№3 Навсегда девушка плохого парня [Russian Translation]

Я пялюсь на пустой экран своего рабочего стола добрых пятнадцать минут, прежде чем не очень мягкий толчок возвращает меня к реальности. И вот, Лейла возвышается надо мной на своих шестидюймовых каблуках и протягивает мне коричневый пакет из ближайшего гастронома. Сегодня мне пришлось поступиться своей гордостью и умолять её принести мне обед, потому что я не могла заставить себя встать из-за стола.

Я чувствую себя больной, по-настоящему больной. Голова и тело словно отяжелели, глаза не перестают слезиться, и я перерыла полкоробки салфеток, чтобы убедиться, что у меня по подбородку не текут сопли. Хуже всего то, что мне кажется, будто кто-то засунул дюжину ножей мне в горло, и они постоянно царапают мою кожу. Я не уверена, как я подцепила эту заразу и что такого сделала, что нарушило мою безупречную в остальном иммунную систему, но я страдаю, и, судя по всему, Лейла не в настроении быть моей Флоренс Найтингейл.

— Без обид, — начинает она таким тоном, словно ей не доставляет огромное удовольствие оскорблять меня, — но ты дерьмово выглядишь.

Я опредёленно дерьмово выгляжу, но сегодня пятница, и я потащилась на работу, думая, что смогу пережить один-единственный день, прежде чем сидеть дома все выходные, но, думаю, я переоценила себя, учитывая тот объем работы, который я проделала сегодня.

— Спасибо, — фыркаю я и тянусь за супом, который она мне принесла. Но даже после того, как я забираю еду, Лейла не двигается с места.

— Так ты собираешься остаться здесь до 5 вечера?

— Таков план.

— Ты останешься здесь со своими болезнетворными микробами?

Мои плечи опускаются, и я откладываю свой любимый куриный суп с лапшой в сторону, неохотно поворачиваясь к ней.

— Если ты хочешь что-то сказать, пожалуйста, сделай это побыстрее. Я сейчас упускаю возможность напитать душу вкусной едой.

— Я ненавижу болеть и стараюсь делать это не чаще одного раза в год, и обычно это происходит во время праздников, чтобы моя мама могла позаботиться обо мне. На улице нет снега и толстяков в костюмах Санта-Клаусов, так что я отказываюсь подхватывать какую бы то ни было заразную болезнь, которую ты переносишь.

— Это просто грипп...

Она перебивает меня.

— С таким же успехом это могла быть бубонная чума. Я думаю, тебе лучше пойти домой.

— Послушай...

— Я думаю, она права.

Моя начальница и единственная женщина, способная вселить в меня страх Божий одним взглядом, выходит из-за спины Лейлы и смотрит на меня с чем-то похожим на жалость и лёгкое отвращение в глазах.

Честно говоря, мой стол выглядит так, словно на нём лежат все коробки с бумажными носовыми платками.

— Но...

— Уже почти выходные, и нет ничего такого, что нельзя было бы отложить до понедельника. Иди домой и купи себе сироп от кашля.

Как по команде, я кашляю, и что-то определённо не так с моей грудью.

— Вызови такси для бедной девочки и отправь её домой, Лейла. — Эми качает головой и уходит, а моя коллега не стала бы торопиться, даже если бы кто-нибудь сказал ей, что здесь распродажа образцов Manolo Blahnik.

***

— Ты говоришь как сама смерть.

— Согласна.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы заехали и проверили, как ты?

— Боже, нет. — Говорю я брату. Я и так чувствую себя виноватой из-за того, что заставила его нервничать, но они с Бет возвращаются домой на эти выходные, и я ни за что не нарушу их планы.

— Тогда почему бы тебе не поехать с нами?

— У меня здесь много дел. — Я лгу, правда в том, что я знаю, почему эта поездка домой такая особенная для Трэвиса, и я не собираюсь быть третьей.

— Послушай, я знаю, о чём ты думаешь, и твоё присутствие не станет проблемой. Бет разозлится ещё больше, если я оставлю тебя одну, когда ты болеешь.

— Ни за что! Я знаю, как усердно ты работал, чтобы удивить её, и ты потратил много времени, планируя всё. Так что просто сделай мою лучшую подругу самой счастливой девушкой на планете. — Я говорю это, откашливаясь, и могу поспорить, что это не производит должного впечатления.

