Глава XV
Алена
Я вышла из душной аудитории и, обмахиваясь зачетной книжкой, словно веером, вприпрыжку направилась к друзьям. Ксеня и Петька дожидались меня, устроившись на широком подоконнике. В это время в корпусе было тихо — шли занятия. Я, не сдержав эмоций, пискнула от восторга. На весь пустой коридор.
— Сдала? Горошкина, ты сдала? — соскочила с высокого подоконника Царева. — Поверить не могу! Ты же не готовилась?
— Билет удачный попался! — ответила я, пританцовывая рядом с подоконником.
— Вот что чудик чудотворящий с людьми делает, — проговорил Петька.
— Ага, — откликнулась Ксеня. — Тут всю ночь готовишься и со скрипом сдаешь, а Горошкина… Суши с парнем ест, на следующий день с ним же шастает по паркам, на каруселях катается, еще и зачет получает!
— Не завидуй, Царева! — легонько ударила я Ксеню по голове зачеткой.
— У Аленки теперь есть собственный муз, — проговорил Петя. — Умный такой, в очках!
— Ты давненько не видел моего чудика! — проговорила я. Вспомнила, какой Дима красивый… И забавный. И добрый. И милый. И самый лучший…
— У-у-у, — перебила мои мысли Ксеня. — Петро, ты видал когда-нибудь нашу Аленку с такой блаженной физиономией?
— Разве что с подносом в руках в столовке, — тут же нашелся Петя. — Когда гуляш на второе выбирает…
— Ненавижу вас! — запыхтела я. — Нет, чтоб порадоваться за человека!
— Горошкина, мы очень за тебя рады! — Ксеня подошла ко мне и крепко обняла. — Ты такая смешнючая, когда влюбляешься!
Констатация этого факта меня смутила. Хотя чего скрывать… Даже папа заметил, что я в последние два дня сама не своя. Правда, при этом он уточнил, не болит ли у меня голова… или живот… Я ответила, что живот у меня, действительно, крутит. Бабочками. Мой ответ озадачил родителя.
— Ну, раз все отстрелялись… — Спрыгнул с подоконника Петька. Друг подошел к нам и тоже обнял. Так мы и стояли в конце коридора, словно команда, только что забившая гол. Затем Петя резко отстранился: — Ладно, я пойду!
— Какие-то дела, Петюнчик? — насмешливым тоном поинтересовалась Царева.
— Ну, да. Договорился отцу сегодня днем в гараже помочь, — пробормотал Петя. — Надо кое-какие вещи перетаскать…
Ксеня тут же ущипнула меня за руку. Будто я сама ничего не понимала…
— Ну, давай. Помогай! Наш силач! Наверняка отец сам не справится… Все-таки он у тебя такой хрупкий.
— Хрупкий? — переспросил парень. Уж кого, кого, а Петькиного отца точно хрупким не назовешь…
Теперь настала моя очередь щипать Цареву. И чего она к Пете пристала? Нужно ее срочно на что-нибудь другое отвлечь…
— Гуляй, Петро! — выдохнула Ксеня. — Больно ты нам нужен…
Я в знак согласия закивала. Петя обрадовался и, помахав нам на прощание, помчался по пустому длинному коридору.
— Петька! — заорала внезапно Царева. Друг резко затормозил и обернулся. Я тоже напряженно уставилась на Ксеню. — Тетрадь по диалектологии завтра не забудь! К зачету как готовиться прикажешь?
Петя показал большой палец и поспешил к лифту.
— Ты чего опять к нему прицепилась? — тут же обратилась я к Царевой. — Сама же сказала, что тебе все равно на него и на Свету…
— На них все равно! — согласилась Ксеня. — А вот то, что они нас с тобой за дурочек держат… И ничего не рассказывают!
— Не хотят, да и не рассказывают! — проворчала я. Ведь и сама, как оказалось, не из самых честных девочек. — Значит, есть у них на то причины!
— А ты Петькин адвокат что ли? Меня бесит, что они свои встречи скрывают! Ведь раньше всегда мне все рассказывали! — не унималась Царева. Господи! Чем бы занять ее мысли?
