Глава 8. Перетягивание канатов. Ч. 1
Хосок внимательно просмотрел бумаги, предоставленные ему Юнги. Тот нервно бегал по кабинету и курил одну сигарету за другой. Когда Хо отрывается от документов, Мин нервно спрашивает:
— Какой напрашивается вывод, Хосок?
Чон складывает листы, выравнивая края, и тихо говорит:
— Я понимаю, что ты видишь то же, что и я, но сейчас ты всё воспринимаешь через призму горя и обид. Поэтому, пожалуйста, пока я излагаю, будь терпеливым.
Юнги кивает:
— Именно для этого я тебя сюда и позвал — взгляд со стороны всегда вернее.
Хосок неуверенно кивнул. Их и без того неустойчивый деловой мир стоит на грани войны, и если он сейчас скажет хоть одно неверное слово, Юнги сделает всё, чтобы их привычный уклад разлетелся на куски! Но Хосок не зря проходил курсы дипломатов, поэтому он начинает издалека:
— Сейчас все живут уверенностью, что мы не можем существовать в одном пространстве с травоядными. Но ведь это началось не так давно! Раньше мы как-то справлялись.
— Они не лезли в город и в деловые круги, поэтому нам было плевать, что там у них, — соглашается Юнги, снова прикуривая ...дцатую по счёту сигарету.
— А зря, — уверил друга Хо. — Мин, они, конечно, привычные к трудностям, но видя, как легко и свободно живём мы — как тут не позавидовать? У нас любой енот — это клерк, норки — госслужащие, даже ежи, и те какие-нибудь оперные певцы! А у них все тупо пашут с утра до ночи, и я это не в переносном смысле говорю! Так вот, если ты считаешь, что так могло длиться вечно, то ты сильно ошибаешься. Лет сто назад были первые травоядные, приехавшие в город. Что они стали делать? Заняли места наших мелких, которые сразу поднялись в более обеспеченные слои, то есть нарушили иерархию, и мы это допустили. Потом оказалось, что травоядные не только более выносливые в физическом плане, но ещё и стрессоустойчивее, чем мы. Так они оказались на маленьких руководящих постах, а наши мелкие опять поднялись ещё чуть выше, освобождая им свои места. И вот дошло до того, что они научились, и сами создают вполне функциональный фирмы. Вопрос только в том, что наши мелкие не желают работать вместе с ними, и вместо того, чтобы спуститься и занять положенное им место, они всеми правдами и неправдами лезут наверх, занимая не свои должности. К тому же, у травоядных до сих пор имеет место быть очень придирчивый отбор предводителя стада, и как только появляется настоящий лидер, все дружно толкают его наверх, и он чувствует от своих не конкуренцию, как мы, а поддержку. Естественно, они более уверенные и сильные. Почему твой отец не обратился за помощью к друзьям, как только у него начались проблемы? Потому что у нас не заложено просить помощи и поддержки, ведь это — признак слабости, а у настоящих хищников не может быть слабостей! Вот и получается, что если у травоядных проблемы, то подключаются все и решают их сообща! А если у нас — мы стараемся, чтобы никто не узнал. То же сейчас делает отец Тэ, да и мой тоже. Они скрывают друг от друга, что тонут, и вместо того, чтобы объединиться и придумать какое-то нормальное решение, стремятся показать друг другу, что слабость — это не про них! Хорошо, что ты — не такой, Мин. Ты пришёл ко мне. Это уже — огромный шаг. Поэтому сейчас мы внимательно отследим все точки соприкосновений, которые привели к этому результату, проанализируем их и спокойно придумаем стратегию. Если у нас не хватит своих мозгов, подтянем Кимов и Вана с Юем, но мы что-нибудь обязательно придумаем!
Парни долго сверяют документы и приходят к выводу, что у них имеется несколько подозрительных моментов, которые стоит проверить. Хосок сразу пишет своим юристам и велит носом землю рыть, но найти ему, источник этих проблем! Перерывая документы и встречая в них фамилию Чон, парни замирали, пока не читали имя. Хосок молчал, но всерьез опасался, что его не слишком принципиальный отец мог оказаться во всём этом замешанным, потому что, как принято у многих друзей, некоторые фирмы были их общими, а значит, и сведения о возможностях друг друга, пусть и поверхностно, были у каждого из друзей. И всякий раз с облегчением выдыхал, когда читал чужое имя.
