Тигриные Когти, Оленьи Глазки

- Как по часам, - возмутился Чжань, едва поднимаясь на ноги.

Его мотало из стороны в сторону, даже немного подташнивало, но самое жуткое было в том, что при всём животном возбуждении он никак не мог заставить себя думать про Дока! Он никак не мог набрать его номер и позвать, хотя теперь, Ван прав, это входило в его обязанности. Но Чжань упрямо шёл в душ, долго там стоял, борясь с собой. Затем набрал в ладонь кондиционер и начал (...). Сдавшись, Чжань смыл с себя скользкую слизь и вернулся в спальню. Там взял телефон, расстроенно посмотрел на него, и, наконец, набрал номер:

- Док, ты свободен? - хрипло вырвалось из него.

- Извини, малыш, взял подработку на выходные. Ты как? Что-то срочное? - вполне спокойно интересуется доктор Ли.

- Да, я же тебе говорил: у меня в эти выходные будет течка. Ты должен был об этом помнить.

Молчание в трубке напрягало всё сильнее, и Чжань, не выдержав, начал царапать кожу на руке. Наконец Док сказал:

- Я пришлю тебе одно лекарство, Малыш. Будешь, как новенький!

- Да пошёл ты! - взъярился Чжань. - Ван никогда не предлагал мне подавители и всегда знал, когда у меня течка и ничего не планировал на эти дни!

- Так почему вы не вместе? - без особых эмоций спросил доктор. - А, точно, он нашёл себе более достойного омегу. Чжань, хватит капризничать! Ты - взрослый мальчик и уже должен уметь справляться со своими проблемами сам! Я, делая тебе предложение, надеялся, что ты это понимаешь, и мне не придётся тебе по сто раз объяснять: это - не просто студенческие отношения, а серьёзное мероприятие, после которого ты должен исправиться и влиться в окружение, привычное для меня. И, главное - ты не будешь позорить меня всякий раз, когда у тебя скачут гормоны!

- Да пошёл ты! - выкрикнул Чжань, уверенный, что Ли прекрасно понимает его проблему - он же доктор, не может не знать, как ему сейчас плохо!

Но Ли чуть более строго сказал:

- Это я пока тоже спишу на гормоны. Я уже отправил к тебе курьера. Прими лекарство, приходи в себя, и я жду от тебя звонка с благодарностью и извинениями!

Чжань швырнул трубку в стену и разрыдался. Это просто гормоны, и больше ничего! Он не желает Вана до зубовного скрежета, он не хочет укутываться в его аромат, он не думает о том, что их тела словно созданы друг для друга! Он просто поддаётся зову природы, это надо перетерпеть, зажрать таблетками и пережить!

В этот момент кто-то постучал в его дверь, и Чжань, подскочив от неожиданности, резко спросил:

- Кто?

- Это Бинь, - раздался из-за двери встревоженный голос друга. - С тобой всё в порядке? Твои соседи сказали, что ты кричал и плакал. Впусти меня.

Чжань закрыл лицо ладонями и сквозь них простонал:

- Не могу, у меня течка, а Док занят. Мне хреново, Бинь, уходи!

За дверью слышно было, как топчется альфа. Не выдержал, тихо спросил:

- Может, я смогу тебе помочь? Чжань, тебе сейчас тяжело, я понимаю. И знаю, что я - не тот, кто должен тебе с этим помогать, но надо что-то делать.

- Бинь, я почти замужем. Ты ничем не можешь мне помочь, - ответил Чжань, едва сдерживая всхлипы. - А тот, кто может - не хочет, - и слёзы всё же сдавили горло.

Шаги друга затихли в глубине здания, и Чжань упал на кровать животом, немного приподнял ягодицы и снова попытался унять желание пальцами, но снова ничего не вышло, и его тело сжалось, словно пружина под давлением.

- Где этот чёртов курьер? - уже рыдал он.

Чжань поднялся, прошёл к двери и открыл её. Надел халат и упал в кровать. Он боялся, что от неконтролируемого взрыва гормонов может отключиться, поэтому снова встал, немного приоткрыл дверь. Вернулся к кровати и лёг, укутавшись в халат.