— Хорошо, пусть будет так, но я всё равно попрошу кого-нибудь присмотреть за тобой.

— Трэвис, ты не обязан...

— Извини, я тебя не слышу, должно быть, здесь плохая связь. Поговорим позже, пока!

Закатив глаза, я отбрасываю телефон в сторону, раздумывая, не выключить ли его. Всё, что я хочу делать в ближайшие два дня, - это спать и смотреть бесконечные повторы романтических фильмов. Я достаточно хорошо владела собой, чтобы перед возвращением домой купить целый пакет лекарств от гриппа, а также запастись едой навынос. У меня нет острой необходимости покидать свою постель или квартиру до конца выходных, чтобы он мог прислать того, кто, по его мнению, сможет ухаживать за мной.

У меня всё получится.

Или нет.

***

Возможно, вам интересно, как после моей восхитительной поездки в Чикаго, где вы в последний раз видели меня вальсирующей в бальном платье, я превратилась в такую жалкую развалину? Что ж, с тех пор как я вернулась после того, как посмотрела, как Коул играет в няню с дуэтом матери и дочери, я была не в лучшем настроении. С Коулом не то чтобы что-то не так, он не сделал ничего такого, что могло бы причинить мне боль, но я не могу спокойно смириться с этим.

Что-то изменилось. Как будто я смотрю на его жизнь со стороны. С тех пор между нами возникло странное нервное напряжение, которого раньше никогда не было. Я могла бы списать это на то, что мы ведём совершенно разные жизни и у нас разные приоритеты, но я никогда не думала, что большое расстояние так сильно повлияет на нас. Может быть, это стресс от всего этого и все те чрезмерные размышления, которыми я занималась, в конечном итоге сказываются на моем организме?

Хотя, зная своего брата и тот факт, что он теперь знает, насколько я больна, могу поспорить, что мой телефон зазвонит через три, два, один...

— Ты в порядке? — Голос Коула звучит так, словно он запыхался после долгого бега. Мне нравится представлять, что он бежит в аэропорт, надеясь успеть на самолет, чтобы приехать ко мне и позаботиться обо мне, но есть такая вещь, как реальность, а реальность предполагает, что Коул так же увязает в учебе, если не больше.

— Трэвис может быть немного драматичным. — Я стараюсь, чтобы мой кашель был более сдержанным. — Я в полном порядке.

— Что-то у тебя не очень приятный голос. — Я слышу его шаги, шум уличного движения за спиной и не могу не задаться вопросом, что он делает на улице так поздно. Судя по его рассказам, его жизнь сводится к посещению занятий, работе с учебной группой и поздним вечерам в библиотеке.

И, конечно, заботе о Лэйни и Мелиссе.

— Да, но тебе не о чем беспокоиться. Я приготовила всё необходимое на выходные, и в понедельник буду как новенькая.

— Как бы тебе ни хотелось в это верить, КитКаты не обладают волшебной целительной силой.

— Дай мне поблажку, я новичок в лекарственных препаратах.

По-моему, он всё ещё настроен немного скептически, но более того, в его голосе слышится обида.

—  Тесси...у нас всё в порядке?

Теперь он хочет об этом поговорить? ТЕПЕРЬ, когда я накачалась слишком большой дозой сиропа от кашля и с трудом могу держать глаза открытыми?

Парни.

Я подавляю зевок.

— Конечно. Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

Даже несмотря на то, что он так далеко, я могу сказать, чего ему стоит вот так проявить себя. Его уязвимость оставляет трещину в моём сердце, там, где раньше был гнев.

— Я просто...Я знаю, что сейчас неподходящее время для этого разговора, и я ненавижу себя за то, что так долго откладывал его.

— Коул...пожалуйста, скажи мне, что ты не делаешь этого прямо сейчас, не тогда, когда я не могу вести нормальный разговор.

— Я не хочу ждать. — Его голос звучит настойчиво, и я сразу же начинаю беспокоиться из-за того, насколько напряжённым он кажется. На секунду меня начинает преследовать мой самый страшный страх.

Может быть, что-то изменилось?

Может, он встретил кого-то? Может, у него что-то с той девушкой? С Мелиссой?

Нет, нет и нет, я не позволю себе думать об этом.

