Тигриные Когти, Оленьи Глазки

Спустя пару дней после ассамблеи господин Ким сказал, перебирая бумаги на своём рабочем столе:

— Тэ, у нас с тобой новая задача: травоядные, наконец, собираются дать ответ по твоему проекту и по этому поводу приглашают нас в свой деловой центр. Я не хотел тебя брать после того, как узнал, что на тебя ведётся настоящая охота, но так уж получилось, что они требуют вас с Хосоком, чтобы, так сказать, уточнить какие-то детали.

Тэхён уже устал от этих приёмов, на которых ему приходилось вести себя, как марионетка. Но ничего не поделаешь, получается, что сегодня ему надо пройти последний этап так называемого испытания, чтобы началась реализация его плана. Ему самому казалось совершенно ясно-понятным всё до мельчайших подробностей. И правильно говорили хищники — именно на улучшение жизни травоядных был направлен проект. Но при этом никак не ухудшалась жизнь хищников, за этим он тоже внимательно следил на симуляторе. Однако сейчас упирались и возмущались именно те, ради кого он не спал ночами, продумывая и оттачивая каждую букву в проекте!

И вот прекрасным вечером пятницы, когда всем нормальным студентам положено тусить по клубам, обжиматься по углам, целоваться до головокружения, он снова сидел перед визажистами, и лучшие профессионалы в своей области старались сотворить из него нечто неповторимое, хотя Тэ не понимал — как у них такое получается? Не теряя своей уникальности, омега всякий раз представал в новом образе. И сегодня из него сотворили какую-то фею — весь зелёный во всевозможных оттенках, в солнечно-жёлтом летящем костюме.

Посмотрев на себя в зеркало, Тэхён чертыхнулся: папа не одобрит такое глубокое декольте и на спине вырез ниже ямочек над ягодицами. Покрутившись ещё немного около зеркала и получив массу комплиментов от старательных бет, Тэхён, наконец, решил, что иногда стоит немного отойти от стереотипов: сегодня он не просто деловой партнёр, а ещё и привлекательный юноша! Подхватив крошечный клатч, в который помещался только телефон да флакончик тинта, он пошёл вниз, где его уже ждал господин Ким.

Отец только хмыкнул и ничего не сказал, когда Тэ прошёл мимо него в машину. Водитель же помог омеге сесть и даже неловко пробормотал:

— Вы сегодня особенно очаровательны, юный господин Ким!

— Благодарю, — улыбнулся Тэ.

Но Ёнсун, усаживаясь рядом с сыном с другой стороны, поманил водителя пальцем, и когда тот склонился, он громко поинтересовался:

— Тэ, нам ведь в водителях не нужны евнухи?

— Нет, отец, а к чему ты клонишь? — удивился Тэхён подобному вопросу.

Господин Ким охотно пояснил, глядя водителю в глаза, отчего тот нервно сглотнул пару раз:

— К тому, что я лично отрежу все причиндалы тому, кто вздумает клеиться к тебе без моего ведома. Ты меня услышал, Со?

Водитель почти пригнулся к коленям господина Кима и, запинаясь, ответил:

— Я ничего такого не имел в виду, господин Ким!

— Вот и не имей, а то нечего будет вводить! — грубо ответил Ёнсун, отчего Тэхён, нахмурившись, посмотрел на него, тронул за руку наманикюренным пальчиком и спросил:

— Отец, всё в порядке? Со ведь действительно ничего плохого не сказал и не сделал.

— И не сделает, если ему дорого его достоинство! — почти прорычал господин Ким. — Тэ, тебе не понять, как тяжело отцу видеть подобные взгляды, которые альфы бросают на их сыновей! Я никому не позволю тебя обидеть! — Ёнсун взял нежные пальцы сына, унизанные перстнями, и прижался к ним губами, а потом резко сказал усевшемуся за руль Со: — Чего стоим? Или ты ждёшь, что деловой центр сам к нам прибудет?

До назначенного места добрались быстро — травоядные обосновались неподалёку от их собственного центра, но их здание было немного... Тэ сказал бы — глубоко провинциальным, но отец не одобрил бы такого высказывания, поэтому он молча рассматривал непривычный для их страны греческий античный антураж: колонны, фрески, арки, лепнина. Везде стояли высокие вазы, полуобнажённые фигуры из мрамора. Искусственные цветы заполняли ниши в стенах.