Скорее всего, его накрыло глюком, потому что сначала он почувствовал любимый запах сандала. Потом тёплые руки осторожно приподняли его и переместили под одеяло. Горячее тело расположилось рядом, и губы накрыли его жаждущий рот. Чжань заметался, но родной голос произнёс:

- Всё хорошо, я рядом.

Уже почти привычно руки заскользили по его телу, точно зная, где нужно нежно погладить, а где чуть грубее сжать. (...)Вскоре он забился в первом облегчающем оргазме, и кто-то в этот момент осторожно прикусил ему место метки, многократно усилив его удовольствие. Чжань пытался понять, кто рядом с ним, но пелена от гормонов никак не позволяла сосредоточиться. Он снова прижался, требуя:

- Возьми меня!

- Не могу, ты - чужой жених! - глухо ответили ему.

- Я - ничей! - заметался Чжань, хватая альфу и притягивая к себе. - Что это за жених, который вынуждает меня изменять ему? Я послал его, хотя, возможно, он этого не понял. Ибо, возьми меня, умоляю!

Наконец омега почувствовал желанную наполненность, (...) Альфа под ним блаженно застонал, и Чжань спросил:

- Ты скучал по мне, Львёнок?

- Конечно, Зайка, - успокоили его. - Я каждый день мечтал о том моменте, когда ты придёшь ко мне и скажешь, что тебе нужен только я. И вот, этот день настал.

Чжань (...) упал на грудь Вану и укусил его за кожу над выступающей ключицей, отчего альфа зарычал и снова перевернул юношу под себя:

- Не смей показывать мне зубы, омега, - рычал он, разворачивая Чжаня спиной к себе. Ибо схватил руки юноши одной ладонью и прижал к пояснице, размазывая омегу по постели он снова начал резко двигать бёдрами, требуя: - Скажи мне, что я - лучший!

- Ты - лучший, Ибо, потому что я ждал тебя всё это время! - лепетал Сяо, утопая в удовольствии.

- Скажи, что ты сожалеешь о нашем разрыве! - не унимался Ван.

- Очень сожалею, - почти рыдал в подушку Чжань, катаясь лицом по наволочке.

- Скажи, что твоё тело - только для меня! Твоя душа - навсегда моя, а ты весь целиком принадлежишь мне!

- Да, - скулил омега, стягивая под себя простыни влажными от напряжения пальцами. Он снова попал в волну удовольствия, и ему показалось, что вот прямо сейчас его разорвёт на миллионы брызг наслаждения! Ибо что-то говорил и требовал, но Чжань мог только скулить: - Да, да, да, просто будь со мной!

Когда его тело немного устало, а гормоны поутихли, он с удовольствием уснул на груди Ибо, потому что так было с их первого раза. Проснувшись, Чжань понял, что это - не сон и не галлюцинация, потому что он всё ещё лежал на груди Вана, тёплая рука всё ещё прижимала его к горячему боку альфы, чёткий профиль Ибо резко выделялся на фоне светлой стены. Но теперь, когда Чжань немного поборол свои инстинкты, мысли начали приходить в его голову, и они совсем не нравились омеге!

Во-первых, он так и не расстался с Ли, ведь Док принял его разговоры за истерику, а это значит, что официально они до сих пор помолвлены. Во-вторых, Ибо не сказал, что он расстался с Джином, и отсюда следует, что его друг будет страдать, узнай он, что его предали сразу два близких человека! И в третьих, Чжань помнил, как его распирало изнутри, как оргазм раз за разом накатывал, как горячие потоки самца вливались в него и даже вытекали наружу, а это значит, что Ван не предохранялся! Паразит! Он что, совсем потерял страх? Чжань уже вскочил, но вдруг заметил на полу завязанный презерватив, чуть не до краёв наполненный мутной жижей. Скорее всего, он чувствовал собственную смазку.

Успокоившись, Чжань снова ощутил, как желание поднимается в нём с новой силой! Только не это! Чувство вины перед двумя близкими людьми ещё глодало его, а тело уже принялось ласкать лежащего рядом с ним альфу. За эти годы он тоже досконально изучил тело Вана, поэтому сейчас просто следовал привычному ритуалу - скользнуть вниз рукой, приласкать языком нижнюю губу, пробежаться между сомкнутыми створками быстрым движением, погладить ладонью по внутренней стороне бедра, невзначай коснувшись утомлённой плоти.

