Ты никогда не будешь одинок

"Мне так хочется докурить тебя... до фильтра, чтоб горели пальцы..."

Чимин медленно открывает глаза, и первое, что он ощущает — это сухость во рту, словно кто-то выжрал все соки из его организма, и дикая боль в голове, пульсирующая как будто в такт его сердцу. Он осторожно, шатаясь, поднимается на край кровати, и только тогда осознаёт, что находится не в своей квартире. За окном едва пробивается утренний свет, золотистые лучи лишь начинают растекаться по комнате, и ему становится не по себе от мысли, что он провёл ночь в чужом месте.

Сквозь туман воспоминаний ему удаётся уловить детали: он всё ещё в джинсах и футболке, но теперь в чужой постели. Сердце начинает дико сжиматься от тревоги, и он понимает, что был там, где ему строго-настрого приказали не появляться. Мысли о том, что произошло прошлой ночью, ускользают от него, как песок сквозь пальцы. Он тщетно пытается вспомнить детали, но всё остаётся в тени.

Пока он шарит по карманам в поисках своего телефона, его рука натыкается на холодный металл. Вскоре экран ярко сверкает, и он видит время: половина шестого утра.

— Понятно... — тихо произносит он, осознавая всю абсурдность ситуации. Сложив телефон обратно в карман, он надевает свою обувь, аккуратно стоящую рядом с кроватью.

В этой комнате царит удивительное тепло; воздух напоён сладким ароматом духов девушки, который отдаленно напоминает тарелку с сочными фруктами. Чимин останавливается на мгновение, впитывая этот запах — он вызывает у него странное чувство спокойствия и одновременно ностальгии.

Собравшись с мыслями, он решает найти свою куртку. Обернувшись вокруг, Чимин понимает, что ничего не осталось от вчерашнего веселья. Он выпрямляется и, стараясь не шуметь, осторожно выходит в обеденную зону, ступая на цыпочках, словно боясь разбудить самого себя и ту реальность, которая его окружает.

На диване, словно в нежном объятии сна, уютно устроилась девушка. Она крепко обнимала подушку, которая по сути была лишь элементом декора, но сейчас казалась её единственным оплотом в этом мире. Чимин, стоя на краю комнаты, чувствовал, как внутри него разгорается противоречивое желание: с одной стороны, его охватывала паника, и он мечтался сбежать, но с другой — он не мог не заметить, как она беспокойно ворочается во сне. В его сердце вспыхнула тревога: когда она проснётся, её спина будет мучительно ныть от неудобной позы.

Мысли о том, как он оказался здесь, метались в его голове. Он не мог вспомнить, что именно натолкнуло его на решение прийти к ней. Может быть, это была просто безрассудная спонтанность, или же он наплёл что-то глупое под воздействием алкоголя. Все эти вопросы оставались без ответа, но одно было ясно: она приютила его, и теперь он чувствовал себя обязанным позаботиться о ней.

Собравшись с мыслями, он осторожно подошёл ближе к дивану. Его руки, словно нежные ветви дерева, аккуратно скользнули под её тело. Он поднял её с такой бережностью, будто держал хрупкий цветок, и направился в её спальню. Каждый шаг был наполнен страхом разбудить её, и он старался двигаться так тихо, как только мог.

Уложив Бувай в её постель, он укутал её одеялом с той же легкостью, с какой обнимают любимого человека. В этот момент ему захотелось сделать что-то ещё — маленькую шалость, которую никто не должен был узнать.

Чимин чувствовал, как тревога сжимает его сердце в железные тиски. Мысли о том, что если он не сделает этот шаг сейчас, терзали его, как неугомонный ветер, вырывающийся из-за горизонта. Он понимал, что упустить этот момент — значит навсегда оставить в своей душе незаживающую рану, которая будет мучить его до конца дней.

Каждая минута тянулась, как вечность, и в его сознании возникали образы: ее улыбка, светящиеся глаза, смех, который звучал, как музыка. Он не мог позволить себе думать о том, что может больше никогда не увидеть ее — эта мысль была подобна яду, медленно разъедающему его изнутри.

Чимин знал, что если не решится на этот шаг сейчас, то будет корить себя за это в будущем, терзая свою душу вопросами «что если?» и «почему я не сделал этого?». Он не хотел жить с этими мучительными воспоминаниями, которые могли бы стать его постоянными спутниками. Эта возможность была слишком важной, чтобы упустить её — и он чувствовал, что время уходит, как песок сквозь пальцы.

Чимин тихо присел рядом с Бувай, его сердце наполнялось трепетом, когда он смотрел на её безмятежное лицо, освещённое мягким светом солнца. С нежностью и осторожностью он протянул руку, чтобы аккуратно убрать прядь волос, которая, как лёгкое облачко, упала на её лоб. Его пальцы коснулись её кожи, и в этом прикосновении была вся забота и теплоту, которую он хотел передать.

Затем, наклонившись ближе, он прижал свои губы к её лбу в легком, почти невесомом поцелуе. Это было мгновение, полное волшебства — словно время остановилось. Поцелуй оставил еле заметный след тепла, как утренний солнечный луч, пробивающийся сквозь утренний туман. В этом простом жесте заключалась вся глубина его чувств: нежность, преданность и тихая надежда на то, что их судьбы переплетутся вновь.

Однако, едва он выпрямился и направился к выходу, как Бувай резко открыла глаза. Но для Чимина это уже не имело значения — он почти бегом спустился по лестнице вниз.

— Эй, парниша...

