Глава 26.
После неё.
Шерил уехала утром, не дожидаясь завтрака.
— Не люблю долгие прощания, — сказала она, натягивая плащ. — Звони, если начнёшь сомневаться — в чём угодно. Только не молчи.
Эрнест помог донести сумку до машины таксиста.
Шерил кивнула ему строго, как офицер новобранцу.
— Не подведи.
— Не собираюсь.
— Это не значит, что не подведёшь. Значит, будь внимательным.
Мирай смотрела из окна, как машина исчезает за поворотом.
---
Квартира стала… тихой.
Не пустой — именно тихой.
Как будто звук шагов Шерил, её едва слышный голос, скрип её сумки — всё это наполняло пространство, и теперь ушло.
На кухне осталась чашка. На подоконнике — сломанный лепесток цветка, к которому она прикоснулась.
Даже воздух стал другим — зрелым.
Мирай сидела на диване, прижав колени к груди, её ладони лежали на животе.
Эрнест подошёл и сел рядом.
Положил руку ей на ногу.
— Тяжело?
— Странно.
— Не хватает её?
Она кивнула.
— Да. Хотя, когда она здесь, иногда хочется… сбежать. А сейчас — тишина, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь: вдруг она что-то скажет.
Он усмехнулся.
— Она как будто всегда была громче своих слов.
— Потому что её боль была громкой. Но она её никогда не называла по имени.
Эрнест помолчал.
— Ты боишься стать такой же? — спросил он.
Она кивнула.
— Иногда… да.
— А я боюсь не стать таким, как надо.
— Какой он — «надо»?
— Не знаю. Может, тот, кто не теряется, когда ребёнок орёт, а ты в слезах. Кто остаётся, даже если всё рушится.
— Ты уже остался.
— Но всё ещё впереди.
Он взял её ладонь и приложил к своей груди.
— Знаешь, — сказала Мирай, — я раньше думала, что семья — это обязанность.
— А теперь?
— Теперь — это ты. И то, что мы ждём.
---
Они сидели, прижавшись друг к другу, в тишине, которую уже не хотелось наполнять словами.
Мирай провела пальцами по его лицу, будто запоминая.
Он поцеловал её ладонь и, не отрывая взгляда, сказал:
— Мы справимся. Ты, я… и она. Или он.
— Только вместе.
И в этом обещании не было пафоса — только усталое, но уверенное «да».