Глава XVI
Дима
Я сдал этот чертов зачет с первого раза. Даже не верилось. С начала семестра у меня выдались не самые классные отношения с преподавателем и, если честно, думал, что он меня завалит. Но все обошлось. Не зря вчера весь день корпел над учебниками. Даже с Аленой не встретился. Я молнией вылетел из аудитории, нечаянно слишком громко хлопнув за собой дверью. Наверняка преподавателю не пришлось по вкусу такое поведение, но, надеюсь, больше он у нас не будет ничего вести…
Я вышел на крыльцо. Вечернее солнце едва касалось верхушек деревьев. Через четыре дня наступит июнь. Я вспомнил о Грохольской, и на лице моем невольно появилась улыбка. Кажется, это будет самое незабываемое лето в моей жизни.
В кармане брюк завибрировал телефон. Ярик.
— Ну, что? Сдал? — быстро спросил друг.
— Конеш-ш-ш, — проговорил я, улыбаясь.
— Сейчас какие планы?
Я задумался.
— Честно? Пока никаких. Но хотел бы встретиться с Аленой перед завтрашним отъездом.
— А вы еще не виделись? — как-то сдавленно спросил Ярослав.
— Пока нет, когда бы я успел? Только переписывались, — ответил я.
— Но она тебе ничего такого не сказала?
— Ничего такого, — немного растерялся я. — Что-то случилось?
В трубке странно зашуршало. Затем Ярослав, откашлявшись, проговорил:
— Нет, ничего. Так просто спросил!
Ярослав засопел в трубку.
— Братан, с тобой все в порядке? — рассмеялся я.
— Нет. Да. Все в порядке, — сбивчиво ответил Ярик. — Просто за рулем сейчас.
— А-а-а…
— Ну, ладно… Поздравляю с первым зачетом! Завтра вечером забегу к тебе, пока не уедешь.
— Давай! — усмехнулся я, сбрасывая вызов. Странный он сегодня какой-то.
Алена. Мне нестерпимо захотелось увидеть Алену снова и как можно скорее. Вчера перед сном мы немного переписывались. Но этого мало. Катастрофически мало.
Я проходил мимо корпуса, в котором занимались филологи. Интересно, а Алена учится по субботам? Хотя дело близится к вечеру, даже если б у нее и были занятия, то не факт, что во вторую смену. Я на мгновение притормозил у небольшого трехэтажного здания. Можно зайти и посмотреть расписание. Правда, я не в курсе, в какой группе учится девушка. Но в деканате наверняка знают студентку Алену Грохольскую, поэтому обязательно подскажут, где мне ее можно найти…
Я уже было направился к невысокому крыльцу, как вдруг услышал знакомый звонкий смех. По залитой вечерним солнцем аллее, что находилась рядом с корпусом, шли несколько девчонок. Среди них была Алена. Я видел ее профиль и белоснежную улыбку. От нежности у меня сжалось сердце. В светлом полосатом платье и кедах Алена смотрелась так органично…
Странная штука — судьба. Наверняка мы не раз до этого пересекались возле какого-нибудь из корпусов на большой перемене. Но тогда в толпе студентов я не обратил внимание на незнакомку с длинной челкой. А сейчас узнаю этот задорный смех из тысячи.
Я догнал компанию девушек и с невозмутимым видом пошел рядом с Аленой, подстроившись под ее шаг. Грохольская не сразу меня заметила. Она о чем-то увлеченно разговаривала с одной из своих приятельниц. Увидев меня, девчонки примолкли и с интересом уставились. Тогда Алена тоже повернула голову в мою сторону. Встретившись со мной взглядом, девушка смутилась.
— Привет! — быстро проговорила она.
— Привет! — улыбнулся я, положив Алене руку на плечо. — Вы беседуйте, дамы! Я не буду вам мешать!
Мы продолжали в ногу шагать по аллее. Я в окружении нескольких девчонок с филфака, которые по-прежнему внимательно меня осматривали, уже практически не слушая Алену. Видимо, мое близкое присутствие все-таки смущало Грохольскую, потому как она сбивчиво начала: — А образ… образ буржуа в произведениях Диккенса? Кто-нибудь готовил этот вопрос?