— Ты невозможная, непроходимая просто дурища! — сердилась я. Наверное, мы бы сильно повздорили, если б над головами не раздался пронзительный звонок. Из аудиторий тут же повалили многочисленные студенты. В коридоре раздался монотонный гул голосов.
Царева взяла с подоконника учебники и вздохнула:
— Ладно, еще ссориться из-за этих конспираторов… Пойдем!
Мы тоже неспешно двинулись по коридору. Лифт дожидались вместе с двумя девчонками в симпатичных летних сарафанах. Я некоторое время без стеснения пялилась на них, а затем мне в голову пришла одна идея… Заодно и Цареву отвлеку от ее печальных «собаканасеннеческих» дум.
— Слушай, пойдём вечером за шмотками? — предложила я.
— За шмотками? — удивилась Ксеня. — Честно сказать, странно слышать подобное предложение от тебя, Горошкина…
— А что? — пожала я плечами, заходя в лифт вместе с двумя девчонками в светлых летних нарядах. — Я до сих пор не потратила деньги, которые мне бабуля на восьмое марта присылала, прикинь?..
— Вот так выдержка! Тебе бы в книгу рекордов эту инфу чиркнуть…
— Я теперь подумываю себе платье купить! — Пропустила я замечание подруги мимо ушей.
Ксеня с удивлением покосилась на меня.
— Ален, если сейчас этот лифт сорвется с троса, и мы со страшным визгом полетим в шахту вниз, то только по твоей милости…
Теперь на меня косо смотрела не только Царева, но и все люди, которые ехали с нами в кабине. Словно я какая-то террористка.
— Хочу себе какое-нибудь платьишко прикупить, — невозмутимым веселым голосом нарушила я тишину в лифте.
Ксеня схватилась за сердце:
— Ты так не шути!
Какие шутки? У меня из головы не выходили слова Димы о том, что мне, как оказалось, очень идет женственность…
Мы вышли из лифта и направились к выходу из корпуса.
— Но ты ведь не носишь платья! — не унималась Царева.
— По твоей милости в последнее время очень даже ношу! — развела руками я.
— Во вкус что ли вошла? — засмеялась Ксеня. — Слушай, прошла всего неделя со дня знакомства с чудиком, а твой мир будто перевернулся вверх тормашками! Вот как повлиял на тебя мой эксперимент! А? Горжусь собой!
Я промолчала. Эксперимент повлиял или сам «чудик»?
— Значит, вечером за шмотками? — уточнила Ксеня.
— Угу!
— Светку еще позову! — безмятежно откликнулась подруга.
— Царева! — вскипела я. Кажется, даже пар из ушей пошел.
— Если она свободна вечером будет! Ну, что ты злишься?.. Рассвистелась, как чайник! Мне, между прочим, тоже кое-что купить надо, а Светка в шмотье шарит…
Мы стояли на остановке и негромко переругивались, утонув в шуме проезжающих мимо машин.
* * *
В торговый комплекс Ксеня пришла без Елизаровой. Значит, Света отказалась, сославшись на дела. Сознались бы они уже во всем Царевой… Та бы быстрее от них отстала.
— Не пришла твоя фея Динь-Динь на помощь? — со злорадством поинтересовалась я.
— А она попозже придет! — невозмутимо ответила Царева. Вот же какая упертая! Ничем ее не проймешь… — Света пока что занята!
— Ну, ты же понимаешь, кем и чем она занята! — пропыхтела я. — Зачем ты им мешаешь?
— И ничего я не мешаю! — снова насупилась Царева. — Сказала бы она мне: Ксюша, отвали! Я бы отвалила! Силком никого сюда не веду…
Я только обреченно рукой махнула. Да уж, отвлекла Ксеню, ничего не скажешь… Ситуация только усугубляется.
Вскоре мы так увлеклись процессом, что забыли про ссору. Признаться, обычно для меня хождения по магазинам с мамой — скука смертная и настоящее испытание. А тут я подошла к делу с таким энтузиазмом. Так вдруг захотелось что-то в жизни поменять… Так почему не начать с малого?