Но, не сговариваясь, парни искали ещё одно имя. Как ни странно, Чон Чонгук казался обоим парням достаточно хорошим человеком, и совсем не хотелось разочаровываться в нём. Хотя Мин не преминул предупредить друга:
— Хо, я давно тебе хотел сказать. Мне казалось, что когда мы познакомились с этим Чонгуком, Тэхён вёл себя с ним так, словно этот альфа ему нравится. Ну, он, конечно, всегда приветливый и, естественно, хотел, чтобы его коллега влился в нашу компашку, но... Мне кажется, что наш Тэ-Тэ залип на этого Чонгука. Знаешь, если бы ты относился к Тэхёну спокойнее, я бы промолчал, но ты слишком сильно его любишь, чтобы...
Хосок кивнул и тихо сказал:
— Тэхён сказал мне, что есть кто-то, к кому он испытывает эмоции. Он сам не понимал, какие, и я ему верю. Это же наш Тэ, который не умеет врать.
— Да, я тоже уверен, что он сам тогда не знал, что чувствует к этому парню, но для меня это было так очевидно, Хо, — бросает, наконец, Юнги недокуренный окурок в общую могилу по имени «пепельница». — Извини, если разбил твои мечты.
Хосок хрустнул пальцами и сказал, глядя в лицо другу:
— Спасибо, что сказал мне. Я и сам подозревал нечто подобное, но не хотел верить, на что-то надеялся, считая, что если он не любит, значит, у меня есть шанс. Теперь я буду ждать, когда Тэ поймёт и примет свои чувства, а потом мы с ним вместе решим, что будет дальше. Я обещал ему свою поддержку, Мин.
Юнги отрешённо посмотрел на друга, кивнул и сказал:
— Прекрасно тебя понимаю. Дело в том, что я и сам влип с этими омегами. Казалось бы, как я-то умудрился? Но вот, получается, что попался мне тот самый, который тоже нуждается в поддержке по той же самой причине, что и я. Разве я могу отказаться от него лишь потому, что Чимин каким-то невероятным образом решил, что может быть со мной вопреки всему: пошёл против семьи, против устоев общества, против брата, в конце концов. Но это — юношеский максимализм, и нам обязательно однажды придётся считаться с правилами этого мира. И то, что предложил Бансок, поможет нам переждать то время, пока нас не прекратят преследовать. То есть, получается, как бы мы своего не отрицали, нам придётся смириться и продолжать взаимодействовать с теми, кто нам даже не нравится. И, как бы это ни казалось странным, это — выход из ситуации.
Хосок тоже кивал, понимая, о чём говорит его друг. Это ему повезло, что Тэ оказался омегой, а то сейчас тоже решал бы эти проблемы, рассуждая с психологом о том, что он же не виноват, что полюбил человека, а тот оказался одного с ним пола! Друзья молча посидели ещё какое-то время, думая каждый о своём, а потом Хосок сказал:
— Юнги, я не знаю, слышал ли ты про проект Тэ «Просто будь собой!», но, кажется, тугодумы из его компании взяли его на рассмотрение. Может, это станет реальным решением проблем. Конечно, отца тебе это не вернёт, но, посмотрев, как и кто реагирует на этот проект, можно примерно предположить, кому нужны привилегии в нашем мире, а кому — война.
Юнги согласно кивнул, вспомнив, как Чимин рассказывал ему про принцип этого замысла. Сам он не всё понял, но Хосок на подобных инициативах уже съел собаку, поэтому Мин автоматически присваивает проекту статус «хороший и перспективный», в том числе и в его деле.
***
Было странно найти в своём доме Арана, который, развалившись, лежал на диване в гостиной и бездумно тыкал наманикюренным пальцам в кнопки пульта от телевизора. Картинки менялись, звук резал слух, но омега, кажется, ничего не замечал. Чонгук кашлянул, и юноша подскочил с дивана.
— Чон-и! — заорал он, бросаясь на вновь прибывшего, опоясывая его ногами.