Чимин уже почти покинул пределы запретной зоны, когда его остановил пожилой мужчина, уютно устроившийся в охранной будке. Его лицо было изрезано морщинами, каждая из которых хранила в себе историю, а в глазах светилась искорка любопытства.

— Слушаю? — отозвался Чимин, стараясь скрыть волнение, которое вдруг охватило его.

— Как там Бувай? — спросил охранник, его голос был полон добродушного интереса. — Выглядела она вчера сильно замученной, когда притащила тебя... — Он усмехнулся, и в этот миг Чимин почувствовал, как краска стыда заливает его щеки. Ему хотелось провалиться сквозь землю, уйти от этого взгляда, от этой проницательной улыбки.

— Все хорошо? Вы поссорились? — продолжал мужчина, словно не замечая смущения юноши.

— А почему вы спрашиваете? — спросил Чимин, пытаясь унять дрожь в голосе. Он чувствовал, как сердце стучит в груди, словно пытается вырваться на свободу.

— Ну ты ж её парень, так она мне сказала вчера... — добавил охранник с легкой иронией.

Эти слова ударили по Чимину, как острый камень, попавший в его душу. Боль пронзила его, оставив чувство уязвимости и неловкости. Он не знал, как реагировать, как объяснить все свои страхи и переживания.

— Нет, все хорошо, спасибо за беспокойство... — произнес он с натянутой улыбкой, стараясь скрыть свою растерянность.

Перед началом рабочего дня Чимин почувствовал необходимость вернуться домой. Он понимал, что его тело требует освежающего душа, а душа — момента покоя. Запах, который исходил от него, был настолько резким, что он сам не мог не чувствовать его. Если он ощущает эту вонь, значит, окружающие должны просто падать в обморок от его «аромата».

Когда Чимин вошел в кабинет, Дженни, сидевшая за своим столом, на мгновение замерла, не веря своим глазам. Она думала, что уже успела смириться с его отсутствием, но вот он вернулся, и с ним снова возникли все те же заботы. На его столе лежала огромная куча бумаг, словно гора, требующая немедленного покорения. Вдобавок к этому его ожидало вызов начальства.

— Думаешь, уволят? — подразнил её Пак, вызывая у Дженни легкое смущение и румянец на щеках.

— Я очень надеюсь, господин Пак, что этого не случится, — ответила она с ноткой тревоги в голосе. — Но они точно предпримут что-то, чтобы вы больше так не пропадали.

— Ладно, спасибо, — сказал Чимин, ощущая на себе её заботливый взгляд.

— Сделать вам кофе? — предложила она с теплой улыбкой.

— Да, пожалуйста, — кивнул он, чувствуя, как её внимание придаёт ему сил.

Когда Дженни вернулась с чашкой ароматного кофе, Чимин уже успел немного организовать свои дела: составил список необходимых задач и разложил бумаги по местам. Он был готов погрузиться в работу и забыть о всех заботах. Но в этот момент его телефон резко зазвонил, прерывая тишину кабинета.

Он мельком взглянул на экран и увидел имя своей мальвины. Сердце его на мгновение забилось быстрее, но он быстро отклонил вызов. Внутри него возникло странное чувство: желание быть рядом с ней смешивалось с необходимостью сосредоточиться на текущих делах.

22/03/2017 10:32 Мальвина

Значит, как ночью в пьяном угаре, звонить НЕ ТОМУ, вымаливать о помощи, чтобы Я ПОЗВОНИЛА ТЭХЕНУ - мы можем! Как плакать, извиняться, ОБЕЩАТЬ, ЧТО ЧТО-ТО ПОМЕНЯЕТСЯ - тоже лучше всех! Я прям поверила, нужно пометку себе на будущее сделать, чтобы больше не совершать подобных ошибок!

А, когда наступает момент, когда нужно принимать всю меру ответственности и отвечать за свои поступки - это мы даем на тапок и сбегаем, только на прощание не забыв поцеловать в лоб..

Иди нахуй, Чимин, вот серьезно блять! Я даже не понимаю, на кой ХУЙ Я ТУТ РАСПИНАЮСЬ!

НО ИДИ НАХУЙ - ЭТО БЛЯТЬ ГЛАВНОЕ!

Чимин сидел в уютном кафе, где звуки разговоров и аромат свежезаваренного кофе создавали атмосферу уюта. Но в этот момент он не ощущал ни тепла, ни радости обеденного перерыва. Его тарелка с едой остыла, словно отражая его внутреннее состояние — она не лезла в глотку, как будто сама еда чувствовала его подавленность.

Он вновь и вновь смотрел на экран своего телефона, где мигало сообщение. Оно, вероятно, было отправлено после звонка, на который он не ответил. Сердце его колотилось, а мысли путались в бесконечном круговороте сомнений и страхов. Каждая секунда тянулась, как вечность, и он ощущал, как холодный пот пробегает по его спине.

Как же поступить? Ответить или проигнорировать? В голове роились варианты, но каждый из них казался неправильным. Он чувствовал себя пленником собственных эмоций — страх перед возможной реакцией, желание быть услышанным и одновременно боязнь быть отвергнутым. Он медленно поднял взгляд, пытаясь сосредоточиться на окружающем мире, но всё вокруг расплывалось, и единственным ясным образом оставалось это сообщение, которое словно манило его, заставляя сердце биться быстрее.

Чимин глубоко вдохнул, чувствуя, как в груди поднимается волна решимости. Он включает телефон, уверенно набирая номер, его пальцы скользят по экрану, словно стремятся запечатлеть этот момент.

