Тигриные Когти, Оленьи Глазки

Через неделю Тэхён уже стоит на пирсе и с нетерпением ждёт, когда прибудет корабль. Не то, чтобы ему тут было плохо. Скорее, наоборот, и именно поэтому он стремится скорее сбежать из-под чар этого невыносимого Чона Чонгука! И самое страшное, что именно альфа ни в чём не виноват! Он просто есть, а Тэ всё больше увлекается им, словно весь мир вдруг сузился до одной фигуры, пусть и прекрасно прокачанной!

Тэхён не дурак, он умеет анализировать не только окружающий мир, но и свой внутренний. И теперь его мозг буквально сияет красными табличками в тех зонах, которые лишились его внимания. А именно: он довольствуется пятью минутами созвона с родителями в сутки! А если учесть, что они звонят утром и вечером, к тому же, по отдельности, то можно представить, насколько равнодушным и отстранённым кажется им Тэхён, если папа и отец спешат проститься, поговорив с сыном около минуты! Дальше смешнее, ведь Тэ общается с друзьями только в общем чате, где пишет: «У меня всё норм, занят по горло делами, как вернусь — поболтаем!» Он спешит положить трубку, если ему звонят друзья, и всё лишь потому, что «они звонят не вовремя!» А именно — в то время, когда рядом с ним находится сам Чон Чонгук!

При этом стоит учесть, что находится он с ним, можно сказать, круглосуточно! Нет, не так, конечно. Но, стоит Тэ проснуться, как он слышит звук подъезжающего автомобиля, и уже знает, кто сидит за рулём и ждёт его, поигрывая сигаретой в татуированных пальцах. И ведь не курит её, потому что первую затяжку должен сделать именно Тэ! Зная об этом, Тэхён превращается в Флэша: за считанные секунды принимает душ, одевается, причёсывается, хватает крем от загара и несётся в машину к постороннему альфе. Там они совершают уже привычный ритуал: пока курит Тэ, его лицо, плечи и руки аккуратно покрывают кремом жестковатые пальцы Чонгука.

Это началось в первый же день после их встречи на острове: Тэхён вот так же вылетел к неожиданному гостю, забыв намазать лицо. Чонгук тогда нахмурился и спросил, нет ли у него средств защиты от солнца? Тэхён кивнул и снова метнулся в свой номер. Примчался с баночкой и начал прямо в машине неаккуратно наносить крем себе на лицо. Чонгук отнял у него баночку, осторожно и равномерно размазал средство по нежной коже. Затем, посмотрев на открытый топик юноши, намазал ему ещё и плечи с руками. Тэхён сильно удивился, но Чон тогда сказал:

— Нам надо обследовать этот остров, но не везде можно проехать на машине, поэтому придётся ходить пешком. Ты обгоришь за один день, и потом будешь лежать в номере около недели, а нам надо срочно решать вопрос с разногласиями в договорах.

Его рациональное объяснение расстроило Тэхёна, но именно тогда он понял, что его омега не фыркает, когда пальцы постороннего альфы хватают его за руки, оглаживают кожу, пусть и с определённой целью. А ведь в других случаях, даже с Хо, Тэхён чувствовал себя деревянной болванкой с трусливой душонкой. На самом деле, Тэ прежде не верил ни в предназначения, ни в половинки, ни в какие-то ещё глупости, которыми люди оправдывают свои непонятные поступки. Но теперь он начал догадываться, что был неправ!

В то же самое первое утро, когда они шли вверх по горной тропе, Чонгук закурил, и горьковатый дым свёл Тэхёна с ума. Он как раз рассказывал Чону, что у них на пляже есть практически все виды развлечений, кроме одного — парасейлинга, и если им нужно как-то разделить предлагаемые клиентам услуги, то можно где-то на одном из курортов добавить в развлечения парашюты. Говоря это, он протянул руку и выставил два пальца, намекая, чтобы Чон оставил покурить и ему. Но Чонгук, видимо, не был знаком с этими тайными жестами, которые придумали они с Чжанем, поэтому остановился и с интересом посмотрел на два изящных пальца. Тэхён, сообразив, что, хоть ему и комфортно с этим человеком, но это вообще не Сяо, сильно покраснел и попросил:

— Оставь мне пару затяжек.

