Глава 37.
Когда началось.
Это утро было как обычно.
Они завтракали в тишине — Мирай ела овсянку с мёдом, он пил кофе, опираясь локтем о подоконник.
Тепло, спокойно, обыденно.
— Что сегодня будешь делать? — спросил он.
— Наверное, бельё перестирать. И подоконник вымыть.
— Не звучит как отпуск по беременности.
— А у меня он всегда такой.
Он усмехнулся.
Поставил кружку в раковину, подошёл к ней, поцеловал в висок:
— Я скоро.
---
Он ушёл, и она действительно начала с белья.
Открыв стиральную машину, наклонилась, и вдруг…
Острая, быстрая боль внизу живота.
Не резкая, не как нож, но... что-то другое.
Глубокое, будто в теле проснулась чужая сила, решившая: пора.
Сначала она проигнорировала.
Продолжила делать дела.
Через полчаса — снова.
Затем снова.
Каждые десять минут.
Когда она заметила, что уже не может стоять, а пальцы сжимаются сами собой — села.
Глубоко вдохнула.
Это оно.
---
Эрнест приехал на одном дыхании.
Без лишних слов, без паники, но его руки дрожали, когда он помогал ей надеть пальто.
Машина казалась слишком быстрой, потом — слишком медленной.
Светофоры, люди, всё вокруг — мутное, как в запотевшем окне.
В приёмном покое она уже не говорила — только сжимала его ладонь.
Он отвечал только взглядом: я здесь.
---
Всё происходило не как в кино.
Без криков. Без слёз.
Только напряжение, тишина и часы, которые будто остановились.
Она не кричала. Только шептала его имя, когда боль накатывала волнами.
Он не отходил ни на шаг. Даже когда врачи просили — он оставался на грани, но рядом.
---
А потом — звук.
Тихий сначала. Потом сильнее.
Крик. Первый.
— Девочка, — сказал врач. — Чистая. Крепкая. Поздравляю.
Он взял её на руки первым — по просьбе Мирай.
Его руки дрожали. Но не от страха.
От того, что он держал жизнь, которую они создали вместе.
Когда он поднёс малышку к Мирай, она была бледной, усталой, но в глазах…
в глазах горел мир.
— Привет, Инесса, — сказала она еле слышно.
А Эрнест просто поцеловал её в лоб.
И впервые за всё время — позволил себе расплакаться.