— Бувай? Привет... — его голос звучит тихо, но настойчиво. — Я сожалею, что потревожил тебя вчера, но прости меня, пожалуйста, я ничего не помню из того, что делал... — слова вырываются из него на одном дыхании, как будто он боится, что не сможет произнести их снова.

На том конце провода — гнетущая тишина. Чимин слышит лишь её дыхание, и вдалеке кто-то смеется, крича: «Бувай, сделай лицо попроще!» Этот звук отзывается в его сердце, как колокол тревоги.

— Просто... я обещал тебе, что не буду попадаться тебе на глаза... — он тяжело выдыхает, проводя рукой по волосам, словно пытаясь вымыть из головы все свои страхи. — А тут... я просыпаюсь в твоей кровати... Я надеюсь, что я ничего не натворил лишнего?

Тишина продолжает висеть в воздухе, словно темное облако. Чимин чувствует, как внутри него растет паника.

— В общем, я запаниковал и сбежал, потому что подумал, что тебе будет неприятно видеть меня с утра.

— Понятно... — наконец отвечает Бувай, и в её голосе слышится усталость, как будто она несет на себе тяжесть всех их недосказанных слов.

— Я пытался вчера позвонить Тэхену? — спрашивает он, надеясь на хоть какую-то связь с реальностью.

— Угу... — звучит в ответ.

— Ты тоже не смогла до него дозвониться?

— Не, мне он ответил... — вдалеке раздается шлепок и стон от боли; Чимин чувствует себя наблюдателем в этом хаосе. Бувай тихо шепчет кому-то, чтобы тот отвалил. — Просто он уже устал от твоего нытья, поэтому решил игнорировать... Не обижайся, Чимин, пойми Тэхена...

— Ты зла на меня?

— Как черт...

— Не хочешь встретиться, чтобы всё обсудить вживую, а не по телефону?

— Поговорим о твоих проблемах?

Чимин смеется — этот смех искренний и легкий, словно он сбрасывает с себя груз. На том конце провода Бувай невольно улыбается.

— Помнишь то кафе, куда вы с Чонгуком случайно зашли и встретили нас с Мирай? Если будет возможность, можешь после четырех туда подъехать... Я буду ждать.

— Спасибо, Бу...

И в этот момент Бувай отключает вызов. Чимин остается один со своими мыслями и надеждами, ощущая легкий ветерок перемен.

***

— Ты дурак? - обращается синеволосая к Тэхену.

Бувай с раздражением откидывает телефон в сторону, словно он стал тяжёлым бременем.

Вокруг них царит атмосфера беззаботности: ребята тоже наслаждаются обеденным временем, и Бувай с Тэхеном решили провести его в парке. Они уютно устроились под раскидистым деревом, где солнечные лучи пробиваются сквозь листву, создавая мягкие пятна света на траве.

Пак, смеясь, снова шлепает по бедру Кима, который заливается хохотом, его смех звучит как музыка, наполняя воздух радостью.

— А что? Уже не друзья с привилегиями? — подмигивает он, играя с ситуацией, словно это всего лишь шутка.

И вдруг Бувай замирает, словно её окатили ледяной водой.

— Он тебе всё рассказал?

Ким останавливается, его улыбка исчезает, и на мгновение он теряется в своих мыслях.

— Ну так он в понедельник вечером приехал ко мне и напился сильно, — отвечает он, его голос звучит тихо и взволнованно. — А потом начал выкладывать всё от и до, что у него произошло...

Словно в этот момент весь мир вокруг них замер, и Бувай чувствует, как её сердце сжимается от беспокойства.

— Поэтому я рад, что ты его вытащила из бара. Возможно, он сейчас возьмётся за ум и выйдет из запоя, — добавляет Ким, и в его словах звучит надежда, которая еле-еле пробивается сквозь туман тревог.

Бувай, опершись спиной о могучий ствол дерева, закрывает глаза и тяжело вздыхает, словно пытаясь выпустить из себя все гнетущие мысли. Ветер нежно шепчет среди листьев, но в её душе царит смятение, и она не знает, что ответить другу.

— Ты Мирай до сих пор не написала? — спрашивает Тэхен, усаживаясь рядом, его голос звучит как глухой удар молота по металлу, пробуждая её от задумчивости.

— Нет... — отвечает она, и в её голосе слышится легкая нотка растерянности.

— И чего ты ждешь? У моря погоды? — его слова режут воздух, как острое лезвие, и Бувай чувствует, как внутри нарастает напряжение.

— Какой ты грубый в последнее время со мной, — пытается отшутиться девушка, но её улыбка выглядит натянутой, как струна на старом инструменте.

— Ты же говорила, что тебе нравится БДСМ, чего теперь ломаешься? — Тэхен подмигивает ей с легкой насмешкой, и в его глазах сверкает озорство.

Пак, словно весёлая буря, внезапно хватает Тэхена за шею, притягивая его к себе с такой силой, что он едва успевает выдохнуть от неожиданности. Она обнимает его, словно он — её самый драгоценный трофей, и с игривым блеском в глазах начинает трепать его волосы, как будто пытается создать из них настоящую шевелюру рок-звезды.

Их смех разносится вокруг, наполняя пространство лёгкостью и радостью, а волосы Тэхена становятся настоящим полем для игры, где Пак — безусловный чемпион!

22/03/2017 12:14 Вы

Привет, Мирай. Прости за долго отсутствие. Мама в порядке, ничего нового и хорошего. Я на выходные приеду в Инчхон, надеюсь, что встретимся.