— Я...у нас всё хорошо. Если ты думаешь, что я отдаляюсь от тебя, то, возможно, так оно и есть, но у нас всегда всё будет хорошо.

— Обещаешь?

— Клянусь своей жизнью.

Он испускает вздох облегчения, который настолько силён, что кажется, будто он проникает в меня через телефон.

— Я люблю тебя, Пирожок, навсегда.

Я закрываю глаза, и меня охватывает чувство умиротворения.

— Я тоже тебя люблю.

А потом всё погружается во тьму.

***

— С ней все в порядке...Да, я здесь, нет, но...не мог бы ты перестать орать хоть на секунду, Коул Грейсон Стоун!

Я прихожу в себя от головокружительной дезориентации, когда с трудом представляешь, где находишься, или вспоминаешь, какой сейчас день, месяц или даже год. Я чуть не подпрыгиваю от испуга от того, что кто-то силой ворвался в мой дом, но даже в моём нынешнем полубессознательном состоянии я знаю, что голос знакомый.

— Она просыпается. Я позвоню тебе, когда мне будет что рассказать.

Кассандра.

О Боже, я убью Коула.

Стараясь не думать о том, в каком состоянии моя квартира, я позволяю Кассандре осторожно поднять меня, и я сажусь прямо, прислонившись к изголовью кровати. В голове у меня всё ещё кружится, а тело всё такое же измученное и болит. За окном уже светит, и это говорит о том, что, вероятно, уже день, и мачеха моего парня каким-то образом оказалась в моей квартире, что определенно выглядит странно.

— Привет, — мягко говорит она, и я нахожу в себе силы улыбнуться в ответ.

Мне нравится думать, что сейчас у нас всё лучше, чем было три года назад, но отношения между нами так и не стали прежними. Я избегала встреч с ней наедине с тех пор, как последняя встреча обернулась грандиозной катастрофой, и Кассандра тоже никогда не пыталась наладить наши отношения после определенного момента, так что мы обе счастливы, сосуществуя в рамках нашего своего рода перемирия.

Что делает этот момент таким же неловким, как и следовало ожидать.

— Здравствуйте, — я крепко прижимаюсь спиной к спинке кровати, желая исчезнуть. 

— Итак, ты всех нас изрядно напугала.

Я качаю головой.

— Я даже не знаю, что произошло. Последнее, что я помню, это разговор с Коулом, и я, должно быть, заснула.

— Ты потеряла сознание из-за лекарств и обезвоживания. — Она осматривает мой лоб, — У тебя  высокая температура. К счастью, я направлялась в город на конференцию, когда мне позвонил Коул. Не думаю, что ему удалось хоть немного поспать с тех пор, как ты вчера отключилась.

Я морщусь и стараюсь не принимать это близко к сердцу. Может, только я так считаю, и, может, я придаю слишком большое значение происходящему, но, похоже, несмотря на всё, что произошло, Кассандра всё ещё находит маленькие способы заставить меня чувствовать вину за мои отношения с Коулом. Я не знаю, что у неё на уме и почему она всё ещё считает меня врагом номер один, но пассивная агрессивность, которую она привносит в мою жизнь, - это именно то, от чего я годами пыталась избавиться.

Я прочищаю горло, не обращая внимания на возникающее при этом ощущение жжения. 

— Я сказала ему, что со мной всё будет в порядке. 

— Не похоже, что так и есть, так что, может, и хорошо, что я заскочила.

Я позволяю ей делать своё дело, учитывая, что она врач, а я хотела бы поправиться настолько, чтобы завтра вернуться к работе. Она заставляет меня принять несколько разных лекарств, забирает те, которые мне не нужны, и следит за тем, чтобы я пила много воды. Но я ни разу не почувствовала себя комфортно в этой ситуации и молюсь, чтобы она поскорее ушла, чтобы я могла позвонить Коулу и накричать на него.

Держу пари, ей бы это не понравилось, и она обвинила бы меня в том, что я разрушаю его жизнь.

— Ты всё ещё очень больна, — говорит мне Кассандра, убедившись, что я съела достаточно. — Может, мне лучше остаться...

— Нет! — Я обрываю её и становлюсь красной, как свекла, или настолько красной, насколько это возможно, когда я похожа на труп. Кассандра заставила меня принять душ, и то, что я увидела в зеркале, будет преследовать меня несколько дней.

