Ты никогда не будешь одинок

"Даже если путь будет долгим и опасным, ты пойдешь со мной?"

Скрежет колес гудит в воздухе, предвещая прибытие их компании. Намджун вылезает из автомобиля с пассажирской стороны, его движения ленивы и расслаблены, словно он только что проснулся от долгого сна. Он потягивается, а затем, с лёгкой улыбкой на губах, шаг за шагом направляется к общему выходу, открывая его для друзей. Его рука деликатно зовет их следовать за ним.

Застегнув молнию своей крупной черной куртки, Намджун отошел в сторону, чтобы насладиться живописным пейзажем, который расстилается перед ним. Спокойные волны мерно шевелят поверхность моря, а в воздухе разносится мелодия птиц, исполняющих свою вечернюю симфонию.

Сокджин тоже подошел к своему парню, тепло обняв его за плечи. Затем, с доброй нежностью, он легонько поцеловал Намджуна в щеку, добавляя в эту идиллию еще больше радости и тепла.

- Вау! — восхищённо восклицает Хосок, вылезая из машины. — Здесь потрясающе! - Он оглядывается вокруг, впитывая в себя всю красоту побережья.

У входа образуется небольшая пробка, ведь Хосок, как заворожённый, стал столбом, не в силах оторвать взгляда от величия природы.

— Мы знали, что ты оценишь это место по достоинству, — с гордостью произносит Сокджин, его глаза светятся от удовлетворения.

Он всё ещё обнимает Намджуна, не собираясь отпускать своего парня, как будто этот момент хочет продлить бесконечно.

— Гуки, — мягко отвлекает его Мирай, потянув за рукав толстовки. — Не вставай. —  Она немного съёживается, осматривая толпу, и добавляет: — Дождёмся, пока все пройдут, мы всё равно выходим последними.

Девушка кивает в сторону, едва заметно намекая Чонгуку на Тэхена, который слегка подталкивает Чимина, надавливая на его спину. Чонгук тихо смеётся и, соглашаясь с её предложением, отвечает ей кивком. Ему приятно оставаться здесь, немного пообщаться с ней и насладиться моментом.

— Тэхен, — просыпается Юнги, удивлённо поглядывая на образовавшийся затор. — Ты не вантуз, — с недовольством добавляет он, начиная копошиться справа от Мирай, чтобы достать свою парку из-под теплого сидения.

Чонгук лишь громко вздыхает, в то время как Мирай уже успела в шутку шлепнуть Юнги по плечу за то, что он случайно ударил её локтем. Этот вздох привлёк внимание синеволосой девушки, которая бросила на них пару внимательных взглядов, а затем игриво подмигнула Мирай, заставляя её покраснеть. Чонгук закатил глаза в недоумении, не в силах понять, что же на этот раз задумала Бувай. Он знал, что её хитрый ум способен на очередные коварные планы, и она уже могла начинать шить интриги, бросая косые взгляды на пару.

Мирай уже натянула на себя безрукавку, аккуратно застегнув молнию, словно подготавливаясь к предстоящему приключению.

— Ты тут вообще-то не один, — с игривой ноткой в голосе обратилась она к Мину, который уже поднялся со своего места, словно предвкушая что-то интересное.

Юнги, в свою очередь, направился к свободной двери, остановился на мгновение, чтобы обвести взглядом пару, и его лицо озарилось теплой улыбкой, словно он хотел поделиться своим настроением с окружающими.

— Теперь можно идти, — произнес Чонгук, нежно взяв Мирай за руку и уверенно переступая порог Фольксвагена.

Намджун, уверенно раздавая команды, словно дирижёр, управляющий оркестром, вдруг заметил Чонгука, только что вышедшего из машины. Он позвал его, указывая пальцем на раскладной стол, и жестом показал, куда его следует поставить — под навесом, защищённым от яркого солнечного света.

Чонгук, почувствовав прилив радости от того, что ему выпало такое лёгкое задание, с облегчением вздохнул. В отличие от Хосока и Чимина, которые упорно трудились, перетаскивая тяжёлые бревна, вырубленные Намджуном два дня назад, и выкладывая место для будущего кострища, он готовился к менее напряжённой задаче.

Повернувшись, Чонгук направился к открытому багажнику, где его ждала большая и неповоротливая складная конструкция. С краем уха он уже слышал, как Намджун продолжает командовать: девушки должны были принести пакеты с едой, а сам он возьмёт на себя заботы об алкоголе.

Тщательно таща стол к входу, Чонгук аккуратно поставил его возле двери. В этот момент синеволосая девушка, уже успевшая вытащить сумки с едой на улицу, обратилась к нему:

— Ты ещё не закончил? Поторопись! Намджун приказал мне разложить продукты, и если я не справлюсь сейчас, то получу плюху, а потом она достанется тебе!

— Нас же никто не торопит, — недовольно ответил Чонгук, цокнув языком. В его голосе звучала лёгкая нотка протеста против спешки, как будто он хотел напомнить всем о том, что время на их стороне.

Чон обошёл автомобиль, его шаги были уверенными и размеренными. Открыв водительскую дверь, он коснулся рукоятки, словно активируя нечто волшебное. Механизм адской машины ожил, и в воздухе раздался характерный звук, напоминающий глухое рычание, когда верхний ярус — дополнительный потолок — начал медленно подниматься. В этот миг он закрыл собой участок земли, словно преграждая путь небесной синеве, и вокруг воцарилась тишина, наполненная ожиданием.

— Это было совершенно неожиданно, — произнесла Мирай, словно вросшая в землю, уже оказавшись рядом со своей подругой, тоже ожидая появления стола.

Она улыбалась, когда Чонгук вышел из машины и направился к ним, с легкой ухмылкой на лице произнося: «Это всё технологии». Он ловко поднял стол, раздвинул его ножки и аккуратно установил впритык к стене автомобиля.

Бувай, с искренним восхищением, похлопала его по плечу и кивнула, намекая на то, что он отлично справился с задачей. Чонгук лишь закатил глаза, словно это было для него делом привычным.

— Вы должны подружиться, — тихо прошептала Мирай, наклонившись к Чонгуку. — Вы оба — близкие мне люди...

Чонгук понимающе кивнул и легонько поцеловал её в лоб. Он был готов приложить усилия, если Бувай тоже откликнется на этот призыв к компромиссу и сделает шаг навстречу.

— Вы сегодня собираетесь готовить? — Чонгук пристально вглядывается в глаза Мирай, как будто пытаясь прочитать её мысли.

— Готовить будет Джин, — с улыбкой отвечает Бувай, помогая паре немного отстраниться друг от друга.

Она осторожно передвигает пакет ближе к ножкам стола и начинает раскладывать продукты, словно создавая маленький кулинарный мир.

— Нам только потом палатки расставить, — добавляет Мирай, присоединяясь к подруге в этой увлекательной деятельности.

— Ты умеешь обращаться с палатками? — Чонгук не может сдержать удивления, и на его лице расплывается широченная улыбка.

— Да, в лагере научилась, — невинно отвечает Мирай, открывая зубами пакетик с мармеладом. — Там ничего сложного нет, — уверенно пожимает плечами, словно это действительно так просто.

Она поворачивается к Бувай и, с игривой улыбкой, протягивает одну из мармеладок, кормя её с рук. Этот трогательный момент сбивает Чонгука с ног; загадочная Мирай открывается ему всё новыми гранями, и он чувствует, как его сердце наполняется теплом и нежностью.

Чонгук, всё же успешно справившись со своей задачей, хватает сумку со своей зеркальной камерой и направляется к старшим. Он хочет запечатлеть все весёлые моменты этого дня на пленку, чтобы потом распечатать фотографии и подарить их Сокджину.

