Моё время|Кощей

31ноября
---

Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь густой, теплый сироп. Первым, что я ощутила, было тепло. Глубокое, всеобъемлющее тепло, исходившее от большого, твердого тела, к которому я была прижата. Тяжелая рука лежала у меня на талии, пальцы слегка впились в кожу даже сквозь ткань футболки. Голова покоилась на чьей-то мышцастой груди, и в ухе отдавался ровный, глухой стук сердца.

Память вернулась ко мне мгновенно и болезненно. Кащей. Он был здесь. В моей кровати. И он держал меня так, будто я была его собственностью.

Я замерла, пытаясь сообразить, что делать. А потом инстинкт взял верх. Я резко дернулась, пытаясь выскользнуть из его объятий.

– Не дергайся, – раздался над самым моим ухом его сонный, хриплый голос. Он даже не открыл глаз. – Хочу поспать. Давно так сладко не спал.

Это прозвучало так по-домашнему, так естественно, что на секунду я опешила. А потом мое возмущение пересилило.
–А я хочу встать! – огрызнулась я и с силой толкнула его в грудь.

Этого было достаточно. Его глаза мгновенно открылись. В них не было ни сонливости, ни удивления – лишь мгновенная, хищная собранность. Он не просто встал – он сорвался с кровати, как большая кошка, и я, откатившись, пулей вылетела из спальни.

– А ну стой! – прогремел он сзади.

Но я уже мчалась по крошечной квартире. Глупый, детский смех вырывался из моего горла. Я обогнула кухонный стол, он – за мной. Я нырнула в прихожую, он – на пятках. Это было безумием. Опасным, безрассудным, но таким освобождающим безумием. Он, грозный Кащей, носился за мной по моей квартире, как мальчишка.

Он догнал меня у окна в гостиной. Его руки обхватили мою талию сзади и притянули к себе. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Он наклонился, и его губы коснулись моего виска, а потом он поцеловал меня в тот самый, предательский лоб.

– Ну что, поймал, – прошептал он, и его дыхание обожгло мне шею.

– Отстань! – выкрикнула я, но голос мой дрожал, а лицо пылало. Я вывернулась, наконец, вырвалась из его объятий и, отдышавшись, посмотрела на него. Он стоял, уперев руки в боки, и смотрел на меня с той самой, невыносимой ухмылкой. – Я… я пойду завтрак готовить.

Я повернулась и, стараясь сохранить остатки достоинства, прошла на кухню. Сердце все еще колотилось. Я достала яйца, молоко, сковородку и принялась яростно взбивать омлет, ворча себе под нос.

– …вломился, как к себе домой… спит тут… бегает, как ненормальный… кто его просил…

Я не слышала, как он подошел. Я обернулась, потому что почувствовала его взгляд. И застыла с половником в руке.

Кащей стоял в дверном проеме. Он только что вышел из душа. Его торс был обнажен, капли воды сверкали на его мускулистых плечах и груди, стекая по телу, уходя под белое полотенце, обернутое вокруг бедер. Его темные кудрявые волосы были мокрыми и растрепанными. Он выглядел… чертовски привлекательно.

Он заметил мой взгляд, скользнувший по его телу, и его ухмылка стала еще шире.
–Нравится? – спросил он, делая шаг вперед. – Можешь присоединиться. Места хватит.

– Иди ты нахуй! – выпалила я, чувствуя, как жар заливает все мое лицо и шею. Я резко отвернулась к плите, чтобы скрыть смущение. – Одевайся уже, бесстыдник!

Мы позавтракали молча. Я упорно смотрела в свою тарелку, а он – на меня. Напряжение в воздухе было почти осязаемым.

– Сегодня сборы, – нарушил он наконец тишину. – На хоккейном корте. Хочешь со мной?

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было приказа. Был вызов. И мне вдруг безумно захотелось его принять. Увидеть его в его стихии. Увидеть, как он командует своей «армией».

– Да, – ответила я просто.

