глава 11.
Дни перед похоронами растянулись в сплошной серый ком. Алиса не спала. Она либо сидела на полу в своей комнате, уставившись в одну точку, либо бесконечно разбиралась с делами, связанными с похоронами. Документы, организация похорон, выбор венков и место на кладбище — всё это казалось ей чем-то далеким, не имеющим отношения к реальности.
Каждое утро начиналось одинаково: звонки, бюрократия, поездки. Кисляк почти всегда был рядом. Он не говорил много, не пытался переубедить её в чём-то, но его молчаливая поддержка чувствовалась во всём. Если бы не он, Алиса давно бы сорвалась.
В один из дней, когда она возвращалась с кладбища, Андрей забрал её у ворот дома и отвёз к себе.
— Ты должна поесть, — твёрдо сказал он, ставя перед ней тарелку с горячим супом. Алиса молча взяла ложку, сделала пару глотков, но потом отодвинула тарелку.
— Не лезет, — прошептала она. Кисляк внимательно на неё посмотрел. Она выглядела так, словно её выжали. Глаза потухли, губы пересохли, плечи сутулились. Он знал, что если сейчас ничего не предпринять, она просто уйдёт в себя.
— Алиса, так нельзя, — сказал он мягче. — Ты себя убиваешь, — Андрей подошёл ближе, закидывая мешавшую прядь ей за ухо. Чистые, мягкие, пахнущие терпкой розой волосы напомнили о том, как впервые он оказался так близко к ней, как пытался помочь, даже когда это было действительно неуместно.
— Я просто устала, — опираясь локтями на столешницу, а пальцами зарываясь в темные, кажется, потускневшие от всей череды событий волосы, прошептала Громова. Слезы непроизвольно лились по щекам, обжигая и придавая им нездоровый румянец. Кисляк нахмурился, молча наблюдая, как Алиса ломается прямо у него на глазах. Её плечи мелко дрожали, руки сжимали виски, а губы беззвучно шевелились, будто она пыталась сказать что-то, но не могла найти слов.
— Иди сюда, — тихо сказал он, потянув её за запястье. Она не сопротивлялась. Позволила ему притянуть себя ближе, обхватить руками. Алиса уткнулась в его плечо, глубоко вдыхая его запах — смеси табака, кофе и чего-то родного, успокаивающего.
— Я рядом, — шепнул он. Громова не ответила. Только сжала пальцы в его худой, но сильной спине, словно боялась, что он растворится в воздухе.
— Я не знаю, как это пережить, Андрей, — её голос был хриплым, надломленным. — Внутри пусто. Будто меня нет, — он провёл ладонью по её спине, успокаивающе, размеренно.
— Не надо сейчас думать об этом. Просто будь, — она прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом тепле. В его руках. В его голосе.
***
Шуршание коньков, стук клюшек об уже раздолбанный лёд, выкрики ребят друг другу и резкий звук свистка, что исходил от бортиков. Лишь через несколько секунд всего происходящего, Андрей заметил то, как его подзывает к себе Макеев, с естественными для него фразами:
— Кисляк, ты спишь на ходу или что? — звучало из его уст, пока парень подъезжал к тренеру, дабы понять, что вынудило того, прервать его от выполнения упражнений. — Где Громова опять? У неё выходные когда хочется или что?
Андрея, будто холодной водой облили. По его сведениям, Алиса решила все через Казанцева и тот дал ей немного времени, дабы та решила все свои личные проблемы, хоть и через скрип в зубах, но дал добро.
— А вам Вадим Юрьевич не сказал ничего? — поправляя каску, которая мешала даже дышать нормально при разговоре.
— О чем, Кисляк? Яснее выражайся давай, — подключился Романенко, его ещё не хватало, ей богу. Уж ему рассказывать о том, что происходит у Громовой, совершенно не хотелось.
— Юрий Михайлович, мы как-то сами разберемся, — нахмурившись, ответил Макеев, даже не подавая виду, что его раздражало поведения второго тренера, хоть иногда и хотелось заехать по морде, чтобы очухался. — Андрей, после тренировки, чтобы был в тренерской, объяснишь нормально.
