Глава 10. Форс-мажор. Часть 1
Хо смотрит на отца и сильно злится, потому что он зачем-то отвёз его в другой город, и тут они живут в отеле, ничего не делают, валяются около бассейна и попивают коктейли. Наконец, Хосок интересуется:
— Ты специально забрал меня от Тэ?
— Нет, глупец, — недовольно говорит Чанбен, — я забрал тебя из города, потому что травоядные выдвинули нам претензию за то, что ты избил того бизона, который угостил твоего Тэ косяком! Заметь, не насильно его заставил, а просто угостил, и тот не отказался!
— Потому что он попросил простую сигарету, отец! — всё сильнее раздражается Хосок. — Если бы ты интересовался этим омегой, то знал бы, как Тэ боится всех этих веществ!
Господин Чон молчит. Он любит сына и желает ему только счастья, но этот Тэхён — не пара его умному и такому доброму мальчику. Хо достоин получить в мужья преданного и послушного омегу, а не вечного соперника! Поэтому господин Чон ждёт. И вскоре рядом располагается семейство: папа и сын омега, очень красивые и невероятно раскованные. Они почти сразу начинают беседу с альфами, и Хо с удивлением понимает, что старшие прекрасно знакомы между собой, видимо, подстроив встречу молодых.
Хосок видит, что Хёён тоже не против завязать с ним знакомство, но прежде, чем склониться над рукой юного господина Че, он говорит:
— Как жаль, что я уже занят, но ничто не помешает нам стать друзьями, правда ведь, Хёён?
Господин Чон хмурится, старший омега Че наигранно смеётся:
— Молодёжь! Вы ещё верите в первые чувства, но, уж поверьте, очень скоро вы поймёте, что в семье чувства чаще всего мешают. Уверенность в партнёре — вот, что важнее всего. Не спеши отказываться от жизни, дорогой Хосок. Возможно, прямо сейчас ты смотришь на свою Судьбу? И из-за каких-то детских обещаний упускаешь свой шанс на счастье?
Однако Хосок учтиво кланяется и больше не вступает в диалог, как его ни тормошат омеги. Чанбен старается отвести от него внимание, но юный Хёён явно недоволен. Он просит:
— Хосок, давай поплаваем?
Устав жариться на солнышке, Хо принимает предложение и с разбегу ныряет. Однако когда он всплывает, рядом с ним юный Че, который шипит ему в лицо:
— Прекращай строить из себя недотрогу! Родители уже подписали многомиллионный контракт, и если ты откажешься от брака, твоя семья пойдёт на дно, как Мины. Ты этого хочешь?
— А чего хочешь ты? — интересуется Хосок.
— Свободы, — откровенно отвечает Хёён. — Понимаешь, папа носится с моей девственностью, как будто я — нищеброд какой-то. Но мне уже откровенно надоело быть его стягом. Он ничего не добился в своей жизни, и моё целомудрие, которое проверяется каждую неделю — его единственное достижение. Твой отец, видимо, придерживается таких же взглядов, поэтому он кинулся заключать с нами контракт.
Хосок удивлённо смотрит на юношу. Ему уже лет двадцать пять, но у него так и не было альфы?
— А как же...
— Только не про течки! — умоляет омега. — Я их не помню, но мне говорят, что приглашают специального альфу, который меня ублажает, не нарушая. Не знаю, как это работает, но, как видишь. Я знаю, что ты меня не любишь, и это — к лучшему! Потому что после замужества я предлагаю каждому вести собственную жизнь. Обещаю рожать детей только от тебя, но в остальном, извини, я не буду соблюдать правил. И да, у тебя нет выбора, если не хочешь, чтобы вся империя, построенная твоим отцом, развалилась.
— Я могу подумать? — пытается выгадать время Хосок.
— Нет. Все уже всё решили, так что, тебе остаётся только смириться. Свадьбу, кстати, назначили на сентябрь. Так что, предупреди свою пару, что через три месяца ты уже будешь «порядочным женатиком», но если он не брезгливый, то я не буду против ваших шашней, и жду от тебя того же самого.