(...) Ван видел лицо омеги, искажённое призывом пары, но это - самое желанное, что ему сейчас хотелось наблюдать! Поэтому он снова принялся вбиваться в тело Чжаня,по привычке рыча:

- Мой, только мой!

(...)

После такого бурного и яркого оргазма Чжань снова свернулся в комочек, закрыл глаза и начал мирно сопеть. Ван, снова укладывая его под одеяло и ложась рядом, предположил, что таких спринтов у них сегодня будет около десятка. Столько же завтра, чуть меньше на третий день, а потом они должны будут серьёзно поговорить друг с другом! Альфа поднялся, набросил на плечи халат и сел в кресло.

Счастлив ли он? Конечно! Когда Бинь примчался и сказал, что Чжань требует его помощи, Ван, не задумываясь ни на минуту, помчался к нему, написав на ходу Джину: "Он меня позвал, я иду к нему. Джин, он снова выбрал меня для своей течки!" Джин ответил почти сразу: "Хорошо, ты молодец! Постарайся сделать всё, чтобы он осознал, что терял и больше не имел мыслей оставить тебя!" Ибо провёл с любимым его течку, заботясь, нежа, помогая, как это было все прошлые годы. Теперь он счастливо улыбался и смотрел на своего Зайку.

Его семья не были в восторге, когда поняли, что Ибо всерьез влюбился в травоядного, да ещё и такого мелкого! Но со временем родители смирились и даже расстроились, когда Чжань решил расторгнуть их помолвку. Вскоре папа принялся искать для Ибо новую пару, исключительно из хищников, но Ван ни на кого не желал смотреть, перед глазами была необычайная улыбка с двумя немного выпирающими резцами, поэтому Ибо отвергал любого кандидата, уверенный, что Чжань просто бунтует, что ему надо дать немного свободы, он наиграется и вернётся.

Но время шло, а Сяо всё больше увлекался свободой. Это злило, потому что с альфами Ибо мог бы и совладать - переплюнуть их в ухаживании, заботе, наконец, просто прижать и напугать до смерти! Но что делать с этой странной субстанцией по имени Свобода, которую так мечтал обрести Чжань? Ван не знал.

Однако теперь он победил, и его мысли снова потекли в направлении: "Папа разозлится, что я снова приволоку его в нашу семью, а отец скажет: "Среди кузенов-хищников твоим зайчатам придётся несладко". Но не зря же у них будет папа лев! Все в конце концов смирятся, а сам Ибо будет, наконец, счастлив!

***

Джин с обидой посмотрел на сообщение от Вана. Не то, чтобы он действительно рассматривал его, как своего парня и мужа в будущем, но за это короткое время он почти привык к тому, что этот альфа - всегда рядом с ним. Как когда-то Намджун. Нет, он не смог заменить ему брата. Однако Джину стало немного проще смотреть на то, как Нам лобызается со своим Чоем!

Но сейчас, отправив Ибо в ответ сообщение-поддержку, Джин расстроенно уставился в стену своей комнаты. Течка. Его течка и гон Нама вот уже несколько лет проходят одновременно, и Джин сам не понимает, как они ещё ни разу не ошиблись? Наверное, чувство ответственности у Нама так велико, что не отпускает его даже в это время! Джин практически не помнит себя в эти дни - только вспышки наслаждения, от которых потом ещё долго приходится улыбаться, потому что гормоны счастья просто плещут через края!

Что будет с ними теперь? Ещё пара недель, и их тоже накроет. У Нама теперь есть Чой, а вот Джину придётся обходиться подавителями, ведь даже в мыслях он никак не мог представить с собой никого, кроме брата. Он боялся, что они сорвутся и снова проведут это время вместе, ведь Нам, начиная готовиться к призыву пары, снова голодно смотрел на него, словно между ними не было того разговора про возвращение клятв!

