глава 12.
Громова не помнила, когда в последний раз спала дольше трёх часов. Точнее, не так — она не помнила, когда в последний раз просыпалась без чувства тяжести в груди. Всё, что с ней происходило в последние недели, казалось ей чем-то чужим, будто это происходило не с ней, а с кем-то другим. Она существовала на автопилоте: работа, учёба, дом. Повторять. Не останавливаться.
Она редко смотрела в зеркало — не хотелось видеть там себя. В глазах поселилась пустота, а под ними залегли тёмные круги, которые не удавалось скрыть даже тональным кремом. Макеев, «Медведи», ВасГен постоянно спрашивали, всё ли с ней в порядке, но она лишь отмахивалась, повторяя одну и ту же фразу: «Я в порядке».
Алиса была уверена, что действительно в порядке. Усталость? Да, конечно, но это нормально. Тошнота, слабость, постоянная сонливость — ничего, с чем нельзя справиться. Она привыкла игнорировать сигналы своего тела.
Но в тот день всё было иначе.
***
Утром она проснулась с давящим чувством внизу живота. Сначала решила, что просто переспала на боку и занемела, но неприятное ощущение не проходило. Встала, выпила воды, провела рукой по лицу. Лоб был горячим, но отмахнулась: просто усталость, как всегда.
Работа ждала.
На улице было холодно, слякоть пробиралась в ботинки, но Алиса не обращала внимания. В автобусе тошнило от запахов — резкого парфюма, влажных курток, сигаретного дыма, въевшегося в чью-то одежду. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула. Всё хорошо. Всё в порядке.
К обеду она почувствовала, что уже не может игнорировать слабость. Голова кружилась, пальцы дрожали, словно от холода. Она хотела взять ручку, но та выпала из рук и покатилась по столу. Макеев, что зашёл за результатами тестирования лишь опешил.
— Алиса, ты точно в порядке? — спросил он, но ответ последовал не сразу, хотелось лишь очутиться у себя дома и повторять одно и тоже: все в порядке. Глупо. Знала же, что не в порядке.
— Да, Сергей Петрович, просто отправляюсь после смерти отца, все в порядке, — как-то отстранённо ответила девушка, ссылаясь на недавние события.
***
Домой она добралась на автомате, но в лифте её состояние резко ухудшилось. Сидя, она крепко прислонилась к холодной металлической стене, закрыла глаза, пытаясь хоть на миг забыть о нескончаемой суете дней, растянувшихся в сплошной серый ком. Всё вокруг казалось расплывчатым, как будто кто-то перевёл её мир в режим низкого разрешения. Тяжесть в груди и постоянное чувство пустоты, которые преследовали её последние недели, теперь сменились резкой, острой болью в области живота, от которой она не могла спрятаться даже в собственном сне.
Когда она попыталась подняться, чтобы хоть что-то сделать, боль обрушилась с новой силой. В тот момент она поняла, что это не просто усталость и эмоциональное истощение, а нечто физически угрожающее. Ее нижняя часть живота наполнилась непреодолимым спазмом, и ей казалось, что каждая мышца внутри разрывается на части. Вскоре сильные абдоминальные болевые ощущения, сопровождавшиеся периодическими приступами тошноты, вынудили её схватить телефон и вызвать скорую помощь.
При первичном осмотре на месте вызова парамедики зафиксировали следующие параметры: артериальное давление было пониженным (гипотония – 90/60 мм рт. ст.), пульс учащённый (тахикардия, около 110 ударов в минуту), температура слегка повышенная (37,8°С). Респираторный ритм был нерегулярным, и, судя по общему виду, Громова находилась в состоянии, приближающемся к шоковому синдрому. Парамедики, используя термометр и пульсоксиметр, быстро определили, что кислородное насыщение крови оставляет желать лучшего (около 92 %), и, не теряя времени, перевезли Алису в отделение неотложной помощи.