После четырех, как и было обещано, Бувай, обнявшись с Тэхеном на прощание, направилась в кафе с легким сердцем и предвкушением. Тэхен смотрел ей вслед, осознавая, что Чимин с Бувай — это не просто пара, а идеальный тандем, словно две половинки одного целого. На это Бувай лишь закатила глаза, оставляя за собой легкий шлейф игривости.

Она заняла то же самое место, где когда-то сидела с Мирай. Воспоминания о том моменте окутали её, но сейчас в воздухе витало что-то новое. Заказав только два латте, она почувствовала, что ужинать не хочется — в голове уже зрела важная беседа, требующая сосредоточенности.

И вот, как по волшебству, дверь кафе открылась, и звуки колокольчиков заполнили пространство. Бувай замерла в ожидании, когда его фигура появилась на пороге. Чимин выглядел значительно свежее и чище, чем всего лишь накануне ночью. На нем был вязаный объемный кардиган, под которым угадывалась белая футболка. Его классические брюки подчеркивали стройные ноги, а стильные ботинки с небольшим каблуком добавляли ему уверенности. Бувай с восхищением отметила этот акцент в его образе — кросс-боди кожаная сумка через плечо придавала ему особый шарм.

Его волосы были слегка растрепаны, словно он только что боролся с ветром, а синяки под глазами говорили о недосыпе. Но он побрился — это удивило Бувай. Хотя ей всегда нравилась его легкая небритость, сейчас этот новый образ придавал ему свежести и ухоженности.

Чимин обвел взглядом кафе, и в конце концов их глаза встретились. В этот миг Бувай отвлеклась, принимая кофе от официантки. Она потянула вторую кружку чуть ближе к себе, молчаливо приглашая его присоединиться.

— Я бы сейчас не отказался от вина, — произнес Чимин, усаживаясь напротив.

— Думаю, тебе сейчас выпивать не желательно... — ответила она с легкой улыбкой.

— И то верно! — отшутился Чимин, и в его голосе звучала искренность, смешанная с игривостью.

В воздухе повисло неловкое молчание, словно они вновь встретились в первый раз, и каждый из них ощущал это напряжение. Бувай, прячась за кружкой с кофе, делала осторожный глоток, чувствуя, как стыд за своё вспыльчивое сообщение разливается по её щекам. Она не могла избавиться от мысли, что, возможно, зря так резко высказалась. Чимин же, сидя напротив, задумчиво искал слова, которые могли бы разрушить эту неловкость.

— Привет, еще раз, — произнес он с лёгким смехом, и в его голосе звучала искренность. — Хочу начать всё сначала, а не так, как в тот раз, когда выбил сигарету из твоих рук...

Бувай резко подняла на него взгляд, и в её глазах читалось удивление. Чимин продолжил:

— Меня зовут Пак Чимин. Мне двадцать семь лет, родился в Пусане, а с пятнадцати живу в Сеуле.

Он протянул руку, и их ладони встретились в рукопожатии — это было простое, но значимое прикосновение.

— Я временами долбоеб и грёбаный алкоголик, которому иногда нужен контроль... — произнес он с лёгкой усмешкой, как будто впервые открывая свою душу. — А еще я люблю танцевать и работаю финансовым директором фирмы "WINGS". Мой любимый жанр музыки — фонк, хотя иногда люблю разбавить его инди-роком.

С этими словами он оперся на спинку стула и тяжело выдохнул, словно сбрасывая с себя груз, который долго носил в себе. В его взгляде читалась искренность и желание быть понятым.

— Приятно познакомиться с вами, Чимин, — ответила Бувай, и в её сердце вдруг разлилось тепло.

Эти слова были гораздо более значимыми для неё, чем тысяча и одно извинение от Чимина — слово, которое он уже обесценил.

— Это место значимо, потому что именно здесь началась наша история, — произнес он, указывая на девушку, как будто её присутствие наполняло пространство особыми смыслами.

Бувай с лёгким вздохом поставила кружку на стол, её глаза блеснули игривым огоньком. — Меня зовут Пак Бувай, мне двадцать лет, — начала она, и в её голосе звучала уверенность. — Я будущий психолог, которому тоже нужен психолог, — добавила она с улыбкой, и в её словах прозвучала лёгкая ирония.

Её смех был заразительным, и она продолжила: — Я веду беспорядочную половую жизнь, курю как паровоз и ничего ты мне с этим не сделаешь. В последнее время меня завлекает инди-рок, хотя я всегда верна ню-металлу... — на мгновение она замерла, обдумывая свои слова, словно искала в памяти что-то особенное.

— И вообще-то мне нравилось быть друзьями с привилегиями, — произнесла она, её голос стал чуть более серьёзным. — Но потом что-то изменилось... Но надеюсь, мы сможем закрыть эту дыру и заколотить её, а потом вернуться к нашим шуточкам...

С этими словами она улыбнулась так, словно была довольным чеширским котом, и её улыбка была настолько заразительной, что Чимин не мог удержаться от ответного кивка.

— Поговорили о веселом, и теперь мне нужно задать серьезный вопрос... — произнесла Бувай, её голос стал чуть более напряжённым, словно она готовилась к важному шагу.

— Я весь твой, — не задумываясь ответил Чимин, его слова вырвались с такой лёгкостью, что Бувай на мгновение замерла, не ожидая такого ответа. Она сжала губы, стараясь не позволить своим мыслям вырваться наружу, и инстинктивно закрыла рот рукой. В этот момент Чимин поймал её озорную смешинку, и между ними пробежала искорка понимания.

