№3 Навсегда девушка плохого парня [Russian Translation]

У меня не было опыта, чтобы у меня всё получалось с первого дня, когда я начинала что-то новое. Можете не сомневаться, я выплакала все глаза, когда пошла в детский сад, и, если быть до конца честной, я была близка к слезам в первые дни каждого нового года школы, да, даже старшей. Мне не нравятся перемены, мне не нравятся этот страх и тревога, которые возникают из-за того, что ты не знаешь, будет ли тебе с кем посидеть за обедом. Много раз я была девушкой, забившейся в кабинку туалета во время обеденного перерыва, потому что в то время мне казалось бесконечно более неловким сидеть одной в столовой. Новые места, новые люди, новые старты? У меня с ними были не самые лучшие отношения, и я не думаю, что это скоро изменится. У меня не тот тип личности, который привлекает людей. Я хочу казаться дружелюбной и хочу завести новых друзей, но это намного сложнее, когда твои навыки общения перестали развиваться в возрасте шести лет. Или, по крайней мере, я думаю, что именно это произошло со мной, но наука и медицинские исследования могут сделать всё возможное, чтобы доказать обратное.

— Меня сейчас вырвет.

Я действительно так думаю. В данный момент я лежу, свернувшись калачиком, на полу в ванной, обхватив руками ванну и прижавшись щекой к прохладной поверхности. Я в таком состоянии уже целый час, с тех пор как встала намного раньше, чем было назначено будильником. На самом деле я всю ночь ворочалась с боку на бок, мои нервы взяли надо мной верх.

Рядом со мной свет моей жизни, единственный человек, который понимает, почему я выгляжу смертельно бледной и рискую вывернуться наизнанку в тот день, когда мне предстоит начать новую работу, приседает и проводит рукой по моим спутанным волосам.

— Как насчет того, чтобы я приготовил тебе чашечку чая? Это успокоит твой желудок.

— Не думаю, что смогу сейчас что-нибудь съесть или выпить.

— Как насчёт ванны? Это поможет тебе успокоиться.

— Ты мог бы попробовать, но, — я стону и хватаюсь за живот, — сомневаюсь, что это поможет. Ты же знаешь, что со мной всегда так происходит.

— Да, но я также знаю, что ты никогда не позволяешь своим нервам взять над собой верх. У нас есть пара часов до того, как ты должна появиться на работе. Давай, Тесси,  я помогу тебе подняться.

Я нахожу утешение в его объятиях, когда он буквально поднимает меня с пола и сажает на ободок ванной. Пока он набирает её, я слышу, как он бежит ставить чайник, и использую это время, чтобы попытаться взять себя в руки. Я боялась этого понедельника с тех пор, как поняла, что в приёме на работу должен быть определённый смысл. Ваше заявление не исчезает бесследно. По какой-то непостижимой причине, если кто-то решит вас нанять, вы должны появиться.

Я пришла на собеседование с облупившимся лаком на ногтях и размазанной по лицу тушью. Должно быть, им очень не хватало людей, если наняли меня на работу в журнале красоты? Да, я не самая подходящая кандидатура.

Вот почему я встала сегодня до рассвета, чувствуя, как у меня всё внутри переворачивается.

Как только ванна наполняется, Коул поднимает меня на руки и укладывает в неё, предварительно помогая снять ночную рубашку. Часть меня ненавидит, когда ко мне относятся как к инвалиду, ребёнку, с которым нужно обращаться бережно. Было бы лучше, если бы я показала ему во время этой поездки, что я вполне способна позаботиться о себе, но я делаю прямо противоположное, а это значит, что он будет чувствовать себя ужасно, когда улетит домой сегодня вечером. От этой мысли мне становится ещё хуже.

— Я добавил немного розовой пены для ванны, которую ты хранишь в шкафчике, и соли. Хочешь, я принесу свечи?

Для нас это обычное дело, когда у меня случаются приступы паники. Коул знает, как вытащить меня из этой пропасти, и сейчас я позволяю ему заботиться обо мне. Я не хочу думать о том, что бы произошло, если бы его сегодня здесь не было. Может быть, я бы весь день пролежала в своей постели и даже не появилась на работе?

Тревога и страх не являются для меня чем-то новым, я так долго боролась с ними, что эти чувства кажутся мне более комфортными и знакомыми, чем быть храброй.

— Да, пожалуйста. — Я улыбаюсь, но он видит мою чушь насквозь.

— Нам надо поговорить, — он выглядит абсолютно серьёзным.

— Можно я сначала выпью чаю? Думаю, он мне понадобится для этого разговора.

Он вздыхает, но возвращается с кружкой, которую я ставлю на край ванны.