***
Лёд скрежетал под лезвиями коньков. Разрывающий воздух звук удара клюшки о шайбу, глухие столкновения, выкрики игроков — всё это смешивалось в один общий шум, который заполнял арену.
Макеев был в ударе. Он гнал ребят без передышки, будто почувствовал, что у команды накопилось слишком много невыраженной злости и усталости.
— Движение, движение! Кисляк, ты что там в тени прячешься?! — рявкнул он, стукнув ладонью по борту. Андрей встрепенулся. Он действительно сбавил темп. Нет, он работал, выкладывался, но сам чувствовал, что что-то не так. Концентрация плавала, движения казались автоматическими.
Рядом промчался Антипов, ловко обработав шайбу. Андрей рванул за ним, плечом навязывая борьбу. Антон резко сменил направление, но Кисляк всё-таки успел зацепить его клюшкой, заставляя потерять контроль над шайбой.
— Вот так-то лучше! — одобрительно бросил Макеев. Тренировка продолжалась в бешеном ритме. Быстрые контратаки, защита в зоне, выход 2-в-1, броски с дистанции — всё отрабатывалось на пределе сил. Парни тяжело дышали, но никто не сдавался.
Кисляк чувствовал, как уходит последняя энергия. И это было даже хорошо — хоть на льду не надо было думать ни о чём другом.
Но ненадолго.
Когда тренировка закончилась, Кисляк задержался на льду. Он нарезал ещё пару кругов, будто пытался выжать из себя остатки эмоций. Антипов тоже не спешил уходить. Он какое-то время молча наблюдал за другом, а потом подъехал ближе.
— Андрюха, ты сегодня сам не свой, — бросил он, постукивая клюшкой по льду. Кисляк поджал губы, пытаясь выдавить из себя привычную жизнерадостность.
— Нормально всё, — коротко ответил он, надеясь, что Антон не станет копать дальше.
Но тот лишь фыркнул:
— Ну да, конечно. Давай не гони. Это из-за Громовой?
— Ну, думай ты бы сам не скакал, как стрекоза по льду, случись это с твоей Олей, — слегка озлобленно прошипел Андрей, хотя грубить другу он совершенно не хотел. Только после сказанного осознал, что никто ещё не знает о том, что происходит вообще. Уже меняя тон, продолжил: — Сорян, что так вырвалось, навалилось все на одно и понесло меня.
Антипов внимательно посмотрел на Кисляка. Он не обиделся, но и игнорировать сказанное не собирался.
— Слушай, я понимаю, что тебе сейчас хреново, но давай без наездов, ладно? — спокойно, но твёрдо сказал Антон. Андрей вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Да знаю, виноват. Просто… она реально на грани, Тох. Я такого никогда не видел, — останавливаясь у борта, где недавно впечатывали друг друга «Медведи», произнес Кисляк, дыхание сбилось, но ощущения были наполнены адреналином, будто бы впервые вышел на лёд.
— Ясно, — кивнул Антипов, чуть сдвигая каску на лбу и приостанавливаясь рядом. — Она хоть ест нормально? Спит?
Кисляк усмехнулся — горько, без тени радости.
— Ты серьёзно? Она просто… существует. Даже не живёт, а будто по инерции двигается.
Антон молча покивал, переваривая услышанное.
— Ты вообще сам-то спишь? — серьезно спрашивал Антон, хотя понимал, что ответ вряд-ли его удовлетворит. На тренировках Кисляк выкладывался, но было видно, что не в полную силу, как было ранее.
— Не особо, — признался тот, наблюдая, как уже начали стягиваться фигуристы, у которых тренировка была после хоккеистов.
— Ну ты даёшь, конечно… — Антипов выдохнул и опёрся на клюшку. — Слушай, если надо, я помогу. Просто скажи, чем. Хоть отвезти её куда-то, хоть с кем-то поговорить за неё — неважно. Я Олю попрошу, может поможет чем.