Нигде не было указано, что дресс-код этого вечера должен включать в себя элементы античности, поэтому Тэхён с недоумением смотрел на омег, которые приплели к своим причёскам древнегреческие повязки, а их костюмы напоминали тоги — широкие, свободные, светлые, перехваченные широкими пластинчатыми поясами. Альфы остановились на классическом западном стиле, и когда в итоге супруги составляли пару, смотрелось это донельзя нелепо.

Тэхён покачал головой, снова усмехнулся и прошёл к шоколадному фонтану. Он специально встал напротив входа и внимательно присмотрелся к публике. Всё же хищников на этом собрании было не так уж много: патриархи, считавшиеся самыми опытными и матёрыми бизнесменами, несколько ровесников господина Кима и почти не было молодёжи. Тэхён растерянно посмотрел на подошедшего к нему отца, и тот тихо пояснил:

— Пригласили только лояльных хищников, Тэ. Про молодняк говорить не стоит, почти все они настроены довольно агрессивно. Я не уверен, что приди сюда Чивон, он отнёсся бы с радостью к предложению: жить всем вместе и дружно! И таких как он — большинство. Мы решили пока не позволять своим агрессивным детям решать подобные вопросы. Пройдёт лет десять, всё устаканится, тогда и их можно будет вводить в деловые отношения с травоядными. Ты как считаешь?

— А не разозлит ли их это, отец? Может, лучше вскрыть нарыв сейчас, чем ждать, пока начнётся воспаление? — взволнованно оглядывается Тэ, примечая недовольные взгляды в свою сторону.

— Я тоже так говорил, но, как ты мог догадаться, остался в меньшинстве.

Тэхён уныло кивнул и сосредоточился на том, чтобы припомнить — кого именно он видел на первом собрании и ассамблее? Однако понял, что в то время был так взволнован, что все, даже хищники, в тот момент казались ему на одно лицо!

Вскоре к ним приблизился Хосок и, нервно клюнув Тэ в щёку сказал:

— Ты великолепен, Тэ-Тэ. Господин Ким, рад Вас снова видеть, но я не понимаю, что происходит? Тэхён, господин Ким, не отходите от меня. Мне не нравится, что пригласили только нас. Может, мне это только кажется, но многие травоядные тоже напряжены. Говорят, что созвали только лояльных к нашему проекту. Хотя приглашали, вроде, многих, но кто-то демонстративно не ответил на приглашение.

Господин Ким нахмурился и велел сыну:

— Оставайся у меня на виду и постарайся от нас не отходить!

Вскоре гостей пригласили к столам, и Тэхён понял, что их усадили на самое неудобное место — прямо перед подиумом, на котором один за другим травоядные рассказывали присутствующим о прекрасном проекте. Тэ нервничал, то и дело оглядываясь назад. Ему казалось бессмысленным пересказывание его проекта по сотому кругу!

Так, оборачиваясь на каждый шорох, он заметил, что ровно позади него, но через два столика, стоит Чонгук и внимательно смотрит в их сторону. Тэхён слабо улыбнулся и получил в ответ короткий кивок. Юноше показалось, что стоящий за его спиной Чон держит ситуацию под контролем, и он расслабил плечи, нервозность немного спала, даже пустопорожние слова выступающих больше почти не бесили, и он отложил салфетку, которую, оказывается, всё это время комкал в руке.

Однако вскоре Тэхён понял, что ему надо в туалет. Наклонившись к отцу, он тихо сказал:

— Я быстро. Отец, сзади Чон, он напряжён. Будь внимателен и осторожен.

Тэхён прошёл мимо официанта с подносом, посмотрел на накрытое металлической крышкой блюдо и, ещё сильнее нахмурившись, поспешил в туалет. Всё происходило, словно не с ним. Казалось, если рассуждать логически, им тут ничего не угрожает, но отец сказал: «хищники, лояльные к травоядным», а Хо — «травоядные, лояльные к хищникам». Если кто-то мечтает развязать войну, то вот он — прекрасный повод! От волнения омегу затошнило, и он почти со всех ног бросился в туалет. Там Тэхён вначале постарался освободить желудок, потом опорожнил мочевой пузырь. Затем долго мыл руки, а когда толкнул входную дверь, она оказалась запертой снаружи!