То, что я веду этот разговор обнажённой, а моя скромность прикрыта лишь множеством пузырьков, очевидно, должно склонить ситуацию в пользу Коула, но его взгляд прикован только к моему лицу. Я не чувствую себя уязвимой и не испытываю желания надеть одежду, потому что сейчас он не фокусируется на моём теле.

— О чём ты беспокоишься, Пирожок? Я думал, мы это уже обсуждали, с тобой всё будет в полном порядке.

— Это не так-то просто. — Бормочу я, опуская голову, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Тогда, пожалуйста, объясни мне. Ты закончила университет почти лучшей в группе, у тебя были отличные предложения о работе, ты великолепна в своем деле и самый трудолюбивый человек из всех, кого я знаю. У тебя нет причин бояться.

Но я боюсь, и как мне выразить это словами?

— Но что, если важно не то, что у меня в голове? Что, если никого не волнует, каков был мой средний балл в университете или насколько широко была отмечена моя диссертация? Бьюсь об заклад, никто в офисе не захочет слушать обо всех книгах, которые я прочитала, или о том, что я вкалывала не покладая рук в качестве главного редактора университетской газеты. В реальном мире это не имеет значения, Коул. Людям нужен кто-то, с кем они могли бы пойти куда-нибудь выпить. В этом городе модно ходить по клубам. Им нужен кто-то, с кем они могли бы хихикать над своими парнями во время тако-вторника и обсуждать низкоуглеводную диету, на которой они сейчас сидят. Я не знаю, как быть таким человеком.

Всё это вырывается у меня в спешке, и мне хочется сказать гораздо больше, но я начинаю задыхаться, понимая, что подхожу к грани полной истерики. Если я сейчас не остановлюсь, мне придется дышать в бумажный пакет.

Коул выглядит, мягко говоря, озадаченным. Он наблюдает за мной со смесью беспокойства, шока и, конечно же, привязанности. Он наклоняется так, что наши глаза оказываются на одном уровне, и обхватывает ладонями моё лицо. Я заставляю себя не отвлекаться на его обнаженную грудь, но, конечно, нет лучшего времени, чтобы оценить прекрасное тело своего парня, чем когда кажется, что весь твой мир рушится на части.

— Хорошо, я хочу, чтобы ты сделала для меня две вещи, хорошо? Две очень простые вещи, думаешь, сможешь сделать это для меня, Тесси?

Кажется, я киваю.

— Сначала подыши, пожалуйста, просто подыши. Ты начинаешь немного синеть.

Поскольку я начинаю чувствовать лёгкое головокружение, я делаю то, что он говорит, и делаю несколько глубоких вдохов.

— Во-вторых, назови мне единственную причину, по которой ты согласилась взяться за эту работу. Самую важную причину.

Я бросаю на него неодобрительный взгляд, потому что он знает, что он меня раскусил. Все мои опасения по поводу того, что я не подхожу всем, все страхи по поводу того, что я снова окажусь в школе, кажутся тривиальными, когда я сравниваю это с целью, ради которой я устроилась на эту работу.

— Потому что я хотела работать как можно больше сразу после окончания университета. Я хотела получить опыт, долгие часы работы, хотела знать все тонкости этой отрасли, чтобы, возможно, в один прекрасный день у меня было своё собственное маленькое издательство.

— И сегодня мы с тобой оба знаем, что это первый шаг к осуществлению твоей мечты. Бояться нечего, особенно когда твоя цель уже в поле зрения.

— Проблема не в моей цели! 

— Никто из тех, кто работает с тобой, не мог бы испытывать к тебе неприязнь, Тесси. Чёрт возьми, к тому времени, как мы закончили университет, бариста в кафе кампуса плакал, потому что ему было грустно видеть, как ты уходишь. Почему ты не понимаешь?

— Понимаю что? — Я фыркаю.

Я осознаю, что пузырьки могут испариться, и, хотя мне более чем комфортно рядом с Коулом, этот разговор требует меньше случайного мелькания частей тела. Поэтому я наливаю побольше пены для ванны и тщательно взбиваю пену.

— Я не могу поверить, что мы ведём этот разговор в ванной. — Я возмущаюсь.

— Чего ты не понимаешь, так это того, что от тебя исходит сияние, Пирожок. Ты притягиваешь к себе людей, независимо от того, думаешь ты об этом или нет. Ты добрая, милая, заставляешь людей чувствовать себя хорошо. Как они могут тебя не любить? Ты просто должна попытаться открыться, пусть даже совсем немного.

Я не буду плакать, я не буду плакать, я отказываюсь плакать.

Чёрт возьми, я плачу.

Коул смеётся, когда я вытираю слезы.

— Ты действительно рождён быть юристом. Это было довольно убедительно и, вероятно, самое приятное, что кто-либо когда-либо говорил обо мне.

