Моё время|Кощей

???,
---

На следующее утро за завтраком царила странная, неловкая тишина. Марат упорно ковырял вилкой в тарелке с омлетом, а я сидела напротив и просто смотрела на него. Пристально, не отрываясь, изучая каждую черту его еще по-детски округлого, но уже с жесткой складкой у губ лица. Я думала о вчерашнем дне, о медляке с Кащеем, о его пальто, которое все еще висело на вешалке в прихожей, как трофей и как напоминание. Мне нужно было вернуть его. И не просто вернуть, а сделать это снова увидев того, кто подарил мне такой незабываемый вечер.

Марат наконец не выдержал этого молчаливого допроса. Он отложил вилку и поднял на меня взгляд.
–Чего уставилась? – буркнул он. – Опять что-то стряслось? Или вчерашний медляк вскружил голову?

– Марат, – начала я, стараясь говорить максимально убедительно. – Я хочу сегодня с тобой в качалку.

Он смотрел на меня секунду, потом расхохотался, но смех его был сухим, беззвучным.
–Опять за свое? Вчера тебя чуть не убили за сигарету, а ты опять лезешь на рожон? Нет, София, ни за что. Ты с ума сошла.

– Мне нужно вернуть пальто Кащею, – сказала я, как есть. – И... поговорить с ним.

– Пальто можешь через меня передать. А поговорить... Да о чем вы с ним можете говорить? Он тебе не ровня, ты это не поймешь, что ли? Он взрослый мужик, со своими делами. А ты... ты девочка, которая с неба свалилась.

– Я не девочка! – вспылила я. – И мне нужно поговорить с ним. Лично. Если ты не возьмешь меня, я сама пойду. Я уже дорогу знаю.

Марат тяжело вздохнул. Он видел, что я не шучу. Он видел ту самую упрямую искру в моих глазах, что уже заставляла меня прыгать в его машину и танцевать с грозой всего района. Он понимал, что запретить – значит подтолкнуть к еще большему безрассудству. Он с силой провел рукой по лицу, словно стирая с него усталость.

– Ладно, черт с тобой, – сдался он, и в его голосе слышалось поражение. – Будь по-твоему. Но только со мной. И если что – сразу домой. Договорились?

– Договорились! – я тут же просияла, вся внутренне подобравшись от радости. – Спасибо, Марат!

Я выскочила из-за стола и помчалась в комнату. Теперь предстояло самое важное – выбрать наряд. Я мысленно благословляла тетю Диляру и ее бездонные запасы одежды, которые казались настоящей машиной времени. После недолгих поисков я нашла то, что искала. Идеальный образ для такого визита.

Я надела трикотажный свитер темного, благородного оттенка, с хитрой вязкой, оставлявшей одно плечо открытым. Под ним – короткую, в обтяжку, черную мини-юбку из искусственной кожи, которая красиво драпировалась на бедрах. На ноги – свободные, до колена, кремовые трикотажные сапоги на изящной, но коварной шпильке. Из  шкатулок я извлекла жемчужные серьги-подвески и нашла маленькую, но очень стильную черную сумочку с кремовой отделкой. В зеркале на меня смотрела не та потерянная девочка из будущего, а уверенная в себе, немного дерзкая девушка, которая знает, чего хочет.

Когда я вышла в прихожую, Марат, уже одетый в свой спортивный костюм, застыл с открытым ртом. Его взгляд скользнул по открытому плечу, по короткой юбке, по сапогам на каблуке.

– Ты... это вообще в чем? – выдавил он наконец. – Ты ж в качалку идешь, а не на модный показ! Там пот, железо, мужики потные! Для чего так вырядилась-то?

Я, поправляя серьгу, посмотрела на него с самой невинной улыбкой, какую только могла изобразить.
–Для любимого, разумеется.

Эффект был мгновенным. Лицо Марата исказилось гримасой крайнего раздражения и отвращения.
–Ты совсем ебанутая? Какой еще любимый? Ты про Кащея что ли? Да он тебе... – он захлебнулся собственным возмущением.

Но я не стала его слушать. Я быстро накинула на себя то самое, все еще пахнущее Кащеем, кожаное пальто, подхватила сумочку и открыла дверь.
–Пошли, пока не стемнело.

По пути мы зашли в маленький магазинчик. Марат купил себе жвачку «Турбо», чтобы перебить запах табака, а я, увидев на прилавке пакетированные соки с трубочками, не удержалась и взяла несколько. Эта простая, детская радость была такой контрастной на фоне всего, что происходило.

