Глава 25.
Молитва между строк.
Было воскресенье.
Эрнест вышел рано — подработка.
А Шерил, не дожидаясь приглашения, заявила:
— Мы идём в церковь. Как раньше.
— Я не против, — ответила Мирай. — Я бы всё равно пошла.
Они шли пешком. Тихо.
Город медленно просыпался, пахло свежим хлебом и влагой после ночной грозы.
Шерил шла чуть позади, и Мирай вдруг вспомнила детство — как мама держала её за руку, когда та ещё не доставала ногами до бордюров.
Церковь стояла на привычном месте, старая, белая, с облупившимися стенами и колоколом, который звенел всегда чуть тише, чем хотелось бы.
На входе Мирай покрыла голову кружевным платком.
Шерил, как всегда, просто убрала волосы назад и поправила пальто.
Они сели в третьем ряду.
Свечи горели ровно. Воздух был густым от воска и молитв.
Пока батюшка говорил о терпении, прощении и чистом сердце, Шерил смотрела в одну точку на полу.
Мирай слушала, как будто впервые.
И не потому, что слова были новыми. А потому, что теперь она ждала — мать скажет что-то важное.
---
После службы они вышли под ясное небо.
На скамейке у ограды церкви сели рядом. Ни слова.
Потом Шерил вздохнула.
— Знаешь, ты выросла в женщину, на которую мне трудно смотреть без...
Она замолчала.
— Без чего? — спокойно спросила Мирай.
— Без вины.
— Мама…
— Я не буду сейчас рыдать или разыгрывать драму. Это не про меня.
Но ты должна знать — я ошибалась. Много раз. Иногда по глупости. Иногда по безысходности.
Мирай молчала. Не перебивала. Просто слушала.
— Быть матерью — это не только пеленки и работа на износ. Это ещё и не ломать своих детей. А я ломала. Иногда — молча. Иногда — словами.
— Ты дала мне жизнь. Это уже… не так мало, как ты думаешь.
— Я дала тебе жизнь, но не смогла сделать её мягкой.
— Ты выжила, мама. Мы выжили. Я это помню. И уважаю.
Шерил кивнула. Глаза у неё были сухие, но голос дрожал.
— Я иногда думаю, что ты родилась взрослее меня.
— Может, просто выросла быстрее.
— Может.
Они замолчали.
Сидели на скамейке, глядя на то, как дети бегали по церковному двору, роняя листья и шарфики.
— Я не знаю, как быть хорошей бабушкой, — вдруг сказала Шерил. — Но я попробую.
— С этого и начнём.
---
Когда они вернулись домой, Эрнест уже ждал.
Он стоял у плиты, в его руке была деревянная ложка, из кастрюли тянулся пар с запахом зелени и пряностей.
— Как прошла молитва? — спросил он, не оборачиваясь.
— Сильнее, чем ты думаешь, — ответила Мирай.
Шерил просто кивнула, проходя мимо него в комнату, и бросила:
— А готовишь-то ты сносно, парень. Даже спасибо не скажу — чтоб не расслаблялся.
Эрнест усмехнулся.
А Мирай почувствовала, как что-то очень тяжёлое сдвинулось внутри неё — не исчезло, но стало легче.