В одном из магазинов у меня глаза разбежались. Внезапно захотелось примерить и это платье, и это, и вот это тоже… С открытой спиной, и с юбкой с воланами, и белый сарафан с рюшами… Понятия не имею, что на меня так повлияло: Настин гардероб, Ксенин эксперимент или… комплименты от Димы.
— Помоги мне достать еще вон то платье! — пробормотала я, толкнув Ксеню плечом.
— Тебе эску?
— Угу…
Взяв несколько платьев, я отправилась в примерочную. Ксеня в этом магазине ничего не взяла. Сначала ворчала, что ей ничего не нравится. А затем заявила, что пришла в торговый комплекс с единственной целью: посмотреть новые кроссовки. Тогда для чего ей эксперт Елизарова, спрашивается? Ответ, к сожалению, очевиден…
— Как что понравится, выходи, хвались! — сказала подруга, усаживаясь на небольшой диванчик в примерочной.
— О’кей! — бодрым голосом проговорила я, едва удерживая в одной руке вешалки с платьями. Другой рукой задернула за собой плотную занавеску и уставилась в зеркало. Перемены — это хорошо. Это нестрашно и, наверное, неизбежно. Но скажи мне кто неделю назад, что я потащусь вечером после занятий покупать себе платье, я бы просто покрутила пальцем у виска!
Я потянулась за первым полосатым сарафаном. Почти такой же я видела у Насти в шкафу… Конечно, брендовый. Но и этот, что я схватила в масс-маркете, очень даже милый. Я быстро надела его и покрутилась перед зеркалом. Привстала на носочки и улыбнулась. Я себе нравилась! Ого-го! Бывает же такое! Я еще раз покрутилась…
— Ну, ты даешь! — раздался снаружи голос Ксени.
— Что? — смутившись, пробормотала я себе под нос.
Хотя, наверное, это она не мне… Потому как следом тут же залепетала Светка:
— Ой, Ксю, я слишком задержалась, да? Прости-и-и!
Стук каблучков. Чмок-чмок! Я, глядя на себя в зеркало, поморщилась. Царева и Елизарова целуются при встрече? У-у-у! Обычно Ксеня высмеивает таких «подружек», а сама себя так же ведет со своей приятельницей блонди. Нужно будет в следующий раз тоже к Царевой с распростертыми объятиями подкатить. Ради шутки.
— Подобрали уже что-нибудь? — спросила Света.
— Горошкина платье мерит! — громким шепотом известила Ксеня.
— Да ладно? — зашипела в ответ Елизарова.
— Ага! Набрала всяких рюшек-хрюшек…
— Давно пора!
Я засмеялась и громко проговорила:
— Эй, дурынды! Я вообще-то все слышу!
— Примеряй, примеряй! — выкрикнула Светка. — Мы тебе не мешаем… Ой, Ксю, я бы, наверное, вообще не успела к вам, если б сегодня Ярик к родителям не заехал…
— Буэ! — проговорила Царева. — Меня сейчас стошнит!
— Господи, да прекрати ты! — вздохнула Света. — Когда уже ваша вражда закончится…
— Нет у нас никакой вражды! — запротестовала Ксеня. — Просто он мне неприятен! Волосатый слизняк…
Хм! Что там, интересно, натворил брат Елизаровой? Я в этот момент как раз запуталась в следующем платье. Странные лямки! Куда руки? Куда голову? Кажется, я застряла…
— Ну, и что? Братик тебя подвез что ли? — поинтересовалась Ксеня.
— Ага! Вообще мы с ним так редко видимся с тех пор, как он от родителей съехал… Так хорошо поболтали по дороге!
— О чем там с этой деревяшкой долговязой можно болтать… — вклинилась Царева.
— Ой! — пискнула я из раздевалки, окончательно запутавшись в лямках сарафана.
— Ален, с тобой все в порядке? — озабоченно крикнула Ксеня.
— Более чем! — пропыхтела я, извиваясь словно дождевой червяк. Наконец, мне удалось разобраться в лямках, и я натянула платье на себя. Ну, и стоило ли так мучиться? Оно совсем мне не идет… Висит, как тряпка. Все топорщится. Ужас!