Вдалеке Намджун уже уселся на одно из бревен. Он громко окликает девушек, призывая включить музыку, и весело толкает песок ногой, словно подбадривая всех к началу настоящего праздника.

Чонгук осторожно подносит окуляр к глазу, словно собираясь заглянуть в другой мир. Его взгляд проникает через узкое окошко объектива, и он наводит камеру на Намджуна, который уже склонился над ветками, энергично собирая сухие щепки, чтобы разжечь огонь. С каждым щелчком затвора Чонгук фиксирует мгновения, запечатлевая, как Намджун ловко манипулирует ветвями, его уверенные движения выдают опыт и настойчивость.

Намджун, словно маг, призывающий стихию, наклоняется к маленькой деревянной постройке, его могучая спина защищает пламя от капризов ветра. Он усердно трудится, вдыхая аромат свежести леса и земли, и вскоре в его руках появляется искра. Она танцует на кончике веточки, пока не превращается в живое пламя, которое начинает лизать воздух, освещая окружающее пространство мягким золотым светом.

Чонгук не может сдержать улыбки — каждый кадр кажется ему произведением искусства. Он делает еще несколько снимков, запечатлевая не только процесс, но и ту атмосферу единения с природой, которая царит вокруг. Дым медленно поднимается в воздух, окутывая шалаша завуалированным покрывалом. Он словно оживает, расползаясь по свежепостроенным комнатам Намджуна, обвивая их таинственным облаком и придавая всему происходящему ощущение волшебства.

Каждый новый кадр — это не просто изображение; это история о дружбе, о тепле огня и о том, как природа и человек могут гармонично сосуществовать. Чонгук чувствует, как его сердце наполняется радостью от того, что он стал свидетелем этого мгновения, когда дым и пламя создают уникальную симфонию света и тени.

Чонгук, словно художник, запечатлевающий живописный пейзаж, оборачивается назад и направляет объектив на девушек, которые весело смеются и позируют друг другу. Бувай, с сигаретой, дымящимся в воздухе, рассказывает что-то забавное Мирай, которая с милой улыбкой уплетает мармеладки, словно наслаждаясь каждым мгновением. Атмосфера наполнена легкостью и беззаботностью, а смех девушек звучит как музыка.

В стороне Сокджин и Юнги уже открыли по бутылке пива. Сокджин, с игривым блеском в глазах, уговаривает Юнги сделать селфи. Все прекрасно знают, что Юнги — закоренелый противник фотографий, но никто не замечает Чонгука, который ловит каждый миг на свою камеру. Он вновь поворачивается к кострищу, где Намджун уже натянул капюшон на голову и согревает руки о пламя, которое танцует и играет тенями на его лице.

Вдруг заиграла музыка — кто-то из девушек включил список популярных зарубежных хитов, и сейчас в воздухе разносится мелодия The Weeknd. Чонгук опускает камеру и пытается разглядеть остальных, его взгляд останавливается на Чимине. Он стремится к нему, словно к магниту.

— Попозируй для меня, пожалуйста! — с улыбкой просит Чон, присаживаясь на корточки.

Парень останавливается у самого берега, его взгляд медленно скользит по морю. Но когда Чонгук зовет его, Чимин поворачивается всем телом, словно волшебная марионетка. Затем он медленно расстегивает молнию куртки и откидывает ее к Чонгуку, открываясь ветру. Он глубоко вдыхает свежий морской воздух и расправляет руки в стороны, как будто хочет обнять весь мир. Чонгук делает несколько снимков, запечатлевая этот момент свободы.

Чимин стоит неподвижно, его длинные рукава обвивают кулаки, а затем он проводит пальцами по прядям волос и бросает взгляд на Чонгука, словно приглашая его ближе. Его ленивое улыбка и жест руки притягивают внимание. Ветер обвивает его силуэт, а солнце за горизонтом начинает медленно садиться, окрашивая небо в яркие оттенки розового и оранжевого. Ветер играет с волосами Пака, поднимая края его кофты, словно флаг.

Чонгук не устаёт делать снимки — каждый кадр становится живописным полотном. Чимин усмехается и опускает руки вниз, прижимая их к груди. Пак стоит немного задумавшись, затем бросает быстрый взгляд на Чонгука и вдруг начинает боксировать с невидимым противником.

— Хён! — кричит Чонгук, задыхаясь от смеха. — Ты весь кадр испортил!

Пак лишь смеется в ответ, подбирается ближе к младшему, забирает свою куртку, лежащую у ног Чонгука, хлопает его по плечу и направляется вверх к машине. В этот момент все вокруг кажется идеальным: смех друзей, теплый вечерний ветер и последние лучи солнца — всё это создаёт атмосферу настоящего счастья.

Чонгук, словно весенний цветок, расправляет плечи и уверенно шагает за старшим, оставляя позади шумный смех девушек, которые уже растворились в воздухе, пытаясь справиться с тремя палатками, выданными им Намджуном. Тот, как верный рыцарь, не отходит от них ни на шаг, оказывая помощь и подбадривая своих спутниц.

У машины, словно герой эпоса, стоит Сокджин, мужественно сражаясь с решеткой и мясом для предстоящего барбекю. Его лицо сосредоточено, а мышцы напряжены — он словно капитан на палубе, готовый к битве. Чимин, с игривым блеском в глазах, облокачивается на широкую спину Сокджина, как будто ищет опору в этом море забот. Он тянет его имя, как мелодию, и затем, с легким вздохом, признается в своем голоде, кладя подбородок на плечо старшего.

Сокджин лишь резко отрезает короткое "Жди", словно пытаясь сбросить с себя ненужный груз. Он трясет плечом, словно сбрасывая с себя осенние листья, чтобы Пак мог наконец слезть. В то время как Ким сосредоточен на мясе — ловко выкладывает его равномерно на решетку, его движения точны и уверенны. В завершение он тянется к перечнице, обдавая мясо яркой красной посыпкой, словно художник, добавляющий последние штрихи к своему произведению. Рукава его черной куртки закатаны до локтей, а на руках надеты тонкие синие перчатки — он выглядит как мастер-кулинар, готовый создать шедевр.

— Тэхен, блять! — раздается громкий крик, который словно молния разрывает вечернюю тишину.

Чонгук мгновенно хватает свою камеру, как рыцарь меч, готовясь запечатлеть этот момент. Он поворачивается в сторону звука и видит Тэхена, который, словно неукротимый огненный дух, держит в руках огромную горящую палку. Его лицо светится от счастья, а смех разносится по воздуху, как музыка свободы. Он водит палкой из стороны в сторону, создавая искры, которые танцуют в воздухе.

Намджун, который подошел поближе, выглядит как строгий учитель, пытающийся донести до своего непослушного ученика важность техники безопасности с огнем. Его слова теряются в шуме веселья, но Тэхен лишь улыбается шире, не обращая внимания на предостережения.

— Мое время ставить музыку! — заявляет девушка с огненно-рыжими волосами, выскакивающая из палатки желтого цвета, как солнечный луч в пасмурный день.

Чонгук не может удержаться от теплой улыбки и начинает делать снимки с Мирай, ловя каждую ее искреннюю эмоцию. Она стремительно направляется к машине, где подключает свой телефон к плееру с решимостью настоящего диджея.

— Эминем? — окликает ее Хосок с брусьев, подбегая к Мирай с задором и азартом.

Мирай начинает подпевать под зажигательные ритмы, четко выговаривая каждое слово, словно сама стала частью этой мощной музыкальной волны. Она машет руками в такт музыке вместе с Хосоком, чувствуя себя настоящим рэпером на сцене. Чонгук снимает это волшебное представление на видео, еле сдерживая смех, чтобы не нарушить атмосферу веселья и беззаботности, которая окутывает их всех. В этот момент мир вокруг них замирает, и они становятся частью чего-то большего — праздника жизни, наполненного смехом и музыкой.