— Я серьезно, Чимин, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Почему ты пил всю неделю непросыхая и приставал к Тэхену?

— Потому что я сделал тебе больно и повёл себя так пугающе, что мне хотелось удавиться... — его голос стал тихим и серьёзным, как будто он открывал ей свою душу.

— Ты хотел попасть в алкогольную кому? — спросила она с лёгкой горечью в голосе.

— Да.

— А сейчас? — Бувай вцепилась в его взгляд, словно пыталась прочитать его мысли.

— А сейчас не очень хочется.

Она нежно взяла его руку, поглаживая большими пальцем его костяшки, как будто старалась передать ему свою поддержку и заботу.

— Чимин, приведи себя в порядок, ладно? Я не против тебя спасти, но... у меня на данный момент не так много сил, чтобы растрачивать их необдуманно. Ты можешь мне написать, если почувствуешь себя плохо, — её голос стал мягче, но в нём всё ещё слышалась твердость. — Если нужно будет поговорить — звони... но никакой алкогольной комы... ладно?

Чимин затаил дыхание, его сердце забилось быстрее от её слов.

— Ты не уйдёшь? — в его глазах читалась надежда, словно он боялся потерять то немногое, что у него осталось.

— Нет... — ответила она тихо, и это слово стало для него утешением.

— А не хочешь прогуляться? Эти стены давят на меня... — предложил он, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.

— Давай... — согласилась Бувай, и в её голосе звучало обещание нового начала.

Все прошло великолепно. Чимин, за рулем своего элегантного БМВ, с легкостью предложил Бувай отправиться к башне Намсам, где их ждал фуникулер и возможность насладиться захватывающим видом на город с высоты. Как только они устроились в мягких кожаных сиденьях, он включил свою музыку, стремясь продемонстрировать свой утонченный вкус. С легким движением он расстегнул несколько пуговиц свитера и закатал рукава, что вызвало у Бувай игривую усмешку. В ответ она расстегнула свою косуху, словно желая сбросить с себя все лишнее и позволить свободе окутать их обоих.

В воздухе витала легкая игривость, создавая атмосферу волшебства и таинственности. Чимин включил подсветку в автомобиле, и сиреневый неон мягко переливался, словно отражая их настроение. Из колонок раздались первые аккорды мощной музыки: она начиналась нежно, как шепот, но вскоре накрывала их мощным битом, унося далеко в мир, где не было тревог и печалей. Девушка приоткрыла окно, ловя свежий вечерний ветер, и, спросив разрешения, закурила сигарету. Чимин кивнул, и она сделала затяжку, наслаждаясь моментом.

На очередном светофоре Бувай осторожно коснулась его губ, выдыхая едкий дым ему в рот. Это было как поцелуй — дерзкий и игривый. Затем, слегка пританцовывая, она вернулась на свое место. Чимин лишь усмехнулся, принимая дым и с удовольствием выдыхая его в окно, словно отпуская все напряжение.

После непродолжительной поездки, полное флирта и легкого дразнения друг друга, они остановились на парковке недалеко от телевизионной башни Намсам. Это место манило их возможностью прокатиться на фуникулере — предвкушение того, что ждет их впереди, напоминало возбуждение перед интимной встречей. Город раскинулся под ними как на ладони, обещая незабываемые мгновения и волшебные виды, словно это было лишь прелюдией к чему-то более глубокому и захватывающему.

На самой смотровой башне, куда поднялись ребята, открывался вид, от которого захватывало дух. Город, раскинувшийся внизу, словно волшебный ковер, искрился множеством огоньков, которые мерцали в ночи, как звезды, упавшие с небес. Бувай стояла на краю платформы, и все страхи о высоте растворились в воздухе, как утренний туман. Она была заворожена этим великолепием: машины казались крошечными, словно пылинки, которые мчались по бескрайним улицам, а здания выглядели как игрушечные домики, расставленные по желанию какого-то великана.

С одной стороны простиралась городская панорама, а с другой — величественные горы, которые обнимали горизонт. Их силуэты были окутаны легкой дымкой, и казалось, что они шепчут свои древние тайны только тем, кто готов слушать. Бувай не могла отвести взгляда от этого невероятного зрелища — каждый миг наполнял её сердце восторгом и свободой.

Но в этот момент Чимин стоял рядом, и его внимание было приковано не к городу, а к ней. Он смотрел на Бувай с таким восхищением, что весь окружающий мир словно исчез. В его глазах отражалась не только красота ночного города, но и магия момента — её волосы развевались на ветру, а глаза сияли ярче любых огней. Она была для него центром вселенной, и всё вокруг теряло смысл.

Каждое мгновение становилось вечностью, и даже яркие огни города не могли затмить ту искру, что разгоралась между ними. Бувай чувствовала это притяжение и отвечала ему своим взглядом — в нем было столько обещаний и мечтаний. На этой смотровой башне они были не просто двумя людьми на высоте; они были частью чего-то большего, чем сами себя.

И вот в этот момент Бувай, словно поддавшись порыву ветра, срывается с места. Внутри неё разгорается необходимость закрыть свой гештальт, сделать то, о чём она мечтала с Чимином. Ей нужно завершить эту главу, а что будет дальше — не имеет значения; ведь они всего лишь друзья с привилегиями.