Чонгук едва не свалился вместе с ним, а когда тот впился своими накачанными губами в рот альфы, он, вспомнив, другие губы, попытался отстраниться. Но не тут-то было! Однажды некто сказал Чону, что Аран буквально жрёт его. И пока это касалось страсти, Чонгука всё устраивало, потому что сосательные рефлексы у этого юноши были на высоте. Но вот прямо сейчас ему хотелось, чтобы этот клещ отцепился от него, свалился на пол и не поднимался хотя бы в ближайшую неделю!
Аран, словно почувствовав, что добыча вот-вот ускользнёт от него, прижался ещё сильнее, открыл рот ещё шире, и, словно вакуумом начал всасывать в себя часть лица Гука. Тот схватил его руками и, наконец, отодрал от себя! Аран с недоумением посмотрел на своего партнёра, затем кивнул, присел на корточки, резко схватил Чона за ремень брюк, и пока тот в удивлении пялился на него, вытащил на свет вялый член альфы и моментально всосал его в рот. Чонгук оторопел, потому что, хотя юноша был достаточно развязанным, но чтобы вот так, среди бела дня, когда, Чон уверен, к нему могут прийти и кузены, и дяди, да и прислуга может зайти в любой момент — такого ещё не случалось!
Аран настойчиво массировал его член языком, но тот так и оставался вялым, потому что Чонгук никак не мог выбросить из памяти другие губы. Это заставило его поднять омегу, и тот с громким чмоком выпустил изо рта его член. Чонгук быстро поправил одежду и спросил:
— Что ты тут делаешь?
— Как это — что? Ты же приехал! — улыбается Аран, снова бросаясь на Чона.
Тот отступает, хватает его за запястья и уточняет:
— Аран, ты мне не муж, чтобы постоянно, когда я дома, быть рядом со мной. Я тебя не звал. Я очень устал. Я просто хочу принять ванну и расслабиться. Понимаешь, мне нужно побыть одному!
Улыбка медленно сползла с лица омеги, и он объяснил:
— Твой дядя сказал, что ты обрадуешься, Чон-и. Я приехал, потому что он сказал, что ты много работал, устал, и я могу помочь тебе расслабиться. Разве ты не об этом мечтал?
— Нет, — спокойно говорит Чонгук, расставляя по полке статуэтки, которые стояли не совсем ровно — кто-то их точно трогал! Но Чонгук повернулся к Арану и объяснил: — Я считаю отдыхом — просто полежать в одиночестве, поспать, почитать, в конце концов. Но, как я понял, у нас с тобой разные понятия об отдыхе, — вздыхает альфа и поднимается по ступеням наверх, цепляясь за перила.
Аран сзади обнимает его и идёт с ним в его спальню. Чонгук ощущает его пальцы, которые снова уцепились за пояс его брюк, опустились ниже и принялись массировать член, который, видимо, не особо понимая, кто его требует, начал реагировать и напрягаться. Чонгук повернулся к омеге, и тот снова вцепился в его пах, припадая губами прямо к ткани и стараясь так добраться до члена. Как ни странно, это продолжало возбуждать Чонгука. Он огляделся вокруг, позвонил охране и велел:
— Отключите камеры в гостиной и пусть пока никто сюда не входит в течение сорока минут. — Заметив, как потухли индикаторы, Чонгук оттолкнул от себя омегу и прорычал ему в лицо: — Так хочешь мне отсосать? — Аран кивнул, и Чон, схватив его за волосы прошипел ему в лицо: — Я не буду тебя трахать, даже если ты тут расстелишься передо мной, как шлюха! Аран, я же предупреждал тебя, что как только найду своего омегу, ты мне будешь нужен только как ширма. Мы обсуждали это и не раз, поэтому я сейчас прошу тебя вспомнить, что ты согласился на такие условия!
— Ты его уже нашёл? — поражается Аран.
— Да, — утвердительно кивает Чон. — Пока что мы не можем быть вместе, поэтому официально ты останешься моим омегой. Но, я тебя предупреждаю, что ты больше никогда не дотронешься до меня, а я — до тебя. Усёк?
Омега кивнул, уточнив:
— Даже наедине?
— Тем более — наедине.
Омега ошарашенно смотрит, как Чонгук садится на ступени и говорит:
— Иди на диван и уйми свой голод сам. Я посижу тут, пока охрана не включит камеры.