— У меня по Дикенсу только положительные и отрицательные герои в его романах, — басом начала подруга Алены. — Девчонки, если хотите, могу на почту скинуть! Или в общий чат…
Девчонки тут же закивали.
— Так… — неуверенно продолжила Грохольская. — А еще… женский образ в творчестве…
Я не удержался и, нагнувшись, украдкой поцеловал Алену в макушку.
— … в творчестве Стендаля! — пробормотала девушка.
Меня безумно умиляло то, как Алена смущается. Опускает глаза, на щеках играет румянец…
Поэтому, когда она задала еще один вопрос приятельницам, я снова нагнулся и горячо шепнул ей на ухо:
— Знаешь, я соскучился.
Алена тут же подняла на меня зеленые глаза. И в них я прочел: «Знаешь, я тоже! Очень соскучилась…».
Наконец, решив еще несколько организационных вопросов, одногруппницы-трещотки попрощались со мной и с Аленой. Краем глаза я заметил, что отойдя от нас на некоторое расстояние, девчонки еще пару раз обернулись и принялись что-то горячо обсуждать. И вряд ли предметом их жаркого спора стал положительный герой в романе Дикенса.
— Теперь болтать начнут всякое, — поморщившись, проговорила Алена. Она тоже оглянулась на своих приятельниц. И демонстративно показала им кулак. Девчонки рассмеялись.
— Всякое? — переспросил я.
— Ты сегодня отлично выглядишь! — кивнула на меня Грохольская.
Если честно, я совсем уже забыл про образ «чудиковища». Не мог же я каждый раз носить рубашку, которую мы купили вместе с Аленой. Поэтому сейчас стоял перед Грохольской в своем привычном образе.
— Меняюсь потихонечку, — кратко ответил я.
Алена, будто что-то обдумав, спросила:
— А как тебе мое платье?
Я удивился этому вопросу.
— Оно тебе очень идет! — ответил я.
Алену мои слова удовлетворили. Девушка широко улыбнулась и взяла меня под руку.
— Перемены — это хорошо! Всем во благо… — звонко проговорила она.
Теперь мы вдвоем побрели по солнечной аллее.
— Вы учитесь по вечерам еще и в субботу? — спросил я.
— Вообще-то нет, — тут же ответила Алена, — сегодня была консультация. Почти у всего потока автоматы, кроме меня и еще вот нескольких девчонок! Ну, ты их видел!
Я кивнул.
— А ты? — спросила Грохольская.
— Сдавал зачет! — ответил я.
— Круто! Молоток, Димульчик! — похвалила меня Алена, к счастью, не спросив, по какому предмету был зачет. Эта ложь доставляет все больше неудобств. Если б не горячая обличительная речь Грохольской по поводу обманщиков, я бы уже давно раскрыл все карты.
Мы миновали студенческий городок, состоявший из нескольких корпусов, и вышли на широкий проспект. Шли молча, крепко держась за руки и щурясь от вечернего солнца.
— Может, перейдем на другую сторону улицы? — не выдержал я.
— Что? — отозвалась Алена. Девушка с интересом смотрела на меня, приложив руку козырьком ко лбу. — Нет, это не в моих правилах!
— Не в твоих правилах? — рассмеялся я. — Что это означает?
— Ну, ты посмотри через дорогу! — кивнула Грохольская. — На той стороне уже наступил вечер. Кажется, там так пасмурно и ветрено… Я всегда предпочитаю идти по солнечной стороне. А чем плохо? Жмуришься и улыбаешься. И солнце щекочет щеки и лоб… По моей теории, это очень простой и действенный способ получить положенную на день порцию счастья.
Я снова негромко рассмеялся.
— Интересная теория!
— А то! У меня много всяких теорий, — деловито отозвалась Алена. — Как-нибудь постепенно тебе обо всех расскажу…
Мысль о том, что мне еще предстоит столько всего узнать об этой необычной девушке привела в немой восторг.