Войдя в подвал качалки, я снова ощутила тот же шквал звуков и запахов. На этот раз я чувствовала себя увереннее. Я вошла и громко, на всю качалку, поздоровалась: «Всем здрасьте!» Марат, идя за мной, пожимал руки знакомым пацанам, кивал. Его лицо выражало глубочайшую степень страдания.

Турбо, стоявший у штанги, увидел нас и медленно выпрямился. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, уперся в меня.
–Марат, – обратился он к моему спутнику. – Объяснишь, для чего ты ее снова притащил? И в чем она это? На конкурс красоты?

Марат с театральным отчаянием закатил глаза к закопченному потолку.
–Не моя воля, брат. Она сама. Говорит, к Кащею пришла. Пальто вернуть.

Последняя фраза прозвучала, и в качалке наступила тишина. Даже лязг железа на мгновение стих. Зима, помогавший кому-то со штангой, замер и медленно повернул голову. Все присутствующие, человек пятнадцать, уставились на меня. Слово «Кащей» действовало как заклинание.

Я, не обращая внимания на взгляды, прошла через зал к знакомой дерматиновой двери. Сделав глубокий вдох, я постучала.

Дверь открыл не Кащей, а какой-то незнакомый мне мужчина лет сорока. Из-за его спины повалил густой сизый дым и запах перегара. В подсобке было накурено и шумно. Сидело еще несколько мужчин, все старше, все с серьезными, видавшими виды лицами. И в центре этого «совета», развалясь в старом кожаном кресле, сидел он. Кащей. В руке он держал стопку, его глаза блестели неестественным блеском, и та самая щербинка между зубов виднелась, когда он ухмылялся чьей-то шутке.

Увидев меня на пороге, он замолчал на полуслове. Его взгляд, затуманенный алкоголем, тем не менее, был все таким же пронзительным. Ухмылка медленно поползла по его лицу.

– Ну, здрасьте, наша смелая барышня, – произнес он, и его голос был чуть более хриплым, чем обычно. – Заходи, не стесняйся. Садись ко мне.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Все мужчины в комнате уставились на меня. Мне было не по себе, неловко, будто я вторглась в чисто мужское, закрытое пространство. Но он попросил. Мой «любимый» попросил.

– Спасибо, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и, грациозно переступив порог, я плюхнулась на подлокотник его кресла.

В комнате повисла пауза, а потом один из мужчин, коренастый, с бычьей шеей, присвистнул.
–Кащей, а ты, я смотрю, не промах. Откуда такая фея? Ничего так деваха.

Посыпались и другие комплименты, грубоватые, но в целом одобрительные. Я чувствовала себя как на выставке, но старалась держаться.
–Спасибо, – говорила я, одаривая их самой очаровательной улыбкой. – Тетя Диляра помогла.

Потом я повернулась к Кащею и сняла с себя его пальто.
–Спасибо вам большое, Кащей. Вчера было очень тепло и уютно. Возвращаю.

Он взял пальто, его пальцы слегка коснулись моих.
–Не за что, – он набросил его на спинку стула. – Раз уж пришла, выпей с нами.

– Я сок купила, – с деланной гордостью показала я ему пакетик с трубочкой. – Буду его.

Он рассмеялся, и за ним засмеялись остальные. Мне удалось вставить несколько фраз в их разговор, посмеяться над их грубоватыми шутками. Я видела, что они смотрят на меня с любопытством, а Кащей – с нескрываемым интересом. Но скоро я поняла, что засиделась. Атмосфера была слишком взрослой, слишком пропитанной алкоголем и чем-то еще, чего я не до конца понимала.

– Мне уже пора, – сказала я, поднимаясь. – Тетя Диляра беспокоиться будет.

Когда я встала, Кащей внезапно, быстрым движением, схватил меня за запястье. Его хватка была твердой, почти железной.
–Ничего, подождет. Я тебя домой отвезу.

– Кащей, вы же выпили, – попыталась я возразить, испуганная этой идеей. – Нельзя за руль. Я с Маратом дойду.

– Я сказал – отвезу, – его тон не допускал возражений. В его пьяных глазах вспыхнул тот самый холодный, неумолимый огонек. – Машина у меня как часы. Ничего не случится.

Он поднялся, немного пошатываясь, и, все еще не отпуская моей руки, повел меня к выходу. Когда мы вышли из подсобки, на нас снова упали все взгляды. Я была все еще в его пальто, которое он снова накинул на меня, а он держал меня за руку. Картина была более чем красноречивой.