— Ты куришь? — сурово интересуется Чонгук.

— Как и ты! — возмущается Тэхён и настырно топает вперёд.

Чонгук догоняет его в пару шагов, подаёт новую сигарету и говорит:

— Последние затяжки — самые вредные. Вот, лучше новую возьми.

— Я не курю по целой сигарете, мне много.

— Ну, выброси потом.

Тогда Тэхён так и сделал: затянулся пару раз, а потом просто нёс дымящийся окурок до ближайшей урны. Но после этого Чонгук каждое утро приезжал и ждал его с сигаретой наготове. Он пояснял это так:

— Если ты куришь всего раз в день, то пусть это будет утро: за день, пока ты активно двигаешься, лёгкие максимально очистятся.

Тэхён тогда сделал две затяжки и хотел отправить окурок в пепельницу, но Чон протянул руку и попросил:

— Дай, я докурю. Тут сложно достать сигареты в принципе, а именно эти я так нигде и не увидел. Поэтому, придётся экономить.

— Я могу купить себе сигареты и не обделять тебя, — улыбнулся Тэ, протягивая альфе окурок.

— Не стоит, — с удовольствием всасывая в себя едкий дым, говорит Чон. — Меня не сильно обездолят твои пара вдохов.

Глядя на то, с каким удовольствием Чон курит, Тэхён вдруг понял, что парень ещё не курил сегодня, видимо, экономя сигареты и дожидаясь его. Именно поэтому во все последующие дни Тэхён гонялся с утра по номеру на предельных скоростях, помня об одинокой сигарете в татуированных пальцах!

Были ещё несколько моментов, которые Тэхён также считал какими-то опасно значимыми. К примеру, пару дней назад они немного заблудились в предгорном лесу, хотя на любой тропке через каждые двести метров стояли таблички с надписями, куда надо двигаться, если идёшь с определённой целью. Тэхён тогда вцепился в руку Чона и молча шёл вперёд, уверенный, что это какие-то хулиганы с курорта Чонов сломали всё, что отец и его партнёры так старательно делали! Однако время шло, а таблички так и не появлялись. Омега предложил:

— Давай, вернёмся назад!

Но Чонгук усмехнулся и спросил:

— Ты боишься леса? Разве ты не тигр?

Тэхён кивает и нервно сглатывает. Потом говорит:

— Я — самый трусливый тигр на этой земле, потому что боюсь заблудиться! Со мной случалось это дважды, и всякий раз я каким-то чудом избегал опасности! Лес со мной жесток, — улыбается Тэхён через силу. — Он лишь однажды сделал мне подарок, но почти сразу отнял его.

— Что это был за подарок? — отвернувшись в сторону, спросил Чонгук.

— Оленёнок, — нежно улыбается Тэхён. — Маленький и испуганный, с огромными карими глазами. С хвостиком-пятнышком и тонкими длинными ногами. И у него был самый чудесный запах! Я только и успел его обнюхать, как взрослые нас разлучили. А потом мы уехали в Китай, и я так и не знаю, где теперь этот малыш. Я слышал, что его отец пропал и считается мёртвым. Но нигде ни разу не проскользнуло, где его сын? Что с ним? Я, вернувшись в Корею, навёл справки о том поместье, в котором мы тогда охотились. Но хозяин сменился почти сразу, поэтому никто ничего не мог мне сказать про того мальчика. Я даже не знаю, кем он стал?

— А если бы узнал, что бы сделал? — глухо спрашивает Чонгук.

— Спросил бы его, как у него дела? Не нужна ли ему моя помощь? Не хочет ли он стать моим другом?

— Другом? — изумляется Чонгук. — А вдруг он — альфа?

— А что, альфы — не люди? Или не умеют дружить? Чонгук, ты видел нашу компашку? Кроме Намджуна, потому что он — мой кузен, и Чимина, потому что он... в общем, все остальные — просто мои друзья. Уже много лет, и я, конечно, вижу разницу между Юем и Сяо, но не такую уж великую. Я за них обоих готов хоть жизнь отдать! Думаю, что и с тем олешкой подружился бы, если бы отца срочно не перевели в Китай! Но я всё равно найду его, — упрямо говорит Тэхён. — Я уже дал распоряжение юристам проверить, куда подевалась целая семья? Ведь там же должен быть ещё папа. Папа который вряд ли смог бы защитить сына... Очень надеюсь, что у того малыша были дяди-защитники...