Чонгук, закончив съемку, обернулся к имитации дома, которая стояла перед ним с открытыми, но пустыми внутренностями, словно приглашая его заглянуть внутрь. Сердце забилось быстрее от любопытства, и он, не раздумывая, подошел ближе. Осторожно отодвинув первую шторку, он нырнул в палаточное пространство, оставив свои громоздкие ботинки на пороге, как будто оставлял все лишнее за пределами этого маленького мирка.

— А ну-ка! — раздался недовольный голос Бувай, когда она подошла к палатке и с явным раздражением сморщила нос. Она быстро залезла внутрь, чтобы забрать свою маленькую сумку, словно это было ее священное право. — Ты даже не рассчитывай, это будет наше с Мирай место!

— А мы уже распределили места? — с легкой усмешкой спросил Чонгук, удобно устраиваясь на мягком спальном мешке, который обнял его тело, словно старый друг.

— Нет, — ответила синеволосая, мотая головой с таким выражением, будто сама себе не верила. — Вечером все решим, но это... — она сделала паузу и обвела пальцем тканевые стены палатки, словно подчеркивая их важность. — Наша палатка.

— Да похеру мне, чего ты завелась? — Чонгук закатил глаза и тяжело вздохнул, словно пытался сбросить с себя ненужное напряжение. — Я все равно буду спать в машине с Чимином. Зачем так беситься? Ты все равно приползешь к нам ночью, когда испугаешься монстров.

Спокойный тон его голоса только разозлил девушку еще больше. Она нахмурилась и резко ответила:

— Я не боюсь монстров! Я сама — монстр!

— Верю, Бувай, тебя бы я испугался точно... — с легкой улыбкой произнес Чонгук.

Пак хмыкнула в ответ и раздраженно дернула рукой за колено, прежде чем выйти из палатки, оставив Чонгука одного в этом уютном пространстве. Он усмехнулся про себя, чувствуя, как атмосфера вокруг него наполнилась легким напряжением и игривым настроением.

Сейчас какой-то озорной человек, словно невидимый дух шалости, прислонился к палатке животом, обнимая ее так, будто это было его любимое место на свете. Видимо, этот «кто-то» решил разыграть своих друзей и напугать случайных посетителей этого уединенного уголка природы.

— Бу? — неожиданно показывается Хосок, его лицо озаряет теплая улыбка, словно солнце в ясный день, и он с радостью приветствует Чонгука.

— Не того хотел видеть? — смеется Чонгук, доставая камеру, чтобы просмотреть галерею снимков, запечатлевших их приключения.

— Что? — не дождавшись ответа, рыжеволосый хулиган уже залезает к Чонгуку, распихивая все вокруг своими руками с беспечностью ребенка, который не знает границ. Его движения полны энергии и игривости. — Не, а что такое?

— А ты не можешь быть помягче? — с легкой усмешкой спрашивает Чонгук, ощущая, как старший толкает его плечом.

— Прости, малыш, но с тобой я могу быть только грубым! — Хосок улыбается в ответ, его смех звучит как мелодия, разлетающаяся по палатке.

Чонгук лишь цокает языком и резко вылезает из палатки, неудобно скрючившись и просовывая свои ноги в тяжелые тимберленды. Он чувствует, как воздух наполняется свежестью и легким холодком.

— Ну, Гуки... — тянет Хосок, его голос полон недоумения и капли обиды, — мне так холодно и одиноко...

— Нагревай место! — бросает Чонгук через плечо, смеясь. — Вдруг появится нужный для тебя человек! — и скрывается за парящим замком желтой ткани палатки, оставляя Хосока в легком замешательстве и с улыбкой на лице.

«Ну что, пошли за новыми кадрами», — проносится в голове Чонгука, когда он поворачивается в сторону, где Сокджин уже соорудил свою кулинарную мастерскую. Словно художник, который готовит шедевр, он стоит у мангала, ловко вертя аппетитное мясо на решетке, которое начинает подрумяниваться, источая соблазнительный аромат, проникающий в воздух.

— Мясо! — с восторгом в голосе приближает камеру к рукам старшего, фиксируя каждое движение, как будто это волшебство.

Сокджин, заметив его интерес, усмехается, его глаза сверкают от удовольствия.

— Думаю, что пришло время собираться... — произносит Сокджин с легкой ноткой торжественности, указывая на бревна, которые служат импровизированными сиденьями.

Он снова переворачивает мясо на решетке, и соки стекают по обжаренной говядине, создавая аппетитные капли, которые искрятся на солнце.

— Я и он, — с детской непосредственностью указывает Тэхен на свой живот, надувая губы, словно маленький капризный ребенок. — Мы требуем еды! — восклицает он, закидывая голову назад и издавая комичный вопль.

Чонгук не может удержаться от смеха и лишь кивает в знак согласия на слова Тэхена. Он тоже чувствует, как его желудок издает недовольные звуки, словно протестует против ожидания. Воспоминания о том, как Тэхен кормил его в машине, вызывают теплую улыбку на его лице, но этого недостаточно... Вспоминая о белоснежной кофте, испачканной во время того эпизода, он тихо вздыхает. Тэхен долго извинялся и обещал отстирать ее, но сейчас главное — это мясо, которое так манит своим ароматом и обещает незабываемый вкус.

Через примерно десять минут все благополучно устроились на бревнах, образуя уютный круг. Намджун сидел рядом с Сокджином — это не удивляло никого, ведь они главные виновники этого вечера. Справа от них расположились Чимин и Бувай, которая, казалось, не могла успокоиться: она постоянно нервно курила, и по ее выражению лица было видно, что волнение переполняет ее. На следующем бревне сидела Мирай, весело смеясь рядом с Чонгуком, который время от времени бросал на нее нежные взгляды. А еще дальше — энергичный Хосок, который не оставлял в покое тихого Юнги, подшучивая над ним так, что тот лишь успевал спрятать свою улыбку в ладонях. Каждый уже успел насладиться аппетитным кусочком мяса, и в воздухе витала атмосфера спокойствия и дружеского единения, справа также задорно приставал к ребятам Тэхен.

Намджун на мгновение встал, произнеся, что скоро вернется. Он исчез за деревьями и вскоре вернулся с ящиком пива, раздавая каждому по банке. В ответ раздался одобрительный свист и радостные возгласы — вечер только начинался.

— Другое дело! — с игривой улыбкой произнес Чимин, поднимая открытую бутылку перед старшим. Его глаза искрились от веселья.

Намджун выпрямился, прочистил горло и, взволнованно провев рукой по своим светлым волосам, начал говорить:

— Ну что ж... — протянул он, останавливаясь в центре круга и обдумывая свои слова. — Пришло время отметить причину нашего собрания...

Парень тепло улыбнулся, держа в руках бутылку с легким алкоголем. Его взгляд бегло обошел круг собравшихся друзей. Ветер нежно колыхал его белые волосы, взъерошивая их, словно игривый ребенок. Небо уже темнело: закат почти скрылся за горизонтом, оставляя после себя сиреневый след, а фиолетовые облака напоминали театральные занавесы, которые медленно опускаются на сцене. Солнце исчезло из виду, и теперь его мягкий свет отражался в море, создавая волшебное сияние.

Намджун выглядел особенно ярко в этом свете: огонь в костре трещал и шипел, словно поддерживая его слова и добавляя тепла к его образу. Пламя обнимало его своим светом, оставляя на лице легкий румянец — как будто сам вечер дарил ему свой поцелуй.