Я убрала со стола и ушла одеваться. Я надела черный облегающий топ, темные джинсы-клеш, подтянутые широким плетеным ремнем, и накинула джинсовую куртку. Из аксессуаров – черные ботильоны на каблуке, сумка через плечо, солнцезащитные очки и несколько тонких колец. Я собрала волосы в небрежный хвост и вышла к нему.

Кащей, уже одетый в свою привычную темную одежду, оглядел меня с ног до головы. В его глазах мелькнуло одобрение.
–Смотришься… остро. Как будто на съемки какого-нибудь иностранного фильма собралась.

– Спасибо, – буркнула я, стараясь скрыть удовольствие от его слов.

Когда мы вышли на улицу и направились к корту, я почувствовала себя странно. Рядом с ним, в таком наряде, я привлекала еще больше внимания, чем обычно. Но теперь это внимание было другим – в нем читалось уважение и даже страх. Он шел, не обращая ни на кого внимания, а я шла рядом, и все понимали – я с ним.

На хоккейном корте уже собралась толпа пацанов. И первыми, кого я увидела, были наша четверка – Марат, Андрей, Зима и Турбо. Их лица, когда они увидели меня рядом с Кащеем, стали шедеврами изумления. Глаза вылезали из орбит, челюсти отвисали. Они застыли на месте, словно вкопанные.

Кащей подошел к ним первым. Они, как по команде, вытянулись и, опустив головы, по очереди пожали ему протянутую руку.
–Здарова Кащей

– Здарова, – кивнул он, его взгляд скользнул по ним, оценивая. – Ну что, готовы тренироваться? Слышал, некоторые тут обленились, пока меня не было.

Затем он развернулся к остальным и начал отдавать распоряжения. Его голос, громовой и властный, резал морозный воздух. Он был здесь королем. Я отошла в сторону и устроилась на лавочке, наблюдая.

Вскоре ко мне подошел Зима. Он сел рядом, все еще не веря своим глазам.
–Ну ты даешь, София… – покачал он головой. – С Кащеем пришла. А вчера… я до сих пор в шоке. Мне не послышалось,что ты… что ты его в лоб поцеловала, это правда?

Я вздохнула. Слухи в их мире распространялись быстрее света.
–Это не твое дело, Зима.

– Да как же не мое? – он развел руками. – Это же Кащей! Его никто… я даже представить не могу, чтобы кто-то…

Я не выдержала и легонько треснула его по затылку.
–Заткнись уже. Иди лучше тренируйся.

Он засмеялся, потер затылок и ушел. Я наблюдала, как Марат и Андрей отрабатывают приемы со Скорлупой. Они были сосредоточены, серьезны. Это была их жизнь. Их правила.

И вдруг с дальнего конца корта послышался громкий, звонкий голос:
–Маратик!

Все замерли. Марат поднял голову, и его лицо озарилось такой радостью, какой я никогда у него не видела.
–Вова! – закричал он и, бросив клюшку, побежал навстречу высокому, широкоплечему парню в военном костюме

Это был он. Вова Адидас. Настоящий, живой. Он обнял Марата, потом начал здороваться с остальными – похлопал по плечу Андрея, обменялся какими-то шутками с Зимой и Турбо. Потом его взгляд упал на меня. Он что-то спросил у Марата, тот что-то ответил, и Вова направился ко мне.

– Значит, ты ты загадочная София? – он остановился передо мной и одарил меня самой обаятельной улыбкой, какую я только видела. – Слышал о тебе много… интересного в письме. Очень приятно.

Он протянул руку. Я, немного смутившись, пожала ее.
–Взаимно.

– Выглядишь потрясающе, – он окинул мой наряд одобряющим взглядом. – Прямо как с обложки модного журнала. – Он сделал театральный, галантный поклон.

Я рассмеялась и, подыгрывая ему, сделала в ответ небольшой реверанс.
–Спасибо. Вы тоже выглядите… очень внушительно.

Вскоре вся толпа двинулась в качалку. Внутри было шумно и тесно. Кащей, стоя в центре зала, поздоровался с Вовой. Их рукопожатие было крепким, продолжительным, и в их глазах читалось взаимное уважение, смешанное с настороженностью.