— Я имею в виду, вы, очевидно, здесь по работе, и я бы не хотела...

— Либо я буду регулярно тебя проверять, либо Коул ворвётся в эту дверь, наплевав на то, что у него экзамены через пару недель. — Она приподнимает изящно очерченную бровь. — Выбирай сама.

Шантаж - это мило.

— Послушайте, я не понимаю, почему все делают из этого такое большое дело. Это грипп, им болеют все, и если двухлетний ребёнок может с этим жить, то и я смогу. Я не...

— Он чувствует себя виноватым из-за того, что ты здесь одна.

Ах, опять. Я недоверчиво качаю головой, гадая, что же, чёрт возьми, создало у неё впечатление, что она может приходить ко мне домой, притворяться, что я ей небезразлична, а потом снова заставлять меня чувствовать себя виноватой из-за моих отношений с Коулом. Раньше у неё это срабатывало, когда она пыталась говорить за Коула, как будто она знает все тонкости того, что творится у него в голове.

Однако сейчас, как бы ужасно я себя ни чувствовала, я не думаю, что дам ей возможность заставить меня чувствовать себя ничтожеством.

— Миссис Стоун, я ценю тот факт, что вы всегда так беспокоитесь о Коуле, и обязательно передам ему это, — её глаза вспыхивают гневом, — но при всём моём уважении, наши отношения не подлежат обсуждению.

Она морщится, а затем кивает.

— Я понимаю.

— И я ценю всё, что вы сделали для меня сегодня, но, надеюсь, вы понимаете, что я никому не позволю заставить меня чувствовать вину за то, что я с Коулом. Только не снова.

— Верно.

И это всё.

***

Субботу я провожу, восстанавливая силы, и нисколько не переживаю из-за того, как обошлась с Кассандрой. Наивная, юная первокурсница университета, Тесса, возможно, и позволяла себе издеваться над собой, но не я. Если у Коула какие-то проблемы в наших отношениях или он как-то борется со своими чувствами, то не стоит приходить и жаловаться на это дорогой мамочке.

Я набираюсь сил, чтобы взять себя в руки и надеть что-нибудь, кроме пижамы. Нанося немного косметики, я подумываю о том, чтобы выйти на улицу, но затем содрогаюсь при мысли об этом. И тут на меня обрушивается осознание того, насколько мне здесь одиноко. У меня может быть большая квартира и вся роскошь, о которой я только могу мечтать, но имеет ли это хоть какое-то значение, когда я постоянно предоставлена самой себе?

Я со стоном падаю обратно в постель, потому что даже от того, что я стою на ногах больше пяти минут, у меня начинает кружиться голова. Я ненавижу направление, в котором развиваются мои мысли, и я знаю, что отчасти это из-за того, что я была заперта внутри, без какого-либо человеческого контакта, или, по крайней мере, без предпочтительного человеческого контакта на какое-то время. Если бы только я могла выйти на улицу, встретиться с какими-нибудь дружелюбными, знакомыми лицами, со мной всё было бы в порядке.

Только в этом городе нет ни одного знакомого лица, во всяком случае, не из дружелюбных, и, возможно, в этом моя проблема. Я подумываю о том, чтобы взять такси и просто поехать домой на выходные, но я не хочу портить выходные Трэвису и Бет. Если всё пойдет по плану, то мне предстоит услышать очень волнующий телефонный звонок, и я скрещиваю пальцы за них обоих, чтобы ничто в конечном итоге не испортило этого.

Именно тогда, когда я размышляю о жизни и подумываю о том, чтобы завести золотую рыбку или, может быть, кактус, мне звонят из вестибюля и сообщают, что у меня посетитель. Это само по себе удивительно, потому что я не знаю никого, кто бы мог прийти, но удивление и любопытство становятся ещё больше, когда мне говорят, кто пришёл ко мне в гости.

— Э-э, конечно, пожалуйста, пришлите его наверх.

Я прихожу в порядок, как могу, стараясь при этом делать вид, что не слишком старалась. Я оглядываю свой наряд, не обращая внимания на то, что на мне спортивные штаны и одна из толстовок Коула, потому что, по крайней мере, она свежевыстиранная.

