Глава 27.
Шевеление.
Был будний вечер.
Обычный.
На кухне стояла недоеденная тарелка лапши, в воздухе витал запах острого перца и свежей кинзы.
Мирай лежала на диване, положив одну руку на живот и лениво перелистывая книгу, которую она никак не могла дочитать.
Эрнест мыл посуду. Рукава закатаны, вода шумит, губка скрипит по тарелке.
Свет в комнате мягкий, закатный.
Легкая музыка из телефона — почти шёпотом.
Мирай отложила книгу.
Закрыла глаза. Просто дышала.
И вдруг...
Что-то.
Как будто внутри неё кто-то постучал изнутри.
Осторожно, несмело. Как будто ребёнок проснулся и просто хочет сказать: «Я здесь».
Она открыла глаза. Замерла.
Потом ещё раз — толчок. Мягкий, будто пузырёк воздуха.
— Эрнест… — позвала она негромко.
Он обернулся, сразу встревоженно:
— Что? Всё в порядке?
— Иди сюда.
Он бросил полотенце и подошёл.
— Что случилось?
— Просто… положи руку сюда, — она взяла его ладонь и осторожно положила на свой живот.
— Мирай…
— Подожди.
Молчание.
Он смотрел на её лицо, но она уже смотрела вниз, туда, где была его рука.
И вдруг —
— Почувствовал? — спросила она, не отрывая взгляда.
Он ничего не сказал. Только медленно, очень медленно кивнул.
— Это она, — прошептала Мирай. — Или он. Я не знаю.
— Он живой, — выдохнул Эрнест. — Живой. Настоящий.
Его голос дрогнул.
Он опустился на колени рядом с диваном, обнял её за талию, прижал щеку к животу.
— Привет… малыш, — сказал он еле слышно. — Это я. Я тут.
Мирай погладила его волосы.
— Ты запомнишь этот момент? — спросила она.
— Я уже его запомнил.
---
В ту ночь они не говорили много.
Лежали рядом, вполголоса обсуждая имя, делились детскими воспоминаниями, смеялись тихо, чтобы не спугнуть это странное, хрупкое счастье.
Мирай заснула первой, её рука всё ещё лежала на животе.
А Эрнест долго смотрел в потолок, будто пытался осознать,
что теперь в этом мире есть тот, кто скоро назовёт его папой.