Глава 31.Началось
---
Следующий день не принес облегчения. Свинцовое небо исполнило свое обещание, и снег валил густой, нескончаемой пеленой, заметая улицы и приглушая звуки. Но внутри меня не было зимней тишины — лишь нарастающий, оглушительный гул тревоги.
Я не пошла в поликлинику. Впервые в жизни я позвонила и, с трудом выдавливая из себя слова, сказала, что заболела. Голос старшей медсестры в трубке был холодным и неверящим: «Поняла. Выздоравливай, София. Нам предстоит серьезный разговор». Капкан там, на работе, уже почти захлопнулся. Анонимная жалоба, предстоящая проверка… Оставалось лишь ждать формального приговора.
Весь день я провела в квартире, превратившейся в клетку. Каждая тень за окном, каждый скрип в подъезде заставлял сердце бешено колотиться. Я пыталась собрать мысли в кучу, придумать хоть какой-то план, но из обрывков страха и неуверенности ничего не складывалось. «Уезжай. Сегодня. Пока можешь». Слова Андрея горели в моем мозгу. Но он был прав — «пока» уже прошло. Теперь нужно было не бежать, а выживать.
К вечеру снег немного утих. Тишина стала невыносимой. Мне нужно было хоть что-то узнать, почувствовать пульс города, понять, что происходит за стенами моей тюрьмы. Я натянула темную, немаркую куртку, надела капюшон и вышла.
Район, который за последние недели стал почти привычным, выглядел иным. Напряженным. Парни из «ДомБыта», обычно собранные у своего гаража, стояли небольшими, молчаливыми группами. Их взгляды, скользя по мне, были уже не просто любопытными — в них читалась настороженность и готовность. Они ждали команды. Ждали боя.
Я прошла мимо, стараясь не смотреть ни на кого, и свернула в сторону безлюдного сквера, заваленного свежим снегом. Мне нужно было просто подышать, собраться с мыслями. Но уединения мне было не суждено.
Из-за голых, заиндевевших ветвей деревьев вышли двое. Не местные. Одеты дорого, но безвкусно, лица жесткие, чужие. Я узнала тип — «универсамовские». Сердце упало куда-то в пятки, замирая в ледяном ужасе.
– София? – произнес один из них, высокий, с тонкими губами. Его голос был ровным, без эмоций.
Я молчала, сжимая в кармане кулаки, чтобы они не тряслись.
– С нами пойдешь. Спокойно. Не захочешь спокойно — пойдешь неспокойно. Разницы нет, – сказал второй, более коренастый. Он сделал шаг ко мне.
Адреналин ударил в голову. Бежать? Куда? Звать на помощь? Кого? Эти люди не шутили.
И тут из-за спины у них раздался спокойный, знакомый голос.
–Девушка занята. Проходите мимо.
Это был Михаил. Он стоял в нескольких метрах, руки в карманах куртки, поза расслабленная, но взгляд — стальной. За его спиной молча выросли еще двое парней из «ДомБыта».
Напряжение на аллейке достигло пика. «Универсамовские» оценивающе оглядели вновь прибывших.
– Это не твоя территория, Михаил, – процедил высокий.
–А чья? – парировал Михаил. – Твоя? У нас тут «ДомБыт». Убирайтесь, пока вежливо просят.
Коренастый парень нервно дернулся, но его товарищ положил ему руку на плечо. Силы были неравны.
– Передай Вадиму, – высокий не сводил с меня глаз, – что его птичка скоро вылетит из гнезда. Насовсем.
Они медленно, не торопясь, пятясь, отступили и растворились в сумерках.
Я стояла, не в силах пошевелиться, дрожа всем телом. Михаил подошел ко мне.
–Я же говорил — не появляться. Что ты здесь делаешь?
–Я… не могла сидеть в четырех стенах, – прошептала я.
–Теперь придется, – отрезал он. – Они уже не просто следят. Они действуют. Вадим вернется завтра. До его возвращения — ни шагу из дома. Поняла?
Я лишь кивнула. Возвращение Вадима теперь казалось единственной соломинкой. Но даже в этой мысли была горечь. Он уехал, когда стало горячо. А вернется — чтобы разгребать последствия?
Михаил проводил меня до самого подъезда, убедился, что я захожу, и остался дежурить внизу. Их защита была надежной, но от этого я чувствовала себя не безопаснее, а лишь более ценной и уязвимой вещью, которую охраняют.
В квартире я снова заперлась на все замки. Эпизод в сквере не был случайностью. Это была первая открытая попытка. Кащей перестал просто наблюдать и предупреждать. Он начал действовать.
Я подошла к окну и отодвинула край шторы. Снег снова пошел. В его белых завитках мне померещилось лицо Кащея — спокойное, безразличное и абсолютно беспощадное. Он двигал своими фигурами, и моя пешка была уже на краю доски.
Завтра должен был вернуться Вадим. Завтра все должно было решиться. Но я с ужасом понимала, что даже его возвращение не гарантирует ничего. Оно лишь означало, что игра входит в свою решающую фазу. А ставка в этой игре была одна — моя жизнь.