— Я искренне благодарен вам всем за то, что вы не отказались от нашего приглашения и нашли время для этой поездки, — произнес Намджун, его голос наполнился теплотой и искренностью. Он обвел взглядом своих друзей, а затем остановился на Джине, его сердце наполнилось нежностью. — В этот день, как никогда, нам с Джином нужна ваша поддержка.

Намджун медленно переместился ближе к своему парню, сев рядом и беря его руки в свои. Его взгляд стал более серьезным, а голос — чуть тише, словно он делился чем-то сокровенным.

— Джин, я так рад, что ты остаешься тем же человеком, который с интересом слушает мои порой скучные истории, всегда готов дать мудрый совет и поддержать меня в трудные моменты. Я благодарен судьбе и твоим родителям за то, что на свет появился именно ты, а не какой-то другой Сокджин.

С этими словами Намджун мягко улыбнулся, а затем, под восторженные возгласы друзей, трепетно наклонился и поцеловал Джина в губы. Этот момент наполнился магией: их губы встретились, и мир вокруг словно замер, оставляя только их двоих в этом волшебном мгновении.

— Какой-то другой Сокджин... — с легкой усмешкой отстранился Джин, его глаза светились от счастья.

— Чур я буду вашим свидетелем на свадьбе! — внезапно воскликнул Чонгук, поднимая руку и нарушая эту идиллию. Его голос звучал весело и игриво, вызывая смех у остальных.

— Обязательно! — ответил Намджун с легким смехом, его настроение стало еще более приподнятым.

Блондин поднял бутылку вверх, призывая друзей подняться со своих мест. В воздухе раздался звонкий звук стекла, когда девять рук встретились в едином жесте, создавая атмосферу дружбы и единства.

***

— Может, сыграем во что-нибудь? — с игривым блеском в глазах предлагает Чимин, открывая уже четвертую бутылку пива, и его голос звучит как мелодия, призывающая к веселью.

Бувай, уютно устроившись рядом с Мирай, погружена в разговор, показывая что-то на экране телефона. Их тихий смех наполняет пространство легкой атмосферой дружбы и доверия, словно они делятся секретами, которые могут знать только они. Девушки решили не злоупотреблять алкоголем и наслаждаться моментом, медленно потягивая вторую бутылку.

— Города? — произносит Тэхен, вопросительно поднимая бровь, словно это предложение — нечто совершенно необычное для вечеринки.

— Кто-то вообще играет в города на таких вечеринках? — с сарказмом замечает Юнги, устроившись ближе к Чонгуку.

Он устал от бесконечных шуток Тэхена и Хосока, поэтому укрылся от них за спиной спокойного Чонгука, надеясь на его защиту.

— Это вечеринка? — недоумевает Чонгук, его голос звучит лениво и расслабленно.

Он тянется, откидываясь назад и разводя руки, как будто пытается охватить весь мир вокруг себя. В этот момент он хотел бы аккуратно обнять Мирай, но случайно задевает ее подругу. Бувай бросает на Чонгука тот же вопросительный взгляд, что и он сам.

— Прости, — быстро выдает Чонгук, его лицо окрашивается лёгким смущением. Он хватает свою камеру, шепча про себя: — Чуть не лишился жизни... — и бросает взгляд на Юнги и Мирай, которые мельком осматривают его.

Чонгуку нужно всего лишь положить камеру в машину; руки у него уже устали держать её, и он переживает, что может случайно сломать. Быстро справившись с делами, он возвращается в компанию, где царит атмосфера веселья: все смеются и шутят друг с другом, словно время остановилось.

Он замечает, как приятно ему сейчас, как этот вечер отзывается в его душе. Алкоголь словно открывает его внутренний мир, делая его уязвимым и искренним. Задай Чонгуку сейчас любой каверзный вопрос — он без тени сомнения ответит на него, как будто между ними нет никаких преград.

Чонгук осторожно подходит к девушкам, которые шепчутся и переглядываются между собой, словно хранят какую-то тайну. Рядом с ними стоят бутылки, освобождая их от стеснения и предрассудков; Юнги открывает уже третью бутылку для девушек. И вот — секунда тишины; Бувай вновь включает телефон, и Чонгук не может удержаться от смеха, замечая, что у девушек действительно парные заставки на телефоне.

— Да ладно! — восклицает Чонгук, закрывая рот руками, словно пытаясь заглушить свой восторг. Но его попытки оказаться тише оказываются тщетными — смех вырывается из него, как будто он не может сдержать бурю эмоций. — Вы поставили... — он хохочет, — вы поставили парные фотографии?

Не успев осознать, как это произошло, он стремительно хватает телефон Бувай, поднося его почти к своему носу, чтобы рассмотреть каждую деталь. Его глаза сверкают от любопытства, и он не может сдержать улыбку.

— Чонгук! — кричит Бувай, её голос звучит как мелодия паники, когда она пытается вырвать телефон из его рук.

Но из-за своего небольшого роста ей это не удается: Чонгук держит телефон на расстоянии вытянутой руки над головой, и Бувай лишь беспомощно тянется к нему, как маленький щенок, пытающийся достать до высоко висящей игрушки.

После нескольких безуспешных попыток Бувай поворачивается к Мирай, её лицо краснеет от смущения. Мирай загибается от смеха, а Бувай указывает на хулигана руками и словно призывает свою подругу к действию: «Сделай что-нибудь со своим парнем!»

— Какой позор, — шепчет Бувай, прикрывая глаза руками, словно пытаясь скрыться от этого унижения.

— Ладно, — наконец просыпается Чонгук, и с легкостью вытягивает телефон к девушке. Она с раздражением дергает его на себя, и их руки соприкасаются в этом небольшом противостоянии.

Чонгук переводит взгляд на улыбающуюся Мирай. Она извиняется перед подругой и обнимает её, и в этот момент Чонгук ловит себя на мысли: "Какая же она сейчас красивая". Его сердце замирает. Огонь вечернего света обдает лицо Мирай нежным оранжевым светом, подчеркивая плавные линии её черт. Волосы развеваются на ветру, словно пламя, танцующее в ночи.

В этот миг Чонгук осознает: он уже не просто влюблен в эту девушку. В его сердце зарождается что-то большее — настоящая любовь, которая наполняет его душу теплом и светом.

— Ребятки! — громогласно восклицает Тэхен, привлекая всеобщее внимание к себе, как будто он только что открыл секрет вселенной. — Все играют в правду или действие! Это не обсуждается! — его глаза сверкают хитрой искоркой, когда он энергично протирает руки, словно готовясь к великому событию.

Тэхен сел справа от Юнги и по-дружески толкнул того плечом.

— Это детская игра, — с недовольством фыркает Чонгук, разворачиваясь к красноволосому, как будто пытаясь отмахнуться от навязчивой идеи.

— Давай, — подхватывает Сокджин, его голос звучит с легким налетом провокации. — Чонгук, это не всегда детская игра... — и тут же все разражаются смехом, наполняя пространство непринужденной атмосферой.

— Будем сами вопросы придумывать или найдем все в интернете? — интересуется Хосок, его любопытный взгляд скользит по лицам друзей.

Юнги отвлекается от обсуждения и переводит взгляд на Мирай, будто продолжая мысль Хосока. Он указывает девушке на телефон и с легкой улыбкой предлагает ей попросить своих подписчиков в Instagram придумать для них вопросы и действия. Мирай с энтузиазмом кивает, и её лицо озаряется радостью, когда она начинает снимать видео, обводя круг своих друзей.

