Моё время|Кощей

????
---

Следующий день прошел в напряженном, почти звенящем молчании. За завтраком Марат упорно смотрел в свою тарелку с кашей, а я – в окно, где медленно падал снег. Тетя Диляра, чувствуя атмосферу, лишь изредка перекидывалась какими-то замечаниями о быте, но и она вскоре замолкла. Андрей не приходил, и от этого тишина в квартире казалась еще громче.

После обеда Марат, хмурясь, подошел ко мне, когда я мыла посуду на кухне.
–Что ты вечером делаешь? – бросил он, глядя куда-то мимо моего уха.
–Ничего. Сидеть тут, в четырех стенах, – ответила я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло.
–Пойдем, погуляем, – он произнес это нехотя, словно делал одолжение. – На улице, по крайней мере, свежо. Может, голове твоей полегчает.

Предложение было неожиданным. После вчерашнего скандала в качалке я думала, он еще неделю со мной разговаривать не будет. Но в его тоне сквозила не столько злость, сколько какая-то усталая обязанность, будто он был назначен моим сопровождающим.

– Хорошо, – согласилась я, стараясь быть сдержанной.

Мы вышли на улицу, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снег в розоватые тона. Сначала мы шли молча, бок о бок, но на безопасном расстоянии друг от друга. Воздух был морозным и чистым. Я глубоко дышала, пытаясь прогнать остатки напряжения.

– Красиво, – наконец сказала я, просто чтобы нарушить тягостное молчание, указывая на заиндевевшие ветви деревьев.
–Ага, – буркнул Марат. – Зимой у нас всегда красиво. Только холодно.

Мы свернули в тихий, заснеженный парк. Дети уже разошлись по домам, и мы были одни среди сугробов и черных силуэтов деревьев. Не знаю, кто начал первым. Возможно, я неловко поскользнулась и чуть не упала, а Марат инстинктивно подхватил меня, и наши взгляды встретились. А может, он просто не выдержал этого пафоса и решил его разрушить.

Он внезапно наступил на край моей валенки, и я, с писком удивления, полетела в мягкий сугроб.
–Эй! – закричала я, отплевываясь от снега.
–Что, упала? – с притворной невинностью спросил он, но в его глазах заплясали чертики.

Я молча, с серьезным видом, поднялась, сделала вид, что отряхиваюсь, и, подойдя вплотную, резко толкнула его в грудь. Он не ожидал такого напора и, с размаху шлепнувшись в тот же сугроб, захохотал. Хохот был заразительным. Вся наша злость, все недопонимание растаяли в этом смехе.

Началась самая настоящая снежная битва. Мы носились по парку, прячась за стволами деревьев, швыряя друг в друга снежки, которые чаще попадали по веткам, чем по цели. Мы ставили друг другу подножки, валялись в снегу, задыхаясь от смеха, и обменивались дурацкими оскорблениями.

– Дура, я те щас так закидаю! – кричал Марат, с трудом уворачиваясь от моего снежка.
–Сам дурак, корявый! У тебя меткость, как у слона в посудной лавке!
–А у тебя крики, как у резаной кошки!

Мы выдохлись, промокшие, краснолицые и счастливые, и уселись на какую то лавочку отдышиваясь. Именно в этот момент из-за угла появился Андрей. Он шел своей привычной неторопливой походкой, руки в карманах косухи. Увидев наши запорошенные фигуры и довольные физиономии, он лишь слегка приподнял бровь.

– Развлекаетесь? – сухо поинтересовался он.

– Ага, – выдохнул Марат, все еще улыбаясь. – София тут показывает свой бойцовский характер. Присядешь?

Андрей молча прислонился к спинке лавочки рядом с нами. Марат порылся в кармане, достал помятую пачку «Беломора» и, ловко прикурив, протянул ее Андрею. Тот взял одну сигарету, Марат прикурил и себе.

– Тебе? – Марат кивнул в мою сторону с пачкой.

Я поморщилась.
–Не, не надо.

Они закурили. Я сидела между ними, наблюдая, как клубы дыма растворяются в холодном воздухе. Было странно и немного дико видеть их, таких молодых, с сигаретами в руках, но в их времени это было частью обыденности.

И тут из-за деревьев, словно из-под земли, выросли две фигуры. Зима и Турбо. Они шли прямо на нас, и на их лицах играли неприятные, самодовольные улыбки. Реакция пацанов была мгновенной. Марат, не глядя, сунул тлеющую сигарету в рот и постарался придать лицу безразличное выражение. Андрей же, не меняясь в лице, просто бросил свою в ближайший сугроб.

– Ну что, Маратик, – растягивая слова, с той же мерзкой ухмылкой произнес Зима, останавливаясь перед нами. – Глотай.

Марат сглотнул, и я увидела, как напряглись мышцы его шеи. Он молча, с опаской в глазах, выплюнул сигарету в снег.

– Умница, – бросил Турбо, его холодный скользящий взгляд перешел на меня, потом на Андрея. – А теперь, мои юные друзья, проследуйте с нами. Настало время для небольшой... воспитательной беседы.

Никто не возразил. Мы, как стадо овец, покорно пошли за ними через весь парк к заброшенному хоккейному корту. Лед был неровным, засыпанным свежим снегом. По периметру уже стояло несколько пацанов, моих ровесников или чуть младше. Все они выглядели напряженными и притихшими.

Турбо и Зима встали в центре площадки.
–Ну что, – начал Турбо, обводя всех своим пронзительным взглядом. – Опять застаем за непотребством. Курили? Думали, никто не увидит? У нас в районе за порядком следят. И за тех, кто его нарушает, спрос строгий. Подходи по одному.