Но Джин твёрдо решил больше не допускать ничего подобного, поэтому уже затарился подавителями и следил за своим состоянием. Врач сказал, что прописал ему самые безопасные, но с ними нельзя пропустить момента начала течки. Они не сработают, если призыв вступит в свои права полностью - это будет уже бессмысленно, поэтому Джин делает себе пометку: на всякий случай начинать принимать таблетки примерно за неделю до начала течки.

Вздохнув, Джин поднялся с кровати, накинул кофту и спустился вниз, где папа уже сидел в гостиной и пил кофе с булочками. Джин с удовольствием присоединился к нему, сбегав на кухню и лично заварив себе кофе. Повар уже привык к его желанию делать всё самостоятельно. Вообще, молодые хозяева сильно отличались от старших, лично следя за порядком в своих комнатах, частенько помогая ему с чисткой овощей и даже могли сами отнести грязное бельё вниз, где стояла стиральная машина. Чтобы не баловать детей, старшие господа иногда просили повара не готовить, к примеру, ужин. И тогда мальчишки включались в игру и сами что-то стряпали, по наитию подбирая продукты.

Сейчас Джин просто поздоровался, поинтересовался, как у повара дела с детьми? Сварил себе кофе, бросил на блюдце пару булочек и пошёл в гостиную. Папа говорил по телефону, и из его слов Джин понял, что этой ночью случилась беда, в которой могли погибнуть два его лучших друга! Он быстро полез в новости и с ужасом прочитал, что только по чистой случайности никто не пострадал, а на самом деле могли погибнуть сотни человек, которые относятся к тем, кто желает мира между травоядными и хищниками!

Джин с удивлением понял, что его родители не были приглашены на данное собрание, и задумался. Он ни разу не слышал, чтобы кто-то из его семьи с пренебрежением отзывались о травоядных. Но, получается, что кто-то из устроителей этого кошмара поняли, что Кимы из их семьи не опасны для их планов. Он внимательно посмотрел на папу. Тот с волнением рассуждал о том, что среди приглашенных были довольно приличные люди, у которых дома остались дети, семьи. Кроме того, практически каждый состоятельный человек - это меценат, на поддержке которого держатся многие социальные учреждения, а то и целые отрасли. И как могли зачинщики этого теракта подвергать опасности таких замечательных людей?

Джин рассуждал про себя так: если кто-то решился уничтожить такую уйму народа, то для него нет большой разницы - пострадают сотни или сотни тысяч человек? Растерянно глядя в окно, Джин не заметил, как рядом с ним сел Нам. Альфа потянулся за чашкой брата губами, и тот машинально позволил ему отпить и угостил своей булочкой. Папа даже говорить перестал и расплылся в улыбке. Прикрыв ладонью трубку, он спросил:

- Вы помирились?

- Да, - буркнул Намджун, пристраивая свою голову на плечо Джину.

- Я так рад! - просто переполнился счастьем Гёнэ. - Можно сказать отцу, что вы снова...

Но в этот момент зазвонил телефон у Нама, и тот, не открывая глаз, принял звонок:

- Весь внимание... Ёнок, я же сказал, что сегодня хочу провести день с семьёй. Давай, встретимся в понедельник... Нет, не надо ко мне приходить! ...И я тебя, да. Всё, пока.

Гёнэ расстроился, сообразив, что что-то понял неправильно, но Джин спокойно делился с братом своим завтраком, как в прежние времена, а Намджун по-хозяйски закинул руку ему на талию и почти дремал, облокотившись на братишку. Видимо, старший омега принял желаемое за действительность...

Мистер Ким продолжил прерванный разговор, а Джин снова задумался над тем, что только что случилось? Очевидно ведь, что они с Намом стали вести себя, как прежде: Намджун по привычке защищает, Джин заботится. Но когда позвонил Чой, папа, кажется, огорчился. Или ему показалось? Например, может такое быть, что папе просто не нравится юноша, который считает достоинством гибкость? Или, к примеру, несколько раз Гёнэ спросил у Ёнока, какие книги он читал, что именно любит делать в свободное время, каким видит своё будущее и постоянно получал невразумительные ответы, которые, кажется, сильно бесили мистера Кима.

