Глава 14.
Белый сарафан.
Мирай проснулась в своей старой комнате.
Шторы были выгоревшими, обои — потрескавшимися. Пахло пылью и табаком. Но в этом было что-то почти родное. Как в рубце — боль, но знакомая.
На кухне Шерил уже варила кофе.
— Не ушла? — сказала она, не оборачиваясь.
— Нет.
— Глупо, — бросила мать. — Но правильно. Иногда надо остаться, чтобы не пожалеть.
Мирай присела за стол. Молча.
— Ты любишь его?
— Я не знаю.
— Но ты ему веришь.
— Да.
Шерил кивнула, затягиваясь.
— Тогда неси этот крест. Но не жалуйся, если он станет тяжёлым.
---
В тот день они почти не говорили.
Шерил мыла полы, готовила что-то простое — картошку, салат. Мирай помогала. Молча. Они не касались слов. Только действия.
А вечером мать вышла из спальни с пакетом.
Вытянула из него белый хлопковый сарафан — лёгкий, скромный, но удивительно красивый.
— Это тебе. Если ты правда решила выйти за него.
Мирай замерла.
— Мам...
— Не "мам". Примерь.
Она прошла в ванную, переоделась.
В зеркало на неё смотрела другая женщина. Не та, что рвёт в ванной от токсикоза. Не та, что боится. А та, что решила.
Когда она вышла, Шерил кивнула.
— Платье сядет лучше, когда живот подрастёт.
— Ты... согласна?
Шерил села, скрестив руки.
— Я не верю в свадьбы. Не верю в обещания. Но если ты выбрала путь — я не буду тянуть тебя назад.
— Спасибо.
— Не благодари. Просто помни: никто не гарантирует тебе счастья. Даже он. Особенно он.
Мирай опустила глаза.
— Я знаю.
Шерил подошла, поправила бретель сарафана.
Её пальцы дрогнули. Почти ласково. Но в голосе — сталь.
— Если всё рухнет — возвращайся. Но не как жертва. А как та, кто выжил.
---
Позже они сидели на кухне.
Шерил курила. Мирай пила чай.
Впервые за много лет они не были врагами.
— Хочешь, я позвоню ему? — спросила мать. — Скажу, что ты задержишься ещё на пару дней.
— Да. Хочу.
---
Той ночью Мирай не спала.
Рядом на стуле висел сарафан.
А внутри — новая, взрослая тревога. Но в ней уже не было паники. Только принятие. И решимость идти до конца — что бы ни случилось.