С резким движением она хватает Чимина за футболку, притягивая его к себе, и в этот ослепительный миг, когда время замирает, её губы стремительно находят его. Эмоции вырываются наружу, и Бувай теряет себя в его волосах, легонько тянет их, наслаждаясь пьянящим стоном, который вырывается из его уст. Поцелуй углубляется, она ощущает мягкость и сочность его губ, как будто мир вокруг них перестал существовать.

Чимин не остаётся в стороне; его руки, сначала осторожные, обнимают её талию, но желание продолжения подталкивает их ниже. Он сжимает ягодицы Бувай с яростью, не отрываясь от поцелуя; они оба задыхаются от накала страсти, которая разгорается между ними.

— Предлагаю быстро сбежать, — наконец отстраняется Чимин, пытаясь восстановить дыхание и прижимаясь лбом к лбу Бувай. — Пока охрану не вызвали. Люди смотрят на нас странно, хотя это и не удивительно. Нужно немного отдышаться и поедем ко мне.

— Окей, — на одном дыхании отвечает Бувай. Ей нужна разрядка; ей необходимо выплеснуть все накопившееся за этот ебаный месяц.

— Только не теряй своего настроения по дороге! — шутит Чимин, его голос наполняется игривостью, но он не может скрыть, как в его брюках становится тесно. Его глаза блестят, и в них читается искренний интерес.

— И ты тоже, — отвечает Бувай, её улыбка полна озорства и легкой провокации. Она ловко хватает его за руку, и в этот миг между ними пробегает искра, словно электрический разряд.

Смех звучит в воздухе, когда они стремительно покидают башню.

***

— Может, все-таки вина? — шутит Чимин, его голос звучит игриво, но в его глазах проскальзывает искра надежды. Бувай, слегка смущаясь, кивает. Ей нужно всего лишь немного смелости, и один бокал будет вполне достаточен.

Чимин с легкостью помогает ей снять куртку, его прикосновения нежные и манящие. Он аккуратно убирает ткань с её плеч, словно снимает с неё груз, и бросает куртку на крючок в прихожей. Его руки касаются её кожи, вызывая мурашки по всему телу. Затем он берёт её за руку, с лёгкостью усаживая на барный стол, а сам, не раздумывая, стягивает с себя кардиган. В комнате становится жарко — одежда начинает мешать.

Он достаёт из верхней полки бутылку, её стекло переливается в свете ламп. — Полусладкое, — говорит он, показывая этикетку Бувай. — Не против?

— Мне все равно, — отвечает она, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.

Бувай не может усидеть на месте; её взгляд приковывает напряжённая спина Чимина, которая манит к себе прикосновения. Пак ловко открывает бутылку, пробка щёлкает, как будто предвещая что-то волнующее. Он разливает вино по бокалам, его движения уверенные и плавные. Протягивая один бокал Бувай, он сам залпом выпивает свой.

— Настолько тебе тревожно? — смеётся она, а сама повторяет за ним, чувствуя, как вино наполняет её тело теплом и расслаблением.

Скоро приходит последствия: голова начинает кружиться, и во рту перетекают сладковатые привкусы винограда с лёгкой кислинкой. Это приятно, и теперь Бувай чувствует, как напряжение уходит, оставляя только лёгкость и желание продолжать этот вечер в компании Чимина.

Чимин, опираясь на стол, смотрит прямо в глаза Бувай с такой интенсивностью, что кажется, будто он может прочитать её мысли. Его голос становится низким и бархатным:

— Ты же осознаешь и отдаешь отчет своим действиям?

Бувай, закатив глаза и слегка усмехнувшись, отвечает:

— Будешь меня грузить, тогда точно придется все закончить. А так да, мне нужна разгрузка.

Смех Чимина становится игривым, но в его взгляде проскальзывает что-то более глубокое. Он вдруг резко бросается к ней, ловко подхватывая на руки. Его крепкие руки сжимают её бедра, и она чувствует тепло его тела, когда он направляется в свою спальню.

Это впервые, когда кто-то властвует на его территории.

Он ставит её на ноги, но не отпускает, продолжая держать за талию. Бувай ощущает его дыхание на своей коже.

— Покажешь мне свои татуировки? — смеется Бувай, когда Чимин нежно кусает её за шею, вызывая у Бувай мурашки по всему телу.

— Прямо сейчас? — шепчет он, его голос становится низким и хрипловатым, когда его руки уже начинают пробираться под футболку Бувай, ощущая её мягкую кожу.

— Да, сейчас самое то, — отвечает она с игривой ухмылкой, в её глазах сверкает озорство. — Я кое-что придумала...

Чимин останавливается на мгновение, его дыхание становится тяжелым, когда он смотрит на неё с интересом. Бувай наклоняется ближе, губы почти касаются его уха, и она шепчет:

— Хочу увидеть каждую линию... каждый изгиб... который сделал Тэхен...

Паку не может сдержать довольную улыбку, когда он скидывает футболку, обнажая свой торс. Его уверенность и игривость заставляют Бувай усмехнуться.

— С чего начнешь? — спрашивает он, подмигивая.

Бувай отступает на шаг, погружаясь в свои мысли, обдумывая, как лучше рассмотреть своего партнера. Чимин поднимает указательный палец, словно говоря: «Подожди», и затем приглушает свет, оставляя лишь мягкое свечение, которое заставляет Бувай приблизиться к нему еще ближе.

Она не может оторвать взгляд от его мускулов, которые переливаются в полумраке. Ей хочется провести языком по его крепкому торсу, ощутить силу его рук, на которых четко видны вены. Это чувство словно дурманит ее, и голова начинает кружиться от возбуждения.