Но Джину казалось тогда, что Гёнэ просто придирается. Ведь не самое ли главное для родителя, чтобы был счастлив его ребёнок? Вот только, наверное, Гёнэ чувствовал, что Намджун не счастлив со своим гибким омегой, именно поэтому он сейчас так расстроился.

Джин допил кофе и хотел встать, но Намджун тихо попросил:

- Не уходи.

Папа продолжал щебетать, и Джин сказал:

- Мне надо отнести чашку и блюдце.

- Не сбегай от меня, Джин. Хотя бы так побудь со мной.

И Джин остался сидеть, отставив посуду на столик. Он достал свой телефон и начал читать новости о вчерашнем происшествии, но теперь никак не мог сосредоточиться, потому что тепло от руки Нама было таким желанным, и ему хотелось снова ощутить всё, что он приказывал себе столько времени забыть! Видимо, призыв пары у него в этот раз наступит раньше, и это разъединит их с Намджуном ещё сильнее.

***

Юнги потянулся и понял, что место около него опустело! Он вскочил и увидел, что Чимин, абсолютно бледный, стоит около окна. Он подошёл к любимому, не одеваясь, прижался к нему и спросил:

- Что-то случилось?

Чимин сунул ему под нос телефон. О случившемся накануне им рассказал Чонгук в подробностях. Но то, что видит Юнги его не радует: это запись, поэтому он берёт дрожащими руками трубку и спрашивает:

- Когда это произошло?

- Судя по данным на трекере - пару часов назад. Юн, что нам теперь делать? Чон не оставил никаких указаний. Что мы скажем Ансуку? Он только, кажется, начал приходить в себя и доверять Гуку, а тут - такое.

Юнги снова и снова пересматривает картинку: два маячка быстро движутся в сторону аэропорта с разных сторон. Затем одновременно начинают своё движение в сторону океана, а через какое-то время так же вместе вдруг гаснут. Что это может значить?

- Может, просто потерян сигнал? Я могу ошибаться, но ведь такое возможно? Может, они скоро появятся ближе к какому-нибудь материку?

Чимин быстро открывает карту и внимательно рассматривает её, надеясь обнаружить красные мигающие точки. Однако ничего подобного он так и не находит и снова смотрит на Юнги.

- Два часа - это много. Они должны были где-то поймать связь!

***

- Мы собрались тут для того, чтобы придумать, как разрушить авторитет хищников. Давайте вспомним, что в некоторых случаях нам удалось просто узнать какие-то секреты и заставить держать дистанцию от нашей проблемы. Ким Тоюн - яркий тому пример. С Мином Юнджуном пришлось повозиться, и в итоге он покинул нас, оставив вместо себя сопливого и глупого сына, который только и способен, что трахать сыночка Пака, да стараться убедить всех, что его союз с Ши что-то значит! Дальше. Пак просил оставить его семью в покое, и пока он нам подчиняется, придётся закрывать на них глаза. Чоны сдались. Малыш Хёён не просто красив, он ещё и умён - сломал пацана двумя фразами, и теперь Хосок под нашим полным контролем, а его отец сделает всё, чтобы его наследник продолжал оставаться здоровым. Что ж, успехи на лицо, поэтому стоит отметить, что у нас с вами ещё есть планы. Вы ищите детей Кима Ёнсуна?

- Да, - чуть приподнимается с места один из присутствующих, сгибаясь к столу и демонстрируя своё почтение. - Я думаю, что в стране их нет. Судя по тому, что Ёнсун никуда не выезжает, а его старший сынок-выскочка под нашим постоянным контролем, дети и старший омега Ким в Китае. Может,стоит проверить кого-то из их тамошних друзей?

- Проверьте. И если обнаружите их - сразу доложите мне, никаких действий по отношению к ним не предпринимайте, или я за себя не отвечаю! - голос главного заметно похолодел, и присутствующие поёжились, опустив глаза. - Хорошо. Что ещё? - был задан вопрос после красноречивой паузы. Главный посмотрел в планшет и объявил: - Если у нас не вышло избавиться от всей верхушки одним ударом, давайте сделаем это постепенно. Начнём с самых влиятельных. На этой же неделе организуйте парочку аварий и несколько несчастных случаев. Не надо делать так, чтобы власти решили, что их кто-то устраняет.