Чонгук подсаживается рядом, его внимание полностью поглощено тем, что делает Мирай. Красноволосая уже написала свою просьбу, прикрепляя стикер с пометкой "вопросы". Она чуть зажала кадр, акцентируя внимание на фигуре Чонгука, который сидит рядом. Мирай смотрит на видео, затем отвела его в сторону и добавила красное сердце, прикрепив его именно к тому месту, где запечатлён Чонгук.

— Зачем? — спрашивает парень, ставя свой подбородок на хрупкое плечо девушки, его голос звучит мягко и игриво.

— Хочешь, чтобы тебя заметили?

— Мне похуй, — тихо отвечает Чонгук, его голос становится чуть тише, но в нем слышится легкая вибрация.

— А мне нет, — будто отвечая самой себе, Мирай решительно машет головой и нажимает на кнопку "опубликовать историю", её лицо светится от волнения.

Чонгук снимает с себя куртку и накрывает ею плечи Мирай, прижимая её к себе в объятиях, словно защищая от всего мира.

— С кого начнем? — спрашивает Бувай, отодвигаясь на своё место рядом с Чимином, который с улыбкой предлагает девушке чокнуться.

— По бутылочке? — предлагает кто-то из группы.

Тэхен берет в руки пустую бутылку пива и начинает крутить её между ребятами. Вдруг он встрепенулся: носик указывает прямо на него.

— Ну... с меня. — Тэхен смеется, его смех звучит как весёлый звон колокольчиков.

Мирай тут же открывает сторис и обращается к красноволосому:

— Только вводим новое правило: теперь правда или действие выбирают сами подписчики. Грубо говоря, что попадет, то и делаем. Назови любую цифру.

— Пять! — без колебаний отвечает Тэхен, его голос полон азартного ожидания.

Девушка, с легкой искоркой в глазах, начинает отсчитывать ответы, её голос наполняется игривостью, когда Мирай заостряет внимание на пятом вопросе. Тихий смех вырывается из её уст, словно она только что вспомнила забавный анекдот.

— Это вопрос, — произносит Мирай, прикусывая губу, её лицо озаряется игривой улыбкой. — Отвечай на него искренне! — добавляет она, как будто это правило было написано на священной табличке. Затем она начинает читать, её голос становится чуть более серьезным: — Кого ты любишь больше всего из здесь присутствующих?

В этот момент её взгляд плавно скользит к Тэхену, и в воздухе повисает напряжение ожидания. Ким обводит всех внимательным взглядом, словно пытаясь найти ответ в их глазах. Он слегка задумывается, а затем с уверенностью называет имя своего двоюродного брата.

— Это не считается! — восклицает Хосок, его смех разносится по окружению, наполняя все радостью. — Выбирай ещё одного человека!

Тэхен, не теряя ни секунды, называет имя Чонгука. В этот момент тот словно бы дернулся от неожиданности, его лицо озаряется теплой улыбкой, когда он встречает взгляд своего друга. Их связь была крепче всех остальных — они знали друг друга дольше всех присутствующих, и это ощущение дружбы наполняло их теплом.

— Я тоже люблю тебя, братец! — с искренним восторгом кричит Чонгук в ответ Тэхену.

И в этот момент они чокаются издалека, словно два бойца на поле битвы, которые нашли друг друга среди хаоса. Этот жест был не просто символом дружбы; он был олицетворением их крепкой связи и взаимопонимания.

— Итак, продолжаем движение против часовой стрелки, — произносит Мирай, её голос звучит как нежный звон колокольчиков в тихом лесу. Она с улыбкой обращается к Чонгуку: — Гуки, какое у тебя число?

— Три, оно всегда было моим счастливым числом, — отвечает он, и на его лице распускается яркая улыбка.

— О, снова вопрос: кто из сидящих здесь самый красивый? — продолжает она, поднимая брови с легким вызовом.

— Ты! — отвечает Чонгук, не задумываясь ни на секунду. Его слова звучат как мелодия, и Мирай заливается краской, словно нежная роза под палящими лучами солнца.

В этот момент Чонгук ощущает, как смущение девушки окутывает её, и он ловит робкое «спасибо», которое тихо проскальзывает с её губ и уютно укрывается на её нежном плече.

— Так что получается, теперь моя очередь? — спрашивает Мирай у самой себя, её смех звучит неловко, но с ноткой игривости.

— Твоя цифра? — подбадривает её Чонгук, забирая телефон из её рук.

— Семь, — отвечает она, и он начинает листать экран, пока не находит седьмой вопрос.

Однако, прочитав его, Чонгук ощущает, что задание кажется ему чрезмерно скучным.

Спеть? Мирай уже делала это всего пару часов назад, и он был свидетелем этого зрелища, как и все остальные. Мысли о том, чтобы предложить ей поцеловать его, мелькают в его голове, но он быстро отгоняет их прочь, мотая головой. Вместо этого он решает выбрать что-то более легкое.

— Сколько у тебя было отношений? Были ли они вообще? — задает он вопрос, и в его голосе звучит легкая озорность.

Мирай поворачивается к нему с разочарованием на лице, словно только что обнаружила, что её любимая игрушка сломана. Она была готова сделать всё на свете ради веселья.

— Ты же знаешь... — произносит она с легким цоканием языка.

— Да, но тут такой вопрос! — говорит Чонгук и показывает ей экран телефона.

С другой стороны раздается смех Сокджина, который с игривым блеском в глазах показывает пальцами ноль, намекая на отсутствие парней в жизни своей сестры. Мирай закатывает глаза на клоунаду своего брата и сжимает губы, прячась под рукой Чонгука.

— Ну так-то один все-таки есть! — защищает её Чон. — И это я!

Сокджин не может удержаться от смеха и продолжает хохотать, но всё же искренне одобряет выбор своей сестры.

— Итак, Бувай! — произнес Чонгук, его голос звучал как мелодия, разрывающая тишину ночи, когда он перевел взгляд на синеволосую девушку, сидящую рядом.

Она, словно очарованная его вниманием, отвлеклась от тихого разговора с Чимином и сделала глоток пива, как будто искала в этом напитке смелость, чтобы открыть свое сердце. Взгляд её стал сосредоточенным, а губы чуть приоткрылись, когда она произнесла:

— Давай два. — Тяжелый вздох вырвался из её груди, словно она сбрасывала с себя груз невысказанных слов.

— За что вам было стыдно? — спросил он, его голос был полон искреннего интереса и поддержки.

Синеволосая уставилась в огонь, который весело плясал на ветру, его алое пламя сверкало как звезды в безоблачную ночь. Она не спешила с ответом, погружаясь в свои мысли, словно искала нужные слова среди языков пламени. Несколько минут она оставалась в молчании, обдумывая каждую деталь, прежде чем снова ожить. Сделав еще один глоток, она наконец выдала:

— Мне стыдно за тот вечер, когда у меня случилась неожиданная паническая атака и я испортила вечер Мирай.

Чонгук кивнул, его взгляд был полон понимания и сострадания. Он не винил Бувай за тот момент слабости; он знал, что жизнь полна неожиданных поворотов и что иногда даже самые крепкие духом могут столкнуться с бурей.

— Чимин! — громко восклицает Чонгук, его голос пробивается сквозь треск пламени, словно искра, разрывающая тишину. Мирай, сидя рядом, невольно зажимает уши, не в силах вынести громкого крика, который словно призыв к действию.

— Тринадцать! — отвечает старший, его голос звучит с легкой игривостью, как будто он уже предвкушает веселье.

— "Обменяйся предметом одежды с игроком слева от тебя", — гремит голос ведущего, и в воздухе повисает напряжение ожидания.

Чимин мгновенно поворачивается к Бувай, его глаза сверкают озорным блеском, полными искушения и игривости. Он смеется, в его голове уже прокручиваются смелые мысли о том, как парень влезет в её кофту. С легким движением он снимает свою толстовку, словно избавляется от последней преграды между ними, и передает её синеволосой девушке.