Аран, подумав, спустился и лёг так, чтобы Чонгук его видел. Он снял домашние брюки с трусами, широко раскинул ноги и принялся ласкать свой член так, чтобы Чон видел каждое его движение. Пальцы омеги умело растирали смазку по стволу, кулак легко скользил, от возбуждения дырочка юноши начала подрагивать и раскрываться, смазываясь внутренними выделениями. Вскоре два пальца нырнули внутрь неё, и Аран застонал от наслаждения. Чонгук вспомнил, как прежде его возбуждали эти стоны, но теперь ему казалось, что в этом голосе не хватает глубины и бархатистости, что член у омеги слишком толстенький и короткий, в то время, как он буквально на вкус помнит другой. Пальцы Арана коротковаты, а он целовал длинные и изящные. Когда-то Чону хватило бы этого, чтобы сорваться, слететь вниз, перевернуть омегу на живот и вдолбить его в диван несколькими десятками мощных толчков. Однако сейчас всё это представление выглядело каким-то нелепым.
Для травоядного, Аран был красивым омегой, но ему всё время чего-то не хватало! И Чонгук мучительно смотрел на развалившегося перед ним юношу и представлял другого, распространяя вокруг себя аромат каштана. Тот не смотрел на него, не мог, но чутко ловил каждое его движение, голосом и телом подсказывал, что нужно сделать, чтобы унять его природный жар, и Чонгук с удовольствием делал для него всё, что было необходимо его возлюбленному! Альфа мечтал, что настанет время, и он обязательно повторит с ним всё это, но только больше не будет прятаться, не будет шептать и давить собственные стоны! Однако пока он может только мечтать...
Как только Аран притих на диване, залив свой живот мутноватой жижей, Чонгук позвонил охране и велел:
— Включайте камеры. Не смотрите минут пять, дайте Арану прийти в себя.
Он поднялся в свою комнату, сбросил пиджак и замусляканные Араном брюки, скинул рубашку, прошёл в ванну и открыл воду. Сидя на краю ванной, Чон снова слишком ярко вспомнил, как стонал омега со связанными руками, как крутил попкой, стараясь прижаться к нему сильнее, как рычал, стоило альфе отодвинуть его, и как блаженно вздыхал, когда, перевернув его на спину, Чонгук снова входил в него, каждым сантиметром члена ощущая бархатистость внутренних стенок, сжимающихся вокруг него.
Кажется, это воспоминание, ворвавшись в его голову, прорвало все плотины, и Чонгук, застонав, стащил вниз трусы, обхватил рукой член, подумав, налил на ладонь шампунь и принялся водить вверх-вниз, вспоминая, как это было: вверх — глубокий стон, вниз — внутреннее сжатие, вверх, поцелуй в ключицу, вниз — укус за сосок, вверх — поцелуй во внутреннюю сторону бедра задранной вверх ноги, вниз- засос над самой пахучей железой. Воспоминания настолько увлекли его, что спустя пять минут он уже пачкал пол своей спермой, с удивлением отмечая, что даже сейчас не жалеет о том, что отказался от шикарного минета в исполнении Арана.
Уже покидая ванну, Чонгук понял, что ещё его насторожило: дядя так и не привёз его папу. Или привёз, но ничего ему не сказал. А может, именно для этого он и прислал к нему Арана, чтобы тот максимально отвлёк Чонгука от мыслей о папе. Однако Чонгук уже сам решил, что хочет докопаться до истины.
Перед отъездом на остров, он посетил детективное агентство, и там попросил разузнать всё о деле более, чем десятилетней давности. И сейчас он заходит к себе на почту и видит отчёт. Что ж, не имея никаких данных, кроме даты, в которую Чонгук лишился обоих родителей, он дал задание проверить поступления омег по всей стране во все больницы и травматологии в течение недели после исчезновения отца. Он плохо помнил папу, но знал его зверя, и это стало очень большим подспорьем.
В документе всего пятьдесят шесть дел, похожих на то, что он искал. Одно за другим Чонгук просматривает их. Где-то есть фото, и Чонгук, уделив им пару минут, понимал, что не узнаёт изображённых на них людей, и откладывал в отдельную папку. На имена он не смотрел, почему-то уверенный, что папу назвали другим именем. Поэтому он ищет и ищет. Сорок семь дел были отправлены в папки: «точно нет» и «пересмотреть потом».