— Спасибо. Пока просто будь рядом, если что, я вдруг что сообщу, — хлопая друга по плечу, с ноткой благодарности произнес Андрей, хоть и понимал, что напрягать друга не будет, не в его это приоритете. Сам бы уже бежал — впереди паровоза.
— Вообще не вопрос, — парни ещё немного постояли в тишине. Лёд уже наполнялся тренерами и парами, а это значило, что ещё немного и с ними начнут ругаться, а ещё того хуже настучат Макееву.
— Ладно, давай в раздевалку, пока Макеев не сожрал нас с потрохами, — Антон хлопнул Андрея по плечу.
***
В тренерской пахло кофе и старой экипировкой. Кисляк зашёл туда с тяжёлым чувством — он знал, что разговор с Макеевым простым не будет.
Сергей Петрович сидел за столом, что-то помечая в блокноте, а чуть поодаль — Романенко, который, казалось, просто наслаждался чужими проблемами.
— Ну что, объяснишь мне, в чём дело? — без лишних предисловий начал Макеев, откидываясь на спинку стула.
— Громова взяла перерыв по личным обстоятельствам. Казанцев в курсе, он дал добро, — спокойно ответил Андрей.
— А ты считаешь нормальным, что мы узнаём об этом только на тренировке? — в голосе Макеева зазвучали стальные нотки.
— Я думал, Казанцев предупредит, — Андрей взглянул на старшего тренера, но тот только неопределённо пожал плечами.
— Думал он, — тихо лепетал Романенко, скаля зубы, в своем уголке. Он раздражал всех, без исключений, даже Макеев периодически срывался на него, ведь у него не было ничего святого, да и нужного образования, видимо тоже.
Макеев тяжело вздохнул, сцепив пальцы в замок и постукивая ими по столу.
— Ладно, — наконец произнёс он. — Но в следующий раз такие вещи надо сообщать сразу. Понял?
— Конечно, понял, — кивнул Андрей. Хотя было ощущение, что он не до конца вообще соображает, все таки сон был важен для рассудка, который он в последнее время стал терять.
— Что с ней вообще случилось? — спросил Макеев уже мягче. Кисляк опустил взгляд. Он не был уверен, имеет ли право рассказывать это, но с другой стороны, тренер не чужой человек.
— Потеря в семье, — коротко сказал он.
Макеев нахмурился:
— Понял. Пусть разберётся со своими делами, время у неё есть. Но если ей что-то будет нужно, пускай обращается, — Андрей кивнул, чувствуя, как напряжение слегка спадает.
— Спасибо, Сергей Петрович.
— Всё, иди. А вы, Юрий Михайлович, займитесь делом, а не сплетнями, — бросил тренер в сторону коллеги, который ехидно хмыкнул, но промолчал. Андрей вышел из тренерской, провёл рукой по лицу и устало выдохнул. В груди было какое-то странное чувство—не то облегчение, не то пустота. Он сделал, что мог, но легче от этого не становилось.
В раздевалке уже почти никого не осталось. Несколько ребят заканчивали переодеваться, переговариваясь между собой, но Кисляк их почти не слышал. Механически стянул с себя форму, принял ледяной душ, надеясь взбодриться, и вышел на улицу, застёгивая лёгкую куртку.
На улице шел мелкий дождь, что навеял мрачности. Город жил своей жизнью—машины, люди, кто-то спешил, кто-то прогуливался в тишине вечера. Андрей посмотрел на экран телефона: сообщений от Алисы не было. Он задумался, стоит ли ей писать, но потом решил, что лучше просто заехать домой, возможно, она осталась там с утра и никуда не уехала.
***
Алиса сидела в темноте. Телевизор был включён, но звук был почти на нуле, а сама картинка казалась размытой, далёкой. Её взгляд был направлен куда-то в пространство, а в руках она сжимала чашку с давно остывшим чаем.
Всё внутри будто замёрзло. Пустота. Полная, давящая пустота.
Когда раздался звонок в дверь, она даже не сразу отреагировала. Потом медленно поднялась, подошла и открыла.