Бувай, с игривой улыбкой на губах, расправляет кофту, её движения плавные и соблазнительные. Не раздумывая, она накидывает её на плечи Чимина, их тела почти касаются. Он смотрит на неё с легким удивлением и восхищением, чувствуя, как напряжение между ними нарастает. Она смеется, растягивая ткань по своему силуэту, подчеркивая изгибы тела, которые так манят его взгляд.

— Приятно пахнет, — тихо шепчет Чимин, когда его руки медленно проникают в рукава, ощущая тепло и аромат, оставленный девушкой. Это мгновение становится чем-то больше, чем просто обмен одеждой; оно наполнено неуловимой близостью и легкой игривостью, которая заставляет их сердца биться быстрее.

— Только не порви, — смеется Бувай в ответ, её голос звучит как мелодия ветра, наполняя воздух легким возбуждением.

— Девять, — бросает Намджун с лёгкой ухмылкой, когда его очередь наконец наступает, словно эта цифра была заклинанием, способным разбудить веселье.

Чонгук, слегка приподняв брови, переводит свой взгляд на экран телефона, его пальцы ловко листают сообщения, словно выискивая сокровища среди слов. Вдруг он останавливается, читая: "Изобрази заразительный смех". Его глаза мгновенно наполняются игривым светом, и он переводит взгляд на блондина, в ожидании того, что тот сейчас сделает.

— Прости, милый... — тихо шепчет Намджун. Он обращается к своему парню с нежной улыбкой на губах, в которой проскальзывает легкая нотка игривости и теплоты.

***

Чонгук, с трудом застёгивая ширинку своих джинсов, внутренне умоляет судьбу, чтобы он не умудрился защемить себя в этом нелепом процессе. Его тело неуклонно качается из стороны в сторону, словно он пытается найти равновесие между деревом и камнем, который стоит неподалеку.

— Твою мать! — вырывается у него шипение, полное раздражения. — Почему же отлить оказывается настолько трудоемким занятием?!

На улице царит ночь, и около одиннадцати часов небо ярко сверкает россыпью маленьких звёзд, как будто кто-то рассыпал драгоценные камни по тёмному бархату. После того как Чонгук завершил этот серьёзный процесс, он решает вернуться к компании, которая продолжает играть в свою весёлую игру. В памяти у него свежи воспоминания о том, как они остановились на Юнги, который, с улыбкой на лице, собирался поцеловать соседа слева.

Чонгук не может не вспомнить выражение лица Мина, который сидел с широко открытыми глазами, словно не веря в происходящее, и таращился на смеющегося Хосока. Он не знает, чем закончилась эта забавная история, ведь в тот момент он сворачивал за дерево. Но, скорее всего, Хосок, находясь под воздействием алкоголя и охваченный весельем, всё же смог легко прижаться губами к Юнги. В воздухе витала атмосфера беззаботности и дружеского веселья, и Чонгук не мог удержаться от улыбки при мысли о том, что его друзья продолжают веселиться даже без него.

— Отъебись, — шипит себе под нос парень, откидывая очередную ветку с дороги, как будто это может помочь ему избавиться от назойливых мыслей. Он поднимает взгляд к яркой сверкающей точке вдалеке — их вечеринке, где несколько человек уже сходят с ума от веселья. Музыка доносится до него, и он пытается приблизиться, чтобы лучше разглядеть, что же там происходит.

Остановившись у бревен, Чонгук усаживается рядом с Бувай, которая сидит с каменным лицом, погруженная в свои мысли. Он задорно толкает её плечом, словно пытается разбудить её от глубокой задумчивости.

— Прикольно, — не может удержаться от своего мнения Чонгук, его голос звучит игриво и легкомысленно. — Бу! — снова толкает её, на этот раз сильнее, как будто надеется вызвать у неё хоть какую-то реакцию.

Только теперь он замечает, что девушка сидит одна, а вокруг неё скопилась родная душе свалка из пустых бутылок. Они словно молчаливые свидетели её одиночества, обрамляющие её в этом хаосе веселья. Чонгук осознаёт, что её каменное выражение лица контрастирует с яркостью вечеринки, и в этот момент ему становится немного грустно за Бувай.

— Почему ты одна? Почему не танцуешь с остальными? — с искренним беспокойством спрашивает Чонгук, его голос звучит как легкий ветерок в тишине, нарушаемой лишь далёкими звуками вечеринки.

— Если ты потерял Мирай, то она там, — Бувай указывает пальцем на девушку, которая, словно светлячок, кружит между Хосоком и Чимином.

Мирай танцевала, её движения были грациозными и плавными, как водная гладь, отражающая лунный свет. Улыбка распускалась на её лице всякий раз, когда она взаимодействовала с парнями, и это было словно магия — её радость заражала окружающих. В этот момент в сердце Чонгука застревает колючая стрелка ревности; он не может отвести взгляд от её беззаботного веселья.

Чонгук поворачивается обратно к Бувай и замечает, что её внимание приковано к сцене. Он снова закатывает глаза, осознавая, что Чимин снова в центре внимания. «Вот он опять...», — думает Чонгук с лёгкой досадой, и в шутливом порыве хлопает её по руке.

— На кого смотришь? — подмигивает он, но вдруг теряет равновесие и обваливается на девушку, тихо шепча: — Прости.

— Мне недавно снился сон... — начинает Бувай, её голос звучит тихо и задумчиво. Чонгук старается сосредоточиться на её словах, но они словно ускользают от него. — Он... возможно это он мне снился... — выдавливает она, не обращая внимания на его неловкость. Чонгук проникается к ней уважением за то, что она не реагирует на его неуклюжесть; Чонгук всё же немного побаивается Бувай.

— Считаешь его привлекательным? — с любопытством приподнимается он, но тут же добавляет: — Но Мирай красивее будет.

Бувай молчит, и Чонгук понимает, что разговор зашёл в тупик. Она как будто погрузилась в свои мысли, и он догадывается, что алкоголь для неё — это якорь, притягивающий к пучине тормозящих раздумий. В этот момент его окликает Сокджин:

— Эй, младший! Ты вернулся! Сходи за гитарой!

Чонгук кивает и направляется к машине.

— Давай помогу, — говорит он, хватая под руку младшего Юнги и контролируя каждый его шаг. — Ты сколько вообще выпил?

— Не знаю уже... да и какая разница, мы здесь все развлекаемся! — отвечает Чонгук с беззаботной улыбкой.

Юнги, с решимостью, словно капитан корабля, крепко схватил Чонгука за локоть и повел к машине. Его уверенные шаги оставляли за собой следы на мягкой земле, а в воздухе витал аромат свежести и ночной прохлады. Старший, с легким движением, извлек чехол с гитарой, словно из недр самой музыки, и передал его младшему, как драгоценный артефакт. Чонгук почувствовал тяжесть инструмента в руках, и это придавало ему уверенности. Юнги снова обнял его за плечи, помогая преодолеть путь обратно к друзьям.

— Спасибо, — тихо пробормотал Чонгук, когда его ноги коснулись твердой опоры. Он уселся на бревно, которое служило ему временным троном среди друзей и огня.

Вокруг раздавался звонкий треск молний, и в руках Чонгука оказался инструмент, который стал продолжением его души. Левая рука нежно легла на лады, управляя потоком мягких звуков, в то время как правая уже покоилась на верхней деке. Легкий постукивающий звук по гитаре стал сигналом к началу. Чонгук погрузился в мир мелодий, исполняя знакомую зарубежную песню. Каждое движение по струнам отзывалось в его сердце, унося прочь все тревоги и мысли.