И тут началось то, что я знала по сериалу. Вова, защищая Андрея, потребовал с Кащея деньги, которые тот якобы забрал у его матери. Кащей, естественно, отнекивался. Спор накалялся. И закончилось все так, как и должно было – вызовом в ринг. Вова должен был победить громилу , чтобы Кащей вернул деньги.

Я подошла к рингу, где Вова наматывал бинты на руки.
–Ты не выиграешь, – тихо сказала я ему.

Он посмотрел на меня с удивлением.
–Почему это?
–Ты пропустишь удар справа. И ляжешь. С проигрышем.

Он усмехнулся, уверенный в себе.
–Не волнуйся за меня, красавица. Я с такими справлялся.

Он не послушался. И все произошло именно так, как я и говорила. Громила, после недолгой разведки, пробил с правой стороны. Вова не успел среагировать, пропустил удар и рухнул на пол. Нокаут.

Когда он пришел в себя, его взгляд сразу нашел меня в толпе. В его глазах было недоумение и вопрос. Я лишь пожала плечами, как бы говоря: «Я же предупреждала».

Кащей, стоя над ним, ухмыльнулся.
–Ну что, Вова? Проиграл. Значит, по понятиям, деньги остаются у меня. Все честно.

Я нахмурилась. Я не могла этого допустить. Я знала, что будет дальше, если деньги не вернуть. Я пробилась сквозь толпу, подошла к Кащею и, не говоря ни слова, схватила его за руку.

– Пойдем, – сказала я твердо. – Нам нужно поговорить.

Он с удивлением посмотрел на меня, но позволил увести себя в подсобку. Я захлопнула дверь.

– Отдай им деньги, – потребовала я, скрестив руки на груди.

– Какие еще деньги? – он сделал вид, что не понимает. – Он проиграл. Понятия, София. Ты же в нашем мире живешь, должна знать.

– Не играй со мной, Константин! – я назвала его по имени впервые, и он на мгновение замер. – Ты же и так все равно не собирался их отдавать, даже если бы он выиграл! Я это знаю! Отдай деньги Андрею. Его мать в них нуждается.

– И с чего это я должен тебя слушаться? – он наклонился ко мне, его лицо было совсем близко. – Ты кто такая, чтобы мне приказывать?

– Я та, кто спасла тебе жизнь! – выпалила я. – И та, кого ты всю неделю искал! И та, в чьей кровати ты уснул, как младенец! Так что да, сегодня ты меня послушаешься. Отдай деньги.

Мы стояли, уставившись друг на друга. В его глазах бушевала буря – злость, удивление, и что-то еще… возможно, уважение. Он не привык, чтобы ему так перечили. И уж тем более – чтобы приказывали.

– Ты совсем с катушек съехала, – прошипел он наконец.
–Может быть. Но деньги ты отдашь.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, а потом неожиданно рассмеялся. Коротко, беззвучно.
–Ладно. Твоя взяла. Упертая ты чертовка.

Он развернулся, распахнул дверь и крикнул в зал:
–Андрей! Иди сюда!

Андрей, бледный и напряженный, подошел к дверям подсобки. Кащей достал из кармана пачку денег и протянул ему.
–Держи. И шапку твоей мамки тоже забирай. Она в углу.

Андрей взял деньги и шапку с таким видом, будто ему вручили живую гранату. Он смотрел то на Кащея, то на меня, стоявшую в дверях подсобки, и не мог вымолвить ни слова.

– Все, свободен, – бросил Кащей и, обняв меня за плечи, снова затащил в подсобку, закрыв дверь перед носом ошеломленного Андрея.

Он прижал меня к стене, и его ухмылка вернулась.
–Ну что, довольна, командир? Я тебя послушался. Теперь ты у меня в долгу.

– В каком еще долгу? – попыталась я вырваться, но он держал крепко.

– В самом что ни на есть серьезном, – прошептал он, и его губы снова коснулись моего лба. – И я обязательно напомню тебе об этом. Очень скоро..