Тэхён тогда бросил взгляд на Чонгука и даже оторопел, какой нежностью были наполнены глаза альфы. Он остановился и спросил:

— Какой у тебя зверь, Чонгук? Чивон сказал, что ты — травоядный. Но он не уточнил, кто ты?

— Я — кабан, — с усмешкой смотрит на Тэхёна альфа.

Тэ вдруг вспомнил, как на последней охоте вскрыл когтями глотку именно кабану и залился краской. А потом вспомнил, как несколько кабанов окружали его, не позволяя прорваться из круга! И как к нему приближался лось, а потом и олень! И у всех были копыта! Тэхён вдруг в ужасе вскрикнул и закрыл лицо руками. Тут же его окружили тёплые руки Чонгука, и он сказал:

— Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Тэхён впервые был так близко к Чонгуку, и он уже хотел было «срисовать» его запах, как Чон отстранил его от себя и, немного нагнувшись, заглянул в глаза. Смотрел пристально и хмуро пока Тэхён не сказал:

— Я не считаю, что именно ты мне можешь причинить вред. Хотел бы — сделал бы уже давно! Но среди ваших кто-то сильно ненавидит меня, потому что я — сын своего отца. Многие считают, что того оленя убил мой отец, но я знаю, что это — не так! Потому что с того момента, как мы расстались с оленями и до самого отлёта в Китай, отец всегда был рядом со мной. К тому же, они договорились. Я тогда плохо понимал, но со временем сообразил, что отец просил не подавлять хищников, чтобы их работу по уничтожению больных и старых особей не пришлось выполнять нам. Олень тогда сказал, что он просто заботится о сыне, и мой отец его понял, потому что тоже переживал за меня. Они договорились, Чонгук, я знаю, я там был. Но потом все стали обвинять моего отца, потому что после этого разговора того оборотня больше никто не видел! Нигде я не слышал, что пострадал ещё и маленький олень, но это ведь может и не оглашаться. Небеса, я надеюсь, что с малышом всё в порядке, — снова закрыл лицо руками Тэхён, с ужасом представляя, что могло случиться с ним? Он вдруг посмотрел на Чона и спросил: — Как считаешь, что может грозить маленькому оборотню в лесу, где нет хищников? Есть несколько травоядных, сошедших с ума от старости, но ведь они не тронули бы... своего?

Чонгук расстроенно вздыхает, и Тэхён всхлипывает. Тогда альфа говорит:

— Бытует мнение, что если зверь у человека — травоядный, то он обязательно беззащитный! Можешь успокоиться, тот малыш не был таким уж малышом по человеческим меркам. Мы выводим на выгул молодняк, когда им исполняется восемь лет. К тому времени отцы отлично готовят своих сыновей прятаться, скрываться, убегать. Так что, пусть не облике зверя, но малыш в любом случае вернулся домой. Да ведь нигде и не сказано, что он погиб сразу после вашего ухода. Просто никто не знает, когда и как его убили.

Тэхён кивает, немного успокоившись. Потом смотрит на Чона и спрашивает:

— Ты знаешь эту историю? Его фамилия тоже была, кажется, Чон.

— Знаю, — кивает Чонгук. — Это — один из моих родственников. Но я не особо знаю, что там приключилось.

— Помоги мне найти того малыша! — хватает Тэхён за руку Чонгука. — Это ведь твой кузен, получается! И ты примерно знаешь, что тогда ему было не меньше восьми лет, а это значит, что вы с ним примерно одного возраста! Давай, найдём его, Гук!

— Я не разрешаю тебе так меня называть, — вдруг суровеет альфа.

Тэхён кивает:

— Хорошо, господин Чон! Конечно, с моей стороны это было невежливо! Но моя просьба остаётся прежней — давайте найдём мальчика!