— Счастье — оно вокруг нас? В мелочах? — вдруг спросил я.
Алена снова удивленно на меня покосилась.
— Конечно, в мелочах! — проговорила быстро Грохольская. — Знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливой? Весной, когда, наконец, можно впервые оставить балкон распахнутым настежь. На целую ночь! А вообще мне для счастья мало надо. Солнце за окном, хорошая книга и чай с молоком…
— А туфли от Джимми Чу? — улыбнулся я, вспомнив наше первое официальное свидание. Будто все это было так давно, хотя прошла ровно неделя. Казалось, все это время мы были чужими. А теперь, наконец, стали собой.
— Джимми Чу? — растерянно отозвалась Алена. А затем сердито проговорила: — К черту туфли от Джимми Чу. Кеды рулят! Это так круто, Дима, быть собой. И никого из себя не строить.
С этими словами Грохольская вскочила на высокий бордюр и далее шагала исключительно по нему. А я все так же крепко держал ее за руку.
Немного побродив по центральным улицам, мы остановились у небольшой палатки с уличной едой. Сто лет я не ел ничего подобного…
— Здесь очень вкусные горячие вафли! — довольно проговорила Алена.
— Вафли? — переспросил я.
— Такие ароматные! Не пробовал?
Я отрицательно помотал головой.
— Ха! Да, ты, салага, значит и жизни не видел! И мороженое здесь вкусное…
Мы взяли на пробу приготовленные на гриле котлеты, завернутые в свежеиспеченный хрустящий хлеб, несколько вафель с разными начинками на десерт и горячий чай в картонных стаканчиках. Недалеко от палатки под яркими симпатичными зонтиками стояли два столика. Мы с Аленой расположились там, глядя на украшенный огнями оживленный проспект. Запах уличной еды в майском густом воздухе смешался с вечерней прохладой.
Из кафе по соседству доносилась ритмичная музыка. Ели молча, оглядывая в сумерках многочисленных прохожих, которые спешили куда-то в этот субботний вечер. Только мы неторопливо жевали, время от времени поглядывая друг на друга.
— А знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливым? — спросил я у Алены, которая в это время потянулась за вафлей.
— Когда? — оживилась девушка.
— В эту минуту.
Грохольская рассмеялась:
— О-о, Димчик, ну, ты такой очаровашка! Прям пикапер!
— Знаю! — усмехнулся я. Хотя про счастье сказал совершенно искренне.
— Хочешь попробовать мою вафлю? — тут же предложила Алена. — С сахарной пудрой и растопленным шоколадом! Ох, вкуснотища!
— Давай! — согласился я.
Алена протянула мне кусочек вафли на вилке, но я так и не успел ее попробовать, потому как откуда-то сбоку раздалось удивленное:
— Ди-им?
Я повернул голову. А Грохольская так и замерла с вытянутой перед моим лицом рукой.
Перед нами стояла Томочка. Черт возьми, она следит за мной что ли? Девушка стояла чуть поодаль, внимательно разглядывая нас. В особенности Грохольскую. Алена заметно нахмурилась и отвернулась.
— Что ты тут делаешь? — несколько брезгливо осмотрев яркие симпатичные зонтики, воскликнула Тома.
— Ем, — вполне логично ответил я.
— Ну, спасибо, кэп! — фыркнула Тома, вновь покосившись на Алену. Грохольская продолжила невозмутимо жевать, теперь время от времени бросая любопытные взгляды на Томочку. — И как? Вкусно?
— Очень! Хочешь что-то попробовать? — спросил я.
— Н-нет, спасибо! — усмехнулась Тома.
Я отвернулся и уткнулся в пластиковую тарелку, давая понять, что сейчас, мягко говоря, не до Томочки. Я думал, шатенка уйдет, но она решительно направилась к нашему столику и с вызовом произнесла:
— Дим, а ты нас не представишь?
Я закашлялся. Тогда Томочка с неестественно дружелюбной улыбкой похлопала мне по спине. Затем с неприятным скрипом придвинула стул и села рядом.