***

Чонгук проследил взглядом за Тэхёном и понял, куда пошёл омега. Провожать его в то место — верх неприличия, поэтому он остался стоять на месте. Что-то снова напрягло его, и Чон хмуро осмотрел столы. Для хищников принесли открытые блюда, но перед травоядными почему-то стояли накрытые металлическими крышками. Чёрт! Чон дёрнулся к выходу, нашёл кнопку тревоги и нажал пожарную сигнализацию!

Тут же всё загудело, с потолка полилась вода, и он закричал:

— Всем на выход! Срочно! Это не учения!

Люди стали поспешно покидать свои места и помещение. Господин Ким и Хосок кричали:

— Тэ!

— Тэхён!

Чон схватил альф за рукава и велел:

— Марш из здания! Я спасу Тэхёна! Верьте мне, господин Ким!

Он бросился в туалет и понял, что юношу заперли — тихий скулёж омеги доносился сквозь закрытую дверь:

— Помогите... Помогите мне...

— Отойди от двери, Тэ! — крикнул Чон. — Ты отошёл?

— Да.

Чонгук ударил в дверь ногой раз, второй, однако запор был на удивление крепким. Тогда альфа начал бить в область петель, и, наконец, дверь вынесло вместе с частью косяка. Тэхён сидел на полу, прикрыв голову руками. Он плакал:

— Гук, там — бомба! Я думал, там кто-то есть, но никто не отзывался, Я посмотрел сверху, а там — бомба, Гук!

— Тише, Тэ! Нам нужно срочно уходить!

Чонгук не стал тратить время и потащил омегу к окну. Спуститься вниз они не успеют, поэтому он выглянул наружу, вытолкнул Тэ на пожарную лестницу, вылез сам и оттащил омегу подальше от раскрытого проёма. Взрыв прозвучал через несколько секунд. Потом ещё, ещё и ещё. Десятки взрывов уничтожали здание изнутри, а Тэ, прижавшись к груди альфы, стоял и всякий раз вздрагивал, жмурясь.

Сам Чонгук не желал закрывать глаза. Он не был уверен в том, что они спасутся, что эта стена, отделяющая их от ада внутри, сможет защитить и не рухнет в любой момент. Он держал Тэхёна, прижимал его к груди и твердил про себя: «В один день и час! Да я счастливчик!»

Однако вскоре взрывы смолкли, и Тэ осмелился открыть глаза.

— Мы живы? — тихо спросил омега у верхней пуговицы рубашки Чонгука.

— Да, мы спаслись, — ответил альфа, сам до конца не верящий в это чудо.

— А отец? Остальные? — нервничая, Тэхён зашевелился, и Чон напрягся: ему становилось всё сложнее держать их обоих практически на весу. Отвечая, он постарался казаться уверенным:

— Я надеюсь, никто не пострадал. Давай спускаться, Тэ. — Этаж был пятый, и Чон, слегка встряхнув перепуганного юношу, сказал: — Я буду спускаться первым, а ты, если почувствуешь, что устаёшь, говори мне — на пролётах будем отдыхать.

Они спустились почти через пятнадцать минут, потому что сказать было проще, чем выполнить: на пролётах, находящихся напротив окон, перила настолько раскалялись, что они их пробегали и снова лезли на лестницы вдоль стен. Там Чон прижимал к стене Тэхёна и требовал:

— Отдыхай.

Когда они всё же спустились, на них тут же налетел господин Ким, обнял сына, затем притянул к себе Чонгука и сказал:

— Спасибо! Если тебе что-то нужно — обращайся, я перед тобой теперь в долгу.

— Не стоит, — смущённо ответил Чон. — Я спасал того, без кого моя жизнь перестала бы иметь смысл.

Тэхён прислушивался к шёпоту альф, но никак не мог понять ни слова: в голове шумело от взрывов, сердце ухало кровью, колени тряслись от пережитого напряжения. Он увидел, как Чонгук внезапно упал на землю и бросился к нему. Уже прибывшие на место медики оттащили омегу, уверяя:

— С ним всё в порядке, просто перенапряжение. Ему нужно отдохнуть, и всё будет в норме.

