Ты никогда не будешь одинок

Нужно скрыться и главное - чтобы желание вскрыться не разрослась во мне деревом. 

- А ну, взяла себя в руки! - девушка пару раз бьет себя по щекам.

На улице уже одиннадцатый час ночи, и дождь, словно слёзы самого неба, безжалостно обрушивается на землю, превращая парк в мрачную картину тоски. Одинокая девушка, плетущаяся по влажной тропинке, не пытается укрыться от этого потока. Её куртка лишь слабо защищает от стужи, но она не обращает на это внимания. Внутри неё бушует буря — мысли о том, что происходит, о том, как найти выход из этого лабиринта отчаяния, о том, что же ей нужно сказать... Но слова застревают в горле, как будто сами боятся произнесения.

Каждое сообщение, каждое слово — они реальны. Человек, который когда-то был ей близок, стал частью этого кошмара. Это был он — тот самый четвёртый человек, который ожидал Хосока у работы, который смеялся с ним и Чонгуком в парке. Тот, кто выбил сигарету из её рук в тот момент, когда страх охватил её душу. Она помнит его глаза, полные непонимания и недоумения, когда он удалился на мгновение, оставив её одну с страхами.

А потом всё изменилось. Он стал тем, кто обнимал её в моменты паники, кто терпеливо выслушивал её, когда мир вокруг казался слишком громким и пугающим. Теперь же Бувай не могла понять, что произошло в его голове. Почему он так резко изменился? Может быть, он просто играл с её чувствами? Эти вопросы терзали её сердце, словно острые когти хищника.

Она шла дальше, пытаясь собрать себя по частям. Внутри неё царила невыносимая боль — страх, гнев и недоумение сплелись в единое целое. Каждый шаг давался с трудом; ноги словно приковали к земле. Её разум не хотел принимать реальность, единственное желание — сделать что-то ужасное с собой. Но Пак не позволяла своей больной голове углубляться в эти мрачные мысли. Каждый раз, когда они мелькали в её сознании, она отмахивалась от них, пряча их на дальнюю полку своего сердца.

«Бувай, нужно быть сильной», — шептала она себе, как заклинание. «Бувай, нужно держаться». Даже её мама продолжала бороться из последних сил — но держалась. Эта мысль была единственным утешением в этом мрачном мире.

Девушка подняла взгляд к небу, позволяя дождю смывать свои слёзы вместе с каплями воды. Она содрогнулась от холода; каждый капли казалась уколом иглы. В лёгких не хватало кислорода; она жадно хватала воздух ртом. Её сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот вырвется из груди. Она была такой маленькой в этом огромном городе — одинокой и потерянной.

Вокруг неё шумели улицы; люди спешили по своим делам, но для Бувай всё это было чуждо и далеки. Она была словно призрак среди живых — никто не замечал её страданий, никто не видел той боли, которая разрывала её изнутри.

она чувствовала себя игрушкой в чужих руках.

Она снова делает спасительный глоток воздуха, как будто пытается вдохнуть в себя жизнь, и, не теряя ни секунды, сует руку в сумку. Трепетные пальцы находят банку с виски-колой, которую она купила по дороге — маленькое утешение, способное хоть на миг освободить её от тяжести мыслей. Пачка сигарет, что тоже оказалась в сумке, кажется ей сейчас единственным другом в этом безумии. Она открывает банку, и с характерным шипением её содержимое вырывается наружу, как будто протестуя против того, что происходит вокруг.

Залпом выпивает половину — огненный поток проносится по горлу, оставляя за собой тепло, которое медленно растекается по телу и начинает кружить голову. В этот момент мир вокруг размывается, а её чувства становятся ярче. Она зажигает сигарету, и дым поднимается в воздух, словно её тревоги — унося их прочь. В руках телефон, и в сердце — нерешенная проблема с конкретным человеком. Почему бы не обратиться к нему? Может быть, он сможет дать ответы на все её мучительные вопросы.

Бувай быстро находит номер Чимина и нажимает на вызов. Звонок раздается в тишине, и она чувствует, как внутри всё сжимается от ожидания. Он отвечает почти сразу после нескольких гудков... Но она молчит, словно слова застряли в горле, не зная, как начать.

— Привет, Чимин... — наконец произносит она, стараясь придать голосу уверенность. — Ты сейчас не занят?

— Что-то случилось? — его голос звучит настороженно. Он чувствует это холодное дыхание тревоги в её словах, ощущает, что что-то не так.

— Можешь подъехать в парк? Я тебе скину адрес в сообщениях...

— Хорошо... — отвечает он, и Бувай тут же отключается, переходя в мессенджеры. Её пальцы быстро набирают текст: адрес парка и простая фраза о том, что она ждёт человека, который когда-то хотел украсть её сердце.

Почему он не остановил себя? Почему не подумал о ней, когда шагал по краю пропасти, ведя её за собой? Мысли о том, что он может отнекиваться, будто бы это всё произошло не с ним, а с каким-то другим человеком в изменённом состоянии сознания, вызывали в ней ярость. Она вдруг представила, как его красивое лицо — то самое, которое всегда хотелось целовать — становится мишенью для её кулака.

Бувай знала, что сейчас ей нужно вернуть ту тёмную версию себя — ту, которая не обращает внимания на чувства других и не боится сжигать мосты. Когда она начинала разгораться, всё вокруг тоже охватывало пламя. И это было так притягательно и опасно одновременно.

Но от этих размышлений ей становилось тошно... Неприятно. Она чувствовала, как внутри неё борются две сущности: одна жаждет справедливости и мести, а другая все еще надеется на понимание и прощение. Внутренний конфликт разрывал её на части, и каждая секунда ожидания лишь усиливала эту боль. Бувай понимала, что в её сердце слишком много противоречий — и это было мучительно.