На сорок восьмом его сердце рвануло вниз! Было фото. Плохое. Омега лежал с закрытыми глазами, по всему лицу — синяки и ссадины. Голова перебинтована, но в этом изуродованном омеге Чонгук узнавал родные черты! Имя, естественно, чужое. Возраст тоже не соответствует действительности, а вот месяц и дата заставили Чона зарычать — таких совпадений не бывает! Он смотрит описание и с ужасом читает: впал в кому, причина — удар в голову крупным копытом! Вот, значит, как! Чонгук ещё раз перечитал диагноз. Посмотрел, куда был отправлен, но там сказано, что омегу отпустили под ответственность родственников, которые подписали все бумаги. Теперь в больницу раз в полгода поступают сведения, что этот омега жив, просто находится в состоянии амнезии — никого и ничего не помнит, не признаёт родного сына, из клиники выезжает редко, потому что боится незнакомых мест.
Однако кое-что не соответствовало правде: Чонгук помнил, как его дядя колол папе успокоительные, уверяя, что их прописали доктора клиники, но в карте было прописано совсем другое лечение, на котором доктора первой клиники дали своё согласие, что лечение назначено правильно. И если подумать, то вряд ли дядя настолько умён, чтобы самостоятельно всё это провернуть. Большое копыто. Чонгук снова сжал кулаки до хруста и начал составлять список всех, у кого были большие копыта. Он внимательно рассмотрел снимок раны омеги, но там ничего не обнаружил, кроме того, что, очевидно, папу оглушили, когда он был в образе зверя — на краешках разорванной кожи, которая не смогла срегенерировать до приезда в клинику, осталась волчья шерсть.
Что ж, травоядный, целясь в голову папе, попал точно туда, где у волков находится центр памяти, но у человека он с другой стороны, поэтому потерять память его папа так просто и так надолго не мог! Из всего обнаруженного в ходе расследования Чонгук делает вывод, что придётся ему забыть о том, что у него никого, кроме дяди и кузенов не осталось и признать, что к смерти отца и болезни папы причастны именно они. Подумав, Чонгук распечатал список всех, у кого в то время были крупные копыта, и половина его кузенов автоматически отсеялась, потому что они либо сами были малышами, либо ещё даже не родились! Чонгук со злостью подумал, что столько лет верил в какую то сказку, а на деле оказалось, что ему врали самые близкие. Однако взять их и принудить признаться — не получится, поэтому Чонгук задумывается над тем, что можно придумать, чтобы разговорить своих родственников?
***
Наконец Тэхён вернулся в ВУЗ. Он и представить не мог, что может соскучиться по атмосфере, которая когда-то сильно его раздражала! Даже Чо уже не кажется ему противным, а просто мелким пакостником, над которым бывает приятно посмеяться. Тэ немного опаздывает, поэтому Чжань, как-то неожиданно сидящий один за столом, приглашает его сесть рядом. Друзья снова тихо делятся своими впечатлениями, лишь иногда прислушиваясь к тому, что говорит преподаватель, потому что лекция записывается на диктофон, и потом, в более приятной обстановке они переслушают её и вычленят главное.
На перерывах ребята опять попадают под атаку омег, поддерживающих Чо. Один из них начинает откровенно издеваться над акцентом Чжаня:
— Что ты сказал? Повтори, а то я ничего не понял! Ты точно говоришь по-корейски, а не на придуманном языке?
Все вокруг смеются, но Тэхён выходит вперед и спрашивает:
— А ты можешь говорить на каком-нибудь ещё языке, кроме быдлячего? Чжань — иностранец, и совсем недавно приехал в страну, ничего удивительного, что он говорит с акцентом!
— Что ты говоришь? — не унимается абьюзер. — Вы что, реально придумали собственный язык, чтобы никто не понимал, про что вы вообще говорите?
Тут уже не вытерпел Чимин! Он выскакивает перед ребятами и требует у противного омеги:
— А ну-ка, скажите мне, кто из вас знает несколько языков? Не тех, которым вас учили в школе, а помимо этого? Сяо и Ким знают по пять языков, которые не учат в нашей стране, правда, ребята?
Те, сверкнув глазами, кивают и начинают наперебой говорить:
— How to get to the hotel? (Как добраться до отеля? *англ*) — играя бровями интересуется Чжань.
