Пора
Она зашла в прохладное помещение, которое называла домом. Студия не могла похвастаться своим масштабом, но уюта ей было не занимать. У входа в комнату лежал коврик, гласивший "Выход тут", которым деаушка очень гордилась. Повесив сумочку на крючок у гардероба, занимавшего почти всю стену и так скромного жилища, она скинула кеды и прошла к дивану. Миниатюрный диван-кровать, украшенный многочисленными игрушками и подушками для декора, уже изрядно потрепался, но был таким же мягким и удобным. Она ступила на большой круглый ковёр, пушистый, похожий по текстуре на шерсть шиншиллы - ноги погрузились в невесомое облако. Постояв и потрудившись на одном месте, девушка нехотя сошла с ковра, чтобы плюхнуться на диван. Подушки подпрыгнули, плед, раскинутый по дивану, медленно скатился на пол. Она взяла в руки детскую игрушку - это был серый кот с выпавшим глазом, местами затертый, без усов, но такой же дорогой сердцу. Зрительный контакт был установлен, поэтому она со всей любовью и нежностью прижала его к сердцу.
- Остался у меня только ты, по крайней мере, в этом городе. Давай-ка ты поможешь мне приготовить ужин, а потом доделать кое-что, - она взяла кота за лапку, с трудом поднявшись с дивана и поскользила по плитке к кухонному блоку. Сегодня на повестке дня был, как обычно, простой салат из огурцов и горошка, а к нему тушеная курица с лапшой. Готовка прошла на ура, под музыку, с танцами и хорошей компанией. С компанией мягкой игрушки. А кто запретит?
Оставив ужин остывать на плите, она с огромнейшим облегчением направилась к дивану. С разбега запрыгнула в море подушек. Устроившись и укрывшись пледом, всё это время лежавшим на полу, она наконец-то открыла телефон. Пропущенных было много.
- Говорила же, что хочу побыть одна и подумать. Зачем названивать, - закатив глаза, она позвонила. Не прошло и нескольких гудков, трубку сняли.
- Лиз, ты там живая? Почему не берёшь?, - это был Игорь, нынешний, но в планах уже бывший парень. - Думаешь, мне не свойственно волнение?
- И тебе привет. Я говорила, что сегодня в планах погулять наедине с собой, меня так сложно понять?
- Сложно. Тебя всегда сложно понять. О чем думала сегодня?
- О нас... Я решила, эм..., - в дверь позвонили. - Минутку, кто-то пришёл. Бросив телефон на диван и не скидывая звонка, она вскочила и пошла к двери, попеременно цепляясь то за ковёр, то за тумбу. Открыла дверь. В глаза ударили ярко-жёлтые глазки, обрамлённые белизной. Ромашки.
- Добрый вечер, красавица. На ваш адрес отправили, держите, - курьер протянул букет, приподнял одной рукой кепку. - Берите-берите, от любимого человека пришло, - он подмигнул. Выглядело, однако, устрашающе.
- А-а-а, спасибо. Мне приятно, - сухой ответ. Букет перешёл к ней в руки. - До свидания. - девушка захлопнула дверь и повернулась на одних пятках. Была ли она счастлива? Возможно. Ромашки она любила, но не в данной ситуации. Дойдя до кухонной раковины, Лиз набрала воды в вазу, поставила букет. Она смотрела на него, но не видела. Слезы навернулись сами собой. Вернувшись к телефону, продолжила разговор.
- Алло, я снова тут, - сдерживать поток солёной воды становилось всё труднее, поэтому она легла на спину, запрокинув голову.
- Как тебе букет? Решил порадовать, ты какая-то не такая в последнее время, всё хорошо?, - Игорь задавал вопрос за вопросом. - Счастлива получить любимые цветы? И, может, расскажешь, что происходит?
- Нам надо расстаться.
В трубке повисло молчание.
- В смысле? Ты сейчас серьёзно?, - он стал тараторить как вне себя. Голос оттенило разочарование. - Ты слушаешь вообще? В чём проблема? Давай разберёмся, не можешь просто так меня бросить. Всё же было хорошо, я столько вкладывался, я тебя любил, люблю и буду любить, что не так?, - не замолкая продолжал он.
- Хватит вопросов, пожалуйста. Я приняла такое решение, не обязавшись перед тобой отчитываться, - она подавила всхлип. - Так что, давай без всякого, просто разойдёмся, проблема тут только во мне. Пока, желаю тебе только хорошего.
- Но Лиз, послу..., - звонок оторвался. Она сжала телефон до боли в пальцах. Для Игоря разговор был не окончен. На телефоне высветилось "Котёнок". Давно она так не называла его. Сбросив поступивший вызов, девушка поставила телефон на беззвучный и спрятала в подушках. Всё ещё лежала. Плюшевый кот не покидал рук хозяйки - теперь он был прижат к телу так сильно, что, будь он живым, давно бы потерял доступ к кислороду. В студии стояла гнетущая тишина, разбавляемая тихими всхлипами. Слезы текли и текли, не собираясь останавливаться. Сердце сжималось, билось, хотело выпрыгнуть. Горло сдавило. Она не могла плакать громко, лишь осторожно, чуть слышно, по привычке. Не меняя положения, она пролежала около трёх часов.