А время идет, прошло примерно минут двадцать. Банка с алкоголем уже закончилась, а в рот полетела четвертая сигарета. Бувай уже ничего не видит перед собой — мир вокруг стал расплывчатым и безжизненным, как старое черно-белое фото. Она аккуратно присаживается на скамеечку, что находилась близко к ней, и тяжело дышит, словно каждое вдохновение требует невероятных усилий.

Тишина вокруг была оглушающей, и в ней Бувай слышала только собственные мысли — мрачные и подавляющие, как тень, которая никогда не покидает. Она чувствовала, как холод проникает в её тело, заполняя пустоту внутри. Взгляд её был пустым, а сердце — тяжелым, как камень. Настрой на будущий разговор казался ей почти абсурдным: о чем можно говорить, когда все слова потеряли смысл?

Каждая затяжка сигареты приносила лишь кратковременное облегчение, и вскоре она снова погружалась в бездну своих переживаний. Она была пленницей своих мыслей, и единственное, что оставалось — это ожидание неизбежного разговора, который мог стать последней надеждой или окончательным ударом.

Дождь постепенно утихал, словно природа пыталась загладить свои слёзы, и вдалеке Бувай заметила знакомый силуэт. Она выпрямилась, как будто встречая давно ожидаемого незнакомца. Он стоял перед ней в том же черном пальто, массивных ботинках и черных штанах, а из-под воротника свитера выглядывал его нежный, но усталый взгляд. Теперь его лицо было открыто, а на голове не было шапки, как в тот злополучный день третьего марта.

— Понятно... — произнесла девушка, когда Чимин уже поравнялся с ней. — Теперь всё стало ясно.

На лице парня не отражалось ничего — он осознал, что теперь ему предстоит сразиться с последствиями своих решений. Слова застряли у него в горле, словно он искал утешение в тишине. Чимин заметил, как Бувай держится из последних сил, её хрупкая стойкость была похожа на тонкую нить, готовую порваться в любой момент.

Он принял решение: готов принять удар. Удар по лицу — мощный и болезненный, словно в него влито всё то страдание, что она испытывала за эти дни. Бувай не колебалась; её рука метнулась к его лицу, и костяшки побелели от напряжения. В этот миг он не произнес ни слова, лишь наблюдал, как её рука трясется от ярости и боли.

Когда он снова встретил её взгляд, в его сердце раздался болезненный треск, и ему хотелось исчезнуть, как капля дождя в бескрайнем океане. Это было не просто столкновение — это была борьба душ, где каждая эмоция превращалась в острую стрелу, пронзающую их обоих.

— Ну вот, выпустила немного пара, — с легкой усмешкой произнесла девушка, зажигая новую сигарету.

Но Чимин, не раздумывая, выхватывает её из рук и ломает пополам. В воздухе витает аромат, исходящий от Бувай, и он понимает, что это не вторая сигарета за такой короткий промежуток времени.

— Это твое пальто так на тебя влияет? — её голос мгновенно наполнился огнём.

— Нет, — тихо отвечает Пак.

— Зачем ты так сделал? — Бувай переходит в нападение.

Курить больше не хочется, и страх вновь окутывает её, как тень. Бувай старается не выдать своих чувств; она стремится стать хищником в этом мире, где эмоции — лишь уязвимость.

Чимин молчит, не находя слов, ведь он сам не понимает, почему всё так происходит. И лишь сдержанно произносит:

— Я разозлился.

Эта фраза, словно остриё ножа, проникает в самую душу Бувай, заставляя её на мгновение содрогнуться. Но вскоре она собирает себя, обретая уверенность. Теперь горькая правда о том, что он считает её своей собственностью, становится не просто признанием, а вызовом, который она готова принять.

— Я не хочу тебя больше видеть, — выплевывает девушка, словно каждое слово — яд, который она с трудом выдавливает из себя. — И буду рада, если ты потеряешься и будешь обходить меня окольными путями.

Словно под гнетом невидимой тяжести, Бувай резко разворачивается, её сердце сжимается от боли, а в груди поднимается волна слёз, готовая смыть всё на своём пути. Каждый шаг прочь от него — это попытка вырваться из капкана, в который она сама себя загнала.

— Ты наврала мне... — слышит она дрожащий голос Пака, и в этот момент мир вокруг словно замирает.

Бувай невольно поворачивается, не веря своим ушам. Как могла она? Когда успела? В чём она его обманула? Все эти вопросы крутятся в её голове, но они теряются в бездне его печали, отражённой в глазах.

— Ты сказала мне, что останешься со мной... — его слова звучат как приговор, и Бувай чувствует, как её злость начинает распадаться на мелкие осколки.

Ей должно быть жалко только себя! Но вместо этого она видит перед собой человека, разрываемого горем.

— Иди домой, Чимин, — произносит она с холодом в голосе, словно это единственное оружие, которое у неё осталось. — Я никогда тебе такого не говорила.

Каждое слово — это удар по его сердцу. Он стоит там, парализованный, наблюдая за её удаляющейся фигурой. Каждый её шаг словно поливает его душу кровью, и он чувствует, как внутри него разгорается пустота. В этот момент он понимает: он не может просто так стоять и смотреть на это.

В отчаянии он достаёт телефон и набирает номер Тэхена. Его голос дрожит от боли:

— Я сейчас к тебе заявлюсь. Мне нужно напиться вусмерть... или я просто убью себя.

Слова звучат как крик о помощи, и в этом крике — вся бездонная пропасть его страданий.