Медленно она подходит к Паку и аккуратно касается его левой руки, приподнимая её ближе к своему лицу. Легкий поцелуй на запястье, где набита цифра тринадцать, вызывает у Чимина дрожь. Затем ее рука скользит дальше, доходя до бицепса, и она обходит его со спины. Там она находит фразу: «Навсегда молодой» на английском языке. Она нежно проводит по ней пальцами, оставляя легкий поцелуй, и замечает, как дыхание Чимина становится тяжелее.

Ее холодные руки начинают исследовать его позвоночник, вызывая мурашки по всему телу. Близость Бувай ощущается особенно остро — горячее дыхание касается его кожи, а на каждой лунной фазе она оставляет свой поцелуй, в то время как её руки продолжают бродить по его торсу.

Выпрямившись, Бувай замечает маленькую надпись за ухом: «молодежь». Она вновь наклоняется, оставляя нежный поцелуй. Затем, вернувшись лицом к Чимину, она видит его темный взгляд и учащенное дыхание. Её внимание привлекают его плечи, ключицы и грудь, которая поднимается с каждым вдохом. Она останавливается на татуировке на ребре: «Неважно», и, проводя по ней рукой, чувствует, как Чимин не в силах сдержать себя от игры с ней.

— Будешь вставать на колени, чтобы поцеловать здесь? — на выдохе, хрипящим голосом, спрашивает Чимин, его глаза сверкают от желания. Он смотрит на Бувай с такой страстью, что сердце замирает.

Она медленно опускается на колени перед ним, ощущая, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Взгляд Чимина полон ожидания, и она не может удержаться от того, чтобы не провести пальцами по его бедрам, чувствуя, как его тело реагирует на её прикосновения.

Бувай медленно поднимает голову, их взгляды встречаются, и в этот момент между ними возникает искра. Она наклоняется ближе, её дыхание теплое и легкое, как ветерок в тёплый летний вечер. Чимин прикусывает губу, его тело напрягается от волнения.

Бувай улыбается, её губы почти касаются его кожи. Она начинает с поцелуя на его "поясе Аполлона", нежно и медленно поднимаясь вверх, оставляя за собой следы тепла и нежности. Каждый поцелуй — это обещание, каждая ласка — это шаг к тому, что должно произойти дальше.

Чимин закрывает глаза, погружаясь в ощущение её губ на своей коже. Он чувствует, как его сердце бьется быстрее с каждым её движением. Бувай продолжает исследовать его тело, её язык скользит по его животу, вызывая у него дрожь.

Она поднимается выше, её губы касаются его груди, и она чувствует, как он напрягается под её прикосновениями. В этот момент всё вокруг будто замирает — остаются только они вдвоем и их пламя страсти.

- Остановись... - томно шепчет Чимин, его голос наполняется жаром.

Он прижимает Бувай к себе, их губы сливаются в поцелуе, и он нависает над ней, сжимая её тонкую талию. Девушка ощущает, как полная власть окутывает их, когда она чувствует, что её ноги касаются мягкого основания кровати. Чимин самозабвенно углубляет поцелуй, их языки начинают пылкий танец, и он осторожно опускает её на постель, опираясь на руки и оставаясь на вершине её тела.

Бувай, охваченная волнением, отстраняется лишь на мгновение, чтобы быстро стянуть с себя футболку и удобно положиться, чувствуя мягкое прикосновение ткани на своей коже. Чимин проводит медленным, томным взглядом по её кружевному бра, его желание становится все более нестерпимым. Он слегка наклоняется, касаясь губами её живота, исследуя её гладкую кожу с неутолимым намерением.

Не сдерживаясь больше, он стягивает брюки Бувай, с легкостью отбрасывая их в сторону. Возвращаясь к её телу, он целует её ниже живота, медленно поднимаясь выше, пока не достигает бра, который снимает с пленительного легкомысленного жеста. Бувай начинает исследовать руками его плечи, её прикосновения вызывают у него дрожь, и, не в силах удержаться, он одной рукой берёт её запястье, поднимая его над головой.

- Я ж не рыпался, - произносит он, его голос глубокий и наполненный страстью, когда взгляд Чимина встречается с её, - давал тебе возможность изучить свои татуировки...

Она запрокидывает голову назад, её рот приоткрыт, жадно вбирая в себя воздух, живя каждым мгновением.

Его другая рука направляется вниз, проникая под нижнее белье, находя ту самую точку, которая вызывает у Бувай первый тихий стон. Она прогибается в спине под его прикосновением, и Чимину становится особенно приятно наблюдать за её реакцией. Ему хочется слышать эти стоны, чтобы уловить их ритм и, наклоняясь ближе, дарить ей короткие поцелуи, когда он убыстряет темп своих пальцев, играя с её наслаждением, погружая их в океан страсти и желания.

Бувай стремится вырваться, и у неё это получается — Чимин размяк, и её решительность торжествует. Он вдыхается в её губы, перенеся короткие поцелуи в жаркое пламя, когда она крепко хватается за его шею, заставляя его остановиться и заглянуть в глаза.

- Подожди, - шепчет Чимин, поднимаясь на одном локте и на мгновение теряя себя в этом волшебном моменте.

Он медленно расстёгивает пуговицу на брюках, его движения томные и игривые, заставляя Бувай сердито выдохнуть, не в силах сдержать дрожь ожидания. В её глазах загорается искра, и она, словно в танце, забирает всё управление в свои руки. Молниеносно, с уверенной грацией она стягивает с него штаны, а её губы прикусывают нижнюю губу, когда она замечает, что Чимин в полной боевой готовности, его желание не оставляет и шанса на сомнение.