Ужин давно остыл. В комнате загремела посуда. Она стояла у плиты, накладывая себе топливо для восстановления после долгого забега эмоций. Волосы на затылке были мокрыми от слез, глаза, опухшие и красные, слипались. Руки трясло, ноги отказывались стоять. Накладывая очередную ложку, Лиз опустила её, закрыв лицо руками и уперевшись в кухонную тумбу. Ручьи снова потекли по щекам.
- Ты же давно этого хотела, чего ноешь теперь? - вопрос улетел в пустоту. - Соберись, ты сильная и независимая, как там ещё говорят! - раздались сильные хлопки. Похлопав по лицу, она пришла в чувства. Хотела так думать. Взяв тарелку и поставив чайник, она опустилась за круглый обеденный стол. Есть не хотелось, но еда впихивалась насильно. Сегодня придёт мама. Точно... Лиз, прожевывая кусочек огурца, набрала своего родителя. Пошли гудки.
- Привет, мам, - голос, которому с великой силой воли придали серьёзности, продолжил. - Ты где там?
- Привет, доченька. Уже скоро буду, в магазин забегала, тортик взяла, отпразднуем вместе вашу с Игорем годовщину! - она была искренне счастлива, что её ребёнок наконец-то остепенился и так долго находился в отношениях с человеком, что было вновинку.
- Угу... жду. - Лиз посмотрела на ещё совсем полную тарелку, убрала остатки в холодильник. Минуты тянулись невозможно долго. Девушка перешла на диван и принялась выжидающе смотреть на дверь...
Звонок. Она взяла трубку и в лоб получила вопрос о том, почему дверь не открыта. Лиз подскочила и побежала к входу. Мама уже несколько минут тщетно стучала в дверь, хозяйка которой не собиралась её открывать. Осуждающий взгляд родственницы словно наковальня придавил к полу.
- Приве-е-ет, мам. - она неловко почесала затылок. - Я немного заснула, не слышала, как ты тарабанишь по двери. Заходи. - девушка отошла в сторону, пропуская женщину вперёд.
- С вами нервов не наберёшься, думала, случилось чего. - мама всучила ей сумку с тортом, второпях разуваясь и снимая накидку. - А она спит спокойно, Господи. - как же мать любила эту фразу, впихивая её везде, где попало.
Лиз молча прошла к кухне, поставила пакет на стол и развернулась в поисках ножа. Матушка же осматривала студию, паралельно ахая и охая то ли от восхищения, то ли от разочарования.
- Уютно у тебя тут, цветочков много, всё вяжешь? - она кивнула в сторону вязаной шторы, которая была главным достоинством и гордостью Лиз. - Мило вышло, тебе бы заказы принимать.
- Успокойся, мам. Садись лучше. Тебе побольше отрезать? Сейчас ещё увеселительное достану. - девушка открыла верхний шкафчик, вытянула бутылку вина, уже наполовину опустевшую. Скрашивать вечера последние месяцы было нечем.
Разлив всё по бокалам, нарезав торт, дамы уселись. Молчание погрузило комнату в пучину ненадолго.
- Что ж, дорогая. Вот вы с Игорем вместе уже год, какая гордость! Отличный парень, я тебе скажу, скажем тост, - счастливая, она подняла бокал, с целью продолжить речь, но, так и не успев начать, передумала. - Что с тобой? Только заметила: глаза не на месте, красные, улыбки нет. Рассказывай.
- Нет никаких нас, мам. Я отвратительный человек, - слезы брызнули, полились, водопадом скатываясь по щекам. - Ма-а-ам, мне его жалко, зачем я это сделала?, - девушка прильнула к матери, положила голову на колени. Поза была весьма неудобной, учитывая то, что она перекинулась через свой стул.
- Расстались? Что ж, это жизнь. Жалеть его не надо, если пришло такое решение, значит - было за что, - рука матери без остановки гладила её волосы, всклокоченные, снова намокшие. - Не плачь, он не первый и не последний. Пф, нашла по чем плакать.
Материнские ласки не прекращались. Как и слезы. Мать приподняла голову дочери, подвинула её стул к себе и крепко обняла. Сидели молча. В этой звенящей тишине беззвучный плач отголосками прорывал молчание. Голова гудела, но мамина рука продолжала нежно поглаживать волосы, щеку, плечо.
- Тише, девочка моя. Всё будет...
- Мам... А если... если он что-то с собой сделает, ты его знаешь... Ну мам, он же ещё и в армии... Подумай, может, позвонить ему? Извиниться, передумать?
- Не смей. Сказала - не меняй решения. Он сильный парень, вывезет. А ты поплачь.
Мама потянула Лиз на диван, присела в полной тишине, положила голову девушки на колени, убрав мокрые пряди со лба. Звонкий поцелуй в лоб разбавил нараставшее горе. Руки женщины, не забывая о попутных поглаживаниях, расчесывали волосы, перепутавшиеся от грустных мыслей. Время шло - слезы не утихали. Разве что всхлипы слышались чаще из-за забитого носа. Никто никуда не спешил. На дворе была глубокая ночь...