— I need to get to the central square of the city. Which route should I choose. (Мне нужно добраться до центральной площади города. Какой маршрут мне выбрать? *англ*) — серьёзно отвечает ему Тэхён.
— Où conseilleriez-vous d'aller dans votre ville aux touristes? (Куда бы вы посоветовали сходить в вашем городе туристам? *франц*) — предлагает Сяо.
— Est-ce qu'on va arriver à la plage si on se déplace dans cette rue sans aller nulle part. (Мы доберёмся до пляжа, если будем двигаться по этой улице, никуда не сворачивая? *франц*) — соглашается с серьёзным видом Тэ.
— Possiamo esaminare la vostra lista dei vini? (Можно нам изучить карту ваших вин? *итал*) — не унимается китаец.
— Ci sono escursioni su questo percorso ogni giorno? (Экскурсии по этому маршруту бывают каждый день? *итал*) — уверяет его друг.
— Sollten wir hier Wasser kaufen oder gibt es auf dem Weg noch Geschäfte? (Нам стоит купить воду тут или по пути ещё будут магазины? *нем*) — продолжает разглагольствовать Чжань.
— Wir haben das WLAN-Passwort nicht gefunden. Bitte diktieren Sie uns. (Мы не нашли пароль от Wi-Fi. Продиктуйте нам, пожалуйста. *нем*) — убеждает Тэхён собеседника, обводя рукой слушателей, словно призывая их в свидетели.
— Invita al Masajista y al camarero a nuestra habitación (Пригласите массажиста и бармена к нам в номер. *исп*) — не возражает Сяо.
— Nos ha gustado mucho su hotel, ¡seguro que lo contaremos en sus redes sociales! (Нам очень понравился ваш отель, мы обязательно расскажем о нём в своих социальных сетях! *исп*) — резюмирует Тэ.
Ничего странного, что Чо и его прихлебатели заткнулись, понимая, что они и половины не поняли из того, что сказали друзья, а ребята, как ни в чём не бывало, продолжают щебетать, перескакивая с языка на язык и, видимо, прекрасно друг друга понимая. Они смеются, жестикулируют в сторону Чо и снова хихикают! И только Чимин знает, что всё это время они говорят друг другу фразы, которые они зазубрили на всех международных языках, чтобы однажды, когда окончат универ и поедут путешествовать, им не пришлось таскать с собой отдельно нанятого переводчика! Конечно, теперь технологии шагнули далеко вперёд, и, в принципе, переводчики больше не нужны, ведь все встроено в телефон, но вот так внезапно юношам пригодились навыки, чтобы заткнуть своих обидчиков за пояс!
Тэхён, радуясь своей проделке и заливисто смеясь, подходит к друзьям и интересуется:
— У нас ведь сегодня физра? Никто не знает, могу ли я пропустить это занятие? Что сказал господин Чхве, у нас сегодня нет никаких нормативов?
— Кажется, есть, — говорит Бинь, потирая подбородок.
С некоторых пор у этого парня начала активно расти борода, и он никак не может привыкнуть к тому, что буквально за пару дней становится похожим на лысеющего ёжика. Тэхён знает об этой его проблеме и смеётся:
— Может, стоит сделать эпиляцию, чтобы не скоблить лицо каждый день?
Однако Бинь отвечает в тон ему:
— Может, тебе стоит сдать на права, чтобы не мучать своих друзей?
Тэхён злобно бросает на парня взгляд. Как ни странно, но именно дорожные правила никак не удаётся сдать, потому что их так много, к тому же они едва ли не ежедневно пополняются, и запомнить этот набор юноша никак не может! Однако оставить Биня безнаказанным — не в правилах Тэ! К тому же Юй нагло смотрит на него и улыбается, гад! Тогда Тэхён предлагает:
— Давай поиграем в правду или действие. Проиграешь — делаешь эпиляцию. Везде!
— Смилуйся! — начинает упрашивать Бинь. — Может, я лучше стану твоим рабом на один день?
— Станешь моим рабом и сделаешь эпиляцию на лице!
— ОК, — смиряется альфа. — Если ты проиграешь, то выучишь все правила и станешь моим рабом на этот день!
— Договорились! — азартно хлопает Тэ друга по плечу. — Я начинаю. Правда или действие?
— Правда, — уверенно заявляет Бинь.
