвечает Чонгук с легкой игривостью.

— Ну, нужно сначала пройти испытание... — загадочно произносит она.

— Какое? — смеётся он, искренне заинтересованный.

— Познакомиться с моим отцом.

На этих словах Чонгук замер в ступоре, и Мирай ловит этот момент. С задорной улыбкой она отталкивается от него и весело машет рукой на прощание, удаляясь за дверьми. Она оставляет после себя только легкую слабость у Чонгука, который понимает: только Мирай имеет над ним власть.