В машине, под мерцающим светом фар и звуком дождя, на лицах медиков было видно беспокойство. Андрей, который появился рядом с ней, словно из ниоткуда, сидел сжав руки, пытаясь понять, что происходит. Он помнил, как последние недели Алиса жила на автопилоте: документы, похороны, бесконечная бюрократия, постоянное чувство опустошённости. Но никогда он не видел её в таком физическом страдании.
В палате реанимации Алису уложили на койку, подключили к кардиомонитору, а врач, доктор Сергеев, начал проводить первичный осмотр. Он внимательно изучал её жалобы, слушал сердечный ритм, а затем спросил, где именно она ощущает боль.
— Где-то в нижней части живота, спазмы, — тихо произнесла Алиса, пытаясь говорить, хотя голос был слабым и почти неразборчивым. Сергеев провёл пальпацию живота, отмечая наличие гиперемии и повышенной чувствительности в области матки. Затем он назначил немедленное ультразвуковое исследование в кардиохирургическом блоке отделения неотложной помощи.
За несколько минут специалисты провели трансвагинальное УЗИ, которое выявило, что внутри матки присутствует некая структура, напоминающая эмбриональную массу, однако отсутствовало движение, а сердцебиение не регистрировалось. Доктор объяснил, что это свидетельствует о замершей беременности – состоянии, когда развитие эмбриона прекратилось, и он перестал быть жизнеспособным, хотя плодные ткани могут сохраняться в матке некоторое время.
— У вас диагностирована замершая беременность, — констатировал Сергеев, обращаясь к Андрею, который держал Алису за руку. — Это состояние, при котором эмбриональная деятельность остановилась, и организм начинает реагировать воспалительно. Мы рекомендуем немедленно провести медикаментозное выскабливание для предотвращения дальнейших осложнений, таких как эндометрит или развитие сепсиса.
Алиса только молча слушала, её взгляд был пуст, а слёзы начали тихо катиться по щекам. Каждое слово врача звучало как приговор, подтверждая то, чего она даже не осмеливалась предположить. Её тело, истощённое эмоционально и физически, не выдержало огромной нагрузки, и её организм ответил отказом.
Андрей, чувствуя, как его сердце сжимается, попытался поддержать её:
— Лис, я с тобой, — тихо сказал он, его голос дрожал, но был полон решимости. — Мы это переживём вместе, я обещаю.
Сергеев добавил, что состояние Алисы требует тщательного наблюдения, корректировки водно-солевого баланса и введения противовоспалительных средств. Были назначены препараты, способствующие сужению сосудов (адреналиновые аналоги) для стабилизации состояния, а также антибиотики широкого спектра действия, чтобы предотвратить развитие бактериальной инфекции.
В течение следующих нескольких часов палата наполнилась тихими разговорами медперсонала, мерцанием мониторов и тихим шорохом лекарственных препаратов, вводимых в вену пациентки. Андрей не покидал её, держал её руку, время от времени наклоняясь, чтобы ей было тепло. Он видел, как она медленно приходит в себя, хотя внутри всё ещё бушевала пустота и боль.
— Ты должна попытаться что-то чувствовать, — тихо сказал он, когда она, казалось, слегка проснулась, взглянув на него.
— Я… не знаю, как, — прошептала она, отрешённо глядя на свет, пробивающийся через занавески. Андрей понимал, что ей потребуется много времени, чтобы принять утрату не только ребёнка, но и иллюзию надежды, которую она так долго хранила, даже не подозревая о беременности. Он говорил ей тихо, ласково и уверенно, что несмотря ни на что, она не одна.
Тем временем в палате, где находились и другие пациенты, было слышно, как доктор продолжал свои разъяснения коллегам, используя медицинские термины, объясняя, что «замершая беременность» – это патологическое состояние, характеризующееся отсутствием эмбриональной активности, которое может сопровождаться некрозом тканей и привести к развитию эндометритических процессов, если не предпринять своевременной терапии. Врач указал, что подобное состояние часто встречается у женщин, переживших экстремальные психоэмоциональные нагрузки, и что стрессовый синдром может спровоцировать нарушение гормонального баланса, в частности, снижение уровня прогестерона, что приводит к остановке эмбрионального развития.