— Зря ты так о Ярике! — вновь подала голос Света. — С ним можно много о чем болтать! Например, я ему поведала о нашем эксперименте… Это же так интересно!
— В смы-ысле? — протянула Ксеня. Я насторожилась и прислушалась.
— Ну, рассказала ему про то, что помогаю подруге Ксюши Царевой раскрутить нашего бедненького «чудика»! — со смехом произнесла Елизарова. — Ха, а ведь ботанидзе, действительно, купился на этот прикол с переодетой девушкой…
— Что? — перебив Светку, воскликнула Ксеня. — Погоди-погоди! Ты все рассказала Ярику?
Я тут же выглянула из-за плотной занавески:
— Но зачем?..
Света озадаченно молчала. Наверняка не ожидала такую бурную реакцию от нас с Царевой.
— Ну, что ты там стоишь? — всплеснула руками Ксеня. — Одна черешня торчит! Выходи, покрутись! Хвались, в общем!
— Да, тут нечем особо хвалиться, — пробормотала я, выходя из примерочной «кабинки».
— Ну, да… — поморщилась Елизарова. — Ты права! Сарафан откровенно стремный!
— Отстойный! — кивнула Ксеня. — Не сидит на тебе!
— Сама вижу! — буркнула я, затем обратилась к Свете: — По поводу твоего брата и нашего эксперимента! Зачем ты все рассказала ему?
Нет, меня особо не волновало мнение какого-то там брата Светы Елизаровой. Просто сейчас из уст блондинки эта история прозвучала так… отвратительно. Эти слова «купился», «прикол», «бедненький», «ботанидзе»… Я почувствовала себя просто ужасно. А ведь так и есть: Дима купился. Наивная добрая душа… Он всерьез считает меня Грохольской, а я все время откладываю «на потом» свою правду. Боюсь сознаться, что начала с ним общение только из-за дурацкого эксперимента. Он может все не так понять… Вот и вчера мы целый вечер гуляли по парку. Испробовали все самые экстремальные аттракционы. Летели вниз, волосы развивались от сумасшедшей скорости, я так визжала и крепко держала Диму за руку. А он, глядя на меня, хохотал во все горло. Было страшно. Очень страшно. Но открыть понравившемуся парню правду оказалось еще страшнее.
Света и Ксеня переглянулись.
— Ну, рассказала и рассказала! Что такого-то? — беспечно пожала плечами Светка. — Ярик, между прочим, поржал.
Мне стало совсем не по себе. Низко, низко, низко… Мы поступаем низко! Уже незнакомые люди насмехаются над этой ситуацией. Света поднялась с диванчика и двинулась к вешалкам с вещами, которые я для себя подобрала. Я же осталась стоять на месте как вкопанная. Царева озадаченно смотрела на меня. Конечно, для Елизаровой это все развлечение и шутка, она не придает произошедшему особого значения. Но Ксеня-то знает, что я гуляю с Димой вовсе не «по приколу»…
— Вот это милое платье! — донесся звонкий голос Елизаровой. — В полоску! Его возьмешь?
Я оглянулась. Да, именно оно мне понравилось сразу. Остальные даже настроение пропало мерить.
— Думаю, да! Его! — туманно отозвалась я. — Сейчас только этот нелепый сарафан сниму…
Когда я расплачивалась на кассе, Ксеня шепнула мне:
— Сегодня с Димой встречаешься?
— Вообще у него завтра зачет, — нахмурилась я. — Он дома готовится!
— Ты ему еще не сказала?
Мы вместе покосились на Свету, которая в это время вертелась у одной из витрин.
— Нет! Не могу! Не знаю, что со мной! — в панике проговорила я.
— Хочешь, я скажу? — предложила Царева. — Все-таки я всю эту кашу заварила…
— Вот еще! — рассердилась я. — Это совсем ерунда какая-то получится!
— Но почему ерунда-то? — не унималась Ксеня.