Он наклоняется над ванной и одаривает меня глубоким, одурманивающим поцелуем, и к тому времени, как он отстраняется, я снова чувствую головокружение, но по совершенно другой причине.

— Всё это было правдой. А теперь вставай и одевайся, пока я не спустил воду. — Он подмигивает

Поистине, у этого человека много талантов, в одну минуту он растапливает моё сердце, а в следующую секунду он уже сержант по строевой подготовке. Ах, я действительно люблю его.

***

Мне неловко смотреть на Коула, когда он готовит мне завтрак. Я сказала себе, что никогда не буду вести себя так в его присутствии, мне хочется спрятаться под столешницей и притвориться, что последних двух часов никогда не было. Я позволила своему страху взять надо мной верх и  решила, что пока не готова к реальному миру. Даже после ободряющей речи Коула меня не покидало беспокойство, когда я одевалась для рабочего дня и несколько раз просматривала свою электронную почту, просто чтобы ещё раз убедиться, что мне действительно нужно идти на работу.

— Ты знала, что я был до смерти напуган в первый день в университете? — Спрашивает Коул, ставя передо мной идеальную стопку блинчиков с целой банкой нутеллы сбоку.

— Ты никогда не говорил мне об этом. — Тихо говорю я и вспоминаю первые пару дней. Я, конечно, беспокоилась о нём, но в глубине души знала, что у него не возникнет проблем с обустройством. Коулу легко заводить друзей, всегда было так. Сколько я себя помню, вокруг него всегда была группа людей, которые хотели привлечь его внимание. Это не просто девушки, нет, были и парни, и люди любят его, любят его теплоту и открытость. Я никогда не сомневалась, как мне повезло, что в моей жизни есть такой человек, как он, который освещает мою тьму.

Так что мне немного трудно переварить тот факт, что он боролся изо всех сил.

— Я не хотел, чтобы ты волновалась. Сейчас со мной всё в порядке, но первые несколько дней были сущим адом. Знаешь, люди могут быть настоящими придурками.

Моё сердце начинает болеть.

— Что случилось?

Он пожимает плечами, наливая нам обоим кофе.

— Они поняли, что я играл в футбол в университете. О моей травме стало известно больше, чем я думал, и ярлык "тупой спортсмен" прижился. Либо так, либо они жалели меня, потому что мои надежды и мечты стать квотербеком НФЛ умерли ранней смертью.

— Это...это...нелепо! Не могу поверить, что у них хватило наглости...Ты должен был мне сказать. Я бы прилетела прямо к ним и надавала бы этим уродам по заднице так сильно, что даже у детей их детей возникли бы проблемы с размножением.

— Это немного сексистски. — Он слегка смеётся. — Почему ты думаешь, что это были только парни?

Я закатываю глаза.

— Неужели ты действительно думаешь, что после пяти лет знакомства с тобой, после всей жизни, что я знаю тебя, я не замечала того факта, что ты заклинатель маток?

Он поперхнулся кофе, и что-то определённо пошло не так. У него начали идти слёзы, и я уже собиралась ударить его по спине, когда он, наконец, пришёл в себя.

— Что, чёрт возьми, такое "заклинатель маток"? — Он всё ещё слегка покашливает, по его лицу текут слезы. Мне следовало бы заснять этот момент в Snapchat и наложить на него собачий фильтр, но приберегу на черный день.

— Знаешь, ты тот парень, на которого смотрят женщины и сразу же хотят завести от него детей. На первом месте дети, не знаю почему, но за ними сразу следует свадьба, которую они планируют в мельчайших деталях, и дом, достаточно большой для ваших очаровательных двух детей и, конечно, няни.

Он выглядит озадаченным.

— Итак, ты считаешь, что мои навыки заклинателя маток автоматически означают, что женщины не чувствуют необходимости вести себя со мной, знаешь ли, ужасно?

— Была ли когда-нибудь такая женщина? Назови её. Не торопись, я подожду, и пока мы будем обсуждать это, давай поставим на неё весь мой запас КитКатов, который сейчас  в кладовой.

— Ох, Пирожок, — он качает головой, на его губах играет ухмылка. — По крайней мере, у меня будет много шоколада, чтобы съесть его на обратном пути.

Кажется, моё лицо становится мёртвенно-бледным.

Я привезла весь шоколад из дома, но я недостаточно хорошо знаю этот район, чтобы отправиться в одиночку в магазин и попытаться купить смертельное количество сахара.

— Мне потребовалось меньше секунды, чтобы подумать о девушке, на которой мои таланты не проявлялись очень, очень долгое время.

— Должно быть, тогда ей не нравятся парни. — Я невозмутимо отвечаю ему.

— О нет, нравятся, но я просто был не тем парнем, который ей подходил.