— Ты что в темноте сидишь? — спросил Андрей, заглянув в её уставшее лицо.
— Просто... так вышло, — тихо ответила она, отступая в сторону, впуская его в квартиру.
Кисляк сразу почувствовал этот гнетущий холод. Не физический, а какой-то внутренний, пронизывающий пространство. Он видел это состояние раньше — у тех, кто слишком долго держал боль в себе.
— Ты что-нибудь ела? — спросил он, снимая куртку. Алиса не ответила, лишь пожала плечами.
— Всё ясно, — он пошёл на кухню, проверил холодильник. Там было пусто. Он открыл шкафчик, нашёл пачку макарон, что лежали там с его холостяцкой жизни, достал кастрюлю и уже было хотел ставить вариться, но Громова будет не Громовой, если не станет возражать.
— Андрей, не надо... — устало сказала Алиса, наблюдая за его действиями.
— Надо, — отрезал он. Она хотела возразить, но сил не было. Девушка просто стояла, облокотившись о дверной косяк, и смотрела, как он готовит.
— Я не голодна, — тихо сказала она, когда он поставил перед ней тарелку с горячей пастой.
— Алиса, — голос Кисляка был твёрдым, но не жёстким. — Пожалуйста.
Она смотрела на тарелку. Внутри всё протестовало, но что-то в тоне Андрея заставило её взять вилку и сделать пару движений.
— Вот, — кивнул он. — Уже лучше.
Алиса не знала, почему вдруг почувствовала, как ком в горле снова поднимается. Она опустила вилку и закрыла лицо руками.
— Андрей, я... — голос её сорвался. Кисляк медленно обошёл стол, сел рядом и мягко коснулся её плеча.
— Я здесь, Лис, — она сделала глубокий вдох, потом ещё один. Всё внутри было рваным, ломким, но в его голосе было что-то, что давало опору.
После ужина, Громова хоть немного успокоилась и даже сквозь слезы, умудрилась уснуть. Это было действительно тяжёлым, но выполненным заданием. Андрей просто сидел рядом, думая, что совершенно не так представлял их отношения: не думал, что придется столкнуться с такими трудностями в самом начале; не думал, что придется вытягивать Громову с дна, на которое она постепенно опускается; в конце концов, не думал, что она умеет быть такой: слабой, незащищённой и нуждающейся в поддержке. Сейчас, это было тяжело, но в будущем, они будут вспоминать это с улыбкой. Наверное..
***
На следующий день Алиса проснулась ближе к полудню. Она не помнила, когда именно заснула, но впервые за долгое время сон был не просто тревожным забытьём, а чем-то более глубоким.
Когда она вышла в гостиную, Кисляка уже не было. На столе лежала записка:
«Ты спала, не стал будить. Вернусь вечером. Еда в холодильнике. Пожалуйста, поешь.
А.»
Алиса долго смотрела на эти строчки. Ей хотелось написать ему что-то в ответ, но что? «Спасибо?» «Я постараюсь?» Это казалось таким незначительным.
Вместо этого она просто взяла телефон и открыла переписку с Кисляком:
«Хорошо.»
Ответ пришел практически сразу, что даже удивило девушку, но лишь потом пришло осознание, что тренировка ещё даже не началась:
«Умница.»
Алиса слабо улыбнулась и положила телефон на стол. Девушка вошла на кухню, где действительно стояла кастрюля с макаронами, и снова почувствовала, как всё внутри наполняется тихой благодарностью. Ей не хотелось есть, но она знала, что нужно. Поставив себе немного еды, она задумчиво жевала, размышляя о том, что будет дальше. Внутри всё ещё бурлила боль, но впервые за долгое время появилось ощущение, что её не придётся нести в одиночку.
Едва она доела, как раздался стук в дверь. Алиса вздрогнула — она никого не ждала. Подойдя к двери, она увидела Антипова, который выглядел несколько неуверенно.
— Привет, — коротко сказал он, неловко потирая затылок. — Оля попросила меня зайти. Она... срочно уехала по каким-то делам, а я подумал, что, может, тебе нужно будет с кем-то поговорить.