Тогда они, сами того не заметив, вышли к океану и пошли вдоль берега. Тэхён смотрел на горизонт, примечая то тут, то там маленькие точки островов. Он спросил:

— Там тоже ваши владения?

— Да, — соглашается альфа, отрываясь от каких-то своих мыслей. — Там не так прекрасно и уютно, ведь это — просто камни, торчащие из-под воды! Я не уверен, что мы сможем как-то их коммерчески раскачать, но мне пришлось облезть их все.

— Они довольно высокие, — замечает Тэ, слегка сощурившись. — Отличное место для бейсджампинга! И расстояние между ними нормальное, чтобы планировать с острова на остров. А если не долетишь, то всегда можно отстегнуть парашют и просто приводниться! Я бы попробовал! — загорается он идеей.

Чонгук серьёзно смотрит на него и спрашивает:

— Ты готов отдать конкурентам свою идею?

— Готов! — смеётся Тэхён. — Я думаю, что так я скорее спрыгну с парашютом, чем уговорю отца сделать подобное на нашем курорте.

С того дня словно какая-то стеклянная стена дала трещину, и Тэхён заметил, что Чонгук стал относиться к нему гораздо мягче. Наверное, его идея про прыжки с парашютами понравилась начальникам Чона, его похвалили, и он, помня, кто является настоящим автором этой идеи, просто благодарен Тэ!

Вот только Тэхёну стало ещё хуже, ведь он всё сильнее прикипал к этому строгому человеку! И, когда к концу подошла первая неделя, Тэхён заявил всем, что больше не может находиться не этом острове в полной изоляции, что он сойдёт с ума и желает немедленно вернуться домой! Друзья его поддержали, папа написал: «Конечно, если тебе там не нравится, то не стоит там задерживаться! В мире столько прекрасных мест!» Отец спросил: «У тебя там возникли какие-то проблемы? Если это так, то не стесняйся, обращайся к своим телохранителям!» Но Тэ сказал, что тут прекрасно, просто он соскучился по своим друзьям, отцу и суете большого города, умолчав, что основная причина ходит за ним по пятам и всё сильнее привязывает к себе его душу!

И вот он стоит на пирсе и смотрит на прибывающий корабль. Вскоре подъезжает ещё одна машина, и из неё появляется Чон Чонгук. Тэхён вздыхает: ещё три дня, практически, наедине с этим альфой! Он же не сказал ему, что сегодня уезжает! Представитель его курорта должен отнести записку только после того, как корабль скроется из виду! Как тот узнал? Но, кажется, Чон и не знал. Он сурово смотрит на Тэхёна, на его чемоданы и телохранителей, подходит к ним, здоровается и спрашивает:

— Ты хотел сбежать?

— Что значит — сбежать? Разве я — в тюрьме?

— Я имел ввиду — уехать, не попрощавшись? Мне казалось, что даже по деловым правилам мы вышли на тот уровень, когда должны ставить друг друга в известность, что наша следующая встреча не состоится!

Тэхён смущённо оправдывается:

— Я отослал к тебе одного из служащих курорта. Наверное, он задержался, человеческий фактор, знаешь ли!

— Именно поэтому я, чтобы сообщить тебе о своём отбытии, воспользовался мессенджером. И если бы ты был более внимательным, то, наверняка, уже увидел бы моё сообщение!

Тэхён вынимает трубку из рюкзака и смотрит на почти сотню сообщений. Друзья, как в общем чате, так и по отдельности, завалили его радостными смайликами или какими-то срочными новостями, и одинокое сообщение от Чона, присланное ему ещё рано утром, болталось где-то внизу! Поджав губки, Тэхён виновато кивает и говорит:

— Этот всплеск эмоций от друзей чуть не смыл меня в океан, поэтому я не увидел твоего сообщения. И не подумал, что можно отправить сообщение тебе, — врёт Тэхён. Он уже видит входящий в порт корабль, и его сердце замирает от воспоминаний. Ущипнув себя за запястье, Тэхён спрашивает: — А ты прибыл сюда на одном со мной корабле?

— Я прибыл на остров раньше. Я отбыл сразу после объявления о твоей помолвке.