Осталось лишь пленительное звучание гитары, треск костра и яркий силуэт красноволосой девушки, которая остановилась перед ним, присев на корточки. Мирай была так близко, что Чонгуку вдруг захотелось оставить всё позади и прижать её к себе, словно она могла стать его спасением.

P.S. Jaymes Young - Moondust

— "Я — изгой, который отвечает за свои поступки. Я говорю то, что считаю правдой," — начал он петь, прикрывая глаза от света вокруг. В его голосе звучала искренность и глубина эмоций. — "Да, я существую вдали ото всех, на поверхности луны. Я похоронил свою любовь, чтобы подарить целый мир тебе."

Когда он открыл глаза, в них отражалась только она — Мирай. Его слова подхватили Чимин и Сокджин, которые тоже знали эту песню и с радостью присоединились к хору:

— "Солнечный свет даст мне достаточно сил, чтобы захоронить свою любовь в лунной пыли. Я скучаю по твоему голосу, но все же делаю этот выбор — хороню свою любовь к тебе в лунной пыли. Все бездыханно в космосе, который холоднее самого глубокого из морей. Мне снятся дни, когда я на закате мчусь к тебе сквозь бриз. Но первое, что я сделаю здесь — захороню свою любовь к тебе."

Чонгук отпустил струны и осмотрел их круг — друзей, которые были рядом с ним в этот момент. И снова его голос звучал с новой силой: "Хороню свою любовь к тебе в лунной пыли." Эти слова словно растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь волшебство ночи.

Гитара уже перехватил Юнги, его пальцы танцевали по струнам, создавая мелодию, полную нежности и страсти. Чонгук, не в силах оторваться от магии момента, резко схватил Мирай за руку и притянул к себе, словно она была его единственным источником света в этом мире. Он прижал её к себе, пряча лицо в её густых волосах, вдыхая сладкий аромат, который сводил с ума.

Его губы коснулись изгиба её шеи, и он почувствовал тепло её кожи под своим дыханием. В этот момент мир вокруг них исчез — остались только они двое. Чонгук не ощущал ничего, кроме желания обладать ею, быть ближе, чем когда-либо. Её запах окутывал его, создавая ощущение полной безопасности и покоя. Он ловил вибрации её голоса, когда она смеялась или шептала что-то ему на ухо, и это было похоже на музыку, которую он хотел слушать бесконечно.

Он усадил Мирай удобнее на своих бедрах, чувствуя, как её тело мягко соприкасается с ним. Каждое движение наполняло его огнем страсти, и он всё сильнее пытался прижать её к себе, словно боялся потерять. Вокруг них всё еще были друзья, но Чонгук был готов забыть о них, погружаясь в этот волшебный момент. В его сердце бушевали эмоции — желание, страсть и нежность. Он хотел только её. Только Мирай.

Парни уже погрузились в мир веселья, выпивая по шестой, а может, и седьмой бутылке пива. Смех раздавался вокруг, как мелодия, переплетаясь с их шутками и выходками, которые становились все более эксцентричными. Каждый новый тост вызывал взрыв хохота, а их голоса сливались в веселую симфонию, где каждый аккорд был наполнен беззаботностью и дружеским теплом.

— Чонгук, похоже, перебрал, — с легкой усмешкой произнес Хосок, наблюдая за тем, как его друг неуверенно балансирует на краю, словно корабль, потерявший курс в бурном море. — Хотя мы все выпили одинаково, — добавил он, поднимая бутылку с остатками пива и задумчиво глядя на её содержимое. В этот момент Хосок словно пытался разгадать загадку: как же так вышло, что один из них оказался в таком состоянии, когда остальные все еще держатся на плаву?

***

— Я думал, вы уже решили, кто с кем ночевать будет, — произнес Намджун, гневно закутавшись в свою куртку, словно искал в ней защиту от нарастающего хаоса. Его голос был полон недовольства, а глаза сверкали, как угли в догорающем костре.

Небо постепенно начинало светлеть, и последние искры огня танцевали в предрассветном воздухе, словно прощаясь с ночным весельем.

Мирай, вылезая из-под рук Чонгука, потянулась, хмуро разлепляя свои сонные глаза. Она выглядела так, будто только что вернулась из далекого сна, и её недовольство было очевидно. Ребята в этот момент решили, что, раз две палатки уже заняты, им придется придерживаться изначального плана: Чимин и Чонгук будут спать в машине, Намджун с Сокджином займут одну палатку, а Мирай с Бувай — другую. Тэхен, Хосок и Юнги же займут самую большую палатку, которая могла бы вместить целую армию.

Но Чонгук не собирался мириться с этим. Его сердце сжималось от беспокойства за Мирай; он не хотел отпускать её, боясь, что она замерзнет в палатке.

— Отлично! Только не забудьте взять обогреватель! — подытожил Намджун с ноткой сарказма. — И если вам станет холодно, сразу идите в машину. Там кресла расправляются...

Блондин повернулся к Чимину, его взгляд был полон угрозы: если тот не пустит никого в машину, то ему не поздоровится.

— Понял! — быстро согласился Чимин, его смех раздавался в утреннем воздухе, как звонкий колокольчик. — Бувай? — он подошел ближе к девушке.

— Я пойду только с Мирай! — решительно ответила та, перетягивая к себе подругу. — Мирай...

Синеволосая взяла за руку свою подругу, и они медленно удалились в палатку, оставляя за собой легкий шлейф недовольства и веселья.

— Противная... — тихо пробормотал Чонгук, пока Чимин поднимал его за руки, чтобы затащить в машину. На его лице читалось недовольство.

***

— Гуки, солнышко! — протянул Чимин, как будто убаюкивая маленького котенка, и с легкостью развернулся на разложенном сиденье, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком. Тот уже протрезвел, но его настроение оставалось мрачным, как тучи перед бурей. — Помоги убрать самолетики, — добавил Чимин, его голос звучал мягко, но настойчиво.

— Отвали, — грубо ответил Чонгук, словно отталкивая не только слова, но и самого друга.

Чимин приподнялся на локтях, его любопытство и беспокойство за друга переплетались в одном взгляде.

— Так... что у тебя случилось? — спросил он, искренне желая помочь.

— Ничего, — буркнул Чонгук, его голос звучал глухо, как будто он говорил сквозь толстую стену. Он тяжело вздохнул и отвернулся, утыкаясь носом в мягкую обивку другого сидения, пытаясь укрыться от мира.

— Я же не отстану от тебя, мелкий! — заявил Чимин, решительно садясь рядом и кладя руку на спину друга. — Чон Чонгук!

Вдруг Чонгук резко вскочил, словно его обожгло. Он бросил Чимину короткое предупреждение о том, что cкоро придет, откинул одеяло и накинул куртку на плечи. Его движения были резкими и полными раздражения; он не ожидал реакции от старшего, ему было наплевать на последствия. Но Чимин тоже приподнялся, инстинктивно следуя за младшим. Внутри него зрело предчувствие: что-то плохое вот-вот произойдет.

На улице царила холодная тишина. Чонгук застегнул куртку до самого горла; пронизывающий ветер заставлял его чувствовать себя неуютно.

— Эй! — произнес он, расстегивая желтую палатку.

Сразу же его лицо встретило нечто мягкое и объемное. Это была кофта Чимина, в которой весь вечер уютно устроилась Бувай после их игры.

— Чонгук, пошел нахуй! — шипела Бувай, привставая на руках с недовольным выражением лица.

Чонгук закатил глаза и перевел взгляд на маленький клубок Мирай, которая лежала у стенки палатки, словно беззащитный цветок в холодном мире.

— Быстро в машину! — приказал он, не оставляя места для обсуждений. — Вы обе.