Тэхён придерживал голову Чонгука, когда медики грузили того на каталку и везли к машине «скорой помощи». По периметру уже натянули жёлтую ленту, и Тэхён, оглядевшись, понял, что прибыла полиция. Он подбежал к кому-то в форме и спросил:

— Кто-то пострадал? Господин полицейский, кому-то нужна помощь?

— Может, Вам? — поинтересовался в ответ альфа в форме.

На улице почти темно, сумерки всё быстрее превращаются в ночь, дневное тепло меняется на вечернюю прохладу, а на Тэхёне — лёгкий костюм, да ещё и обнажающий его со всех сторон! Полицейский снял с себя куртку и укутал в неё омегу. Только после этого Тэ понял: всё это время его колотило так сильно, что он едва мог выговаривать слова! Может, от холода, может от пережитого ужаса и напряжения — сложно понять. Тут же к нему подошел отец, приобнял и велел:

— Иди в машину, Тэхён. Тебе тоже надо отдохнуть, иначе ты окажешься с Чоном в одной палате.

Тэ побрёл к машине отца. По пути его догнал Хосок, до этого успокаивающий каких-то омег, уцепившихся за него в поиске защиты. Альфа, не говоря ни слова, взял юношу на руки и понёс. Усадил на заднее сиденье, велел водителю:

— Включи печку, отогрей его.

Он снял с Тэхёна куртку полицейского, надел на него свой пиджак и ушёл. Водитель решился спросить:

— Что случилось, юный господин Ким? С господином Кимом всё в порядке?

Тэхёна словно вытянуло в реальность из кошмара спокойным голосом водителя. Он прижал кулак к губам и ответил, стараясь справиться с дрожью:

— Да, с ним всё хорошо. А что случилось? Не знаю, давай посмотрим новости.

Однако Тэхён вдруг понял, что уходя в туалет, он оставил клатч лежать на стуле, и теперь, скорее всего, ни сумочки, ни телефона у него больше нет! Чёрт! Его друзья с ума сойдут, если он срочно не отзвонится им! Но Тэхён не помнил наизусть ни одного номера, ни одного пароля. Поэтому потребовал:

— Быстро едем покупать мне телефон! Вот, чёрт! Деньги тоже в телефоне!

Он молча посмотрел в окно, потом открыл дверцу и поспешил к отцу. Однако ноги его подкашивались и отказывались идти — сказывалось напряжение, которое они недавно испытали. Тэхён не был неженкой, но спуститься с пятого этажа по пожарной лестнице, которая иногда раскалялась так, что за неё невозможно было держаться — это не шутка! Если бы не Чонгук, он точно сорвался бы вниз, но альфа его ждал, держал, пока он отдыхал, и теперь расплачивается за свою доброту. Тэхён всхлипнул от своей вины и беспомощности. Водитель подошёл, помог ему подняться и усадил на сиденье, Попросил:

— Не бегайте пока, дождитесь господина Кима.

Однако от адреналина его мозг работал, как атомный генератор. Вспышками приходили мысли, не дававшие ему покоя: папа! Он тоже может узнать новости и будет сходить с ума, пока отец не соизволит ему сообщить правду.

— Найдите моего отца, Со, и скажите ему: пусть он позвонит папе и успокоит его, ведь с нами всё в порядке! — требует он у топчущегося рядом с ним водителя

Конечно, звонить никто никому не будет, для этого у его родителей есть метка, но Со и так всё понял. Он поспешил в толпу народа, но Ёнсун уже шёл ему навстречу. Господин Ким подошёл к Тэхёну и спросил:

— Там, где ты был, тоже оказалась бомба?

— Да, — кивнул Тэхён, сжимая пальцами собственные плечи.

Господин Ким сообщил, чуть отвернувшись от сына:

— Бомбы были везде! В том числе и в блюдах, которые нам подали. Те, что были под крышками, сохранились лучше. И теперь полицейские говорят, что они созданы с инженерной точностью, и что у травоядных пока что нет таких специалистов и технологий!

— Нас хотели убить свои же? — не поверил своим ушам Тэхён.

— Видимо, так, — нехотя согласился господин Ким. — По крайней мере, пока это именно так и выглядит!

Тэхён постарался казаться равнодушным, спрашивая:

— Чонгук. Он... С ним всё в порядке?

