Глава 3.
Надежда Шерил.
Мирай быстро стала любимицей учителей. Уже к третьему классу она знала таблицу умножения вперёд и назад, бегло читала, и могла пересказать текст почти дословно. Её память и сосредоточенность поражали даже тех, кто видел всё.
— Такая тишина в классе — только когда Мирай отвечает, — говорили учителя в учительской. — Как будто воздух замирает, ждёт, что она скажет.
Шерил тоже замечала успехи дочери. Она не хвалила, не обнимала, но в глазах иногда появлялся блеск — холодный, но живой.
— Ты не подведёшь меня, да? — однажды спросила она за ужином, когда ела гречку прямо из кастрюли. — Ты сделаешь всё, чтобы вытащить нас отсюда?
Мирай не знала, что ответить. Она просто кивнула.
Со временем Шерил стала произносить это всё чаще:
— Мира, ты моя единственная надежда.
— Ты у меня одна умная.
— Только ты можешь нас спасти.
Мирай молчала. И старалась. Она учила всё, что задавали. А потом ещё то, что не задавали. В пятом классе она стала призёром городской олимпиады по математике. В шестом — выиграла конкурс чтецов. В седьмом — участвовала в районной конференции. И каждый раз приносила домой грамоты, которые Шерил прикрепляла к стене кнопками. Стена выглядела как щит — но не для Мирай. Для матери. Для её надежды.
Шерил почти не работала. Лишь подрабатывала кое-где — уборка, ночные смены, какие-то сомнительные «заработки», о которых Мирай старалась не спрашивать. Главное — еда была. Иногда. И света не отключали. Пока что.
— Когда ты закончишь школу, поступишь, найдёшь хорошую работу — всё изменится, — повторяла мать. — Зои тоже подрастёт. Вы обе будете жить, как люди.
И Мирай верила. Не в чудо, не в добрых людей. В себя. Только в себя.
Потому что знала: если она упадёт — больше некому будет нести этот груз.