— Я тебе серьезно сказала: не лезь! — глядя в глаза подруге, прошипела я. — Все! Хватит! Это уже далеко зашло…
В этот момент у Елизаровой заиграл телефон. Она взяла трубку и, с кем-то разговаривая и улыбаясь, обернулась к нам. Встретились глазами. Света тут же стала серьезной и отошла дальше.
— Тебе не кажется, что вокруг слишком много лжи? — спросила я у Ксени. — Я от нее задыхаюсь, словно от духоты в общественном транспорте…
— Кажется, не кажется… — проворчала Царева. — Все будет чики-пук, не вешать нос, гардемарин Горошкина!
Мы еще некоторое время побродили по магазинам, а затем направились к выходу. На улице уже смеркалось. Внезапно Елизарова, которая шла последней, вскрикнула:
— Ты чего так пугаешь?
Не знаю, кто это был… Но напугал он не только Светку. Я тоже чуть пакет с драгоценным платьем от неожиданности не выронила. Мы с Ксеней обернулись. Рядом со Светой стоял высокий длинноволосый парень. Я покосилась на Цареву. Подруга заметно напряглась.
— Яр, ты еще не уехал что ли? — поинтересовалась Света.
— В пиццерию зашел, приятелей встретил, — лениво отозвался Яр. Наверное, он говорит о том модном заведении, до которого я неделю назад так и не дошла. По милости Царевой, Димы и… этого ужасного эксперимента. — Кого-нибудь подвезти?
При этом парень будто не замечал Ксеню, но почему-то в открытую пялился на меня. Захотелось даже прикрыться бумажным пакетом, что был у меня в руках.
— Спасибо, я тут недалеко живу, — пробормотала я.
— Даже если бы у меня отнялись ноги, — начала сердито Царева, — никогда бы не поехала с тобой!
— У тебя уже отнялся мозг, пожалей свои конечности! И я не тебе предлагал! — ответил длинноволосый парень, не отрывая от меня взгляд. А затем улыбнулся: — Кстати, я брат Светы — Ярослав!
— Очень приятно, Алена! — ответила я. Боже, ну что он так смотрит? Прямо пожирает глазами… Конечно, Елизарова ведь рассказала о какой-то неведомой подруге Ксюши Царевой, которая издевается над бедным «ботанидзе». Теперь ему, разумеется, любопытно поглазеть на такую бездушную девицу, как я…
— Алена, значит, — как-то подозрительно усмехнулся Ярослав. Елизаровы, кажется, все немного со странностями. Одна выбалтывает чужие секреты, другой пялится…
— Ой, да кто к тебе в машину сядет! — поморщилась Ксеня. — Волосатое лох-несское чудовище!
— Поверь, есть желающие, — с вызовом ответил Ярослав. — Высокомерная лохматая грымза!
Воу-воу! Кажется, я от удивления даже рот раскрыла. Это что за баттл тут происходит? Что за шум? Эти ребята не очень приветливы друг с другом.
— Прекратите! — взорвалась Света. — Вы опять начинаете?
— Мы продолжаем! — с раздражением ответил парень.
— И никогда не закончим! — не унималась Царева. Что-то подруга не на шутку разошлась. Хотя она первой начала наезжать на долговязого.
— Столько времени уже прошло, пора бы выбросить белый флаг! — проворчала Света.
— Не вижу в нем с тех пор особых изменений, чтобы поменять свою точку зрения! — сердилась Ксеня.
— Очки протри! — не отставал Ярослав.
Ого! Во дела! Они же прямо тут придушить друг друга готовы. Та еще картинка будет. Учитывая, какая веселая песенка на всю улицу льется в это время из динамиков. «Подходящий» саундтрек к драке.
— Ксень, мне пора! — зашипела я.
— А? — отозвалась раскрасневшаяся от злости подруга. — Иди, Горошкина, мы еще с этой упырчатой шпалой не договорили!
Я кивнула, помахала Елизаровым и развернулась.
— Горошкина? — окликнул меня внезапно Ярослав.
— Что? — тут же обернулась я. Странно было услышать такое панибратство по отношению к себе от малознакомого парня.