Началось нечто, от чего у меня похолодело внутри. Это был не просто разбор, это был ритуал подчинения. Первым подошел долговязый пацан. Турбо, не говоря ни слова, со всего размаха ударил его кулаком в челюсть. Тот глухо ахнул, пошатнулся, но устоял, потирая ушибленное место.
–Будешь знать, – бросил Турбо и кивнул следующему.

Так они прошлись по всем. Некоторые пацаны пытались встать, некоторые молча терпели, стиснув зубы. Подошла очередь Андрея. Он подошел к Турбо с абсолютно каменным, ничего не выражающим лицом. Удар был сильным, голова Андрея резко дернулась назад, но он даже не пошатнулся, лишь провел рукой по подбородку и так же молча отошел в сторону.

Потом подошел Марат. Он направился к Турбо, но тот остановил его жестом.
–Тебя, Суворов, я трогать не буду, – сказал Турбо с какой-то странной усмешкой. – Брат твой, Вова, приедет – сам все пропишет. Он у нас специалист по воспитанию.

Марат побледнел, но кивнул и перевел взгляд на Зиму. Тот стоял, слегка раскачиваясь на носках, с ожиданием хищника в глазах. Марат сделал шаг к нему. И в этот момент Зима, без всякого предупреждения, с свистом размахнулся и врезал Марату в лицо со всей дури. Удар был таким сильным, что Марат не удержался на ногах и рухнул на лед, захлебываясь кашлем, из разбитой губы у него брызнула кровь.

У меня внутри все сжалось в комок. Я хотела броситься к нему, но ноги были как ватные.

– Следующая! – крикнул Турбо, и его взгляд упал на меня.

Все глаза на площадке уставились на меня. Я медленно, на непослушных ногах, подошла к Турбо. Он смотрел на меня сверху вниз, его лицо было искажено жестокой усмешкой.

– Ну, залетная птичка, – прошипел он. – А ты чем балуешься? Дыхни.

Я поняла, что он хочет почувствовать запах табака. Я сделала неглубокий выдох, глядя ему прямо в глаза. Он принюхался, потом еще раз. Запаха не было. Он с досадой махнул рукой.

– Чиста. Кажешься. Катись отсюда.

Я, не веря своему счастью, отступила назад. В этот момент Марат, все еще сидя на льду, вытер рукавом кровь с лица и попытался встать. Андрей молча подошел и помог ему подняться.

Когда «воспитательная процедура» закончилась, Зима подошел к Марату, который стоял, опираясь на Андрея.
–Ну что, встал на ноги? – Зима был неестественно весел. – Вечером в ДК дискотека будет. Придешь? С Пальто?

Марат, все еще зажимая окровавленную губу, кивнул.
–Придем.

– И я с вами! – не выдержала я, подбегая к ним.

Зима и Турбо переглянулись и рассмеялись.
–Ну, смотрите там за ней, – бросил Турбо, и они, наконец, ушли, оставив нас на опустевшем корте.

Весь путь домой Марат молчал. Андрей шел рядом, и я чувствовала, какую бурю он сдерживает внутри. Дома тетя Диляра ахнула, увидев разбитое лицо сына, но он отмахнулся: «Упал, мам, ничего страшного».

Пока он умывался и переодевался, я сидела в его комнате и думала о дискотеке. Это был шанс. Шанс снова почувствовать себя нормальным человеком, пусть и в другом времени. Но встал вопрос: что надеть? У меня не было ничего, кроме джинсов и водолазки, в которых я пришла.

Тетя Диляра, словно прочитав мои мысли, зашла в комнату с небольшой стопкой одежды.
–На, дочка, – сказала она мягко. – Это мне уже мало, а тебе в самый раз. Смотри, не опозорь наших мальчишек.

Она протянула мне вещи. Я развернула их и ахнула. Это был настоящий наряд из 80-х! Светло-серый топ из мягкой, драпированной ткани, который красиво облегал торс. Джинсы bootcut, с модной тогда низкой посадкой, которые визуально вытягивали ноги. И, самое главное, туфли – изящные, бордовые, на невысоком, но остром каблуке. К ним же была небольшая кожаная сумка в тон. И поверх всего – тонкое золотое ожерелье с маленьким крестиком.

– Тетя Диляра... – я не знала, что сказать.
–Ничего, ничего, – она улыбнулась. – Иди, переодевайся.

Когда я надела все это и посмотрелась в зеркало, я не узнала себя. Образ был собранным, элегантным, но с той самой хипповой ноткой небрежности, которая была так характерна для той эпохи. Не хватало только верхней одежды. Моя ветровка явно шла вразрез со всем ансамблем.

Марат, уже приведший себя в порядок, вышел из ванной и, увидев меня, застыл на месте. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
–Ничего так, – буркнул он, чтобы скрыть смущение. – Только куртку надень, дует.

Он снял с вешалки свою собственную куртку, не новую, но крепкую, и накинул мне на плечи. Она была великовата, но в ней было уютно и пахло им – свежим воздухом, домом и чем-то еще, чисто мужским.

Мы вышли. Андрей ждал нас внизу. Увидев меня в этом наряде и в куртке Марата, он ничего не сказал, лишь чуть заметно кивнул. Мы пошли по темным улицам к Дому культуры, и я чувствовала, как сердце бьется в такт нашим шагам. Впереди был вечер, полный музыки, тайн и, как я уже догадывалась, новых испытаний. Но сейчас, закутанная в чужую, но такую теплую куртку, я была готова ко всему.