Кащей, не отпуская меня, подошел к группе, где стояли Марат, Андрей, Зима и Турбо. Они вытянулись, как по команде.
–Слушайте сюда, – голос Кащея был тихим, но он резал тишину, как нож. – Эта девчонка, – он ткнул пальцем в мою сторону, – теперь под моей защитой. Если с нее хоть один волос упадет, если кто-то ее тронет, или обидит, или косо посмотрит... – он медленно перевел взгляд с одного на другого, – вы все получите пизды. Всем районом. Понятно?

Марат побледнел и кивнул. Андрей стоял, не двигаясь, его лицо было маской. Зима и Турбо молча приняли этот ультиматум. Я смотрела на эту сцену и не могла сдержать смеха. Это было одновременно и страшно, и до невозможного забавно – видеть этих грозных пацанов, съежившихся перед пьяным Кащеем.

– Ладно, пошли, – Кащей потянул меня к выходу. Потом, словно спохватившись, обернулся. – А вы чего вросли? Тоже пошли. Покатаемся.

Мы, вчетвером, как ошалевшие, последовали за ним к его «Волге». Я, по его молчаливому указанию, села на переднее пассажирское сиденье. Марат, Зима и Турбо втиснулись сзади. Кащей завел машину, и мы поехали.

Он ехал не очень быстро, но уверенно, петляя по ночным улицам Казани. В машине пахло дорогим табаком, кожей и алкоголем. Кащей был молчалив. Чтобы разрядить обстановку, Марат, видимо, решив, что раз уж мы все в одной лодке, можно и поболтать, начал рассказывать.

– Она, кстати, сама не знает, откуда, – кивнул он в мою сторону. – Мы ее нашли, она без памяти, ничего не помнит. Говорит, будто с неба свалилась.

– Серьезно? – Турбо с недоверием посмотрел на меня.
–Ага, – подхватил Марат. – И одежда на ней странная, и говорит иногда непонятно что. Как инопланетянка.

Зима фыркнул, но было видно, что ему интересно. Кащей молча слушал, изредка бросая на меня короткие взгляды.

Вдруг он без предупреждения свернул на какую-то темную, пустынную улицу и остановил машину. Мы замерли, не понимая, что происходит. Кащей выключил двигатель, вышел, обошел капот и открыл мою дверь.

– Давай, садись за руль, – сказал он, его глаза блестели в темноте.

В машине повисло ошеломленное молчание.
–Что? – выдохнула я.
–Рулить будешь. Я устал, – он стоял, покачиваясь, и смотрел на меня с вызовом.

Я поняла, что спорить бесполезно. Да и мне самой безумно хотелось сесть за руль. В 2025 году у меня были права, и я неплохо водила. Пусть это и был ретро-автомобиль, но принцип тот же.

– Хорошо, – сказала я, выходя и обходя машину.

Сзади раздался вздох ужаса.
–Ты совсем опьянел Кащей? – прошептал Зима. – Она же девчонка!
–Да она нас всех в кювет загонит! – добавил Турбо.

Но Кащей уже усаживался на пассажирское сиденье и смотрел на меня с пьяным, одобрительным безумием в глазах.
–Не бойтесь, она смелая. Давай, заводи.

Я села за руль, отрегулировала сиденье. Рычаг КПП был непривычно длинным. Я нажала на сцепление, повернула ключ. «Волга» отозвалась мощным, глухим рыком. Я включила первую передачу и плавно тронулась с места.

– Вот так, молодец, – бормотал Кащей, развалившись на сиденье.

Я переключилась на вторую, потом на третью. Мы ехали по пустынной ночной дороге. Я постепенно набирала скорость. Сзади пацаны сидели, белые как полотно, и я в зеркало заднего вида видела, как Марат и Зима перекрестились.

– Быстрее! – скомандовал Кащей, хлопая ладонью по торпедо. – Давай, не бойся!

Я нажала на газ. «Волга» рванула вперед. Ночь, скорость, огни города вдалеке, пьяный Кащей, хвалящий меня за смелость, и трое перепуганных до смерти пацанов на заднем сиденье. Это было самое безумное и самое освобождающее ощущение за все время моего пребывания здесь. Я смеялась, чувствуя, как ветер бьет в лицо через приоткрытое окно, и понимала, что в этот момент я была абсолютно жива и абсолютно свободна в этом странном, чужом, но таком магнетическом мире.