— Фамилия забавная! — широко улыбнулся Ярослав, глядя мне в глаза.
— Ага! Забавная! — пожав плечами, пробормотала себе под нос я. — Всем пока!
На улице уже почти стемнело. Я вышла на широкий освещенный проспект, затем свернула во дворы. Конечно, время еще не совсем позднее. На улице много прохожих. Но мне почему-то стало не по себе. Казалось, что меня кто-то преследует. Я резко обернулась, но не заметила никого подозрительного. Оставалось пройти всего пару домов. Я прибавила шаг. Ощущение слежки не пропадало. Я слышала, как за спиной шуршат кусты. Уже на полном ходу, предпочитая не оборачиваться, забежала в свой пустой двор. Когда меня нагнала высокая черная тень, я пронзительно заверещала.
— Горошкина! Ты сумасшедшая! — раздался мужской голос сзади. — Ты че так орешь?
Я обернулась. Передо мной стоял озадаченный Петька.
— Я тебя убью! — прорычала я, замахиваясь бумажным пакетом. — Ты чего, как маньяк за мной крадешься?
— Крадешься? — возмутился Петя. — Да, я тебя еле догнал! Ты куда так чешешь? Что-то вкусное сегодня на ужин? Котлетки?
Я вновь замахнулась пакетом. Но Петька его тут же перехватил.
— Что прикупила? — невозмутимо продолжил друг. Видимо, он сам не ожидал, что так меня напугает. Поэтому сейчас виновато отшучивался.
— Платье! — буркнула я. — В полосочку…
— Интригует! — кивнул Петька. — Присядем?
Мы подошли к старой деревянной скамейке. Петя присел, а я осталась стоять рядом, задрав голову в вечернее чернильное небо.
Мне надоело молчать. Петька долго с мыслями собирается…
— Дома меня, действительно, ждут котлетки! — поторопила я друга.
— Куриные? — решил уточнить Петька.
— Я не шучу! — рассердилась я.
— Ладно-ладно, — вздохнул Петя. — В общем, Ален, я решил переводиться…
Чего? Куда? Я растерянно уставилась на друга. Затем присела рядом с ним на краешек скамейки.
— Филфак — это… Скажем так, не предел моих мечтаний! Я никогда особо не хотел там учиться. Сейчас сдам эту сессию и со следующего курса…
— Погоди! — помотала я головой. — Переводиться? Зачем?
— Ты знаешь, почему я туда поступил, — красноречиво посмотрев мне в глаза, ответил друг. — Но я не могу всю жизнь следовать тенью за Ксюшей.
Перемены — это хорошо. Это нестрашно и, наверное, неизбежно. Но у Петьки все произошло как-то тоже слишком быстро…
— Это решение назревало давно, — будто прочитав мои мысли, сказал Петя. — Просто в этом году не решился. У меня уже пару месяцев лежит список из деканата, какие предметы нужно будет сдать, чтобы перевестись… Осталось самое сложное…
— Подготовиться к экзаменам? — спросила я.
— Поговорить с Ксенией, — ответил друг.
— О-о, это да-а! — протянула я.
Мы с Петей переглянулись. Интересно, это его Елизарова надоумила? И, кажется, теперь я совсем немного начала понимать Ксеню… Если Петя переведется, мы с ним будем в разы реже встречаться. Там у него появятся новые друзья-одногруппники… Еще и новая девушка — Света. Даже не думала, что Петькина новость так меня расстроит. Как же наша «не самая святая троица»? Но думать только о себе, Горошкина, эгоистично!
— Я же еще… это. Со Светой встречаюсь! — выдавил из себя Петька.
— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась я.
Петя прищурился:
— Вы, конечно же, с Ксенией все знаете?
— Пф-ф! — негромко рассмеялась я. — Вы с Елизаровой еще те конспираторы!
Петька нервно взлохматил светлые волосы.
— С ней так легко, понимаешь? — сбивчиво начал говорить друг. — Она хорошая.
Хорошая. Только болтливая больно не по делу.