Алиса нахмурилась. Конечно, её не радовала перспектива провести время с Антиповым, с которым у неё никогда не было близких отношений, но что-то в его голосе говорило о том, что он здесь не по своей инициативе.
— Оля уехала? — переспросила она, машинально отступая от двери.
— Да, — кивнул Антон, проскользнув внутрь. — Но я на пару минут, если ты не против.
Они прошли в гостиную. Оба чувствовали неловкость — как будто вокруг них был невидимый барьер, который мешал даже самым простым словам. Алиса присела на диван, скрестив руки на груди, а Антипов сел на стул напротив неё, напряжённо потирая колени.
— Ну... как ты? — наконец, спросил он, ломая молчание.
— Нормально, — коротко ответила Алиса, не вдаваясь в подробности. Антипов нервно кивнул, будто не знал, что делать дальше. Оба продолжали сидеть в тягостной тишине, пока Антон не решился.
— Слушай, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Не знаю, что сказать... но если хочешь, я могу отвлечь тебя. Я не самый большой мастер по разговорам, но могу хоть про хоккей потрепаться, — Алиса сначала хотела возразить, но потом задумалась. В конце концов, возможно, отвлечение действительно не повредит. Она вздохнула, отложив свою усталость в сторону, и посмотрела на Антона.
— А о чём ты хочешь поговорить?
— Ну... не знаю. Может, о последней игре? — предложил он, улыбаясь как-то криво. — Или о том, что Макеев сегодня всех разогнал, будто ему свет клином сошёлся на этой тренировке.
Алиса невольно усмехнулась, хотя внутри всё ещё было тяжело.
— Да, он такой. Иногда кажется, что его цель — нас всех замучить до полусмерти, — Антон засмеялся, и вдруг разговор сам собой стал завязываться. Он начал рассказывать о последних новостях команды, о том, как тренировки превратились в настоящий марафон выносливости, как Романенко снова выдал какую-то нелепую фразу, и как Кисляк, кажется, уже не выносит его присутствия.
Алиса слушала, и хотя её мысли всё ещё возвращались к боли, ей вдруг стало чуть легче. Даже если ненадолго, даже если это всего лишь разговор о пустяках, но эти моменты позволяли ей хотя бы на несколько минут вырваться из своего внутреннего ада.
— Андрей сказал, что ты почти не ешь, — неожиданно сказал Антипов, прерывая свои хоккейные рассказы. — Это правда?
Алиса хотела отмахнуться, но остановилась. Что-то в его тоне заставило её задуматься.
— Да, — наконец, призналась она. — Просто... я не чувствую голода. Всё кажется таким бессмысленным.
Антипов нахмурился, кивнув.
— Понимаю. Но знаешь, я был бы рад, если бы ты хотя бы что-то поела. Это не просто ради себя, но и ради тех, кто рядом с тобой. Андрей переживает за тебя, да и Оля тоже. Мы все хотим, чтобы ты была в порядке.
Его слова оказались неожиданно искренними. Алиса вдруг почувствовала, как её глаза наполняются слезами, и она резко отвела взгляд. Антон это заметил, но не стал комментировать, просто молча выжидал.
— Я пытаюсь, — прошептала она, пытаясь справиться с эмоциями. — Но иногда это слишком тяжело.
— Это нормально, — тихо сказал Антон. — Просто знай, что ты не одна.
Они сидели в тишине ещё несколько минут. Алиса снова начала ощущать давление внутри, но в то же время появилось лёгкое чувство благодарности — за то, что рядом был кто-то, кто понимал. Пусть и не идеально, пусть и не так близко, как Андрей, но Антипов был здесь. И это уже что-то значило.
Когда он собрался уходить, Алиса коротко поблагодарила его, и он ответил простым кивком, уходя в темноту подъезда. Она осталась одна, но теперь это одиночество было чуть менее пугающим.
[напоминаю о телеграмм канале! ссылочка: https://t.me/vgeyfb
юзернейм: vgeyfb (яся пишет)]