Хосок оторопело смотрит вслед отплывающему омеге. Как сказать Тэхёну, что он не в состоянии дальше его защищать? Но сказать придётся, потому что он не хочет, чтобы его Тэ получил известие о его свадьбе из прессы. Он подплывает к бортику, берёт телефон и набирает номер Тэхёна. Тот отвечает, как всегда, радостно:
— Хо?
— Тэ, дорогой, прости меня. Я ничего не могу сделать. Прости, но, наверное, скоро объявят о моей помолвке. Отец нашёл мне омегу и заключил с его семьёй многомиллионный контракт. Если я откажусь...
— Я тебя понял, Хо, — успокаивает его Тэхён. — Держись. Надеюсь, твой будущий муж достоин тебя?
— Это всё, что ты хочешь мне сказать? — поражается Хосок. — Ты не злишься?
— На что, Хо? — удивляется Тэхён. — Я прекрасно понимаю, как может влиять семья. Мне так жаль, что я заставлял тебя...
— Не глупи, — просит Хо. — Я был счастлив каждый день, который прожил, считая тебя своим женихом. Прости, что не смог тебя защитить.
— Всё нормально, мы ведь ещё и друзья! — уверяет его Тэхён.
***
После занятий Тэ ждёт Джина, и они вместе идут в парк, посидеть на скамейке, покормить жирных голубей и наглых воробьёв, поговорить о накопившемся. Тэ собирается много слушать, но Джин молчит. Наконец Тэхён не выдерживает и интересуется:
— Вы поссорились с Намом?
— Нет, Тэ-Тэ. Мы с ним не ссорились, — равнодушно говорит Джин отщипывая кусочки от булки и швыряя их в стайку прилетевших к их скамейке птиц. — Мы просто... отдалились, чтобы не вызывать лишних сплетен.
Тэ чувствует себя виноватым, поэтому говорит:
— Мне так жаль.
— А мне нет, — горько усмехается Джин. — Я заметил Вана, мы с ним счастливы.
Тэхён тихо замечает:
— Я понимаю, что тебе сейчас будет больно, но Ван всё ещё любит Чжаня. И ты — его пластырь, Джин. Не увлекайся им. А лучше — оставь. Они помирятся, вот увидишь. То, что Чжань согласился на помолвку — это ведь просто, чтобы позлить Ибо. Джин, пожалуйста, будь осторожнее.
Джин прижимает к себе кузена и говорит:
— Тэ, ты такой добрый. А что, если я скажу тебе, что он для меня — тоже пластырь?
— Ты любишь Нама, — уверенно говорит Тэ.
— Так и есть, — не спорит Джин. — Но мы с ним братья, и это — неправильно. Я учусь жить без него, потому что когда-то мне придётся смириться, что он женится и будет с любовью делать детей другому омеге. И мне тоже надо продолжать жить. Ибо — отличный вариант.
Тэхён соглашается, потому что помнит, как защищал их Львёнок, но сейчас речь идёт о его кузене с разбитым сердцем. Он нервно спрашивает:
— Нам относится спокойно к Вану?
— По началу злился, но сейчас... — задумывается Джин, а потом расстроенно говорит: — Я вру, Тэ, Нам тоже злится. Мне кажется...
— Вы оба влипли, Джин, — заявляет Тэ. — Нам тоже любит тебя, и не хочет отпускать, ведь так? Это из-за него ты так поступил?
Джин не видит смысла скрывать и расстроенно кивает:
— Тэ, мы зашли с ним слишком далеко, пока поняли, что от братского у нас — только фамилия. Именно поэтому нам так тяжело. Ты осуждаешь нас?
Тэ расстроенно говорит:
— Если кого и осуждать, то только ваших родителей. Почему они не помогли вам разобраться до того, как вы влипли во всё это?