— С Ксеней же нужно постоянно быть в напряжении, чтобы ее не задеть… Она такой сложный человек.
— Угу, — пробормотала я. Господи! Как жизнь меняется всего за неделю.
— Но ты не подумай, что я со Светой только потому, что она простая, — предупредил Петька. — Мне эта девушка, правда, очень нравится… И я даже подумать не мог, что она… вся такая… обратит на меня внимание.
— Не смей! — нахмурилась я. — Ты ничем не хуже всех этих… шпал упырчатых!
— Шпал упырчатых? — удивился Петя.
Ярослав Елизаров — единственный представитель золотой молодежи, который мне сейчас вспомнился.
— Ну, да! — горячо отозвалась я. — Эти мажоры скучные и со сладкой ватой в голове! Вот я бы ни в жизнь с таким общаться не стала. А встречаться — тем более! Наверное, со скуки помереть можно от их понтов… А ты классный!
— Ну, спасибо, — пробормотал Петька.
Я поднялась со скамейки:
— Но с Ксенией как можно скорее поговори! Она, если честно, очень сердится на тебя…
— Сердится? — удивился Петя. — Из-за чего? Думал, что я ей безразличен…
Я тяжело вздохнула. Мальчишки! Ну, почему им все приходится разжевывать? Вновь плюхнулась рядом с Петей.
— Как своего потенциального молодого человека она тебя, может, и не воспринимает. Но как друг — ты ей очень дорог! Любовь любовью, но дружба занимает такую неотъемлемую, такую большущую частицу в сердце Царевой. И в моем сердце.
Я замолчала. Петька внимательно посмотрел на меня. Затем расплылся в улыбке и потянул ко мне свои длинные ручища:
— Горошкина, ты ж моя хорошая! Я тебя тоже люблю!
— Вот у кого я теперь буду английский списывать? — пропыхтела я, обнимая Петю в ответ.
— Ты ж моя хорошая и меркантильная! — рассмеялся друг. — Думаешь, я куда-то пропаду?
— От тебя, пожалуй, отвяжешься! — смутившись, согласилась я. — Все, хорош сопли разводить! Меня, наверное, уже мама заждалась…
Я снова поднялась на ноги и подошла к двери подъезда:
— Как можно скорее расскажи все Ксене! — напутствовала я, ища в кармане толстовки ключи.
— Сама-то уже поведала страшную тайну своему чудику? — спросил Петька, продолжая сидеть на скамейке. Я чувствовала, как он взглядом сверлит мой затылок.
— Как-то не до этого еще было, Петечка! — виновато проговорила я, оборачиваясь.
Петя усмехнулся.
— Спокойной ночи, Горошкина!
— Сладких снов, Петюнчик! — эхом отозвалась я.
Петька не спеша побрел вдоль темной длинной аллеи. Зажженные фонари отбрасывали на асфальте высокую, немного ссутулившуюся тень. В голове тут же всплыли картинки, как друг ворчал по поводу первой пары, то и дело просыпал начало занятий и приходил ко второй. Как постоянно присылал в личные сообщения смешные картинки, забавно подкалывал, сердился, когда мы с Царевой спорили или сочиняли стишки. Как на перемене приносил в шумную аудиторию кофе из автомата и большой «Твикс». И две эти шоколадные палочки обязательно делил между мной и Ксеней. Как давал списать по английскому, как нес до дома на руках, ведь я стерла ноги. И, в конце концов, как был всегда рядом и поддерживал, когда меня предал человек, которого я впервые полюбила.
Вскоре Петя свернул за угол, а я отворила тяжелую дверь и вошла в слабо освещенный подъезд.
Такое странное чувство, какое обычно бывает во второй половине августа. Легкое и тяжелое одновременно. Будто лето подходит к концу, оставляя в памяти яркие теплые моменты. Но впереди-то целая жизнь!
Я часто слишком драматизирую. Никакой трагедии не произошло. Мы просто будем чуть реже видеться.
Лифт не работал. Я побежала на свой этаж, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Повторяя про себя в такт шагам: «Петь-ка досто-ин счастья. Петь-ка дос-то-ин!»