Андрей слушал всё это, не отрываясь от рук Алисы. Он чувствовал, как между ними устанавливается невидимая связь, основанная не на словах, а на молчаливой поддержке и взаимном сострадании. Он знал, что сейчас для неё важнее всего ощущение присутствия, уверенности и поддержки.
Врачи провели несколько дополнительных анализов: общий анализ крови показал выраженную лимфоцитарную реакцию, что свидетельствовало о начале воспалительного процесса; коагулограмма выявила незначительные отклонения, но главное – показатели воспаления (С-реактивный белок, интерлейкин-6) были повышены. Все эти данные подтверждали необходимость немедленного лечения.
— Мы начнем медикаментозное выскабливание, — сказал Сергеев, обращаясь к Андрею и Алисе. — Это необходимо для предотвращения развития септического состояния. Вам будет введен препарат, способствующий резкому сокращению матки, после чего проведем процедуру по выскабливанию эндометрия.
Алиса не смогла произнести ни слова в ответ. Её губы дрожали, а глаза заполнились слезами, которые, казалось, никогда не остановятся. Она была в состоянии шока, а её разум пытался осмыслить слова, звучащие как приговор.
— Не переживай, — тихо сказал Андрей, прижимая её руку к своей груди. — Это просто медицинская процедура, и мы сделаем всё, чтобы ты поправилась.
Сергеев аккуратно подготовил Алису к процедуре, объяснив, что введение синтезированного окситоцина вызовет миометриальные сокращения, что позволит изгнать некротизированные ткани. Он отметил, что, хотя такая процедура может вызвать кратковременные боли и спазмы, она крайне необходима для предотвращения дальнейших осложнений, таких как инфицирование или развитие воспалительного процесса в матке.
Процедура началась. Медсестры вводили препарат через внутривенный катетер, тщательно следя за показателями жизненно важных функций. В течение нескольких минут в палате воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь приглушёнными стонами и тихими комментариями медперсонала. Кисляк крепко держал Алису за руку, пытаясь передать ей хоть какую-то силу и уверенность.
— Всё идет хорошо, — успокаивал его голос, когда она, сквозь боль, пыталась улыбнуться. После процедуры, проведенной с применением медикаментов для индукции маточных сокращений, Алиса была переведена в палату интенсивной терапии для наблюдения. Её состояние постепенно стабилизировалось, хотя организм продолжал бороться с внутренними воспалительными процессами. Сергеев, обсуждая результаты УЗИ и лабораторных исследований, отметил, что произошло резкое снижение сердцебиения эмбриональной массы, а затем полное отсутствие активности. Это подтверждало диагноз – замершая беременность.
Андрей сидел рядом, едва шевеля губами, когда доктор Сергеев тихо сказал:
— Замершая беременность – состояние, при котором эмбриональная активность прекращается, и ткани начинают подвергаться резорбции. Это может привести к развитию воспалительных осложнений, если не будет своевременно удалено. Мы выполнили необходимые мероприятия, чтобы предотвратить эндометрит.
Он посмотрел на Алису, чьи глаза уже начинали светлеть от облегчения, хотя печаль всё ещё оставалась в глубине.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы ты восстановилась, — добавил доктор, и голос его был полон сочувствия. В течение следующих часов Алиса находилась под наблюдением. Её организм постепенно начал реагировать на медикаментозное лечение, а показатели жизненно важных функций стабилизировались. Андрей не покидал её, сидя рядом и тихо разговаривая, рассказывая смешные истории о том, как однажды на тренировке всё пошло не так, и как ребята смеялись, несмотря на напряжённые обстоятельства. Его слова были мягким напоминанием о том, что жизнь продолжается, даже если на какое-то время кажется, что мир остановился.
Когда наступил вечер, после процедуры, медперсонал перевёл Алису в палату для дальнейшего наблюдения. В коридоре, где тихо мерцали огни, Андрей и Антипов, которые, как оказалось, случайно оказались вместе по причине пересечения рабочих графиков, переговаривались тихо.