— Почему ты приехал в Корею? — ехидничает Тэ, прекрасно зная ответ на свой вопрос, но надеется, что Юй смутится.
Однако альфа, слегка растеряв свою весёлость, отвечает уверенно:
— Я надеялся, что тут ты станешь спокойнее, и я смогу тебя покорить. Я этой надежды пока не потерял. Правда или действие?
— Правда, — смеётся Тэхён, уверенный, что ему-то скрывать нечего.
— Как ты относишься к своему жениху? — ошарашивает его Юй.
Тэхён задумывается только на минуту, после чего заявляет:
— Хоть это и не было для меня неожиданностью, но, оказывается, он продолжал любить меня всё это время! Это очень приятно, и я постараюсь его не разочаровать. А отношусь я к нему, как к человеку, который, возможно в итоге станет моим избранником. Правда или действие?
— Действие, — решает Бинь.
— Зайди в актовый зал, возьми микрофон и спой песню....
Бинь с упрёком посмотрел на Тэхёна, но отказываться не стал. Он решил, что пятиминутный позор на весь ВУЗ стоит того, чтобы избежать эпилляции. Но Тэхён хотел не только услышать, но и увидеть, поэтому он, хихикая, двинулся за альфой, его друзья — за ним, а следом и остальные одногруппники, уверенные, что сейчас они узнают что-то грандиозное!
Бинь прошёл в операторскую, включил микрофон и вышел на сцену. По залу тут и там рассаживались группами студенты, и только Тэхён и его ватага подошли поближе к сцене. Так как софиты никто не включил, Бинь прекрасно видел своих зрителей и, наконец, вздохнув, запел. Никто не понял, что именно так расстроило Юя, потому что это была всем известная, хотя и грустная песня о том, как один парень влюбился в юношу, но его любовь осталась безответной, и он долгое время наблюдал за тем, как его возлюбленный отдаёт всего себя недостойному избраннику. В итоге, разочарованный и озлобившийся, омега пришёл к нему и сказал, что готов принять его чувства, но это был уже не тот, кого когда-то полюбил альфа, и парень отказался, хотя сердце его обливалось кровью.
Дослушав песню до конца, зрители вдруг поняли, что, несмотря на прекрасное исполнение, Бинь плакал. Слёзы текли по его щекам, и Тэхён, ехидно посмеиваясь, протягивал ему салфетки. И тогда Бинь спросил прямо в микрофон:
— Правда или действие?
— Действие, — хихикает Тэ.
— Поцелуй меня. По-настоящему так, как будто мы встречаемся.
Тэхён побледнел, но понимал, что отказать сейчас перед всей группой — значит проиграть, а рабом он быть не желал, даже на один день. Да и правила эти гадские! Он поднялся на сцену, взял из рук альфы микрофон, положил его подальше от них, подошёл к другу вплотную и тихо сказал:
— Бинь, я и без твоего ответа знал, что ты — мой самый преданный друг не потому, что хочешь быть моим другом, а потому что не теряешь надежды. Но я хочу сказать, что специально не давал тебе надежд, именно потому, что вижу в тебе только друга, брата, можно сказать. Конечно, я исполню твое желание и даже поцелую тебя, если ты считаешь, что от этого тебе станет легче, но...
— Не надо, — вдруг отстраняет от себя Тэхёна Бинь. — Я пошутил. — Он подходит к микрофону, поднимает его, подносит ко рту и говорит: — Я пошутил, я тоже не представляю, как можно целовать друга. И я проиграл. Сегодня я весь день буду твоим рабом!
— Отлично! — говорит Тэхён, весело сверкая глазами. — Тащи меня на физ-ру! — обходит омега друга, прыгает ему на плечи и начинает погонять, как строптивую лошадку.
Не слышавшие того, что сказал Тэхён, одногруппники очень подозрительно смотрели на эту парочку, потому что Бинь, совершенно преобразившись, уже мчался с Тэхёном на спине в сторону спортивной площадки, подскакивая, взбрыкивая, крича «И-го-го!» и вытирая на ходу не прекращающие литься слёзы. Тэхён тоже кричал и смеялся, и только Чжань качал головой, глядя на этих двоих, а Чимин тёр затылок, тихо бормоча:
— Тэхён, и почему ты вот такой?