Тэхён нахмурил лоб. Отец чётко сказал, что к этому острову приходит всего один корабль: привозит туда, двигается дальше и через неделю забирает обратно. Посчитав это, Тэхён понял, что если не уедет сегодня, то застрянет на острове ещё на две недели! Хотя, если бы он подождал ещё неделю, то можно было сесть на корабль, за день добраться до следующего порта, а там имеется аэродром, откуда можно было вернуться домой даже немного быстрее. Но он решил не ждать, и сейчас понимает, что, желая сбежать от Чонгука, он сам себя загнал в ловушку с ним на целых три дня! Поднявшись по трапу, Тэ вдруг понимает, что они с Чоном и жить будут на одном уровне! Даже по соседству! Отец снова заказал сыну тот же самый номер, и Тэхён был готов завыть, глядя на шелковистое покрывало. Естественно, на нём не было ни пятнышка, но он ещё кожей помнил, как прилипал к его испачканной поверхности. Кажется, даже запах каштана снова повис в воздухе!

— О, отличная каюта, — раздаётся позади него голос Чона, и Тэхён с мольбой смотрит в небо: пожалуйста! Его скоро разорвёт от этих чувств! Сколько можно?

Но он проходит внутрь и спокойно говорит:

— Отец покупает мне билеты. Он считает, что обязан нас баловать.

— Правильно считает, — кивает Чонгук. — Омеги для того и нужны, чтобы нам, альфам, видеть, что кому-то хорошо от того, что мы делаем.

— Кто распределяет, кому быть альфой, а кому — омегой? — возмущается Тэхён. — Лично я хотел бы стать альфой! Так нет! Меня вывело именно на этот путь!

Чонгук насмешливо смотрит на юношу, который принимается выставлять какие-то свои вещички на прикроватный столик. Он говорит так, что у Тэ на загривке волосы встают от ярости:

— Природу не обманешь, Тэхён. Ты можешь сотворит себе тело, как у альфы, прокачать мозги, замариновать эмоции, но твой внутренний омега найдёт свой выход. Ты слишком добрый для альфы. И щедрый. Ты готов делиться своим сердцем с каждым, а альфы обычно жадничают и раздают себя малюсенькими кусочками, да и то выбирают для этого самых лучших, чтобы это было раз — и навсегда!

— Ты только что обвинил меня в ветрености? — возмущается Тэхён, резко обернувшись к альфе.

Чонгук, закатив к потолку глаза, начал загибать пальцы:

— Пак Чимин, Чон Хосок... Да, только двое, про кого я знаю, но ведь мы и знакомы не так уж давно.

— Пошёл вон! — накидывается Тэхён на альфу с кулаками, но тот, смеясь, ловит их и говорит:

— Я не про это, Тэхён. Я про то, что они влюблены в тебя, и это очевидно! И влюблены именно в твоё хорошее отношение к ним, а не в лицо или фигуру. Ой, прости, забыл ещё Биня. А ещё Сяо, который приехал за тобой в чужую страну! Тэхён, да ты просто фонишь своей омежьей сущностью! Ты ни при каких обстоятельствах не смог бы стать альфой. И я этому очень рад.

— Почему? — перестаёт сопротивляться Тэхён.

Но слышит совсем не то, о чём так мечтал:

— Ты и как омега — очень сильный конкурент. Но будь ты альфой, я просто боюсь представить, как быстро ты захватил бы весь рынок!

***

На выписку из больницы к Джину пришли все друзья. Намджун привёл своего юношу, Юнги обнимал Чимина, Чжань жался к молодому доктору, Хосок изо всех сил делал вид, что счастлив, хотя ему, естественно, как и всем им, ужасно не хватало Тэхёна. Бинь вообще раскис, как и постоянно чем-то в последнее время обеспокоенный Чивон. Но у того свои, особые причины — ЮнМины, с которыми он всё никак не может смириться! Ибо подошёл к Джину с огромным букетом сиреневых эустом, которые юноша предпочитал всем остальным цветам. Джин посмотрел на брата, и тот с усилием улыбнулся, показывая, что да, именно он сказал об этом Вану! 

Джин принял букет и пошёл в машину к родителям, но Ибо вдруг взял его за руку и попросил:

— Могу я сам подвезти вашего сына до дома?