Я уже злюсь на эту воображаемую девушку, у которой явно не хватает нескольких клеток мозга.

— Мне нужны доказательства, иначе этого не было.

— Как скажешь, Пирожок. — Он достаёт свой телефон и, как я предполагаю, звонит кому-то, прежде чем включить громкую связь.

— Тесса прячется под кроватью, как я тебе и говорила, потому что, знаешь, я же тебе говорила.

Я слышу голос Бет и ловлю себя на том, что хмурюсь. Эти люди знают меня слишком хорошо.

— Она не прячется, на самом деле она полностью одета и готова к выходу. У меня к тебе пара вопросов.

— Ладно, это кажется странным, и я не собираюсь делиться с тобой результатами приёма у моего гинеколога.

Мне кажется, Коул краснеет, о, Бет.

— Не думаю, что это то, что он хочет знать, но спасибо, что заставила его почувствовать себя неловко. — Настала моя очередь ухмыляться.

— Господи, просто скажи нам, нравился ли я Тесси, когда я только вернулся из военного училища?

Я задыхаюсь, но, Боже, кажется, что это было сто лет назад.

— Вы двое играете в какую-то извращённую игру? Я бы не рекомендовала делать это перед выходом на работу. Или, может быть, это сработает, если Тесс нужно снять стресс.

— Бет!

— Шучу, успокойся, но я всё ещё в замешательстве от вопросов твоего парня.

— Мы заключили пари. — Коул объясняет.

— Я сказала ему, что он заклинатель маток.

— Ах, да, это так, но все это знают. Женщины смотрят на него, и ты можешь видеть, как в их голубоглазых глазах сияют искорки радости.

— Скажи? Но он мне не верит. Он сказал, что есть девушка, которая не влюбилась в него с первого взгляда и не строила планы, как приручить его.

— Ну, было одно исключение.

— Ага! — Я вижу, как Коул размахивает кулаком.

— Кто?

— Ты, очевидно. Я никогда не видела, чтобы кто-то так отчаянно старался не увлечься парнем.

Оу.

Коул выглядит самодовольным, а Бет всё ещё рассказывает, как я пыталась сопротивляться Коулу, когда он заканчивает разговор.

— Так что насчёт шоколада?

***

— Ты готова? — Коул протягивает мне пальто, и я задерживаюсь у двери. К этому моменту я уже не сплю пару часов, и мне кажется, что до восьми утра прошла целая вечность. Я не уверена, как пройдет остаток дня, но Коул прав, я не узнаю, пока не попробую.

— Как и всегда.

У входа в здание нас ждёт машина, чтобы забрать - небольшой подарок от моего папы, чтобы у меня было хорошее начало моей первой работы. Я уверена, что рано или поздно мне придётся освоить метро, но я рада, что это произойдёт не сегодня.

Он держит меня за руку, пока мы спускаемся в починенном лифте, и Коул замечает перемену в моём настроении.

— Скажи мне, что ты чувствуешь.

Я смотрю на него и говорю ему со всей искренностью.

— Я очень счастлива, что ты сейчас здесь. Я знаю, что недостаточно много говорила об этом, но то, что ты сейчас здесь, значит для меня всё. — Я чувствую, что задыхаюсь от эмоций, и несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что в конце концов не разрыдаюсь в его объятиях.

Коул заключает меня в крепкие объятия и утыкается лицом мне в шею.

— Ты меня просто убиваешь, Тесси. Ты же знаешь, я бы всё для тебя сделал. Как я могу быть где-то ещё, кроме как не здесь?

Я прижимаюсь к нему и вдыхаю до боли знакомый запах. О Боже, я буду так сильно по нему скучать.

— Когда я увижу тебя в следующий раз?

Когда я вернусь, его не будет дома, он уже уедет в аэропорт. Меня просто потрясает мысль о том, что я вернусь в пустое место теперь, когда он всё сделал по-своему. У меня всё в квартире будет ассоциироваться с ним, у него будет своя кружка, из которой он пил кофе, его сторона дивана, его сторона кровати и запасная зубная щётка в ванной.

Я на грани эмоционального срыва.

— Не успеешь оглянуться, как наступят каникулы в честь Дня благодарения, Тесси, и помни, что ты проведёшь их со мной.

— Я бы ни за что на свете не пропустила это. — Мой билет на самолет в Чикаго был забронирован давным-давно.

Мы вместе идём к машине, и всю дорогу я кладу голову на плечо Коула. Мы не разговариваем, и это хорошо, потому что меня переполняют эмоции. Когда в поле зрения появляется здание, где я буду работать в обозримом будущем, я выжимаю из Коула все соки.

— У тебя получится, Пирожок.

— Нет, — я прижимаюсь своим лбом к его, — у нас всё получится.