— Она ещё нас всех переживет, Андрюх, — сказал Антипов, слегка с усмешкой, но в голосе слышалась тревога, он не знал, как с таким справляются другие люди, но если бы такое случилось в его жизни, вряд-ли бы он так легко принял все произошедшее.
— Да, — ответил Андрей, смотря в сторону палаты. — Её сила удивляет меня каждый раз, когда я думаю о том, через что ей пришлось пройти и, что придется пройти.
— Вот именно. Знаешь, я думал, что в такие моменты наши споры кажутся глупыми, — продолжил Антипов, ему было важно поддержать друга и Громову, которая так раздражала его, как только пришла работать в хоккейный клуб «Медведи».
— Наши споры — одно, а жизнь человека — совершенно другое, сам понимаешь, — толкая Антипова в плечо, молвил Андрей, хоть шутить вовсе не хотелось, лишь поэтому, быстро прощаясь с другом, Кисляк возвращается в палату, где пищат аппараты, подключенные к Алисе.
Громова всё ещё была в полудрёме, не совсем проснувшись от глубокого сна, который всё больше уводил её от реальности. Когда Андрей вернулся в палату, она выглядела усталой, но взгляд её стал немного яснее. Она ощущала, как её тело отзывается на медикаменты, и хотя боль ещё оставалась, она была не такой невыносимой, как прежде.
— Ты как? — спросил он, садясь на стул рядом с её койкой.
Алиса повернула голову в его сторону и слабенько улыбнулась.
— Лучше, чем было, — её голос звучал устало, но в нём всё же проскакивала искренность. — Спасибо, что остался.
Андрей вздохнул, чувствуя, как тяжело ему наблюдать её в таком состоянии. Он знал, что она не говорила всего, что на душе, но теперь, когда она была на грани слёз, он чувствовал, что не может просто молчать. Он всегда был рядом, всегда поддерживал, но теперь ему казалось, что самой ей тяжело признать даже себе, насколько она истощена.
— Ты многое выдержала, Алиса, — продолжал он, его слова звучали уверенно, но в глубине души он не был так спокоен. — Ты сможешь пройти через это. Я знаю, что ты сильная.
Она вздохнула, глядя на него с лёгким отчаянием.
— Сильная? Ты не видел, как я себя чувствую. В каком-то смысле, я потеряла всё, что могла. Мечты, надежды... Просто не могу поверить, что всё закончилось так. В какой-то момент я даже думала, что я справлюсь, что смогу... но оказалось, что слишком много всего накопилось.
Андрей не знал, что ответить. Он понимал, что её боль не была только физической. Это был разрыв не просто с иллюзиями, но и с тем, как она видела своё будущее. Потеря ребёнка — это всегда трагедия, но для Алисы это стало точкой, в которой её прежняя жизнь полностью разрушилась. Но Андрею было важно, чтобы она знала — несмотря на всё, она не одна.
— Алиса, ты не одна. Я буду рядом, несмотря ни на что, — сказал он, а его голос стал более твердым. Он сжал её руку, как будто пытаясь передать ей свою уверенность. — Ты не должна проходить через это в одиночку. Мы все ошибаемся, мы все переживаем трудные моменты, но важно помнить, что нельзя потерять себя.
Алиса закрыла глаза, её сердце сжалось от того, как искренне он говорил. Ей казалось, что она уже слишком долго шла по жизни, не замечая, что теряла себя, свои чувства и внутренний мир. Но, может быть, сейчас, в этот момент, она могла попробовать начать заново. Она могла научиться отпускать боль и искать пути исцеления, даже если это будет очень сложно.
— Я не знаю, как это будет, — призналась она тихо. — Но я хочу попробовать, Андрей.
Он кивнул, чувствуя облегчение от её слов. Пусть это была не полная победа, но это был первый шаг, который она сделала к восстановлению. Он был готов поддержать её, сколько бы времени это ни заняло.
[напоминаю о телеграмм канале и благодарю за отзывы, звёздочки, вы прекрасные люди все! ссылочка: https://t.me/vgeyfb
юзернейм: vgeyfb (яся пишет)]