— Конечно, — быстро сказал Гёнэ, хотя его муж хмурился, глядя на своих детей и их спутников.

Джин, больше ни на кого не глядя, прошёл в машину своего парня. Когда Джин уселся, Ибо подал ему свой телефон с открытой вкладкой и попросил:

— Посмотри, пока мы едем.

Джин с удивлением листает видео за видео. Кажется, на этом аккаунте собраны все сплетни их ВУЗа, которые какой-то мерзавец снимал скрытно потому что люди не говорят такого на камеру. Нормальные — так точно! Первое видео, которое открыл ему Ибо, было с Чжанем. Омега лежал на спине, закинув руки за голову, на лужайке перед спортивными трибунами. Рядом сидели другие омеги, было видно, что они ждут своей очереди что-то делать. Кто-то спросил:

— Чжань, а тот молодой доктор — это серьёзно?

Сяо вздохнул, перевернулся на живот и и грустно сказал:

— Скорее, да, чем — нет.

— И почему такое решение? Ты устал от многочисленных поклонников?

— Разве от этого можно устать? — смеётся Сяо. — Нет, я всегда буду радоваться каждому восхищённому взгляду. Но... Как это объяснить? Мне хочется чего-то экстремального. Чтобы нервы пощекотать, но все мои сверстники так предсказуемы! А доктор — лакомый кусочек для многих омег, к тому же, он скоро начнёт выбирать себе пару для жизни, а я ещё к такому не готов. Мне придётся постараться, чтобы он дождался меня, — хмурится Чжань.

— Ты странный, — говорит ему снимающий.

Чжань улыбается:

— Зато со мной не скучно! Смотри! — требует он и кричит кому-то: — Тан, а у тебя классная задница! Хоп! Упал, бедолага! Зато он теперь надолго запомнит меня и даже ночью будет думать — почему мне понравилась именно его пятая точка? Боль помогает нам запомнить что-то, и это что-то со временем становится важным, потому что мы это запомнили через боль!

На следующем видео два омеги обсуждают именно его, Джина:

— Вы серьёзно верите, что от двух таблеток снотворного можно загреметь в больницу? Не смешите! Это случилось сразу после того, как Нам завёл шашни со своим Чоем потому что Джин питает к своему брату романтические чувства! Так что, не верьте всему, что вам говорят.

— Мне не нравится эта гипотеза, — возмущается другой. — Инцест — это не шутки! И если Джин действительно увлёкся своим братом, то мне его искренне жаль! Хотя, мальчики, давайте скажем честно: не будь они братьями, то стали бы самой классной парой в нашем ВУЗе!

Следующее видео снова про Сяо, как он заигрывает с молодым доктором, с которым приехал сегодня за Джином, но, хотя тот стоит близко, омега как-то особенно грациозно двигается, когда альфа тянет к нему руки, и ускользает от неминуемых объятий. Тот же голос, явно изменённый, говорит:

— Этот Сяо — сердцежор какой-то! Он реально сводит с ума любого альфу! Может, пока он занят своим старым докторишкой, мне попробовать увести от него Вана? А что, он — классный, верный. Мне, как раз, никакого экстрима не надо.

Были ещё несколько видео про Чимина и Юнги. Хотя Мин взял академический отпуск и не появлялся в ВУЗе, слух про них дошёл до студентов, и они с радостью рассказывали друг другу подробности этого романа, которые соответствовали действительности на очень маленький процент! Джин опустил телефон и сказал:

— Это было ожидаемо. Мы живём в информационном пространстве, поэтому, всё правильно, про нас будут судачить, ведь как-то так получилось, что мы, сами того не желая, привлекли внимание.

— Я понимаю, Джин. Но мне больно смотреть на то, как ведёт себя Сяо. Я хочу попросить тебя позволить мне сделать следующий шаг. Если у меня получится, то Чжань обратит на меня своё внимание. Если нет, то я клянусь, что вырву его из своего сердца и поселю в нём тебя. Стану беречь тебя и охранять, как самую великую ценность, пока ты меня не примешь.

Джин накрыл его руку, нервно сжимающую руль, своей ладонью и предложил:

— Давай всем скажем, что мы решили обручиться. Это должно сработать. А если нет, то... обручимся.