— Честное слово, я тебе сейчас рожу начищу! — огрызнулась Бувай с явным раздражением.

Чонгука уже начинало бесить то, что она постоянно кипела из-за каждой мелочи — даже из-за его дыхания. Бувай вдруг полезла в свою сумку и вытащила пачку сигарет, направляясь к выходу из палатки. Чонгук распахнул вход шире, готовый к любой реакции.

— Что ты сейчас сказала? — не унимался он, его гнев нарастал с каждой секундой.

Бувай зажгла сигарету и с тяжелым вздохом выпустила первое облачко сероватого дыма в холодный воздух.

— А ты что слышал? — ответила она с вызовом.

Чимин стоял вдалеке и лишь помахал Бувай. Он показал пальцами знак молчания, надеясь, что она поймет намек и не выдает его присутствия.

— На улице холодно, и я не поверю, что вы там не замерзли! — продолжал Чонгук, указывая на девушку пальцем. — Если Мирай заболеет, это будет на твоей совести!

— Господи, это уже невыносимо! — закатила глаза синеволосая, поднимая голову к небу и выпускает пар изо рта. — Как же ты меня бесишь, Чонгук! У нас есть обогреватели и спальники с подогревом! Раз уж кто и замерзнет, так это твоя задница, пока ты стоишь тут и пыхтишь со мной!

— Отдай мне Мирай! — не унимается Чонгук, его голос звучит как грозовой раскат, готовый разразиться бурей.

В его глазах сверкает раздражение, а на губах играет едва заметная усмешка, которая лишь подчеркивает его решимость. Он словно готов броситься в бой с Бувай, которая, казалось, лениво наблюдает за ним, как кошка за мышью, и её безразличие только разжигает его гнев.

— Что еще сделать? Дом построить? — огрызается она, ее тон полон сарказма. В её взгляде читается усталость от постоянных споров, и это только подливает масла в огонь.

— Я не против! — выплевывает Чонгук, его слова звучат как вызов, бросаемый в лицо соперника. — Я кидаю тебе перчатку, Пак Бувай!

— Принимаю ваш вызов! — смеется Бувай, её смех искрится, как холодные звезды на ночном небе, но в её глазах уже зреет недовольство.

В этот момент терпение Чимина лопается. Он подходит ближе и обнимает гневного Чонгука за плечи, как будто пытаясь укрыть его от надвигающейся бури. Чонгук сжимает кулаки в кармане своей куртки, а на его лице играют жевалки, придавая ему вид человека, который изо всех сил пытается сдержать свой гнев.

— Остыньте, ребята! — пытается весело произнести Чимин, хотя в его глазах уже играет тревога. Он хватает Бувай за руку, прижимая к себе с такой силой, будто хочет защитить её от самой себя. — Уступи малышам, пусть повеселятся вместе!

Чонгук лишь кивает, его взгляд становится чуть мягче. Он мысленно благодарит Чимина за поддержку и за то, что тот стал его якорем в этом бушующем море эмоций и теряется за желтыми дверями в палатку.

— Задолбало это всё, — произносит Бувай, её голос звучит как глухой удар молота по железу, отголоском которого остаются лишь недовольные нотки. Она сжимает кулаки, словно пытаясь удержать в себе бурю эмоций, и с решимостью шагает за Чимином, который, как надежный щит, ведет девушку к машине.

Чимин держит её за руку, его прикосновение мягкое и успокаивающее, как теплый свет в темном коридоре. Он словно оберегает её от всех невзгод, которые могут поджидать за пределами этого момента. Бувай следует за ними, её шаги полны раздражения и усталости, а в воздухе витает напряжение, словно перед грозой.

— У меня тут в заначке есть еще пара бутылок пива, будешь? — произносит Чимин, его голос звучит как легкий шепот, прерывающий тишину в салоне. Он садится на расправленное кресло, которое будто бы с облегчением принимает его вес, и вокруг него разливается уютная атмосфера.

Бувай, обернувшись к нему, замечает, как её тело дрожит от холода, потому что все это время, что она провела в напряженной схватке с неугомонным кроликом, который, казалось, не знал границ своего буйства, находилась в майке и легких штанах для сна. Она быстро стаскивает одеяло с сидений и укутывается в него, словно в теплый кокон, который должен защитить её от холода и усталости. Её взгляд встречается с парнем, и Бувай кивает, хотя в глубине души понимает, что сейчас ей совсем не хочется пить.

— Если я начну что-то вытворять, то не несу за свои действия ответственности, — говорит она с легкой усмешкой, но в её голосе слышится нотка серьезности, как будто она предвосхищает возможные последствия своего выбора.

— Ладно, — смеется Чимин, его смех звучит как мелодия, разлетающаяся по комнате, и он бросает ей открытую бутылку.

Стеклянная тара переливается в свете тусклой лампы, словно приглашая к беззаботному веселью. Бувай ловит её на лету, но внутри неё всё еще бушует холодная волна сомнений.

— Не безопасно сейчас мне, — произносит девушка, делая первый глоток из бутылки. В её глазах мелькает искорка тревоги, но губы всё же расплываются в легкой усмешке. — Напиваться с тобой...

— Почему? — игриво поднимает брови Чимин.

— Потому что мы можем подраться... — отвечает она, с ухмылкой, но в её словах сквозит легкая нотка серьезности, словно за этой шуткой скрывается нечто большее.

— Назови уже секс — сексом, — смеется Чимин, его смех разливается по комнате, как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака.

Эта искренность и игривость его слов словно заразительны: Бувай не может удержаться от улыбки. Она медленно перемещается ближе к нему, садится рядом и, не раздумывая, кладет свою голову на его плечо. В этот момент мир вокруг них словно останавливается, и все заботы растворяются в воздухе. Тепло его тела окутывает её, а смех Чимина становится тихой симфонией, которая успокаивает её душу и придаёт уверенности.

— Может, просто поцелуемся? — Бувай смотрит на Чимина с игривой улыбкой, её голос словно обволакивает его теплом.

Чимин чуть не подавился пивом, его глаза расширяются от неожиданности.

— Тебе разгрузка нужна? — усмехается он, поднимая брови. — Ты так вежливо спрашиваешь, что я аж потерялся...

В воздухе повисает напряжение, и оба понимают, что эта игра становится всё более захватывающей. Бувай наклоняется ближе, её дыхание становится горячим и быстрым, а Чимин, не в силах устоять перед её чарами, отвечает ей озорным взглядом, готовый принять вызов.

Но в самый последний момент, когда губы Бувай уже касались его, Чимин резко отклоняется, словно невидимая сила отталкивает его.

— Ложись спать, маленькая Бу, — произносит он с легкой усмешкой, но в его голосе слышится нотка сожаления. Разочарование мелькает на лице Бувай, и в этот миг она понимает, что её надежды рассыпаются, как песок сквозь пальцы. — Я просто не хочу, чтобы на утро ты меня ненавидела, — добавляет он, и в его словах звучит искренность.

Чимин обнимает её крепче, его руки словно создают вокруг неё защитный кокон, в который не проникают ни сомнения, ни страхи. Он наклоняется и целует Бувай в макушку с нежностью, как будто это самый хрупкий и драгоценный момент в их жизни. Его губы касаются её волос, и Бувай чувствует, как тепло его тела окутывает её, наполняя уютом и спокойствием.

В этом объятии время замирает, и она ощущает, как её сердце бьётся в унисон с его ритмом — каждое биение пронизано надеждой и тоской, создавая мелодию, которая звучит лишь для них двоих. Несмотря на горечь разочарования, в этом мгновении есть что-то волшебное, что заставляет её верить в возможность счастья.