— Это — Тома, — откашлявшись, сказал я.
— Его девушка! — добавила она тут же, тряхнув волосами.
Алена перестала жевать и растерянно посмотрела на меня.
— Бывшая девушка, — раздраженно тут же поправил я Тому.
— Меня зовут Алена, — пробормотала в ответ Грохольская.
— И мы с Аленой встречаемся, — вновь вклинился я. Было ужасно неудобно из-за сложившейся ситуации. И если сейчас Тома выставит меня перед Грохольской в дурном свете…
Шатенка фыркнула:
— Ну да! Если ты серьезно с кем-то встречаешься, то я космонавт и в космос лечу…
— Поздравляю! Когда? — спросил я.
— Что? — откликнулась Томочка. — Ты опять…
— А с вами, Тома, у Димы все было несерьезно? — задала невинный вопрос Грохольская, откусив вафлю.
— Ну почему же! — с вызовом ответила Тома. — Очень даже серьезно! И я, если хочешь знать, первая Диму бросила.
— М-м, вот как, — протянула Алена. — Хотите, Тома, чай?
Томочка растерянно посмотрела на меня. Я пожал плечами.
— Чай? — переспросила Тома.
— Угу! — Алена постучала ногтем по картонному стаканчику. — С облепихой и мятой… Очень вкусный!
— Нет, спасибо! — сквозь зубы процедила Томочка.
Мы молча продолжили есть, но Тома все не уходила. Демонстративно достала из сумочки смартфон и начала проверять социальные сети.
— А говорят, в космосе не храпят, — задумчиво проговорила Алена. — У вас, Тома, как с этим дела обстоят здесь, на Земле? Храп не мучает?
Томочка оторвалась от лицезрения телефона.
— Что ты сказала? — прищурилась она. — Какой храп? При чем тут это?
— Вы ведь в космос собрались, Тома?
— Ты типа намекаешь, что у вас с Димой все серьезно? Нет, ничего меня не мучает…
Немного подумав, Тома продолжила:
— А если не веришь, у Димы спроси… Мы с ним много раз вместе ночевали, да, Дим? Там нам вообще не до сна было…
Я напрягся. Но Алену эта информация, похоже, никак не смутила. Потому что Грохольская продолжила:
— Это хорошо, если не мучает. А то, так на будущее, народный метод: два-три листа свежей капусты помельче покрошить и добавить ложку меда…
— Зачем она несет какие-то глупости? — зло прищурившись, обратилась ко мне Тома.
— Почему глупости? — притворно оскорбилась Алена. — Моему дедуле очень даже помогло… Спит теперь как младенец.
Я снова закашлялся. На сей раз, чтобы скрыть смех. Нужно было видеть невозмутимое лицо Алены и озадаченную Томочку рядом.
Тома поднялась и схватила со стола сумку.
— Что ж, спасибо, не тупая! Теперь я все поняла! — сердито проговорила она, убирая телефон.
— По поводу храпа? — спросил я.
— По поводу вас двоих! — нахмурилась Томочка. — Ты выбрал себе в пару такую же чокнутую. Поздравляю! Эта, — девушка кивнула головой в сторону Алены, — точно полезла бы с тобой под воду глазеть на больших морских черепах…
— Ты до сих пор не можешь простить мне намоченные волосы?
— Волосы? — возмутилась Тома. — Ты столкнул меня с лодки! А я только нанесла крем…
— Надеюсь, вы не из-за этого расстались? — решила уточнить Алена.
Томочка только презрительно посмотрела на Грохольскую:
— Удачи тебе с ним! Он — невыносимый человек!
С этими словами Тома резко развернулась и, звонко стуча каблуками по асфальту, быстрым шагом направилась прочь от нашего столика. Вскоре она затерялась в толпе.
— Народный метод от храпа? — рассмеялся я. — Ты серьезно?
— Ее за наш стол никто не приглашал, — пожала плечами Алена.