Как по команде, я слышу тихий стук в дверь и с некоторым трепетом иду открывать. Одна часть меня понимает, что из этого визита ничего хорошего не выйдет, другая закатывает глаза от моих юношеских мыслей. Я больше не учусь в старшей школе, никто из нас не учится, мы все цивилизованные взрослые люди, способные принимать правильные решения, так что проводить с ним время не должно быть проблемой.

Тогда почему я думаю, что это плохое решение?

Потенциально так оно и может быть.

— Привет, — я открываю дверь и ослепительно улыбаюсь, давая понять, что действительно пора отказаться от полосок для отбеливания зубов. Но он и в самом деле стоит, одетый так, словно собрался в загородный клуб, - в рубашке и аккуратно отглаженных брюках.

Я скрещиваю руки на груди, возможно, немного защищаясь.

— Два Стоуна за один день? Что я сделала, чтобы заслужить такую честь?

Он пожимает плечами.

— Ты заставила моего брата думать, что умираешь, поэтому ему пришлось это сделать.

— Трудно поверить, что он послал тебя.

Джей усмехается.

— Он не посылал меня, я имею в виду, что мы работаем над нашими отношениями, но они ещё не дошли до того, чтобы он решил, что я заслуживаю быть в твоей компании.

— Тогда Кассандра?

— Она рассказала мне, как вела себя по отношению к тебе, и, поверь мне, ей очень жаль из-за этого.

Я воздерживаюсь от того, чтобы закатить глаза или кричать, если уж на то пошло, и поступаю по-взрослому, приглашая его войти.

Когда я закрываю за ним дверь, он присвистывает.

— Милое местечко.

— Спасибо, папа заплатил. — Очевидно, я не в лучшем настроении, и бедняге придётся поплатиться за это.

Он вздыхает, затем указывает на диван.

— Почему бы тебе не присесть? Меня прислали сюда, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, а не для того, чтобы раздражать тебя.

— Это не твоя вина...Просто я очень раздражительная, когда болею.

Он смеётся.

— Я вижу. 

Он садится рядом со мной, но сохраняет приличное расстояние между нами. Я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть его, отмечая, что его внешность золотого мальчика меня сейчас совершенно не волнует. Светлые волосы, голубые глаза, прямой нос и жизнерадостный нрав - всё это кажется мне довольно поверхностным. Забавно, как всё меняется, не так ли?

— Послушай, я пришёл сюда исключительно из-за беспокойства за тебя, а не из-за мамы. Если это тебя не устраивает, то я могу уйти, очевидно, ты чувствуешь себя лучше.

— Так ты случайно оказался в городе?

— На самом деле это забавная история, — он нервно смеётся, — и я не думаю, что у меня был шанс рассказать её тебе или Коулу.

— Ага, это звучит...странно. Что это за история и действительно ли она заставит меня рассмеяться?

— Возможно, но зависит от того, как ты на это посмотришь.

— Выкладывай, Джейсон, у меня не весь день впереди.

— ЯживувНью-Йорке. — Он говорит торопливо и сбивчиво, и я напрягаю слух, чтобы разобрать слова, но, думаю, слышу достаточно.

— Что?

— С понедельника у меня новая работа, и так получилось, что я буду здесь часто бывать.

Я смотрю на него, не мигая.

Несмотря на то, что Джей играл в бейсбол в университете, он удивил всех нас, решив не становиться профессионалом в этом деле. Вместо этого он воспользовался своим дипломом по маркетингу и в итоге получил работу в крупной фирме, где проходил стажировку годом ранее. Последнее, что я слышала, - это то, что он добивался успеха один за другим...

— Мои фирмы открыли здесь свои офисы, и они хотели, чтобы я возглавил новый проект. Это потрясающая возможность для человека, который ещё совсем новичок в индустрии, и я не мог её упустить, — говорит он так, как будто должен оправдаться, и я говорю ему, что это не так.

— Это...это замечательно! Поздравляю. — Эти слова сопровождаются кашлем чёрной смерти.

— Спасибо, — говорит он почти застенчиво. — Я знаю, что тебе тяжело быть здесь без Коула, и я знаю, что у тебя есть Трэвис и Бет, но они, очевидно, немного отстранены. Я не хочу, чтобы ты думала, что у меня есть какие-то скрытые мотивы, но...Я всегда рядом, если тебе понадобится друг.

Возможно, вы слышали поговорку о том, что дорога в ад вымощена благими намерениями.

Это, друзья мои, теория, которую мы собираемся проверить.