В этой игре желаний, где каждый штрих, каждое прикосновение обжигает, они оба понимают, что с каждой секундой пламя страсти только разгорается. Словно в ответ на её действия, Чимин излучает притяжение, готовый погрузиться в её мир, где не будет ни преград, ни времени — только они, откровенные, жаждущие друг друга.

- Хочешь быть сверху или снизу? Этот вопрос важен, чтобы понять, любишь ли ты доминировать... - с игривой ухмылкой говорит Чимин, его голос становится глубоким и ласковым, когда он приближается к Бувай, их губы почти соприкасаются.

- Люблю, когда надо мной доминируют, - смеется Бувай, прямо в губы Чимина, этот нежный поцелуй разжигает между ними искры, заставляя сердце стучать быстрее.

Чимин, чувствуя невиданное счастье, словно собака, получившая заветную палку, вздыхает от удовлетворения.

- Я начинаю звереть рядом с тобой, - шепчет он, его губы касаются нежной кожи шеи Бувай, когда руки уже стремительно освобождают её от последних тканей. - Ощущение, будто я выиграл огромную сумму в лотерее и сейчас нахожусь в первом списке Forbes, - добавляет он с легкой иронической улыбкой.

Теперь Бувай помогает Чимину избавиться от последних кусков ткани, медленно, словно демонстрируя каждое прикосновение, каждый момент, который наполняет их атмосферу страстью и томлением.

Бувай наблюдает, как Чимин удобнее устраивается между ее ног и тяжело вздыхает от нарастающего ожидание. Чимин не сводит глаз с девушки и только быстро шепчет, что они начнут с базы, чтобы, возможно, потом перейти к чему-то более веселому.

И он начинает, медленно входить, наслаждаясь каждым чувственным продвижением, который происходит из-за медленных первых толчков, совпадающие с тяжелым дыханием Чимина и тихими стонами от Бувай, что уже вцепилась в руки Пака и начинает свой путь маленькими коготками по спине, что в скором времени уже можно будет создавать там новую карту. У девушки от ощущения наполнения по спине пробегают мурашки и пальцы на ногах поджимаются.

Она сильнее сжимает его плечи, выгибая свою спину навстречу каждому его движению и глаза мгновенно закрываются, когда синеволосая отдает себя полностью наслаждению, которое ей дарит Чимин. Их бедра соприкасаются с друг другом, тела двигаются с идеальной синхронностью, когда они теряются в этом эротичном танце.

Чимин учащенно дышит и с силой, что возможно потом появятся синяки, сжимает Бувай за бедра, наращивая темп. И, в невыносимых порывах полностью слиться с девушкой, аккуратно прикусывает ее шею, которую она так деликатно показывает, когда запрокидывает голову на стонах. Чимин уже не может держать себя в руках, ударяет сильнее, чтобы быть глубже, он яростно хочет почувствовать девушку всю, полностью и с каждым рывком рычит ей в плечо.

Но Чимину хочется большего и он отстраняется, тяжело дыша, показывая девушке на пальцах, что ей нужно перевернуться и помогает ей подогнуть колени, прижимаясь уже сзади и наматывая на руку волосы Бувай. Другой же рукой он медленно проводит по ягодице и легонько шлепает, играя с чувствами Бувай, которая уже мычит от ожидания и приятной боли на затылке.

Чимин входит резкими, сильными толчками, его бедра с глухим звоном ударяются о белоснежную кожу девушки, потому что громче только их дыхание и стоны, что уже не стесняясь, выкрикивает Бувай. Другие чувства совершенно исчезли из их головы, внутри остается только нарастающее желание, как зажженный фитиль у фейерверка, который с огромным удовольствием очень скоро насытит.

Чимин стискивает зубы и резко выходит, переворачивая Бувай назад, целуя с нежностью, со всей своей уже забытой болью, что была внутри, почти кусает губы синеволосой и заново наполняет ее, содрогаясь в мурашках, когда она прямо в губы тихо мычит.

-Я хочу кончить, - приказывает Бувай и кусает аккуратно Чимина за губу, который кивает и начинает помогать себе руками, усиливая удовольствие мальвины.

***

— Веселая драка была... — шепчет Чимин, его голос словно окутан мягким светом воспоминаний, наполняя пространство тихим смехом, который звучит как мелодия счастья.

Он лежит на своей постели, и в этот момент ощущает, как сладостно быть под властью этого нежного чувства. Нежно проводит пальцами по растрепанным волосам Бувай, которая уютно устроилась на его груди, забросив одну ногу на него, словно создавая крепкую связь между их душами.

— Да, мне тоже понравилось, — тихо отвечает она, не в силах отвести взгляд от его сердца, которое бьется в унисон с её собственным. Тепло и уют окутывают их, как мягкий плед, и она добавляет: — Только тебе придется рано утром отвезти меня до общежития, чтобы я успела взять свою сумку и переодеться перед учебой.

— Да хоть на край света тебя отвезу, — с искренней улыбкой отвечает он, его глаза сверкают, как звезды на ночном небе, полные обещаний и надежд.

Чимин легонько целует её в лоб, словно даруя ей частичку своего сердца. Он наслаждается этой тихой идиллией — мгновением уединения, которое словно замерло во времени, охраняя их от суеты мира. Осторожно укрывает Бувай одеялом по самое горло, как будто это его самый ценный трофей — нежный дар судьбы, который он бережно хранит и защищает от всего, что может помешать этому волшебству.