Я с интересом посмотрел на Алену. Несмотря на скромность, эта девушка может постоять за себя. Хотя мне показалось, что-то изменилось в ее взгляде.
— Бывшая, значит? — спросила строго Грохольская. — То-ма!
— Ты уже ревнуешь? — улыбнулся я.
— Она эффектная, — ответила Алена, пристально глядя мне в глаза. — Даже слишком… Настоящая топ-модель.
И тут я понял, к чему она ведет.
— Хочешь сказать, она слишком хороша для такого, как я?
Я не отводил взгляд. Тогда Грохольская смутилась:
— Нет, что ты… Видел себя в зеркало? Если только хороша для тебя прежнего. Ой, что я несу? Я не то имела в виду! Не обижайся! Ты классный и интересный, и вполне можешь заинтересовать любую девушку…
Алена так быстро тараторила, что в какой-то момент я просто накрыл своей ладонью ее руку.
— Прогуляемся еще? Кое-что тебе покажу…
Алена послушно закивала. Если честно, я хотел привести ее туда еще в наше первое свидание. Думаю, девушка оценила бы мой душевный порыв. Но Грохольская предпочла просветить «чу» и сводить меня в «Черемуху».
— Я завтра вечером уезжаю до вторника, — сообщил я по дороге. — В глухую деревню. Возможно, связь не будет ловить. Не теряй.
— М-м, ну, хорошо… — негромко отозвалась Алена.
Я сжал ладонь девушки крепче.
— У бабушки юбилей, — улыбнулся я. — Приедут все родственники. Мама устроила незапланированный отгул. Такое нельзя пропустить!
— Конечно! — расслабленно засмеялась Алена.
— Но во вторник железно вернусь. С утра сложный зачет.
Грохольская кивнула.
— У меня в понедельник зачет, будь он неладен…
— Дикенс или Стендаль? — улыбнулся я.
— Главное, чтобы не «Госпожа Бовари», — проворчала Грохольская. — Я так и не успела толком ее изучить с тобой…
— Со мной? — переспросил я. — Я тут при чем?
— Ничего ты не понимаешь! — рассмеялась Алена. — Втемяшился мне в голову и как-то уже не до Флобера!
— Мне еще ни разу не признавались в симпатиях таким образом, — засмеялся я в ответ.
Тут же пришла в голову мысль, что бабушке бы очень понравилась моя девушка. Скорее всего, когда-нибудь я их познакомлю. И маме бы искренняя Грохольская тоже пришлась по душе. Определенно. Странно, но до встречи с Аленой я ни разу не задумывался о подобном.
Следуя к цели, мы вышли на улицу, где находился тот самый бар. Там я впервые встретился глазами с Грохольской. Когда проходили мимо, оттуда доносилась глухая музыка. Мы тут же, не сговариваясь, переглянулись. Мне снова показалось, что Алена вдруг стала другой. Нахмуренной, сосредоточенной и какой-то колючей. Практически весь оставшийся путь Грохольская молчала.
— Все в порядке? — спросил я.
— Угу, — пробормотала Алена. — Куда ты меня ведешь?
— Видишь ту недостроенную высотку?
Кажется, ровно неделю назад я спрашивал о том же совершенно другую девушку. С каре и длинной челкой. Это была не Алена. Но уже в ту минуту мне хотелось, чтобы на месте незнакомки оказалась именно Грохольская. И это озарение стало для меня настоящим открытием.
— Ты боишься высоты? — спросил я, заглянув Алене в глаза.
— Я ничегошеньки не боюсь, Дим! — с вызовом ответила она.
Где-то вдалеке раздался пронзительный визг автомобильной сигнализации. Мы, держась за руки, перешли на бег.
— Солнце еще не до конца зашло! — сказал я, обернувшись к Алене. — Должны успеть.
Я слышал, что эта высотка пользуется в городе большим спросом у молодежи. Поэтому, поднявшись наверх, мы обнаружили на крыше сразу несколько компаний. В стороне парни и девушки, бренча на гитаре, о чем-то негромко переговаривались и смеялись. Чуть поодаль, обнявшись, стояли парочки. Все эти люди пришли сюда полюбоваться теплым закатом. Солнце уже неторопливо закатилось за горизонт, окрасив небо в розовый цвет.