Джин задумчиво смотрит на кроны деревьев и говорит:
— А знаешь, Тэ, мне иногда кажется, что именно с их лёгкой руки мы стали с Намом такими близкими. Нет, вначале всё было нормально, ведь мы не знали своего пола. Но течка и гон у нас начались одновременно, поэтому мы с Намом как-то оказались в одной постели. И родители ничего нам не сказали! И потом так же случалось не раз, и папа, и отец прекрасно это видели, но, кажется, после каждого раза они просто сияли, глядя на нас. А сейчас, когда мы с ним почти рассорились, и папа, и отец смотрят на нас, как на предателей. Серьёзно, Тэ, так и есть. Мне сейчас в голову пришла мысль: а что, если мы — приёмные дети? Двойня у хищников — это редкость. Ладно, про твоих братишек говорить не будем, твои родители всегда были такими, что рядом с ними стоять было тяжело, так они наполнялись друг другом, но мои — совсем другое дело. Они спокойные, и вряд ли папа позволил бы отцу сделать себе узел во время его гона и при этом никак не защититься! Сейчас я думаю, что чета Кимов нас усыновила.
Тэхён качает головой:
— Такого не может быть, Джин. Ваши звери...
— Не так уж редки. Тэ, я тебе честно говорю, что тут что-то нечисто.
Тэхён молчал, потому что думал: Джин ищет лазейку для своей преступной любви. А семейство Кимов просто слишком занято делами, чтобы следить за детьми. Хотя, конечно, это странно — не замечать очевидного несколько лет!
В этот момент зазвонил телефон, и Тэхён, радостно приняв вызов, общается с женихом всё тусклее. Джин с сочувствием смотрит на кузена. Спрашивает:
— Тебя это сильно расстроило?
— Да, — говорит Тэхён. — Потому что Хо не сам сделал выбор, за него это решили. И я ничем не могу ему помочь.
Джин снова схватил кузена в охапку и прошептал ему в волосы:
— Тэхён, ну почему ты такой хороший? Другой на твоём месте изрыгал бы проклятия в адрес жениха и его семьи! Ведь теперь все захлебнутся от счастья, перемалывая тебе косточки и рассуждая, почему тебя бросил Хосок? А ты огорчаешься из-за того, что его женят насильно.
— Но ведь так и есть! — возмущается Тэхён.
— Пострадает твоя репутация! — уверяет его Джин.
— Это неизбежно, — соглашается Тэ. — Но что горевать из-за того, чего не избежать? Надо искать в этой ситуации «плюсы» и извлекать из неё выгоды. Зато я теперь свободен, и могу заключить брак с кем моей душе угодно!
— А с кем угодно твоей душе? — тянет Джин на себя Тэхёна.
— Кабы знать, — грустит Тэхён, укладывая голову на плечо кузену.
***
Чонгук приехал за полчаса до начала соревнований и занял целую скамью, уверенный, что поддержать своего Тэ-Тэ прибудут все друзья. Постепенно они все подтянулись и принялись дружно обмениваться сведениями о соревновании и мнениями о том, что происходит. Больше всех, конечно, знал Чжань. Они вместе с Тэхёном ходили на борьбу, но однажды к ним приехали иайдоки (иайдо — японская борьба, в которой практикуются поражать противника с изначально спрятанной в ножны катаной. Иайдоки — те, кто практикует эту борьбу), и Тэ загорелся научиться владеть катаной.
— Сомнительное умение, — сказал Чжань, — потому что никому не позволено просто разгуливать с катаной по улице. К тому же клинки, которые спортивные — они же абсолютно тупые! От палки толку больше, потому что, если такой катаной ударить неправильно, она разлетится, словно стеклянная. Так делают специально, чтобы спортсмены не нанесли друг другу серьезных увечий. Но Тэ почему-то решил, что ему оно надо. И вот, как только услышал про это соревнование, так прямо загорелся: «Пойду, и всё тут!» И вот, мы тут, — завершает свою речь Чжань.
Внимательно его слушает только Чонгук, остальные, видимо, и без Сяо знают эту историю. Но Чон заинтересован. Он трогает Чжаня за плечо и спрашивает:
— Тэ когда-то приходилось защищаться?