— Да, — кивнул господин Ким, прикурил сигарету и подал сыну, чтобы тот жадно дважды затянулся и вернул ему, — он пришёл в себя, спросил — где ты? Я сказал, что с тобой всё в порядке, ты в моей машине. Он велел мне проверить.

Тэхён, разгоняя от себя дым ладонью, хмуро спросил:

— Ты сообщил папе, что с нами всё в порядке?

— Да, не переживай, — ответил Ёнсун. — Тут нам больше делать нечего. Едем домой.

***

Из больницы, куда его успели доставить медики «скорой помощи», Чонгук, отписавшись от всех предложений помощи, поехал в особняк. Там его ждали, и, увидев друга, альфы в один голос закричали:

— Что с Тэ-Тэ?

— Всё в порядке, — устало ответил Чон. — Мне надо переодеться, чтобы не испугать папу. Как он, кстати?

Хозяин дома щёлкнул пальцем, и к нему тут же подбежал бета в медицинском халате и быстро заговорил:

— Мистер Чон сегодня вёл себя спокойно: дважды поел, прогулялся по саду, внимательно рассматривал статуэтки, и после этого спросил, могу ли я позвать к нему того, кто их привёз?

Чонгук расстроенно покачал головой: папа так и не признаёт его. Но врачи в один голос твердят, что прошло слишком мало времени. Однако с тех пор, как он украл его, подстроив аварию, про которую ему, кстати, никто не сообщил, Чонгук приходил к папе хотя бы раз в день, рассказывал ему все истории, которые помнил из своего беспечного детства, и, кажется, Ансук что-то припоминал, начинал ему верить, даже улыбался, но на следующий день всё начиналось заново: настороженный взгляд, пугливые движения, невнятные вопросы.

Чонгук старался держать себя в руках, но желание поскорее раскрыть правду заставляло его иногда действовать опрометчиво: например, пытаться доказать перепуганному омеге, что он, незнакомый для Ансука альфа — единственный, кому стоит рассказать, что с ним приключилось? И тогда мистер Чон снова начинал истерить, и приходилось медикам колоть ему успокоительные, которые, как говорил врач, могут тормозить его выздоровление. Чонгук проклинал себя, клянясь, что больше никогда такого не повторится! Однако вот уже дважды довёл Ансука до нервного срыва, и теперь хотел сделать всё правильно.

Чонгук искупался, кое-как напялил на себя чужой спортивный костюм и, наконец, пошёл к папе. Тот сидел в кресле и держал на коленях две статуэтки. Сердце Чонгука перевернулось, когда Ансук посмотрел на него и спросил:

— Откуда ты их взял?

Чонгук осторожно приблизился, присел на корточки перед папой и сказал:

— Эту, — взял он ту, что поменьше, — Ты подарил мне на пять лет. А перед этим, в твой день рождения отец подарил тебе эту статуэтку, — взял он другую, вернув Ансуку первую. — Те две, — указал он на стоявшие на тумбочке статуэтки, — вам подарили на свадьбу, и тогда ты решил, что хочешь собрать коллекцию. Как только отец узнал об этом, он купил тебе эту статуэтку, потому что этот Будда украшен твоим любимым камнем — изумрудом. Я был маленький, и всё время хотел их взять, и тогда ты подарил мне этого маленького Будду, пообещав, что если я смогу уберечь его в течение года, то ты позволишь мне играть с остальными фигурками. И я берёг этого Будду.

Во время его ответа Ансук смотрел на альфу пристально и сурово, однако ближе к концу рассказа, глаза омеги потеплели, и из них покатились слёзы, прокладывая себе на его гладкой коже блестящие дорожки.

— Папа, — позвал его Чонгук. — Прошло так много времени. Посмотри внимательнее, разве ты не узнаёшь меня?

Ансук приподнял его лицо пальцем и прижал тёплую подушечку к крошечной точке под губой, слегка потёр её и спросил:

— Ты — Чонгук?

— Да! — обрадовался Чон. — Я — твой Гук, Гук-и.

Внезапно всхлипнув, Ансук обхватил Чонгука за шею и крепко прижал к себе, скомкано приговаривая:

— Ты выжил! Они тебя не убили, как моего Чонджу!