- То есть, если после неудачного теракта с теми же, кто выжил, начнут происходить странные вещи, то полиция не усомнится? - попытался возразить один из присутствующих.

- Так, давай не высказывайся, если так и не понял, что вчера произошло! - резко перебил его главный и многие поморщились - была нарушена возрастная субординация, но возражать никто не решился. Все почтительно слушали того, кто не только моложе, но и по статусу тут ниже многих, однако отчаянных нет, чтобы ему перечить. - Никто не заподозрит нас, - продолжает главный, - я же уже объяснял, что остатки взрывчатки привели всех к выводу, что за терактом стоят именно хищники! На нас никто не подумает, а если хищники начнут гибнуть от случайностей, то их ещё надо будет доказать, а вы же постараетесь, чтобы никто ни до чего не докопался?

- Да, сделаем, - с определённой долей удовольствия сказал чуть ли не самый молодой из присутствующих, и тут же спросил: - Как думаете, если младший Ким погиб, то как долго продержится Ёнсун, перед тем, как отдаст нам свои активы?

- Если мы найдём его мелких, то уж поверьте, он не станет рисковать ими ни одной секунды. Так что, посылайте тех, кто отделился от Чонгука - остальных светить не стоит. Пусть для масс он остаётся лидером. Он спас вчера не только хищников, но и своих. Народ теперь о нём будет слагать легенды, и продвинуть его на правящий пост не составит труда. К тому времени нужно его женить и пусть омега родит ему пару олешек. В таком случае наше влияние на него станет бесспорным. Если вы считаете, что зря мы с ним возимся, то помните - пока мы не воспитали ни одного парня, который смог бы повести за собой массы! К сожалению, все, на кого мы рассчитывали, в итоге оказались омегами.

- Что это за зараза, босс? - продолжил рассуждения молодой. - Почему именно омеги так себя проявляют? В наши дни что, проблема с альфами-лидерами?

Глава задумался, прежде, чем ответить:

- Я провёл исследование и могу сказать, что по некоторым признакам можно понять, кто станет омегой, а кто - альфой. Это пока изучено только на травоядных, но, думаю,с хищниками будет примерно то же. Если мальчик следует всем указаниям и беспрекословно их выполняет, то это, скорее всего, будет альфа. Так уж мы устроены - не переходить с пастбища, где есть еда и вода, пока не придёт засуха или пожар. Тогда мы бежим впереди, а остальные - за нами! Если смотреть на детей, то будущие омеги примерно в восьмидесяти процентах могут проявить себя так: прежде, чем с чем-то согласиться, они досконально изучают вопрос, могут вступить в спор или предложить собственное решение. Я думаю, что это связано с инстинктом заботы о потомстве. Будущие папы постоянно ищут безопасное место для своих детёнышей, вот и сомневаются, подвергают критике, даже порой бунтуют. Можно уже на этом этапе учить их подчиняться, а не культивировать в них качества лидеров. Всё равно они в конце концов станут обычными папами с кучей проблем и забот, поэтому ни к чему им уметь отстаивать своё мнение. Если мы случайно подавим будущего альфу - не страшно, потом снова поднимем его, но омег надо давить с младенчества, иначе нарушится вся наша система ценностей.

Остальные одобрительно загудели, соглашаясь с вожаком. Вскоре собрание завершилось, и альфы начали покидать помещение. Один остался, чтобы прояснить вопрос:

- Чхве, ты уверен, что Хёён сможет помочь нам сломать отца Хосока?

- Уверен. Ведь именно Чон Чанбен предложил отцу Че составить завещание так, чтобы после его смерти омегам достались деньги только в случае, если Хёён выйдет замуж, а его папа продолжит вдовствовать. Он достаточно сильно ненавидит за это Чона, уж поверь мне!

В это время в кабинет вбежал один из недавно ушедших и, склоняясь чуть не вдвое, пролепетал:

- Господин Чхве, на борту самолёта, на котором летел Ким Тэхён, каким-то образом оказался Чон Чонгук.