— Конечно, — беспечно подтверждает омега. — Мы были такими избалованными, а альфы на это ведутся и считают, что «избалованный» равно «распутный». Вот нам и приходилось защищаться. Ой, ты чего так побледнел? Я тебе сказал что-то новое? Везде альфы считают, что если красивый омега улыбается в его сторону, то значит, он мечтает с ним переспать. Ты этого не знал?
Чонгук, естественно, слышал про такое, и даже сам несколько раз отбивал омег у таких вот молодчиков, но почему-то был уверен, что Тэхён никогда не подвергался подобным притязаниям, не считая того случая на острове. Но там, скорее, было исключение из правил. Тэхён же рос в Китае — цивилизованной стране, где подобное, наверняка, практически невозможно! Но оказалось, что и там Тэхён попадал в неприятные ситуации, да так часто, что ему пришлось заняться боевой борьбой, чтобы защищаться!.
Наконец, соревнования начались, и Чон стал с нетерпением ждать, когда выйдет Тэхён. Хотя спортсмены были в полном обмундировании, но скачок сердца к горлу предупредил Чонгука прежде, чем объявили имя Кима Тэхёна. К слову сказать, Тэ показал себя гораздо лучше, чем его соперник, и вышел в следующий тур. Не рассчитывавший на такое Чонгук растерянно посмотрел на часы: у него ещё была встреча, которую ему не хотелось срывать, но, похоже, придётся её отменить. В следующем туре Тэхён снова победил, и Чонгук написал: «Не жди меня, я сильно задержусь».
Затем он с нарастающим беспокойством смотрел, как более серьёзный противник, побеждает его Тэ. Сказать, что Чон расстроился? Нет, он просто испугался, что этот громила поранит Тэхёна, но, слава Небесам, всё обошлось. Поэтому он с облегчением смотрит на приближающегося переодетого омегу, и они толпой идут в ближайшее кафе. Чонгуку кажется, что Тэ как-то неправильно поводит плечом, и когда тот немного отвлекается, Чон оттягивает с его плеча футболку и видит наливающийся кровью синяк. Он резко поворачивает к себе Тэ и рычит:
— Это последний тебя так разукрасил?
— Соревнования, господин Чон, на этом и основаны, — спокойно говорит Тэхён, натягивая футболку на синяк и слегка морщась.
— Но Чжань говорил, что если будет сильный удар, то катана рассыпется! — злобно смотрит Чонгук на китайца.
Тэхён с усмешкой говорит, отвлекая внимание альфы от друга:
— Да, удар рассчитан на альф, господин Чон.
И вдруг ко всеобщему удивлению Чонгук схватил Тэхёна и прижал к себе со словами:
— Ну, вот куда ты всё время лезешь, глупенький!
Он начинает целовать лицо опешившего Тэ, а остальные замерли, глядя на них. Наконец, Чон отпустил Тэ, посмотрел на его друзей затравленным взглядом, вскочил и убежал.
— Тэк-тэк, — говорит Чжань. — Чон Суровый Чонгук влюбился в нашего Тэ. Какой конфуз! Кто бы мог подумать? Кажется — все, кроме удивлённого Тэ.
Все с насмешкой смотрели на растерянного омегу, а потом принялись хохотать, подначивая:
— Как давно вы от нас скрываетесь? — интересуется Джин.
— Да не было ничего! — отбивается Тэ.
— А как же наш бедный Хо? — улыбается Чимин.
— Я повторяю — ничего не было! Я сам в ах... каком шоке! Прекратите! Я не знаю, что в голове у этого Чона? Может, он просто перегрелся? Да хватит вам ржать! — краснел омега всё сильнее, понимая, что все его слова звучат неубедительно.
И хоть друзья прекрасно знают, что он говорит правду, но его растерянность даёт им повод постебать его. Наконец, Чжань говорит:
— Не расстраивайся, ведь главное — что это у вас с ним взаимно. А остальное — переживёте.