— Дух захватывает! — проговорила Алена, поправив темную прядь волос, которой играл вечерний ветер.
— Да! — Моему восторгу не было предела. — Подойдем ближе?
— Страшно…
Все же я провел Алену к краю.
— Прыгаем? — спросил я, рассмеявшись.
— Ты, правда, чокнутый…
— На раз-два-три?
— Димульчик, перестань! Эта Тома была права: ты невозможный человек!
Мы отошли от края крыши и уселись на небольшой выступ. Любовались утонувшими в последних лучах заката крышами многоэтажек. В оконных стеклах дома напротив отражалось красное небо. Алена болтала ногами под общий смех, что доносился до нас со стороны шумной компании, и бренчание гитары.
— Это кайф, — проговорил я, глядя на вечерний город.
— Да, — согласилась Алена. — На свете столько хороших вещей, которые мы обычно просто не замечаем. Думаем: ну, заходит каждый день солнце… И что с того? А на самом деле это такое волшебство. Сидеть с тобой здесь и смотреть на этот золотой закат.
Алена замолчала.
— И все-таки, несмотря на всю эту атмосферу, меня весь вечер не покидает какое-то странное чувство…
— О чем ты? — заинтересовался я.
— Будто вот-вот произойдет что-то неизбежное. Но принесет мне это беду или счастье… Сложно в этом разобраться…
— Ты экстрасенс? — задумчиво спросил я, разглядывая вдалеке шпиль высокой башни.
— Нет, я мастер говорить глупости, — проворчала Алена в ответ. — На самом деле, почти всегда мои опасения оправдываются. Может, мне правда пойти на битву?
— Поборешься за хрустальную синюю руку! — рассмеялся я.
Алена толкнула меня плечом.
— Перестань! — рассмеялась в ответ девушка. — А если серьезно, такое же чувство было ровно год назад, в прошлом мае. Тогда все закончилось не очень хорошо. Но не бери в голову!
Я некоторое время внимательно рассматривал профиль Алены. Ветер трепал ее темные волосы. В рюкзаке у меня лежала легкая куртка. Я вытащил ее и накинул Грохольской на плечи.
— Замерзла? — негромко спросил я.
Девушка неопределенно пожала плечами и все-таки утвердительно кивнула.
— Один момент! — проговорил я.
Достал из кармана той же куртки маленькую шоколадку. Неровно разломал ее на две части и протянул Алене ту, что вышла больше.
— Не думай о всяких глупостях, — шепнул я задумчивой Грохольской на ухо и поцеловал в висок. — Все хорошо.
Алена посмотрела мне в глаза и слабо улыбнулась. Нужно быть слепцом, чтобы не заметить изменения, которые произошли сегодня с девушкой. Вероятно, после того, как я появился перед ней в своих обычных шмотках, после встречи с Томой, после того, как мы прошли тот самый бар… Она все поняла. Я другой. Я совсем не тот, за кого себя выдавал всю эту неделю. Она поняла. Но почему-то молчала.
Я обнял Алену. Девушка тут же положила мне голову на плечо.
Грохольская сказала, что должно произойти что-то неизбежное. Так и есть. Спрятавшееся солнце вскоре заменил полупрозрачный бледный месяц. В темнеющем небе заплескались первые звезды.
Мы молчали. Невнятное бренчание сменилось на неуверенно подобранные аккорды. Снова раздался громкий девичий смех. А затем один из парнишек хрипло запел:
— Для тебя все это чудо,
Для тебя все это мило.
На тебя глазеют люди,
На тебя летят витрины…
Его приятели тут же подхватили эту песню.
Ветер продолжал трепать наши волосы. Я наклонился и поцеловал Алену в губы. И мир вокруг будто снова замедлился. Смех, разговоры, гитара… все стало глуше. Теперь я слышал только свое сердцебиение.