Глава 5.Любимый)
????
---
Дверь квартиры захлопнулась за мной с таким грохотом, что эхо прокатилось по всей лестничной клетке. Я прислонилась спиной к деревянной поверхности, пытаясь перевести дух. Щеки горели от мороза и непролитых слез, а внутри все кипело от унижения и злости. «Не девчачье дело...» Этот приговор звенел в ушах.
С кухни донесся спокойный голос тети Диляры:
–София, это ты? Что это ты так?
Я прошла на кухню, стараясь придать лицу невозмутимое выражение. Тетя Диляра стояла у плиты, помешивая в кастрюле щи. Она окинула меня внимательным взглядом, и я поняла – она все видела или, по крайней мере, догадалась.
– С мальчишками поссорилась? – спросила она просто, без упрека.
Я молча кивнула, глядя в пол.
–Ничего, помиритесь. Мужики они упертые, с ними надо с умом. Кстати, сходишь в магазин? Молока надо и хлеба. Да вот, список составила.
Она протянула мне сложенный листок из школьной тетради и несколько рублей. Я взяла их автоматически. Пойти в магазин? Сейчас? После всего, что произошло? Но спорить не стала. Может, свежий воздух и правда поможет остыть.
– Хорошо, – буркнула я, натянула шапку и снова вышла в подъезд.
Морозный воздух обжег легкие. Я быстрым шагом, почти бегом, направилась к знакомому магазину «Сокол», стараясь не смотреть в сторону гаражей, где находилась та самая «качалка». Я купила все по списку, вышла на улицу и замерла в нерешительности с тяжелой авоськой в руках. Возвращаться домой, к тете Диляре, и слушать ее утешения? Не хотелось. Хотелось… я сама не знала, чего я хотела. Простуженный мотор какого-то «Москвича» рявкнул рядом, заставляя меня вздрогнуть и отпрыгнуть на сугроб.
И тут я увидела ее. Темно-бордовая «Волга» ГАЗ-24, чистая, ухоженная, медленно подкатывала к тротуару. Окно со стороны пассажира опустилось, и из него высунулся знакомый до боли профиль.Кучерявая короткая стрижка, пронзительный, насмешливый взгляд. Кащей. Костя
Мое сердце остановилось, а потом заколотилось с такой силой, что я услышала его стук в висках. Он был таким, каким я знала его с экрана, но вживую его присутствие было в десять раз мощнее. Он смотрел на меня, оценивающе, без улыбки.
– Девушка, не подбросить? – его голос был низким, немного хрипловатым, и в нем слышались нотки безразличной уверенности.
Логика, инстинкт самосохранения, все кричало, что нельзя садиться в машину к незнакомому мужчине, тем более к такому, как он. Но это был КАЩЕЙ. Тот, чьи выходки я знала наизусть, чьим образом восхищалась. И сейчас, после унижения от Марата и Андрея, его внимание было как бальзам на душу. Это был вызов. Вызов их правилам, их «нельзя».
Я не стала ничего говорить. Я просто подошла к машине, открыла дверь и запрыгнула на пассажирское сиденье, поставив авоську с молоком к своим ногам.
Кащей медленно повернул ко мне голову. На его губах играла легкая, почти невидимая усмешка. Он явно такого поворота не ожидал.
– Смелая, – констатировал он, снова глядя на дорогу и трогаясь с места. – А куда путь держим?
– Неважно, – выдохнула я, глядя на его руки в кожаных перчатках, лежавшие на руле. – Просто поездите.
Он коротко хмыкнул.
–Ну, раз неважно, значит, поехали ко мне. В одно место.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие мимо серые пятиэтажки и не могла поверить в происходящее. Я в машине у Кащея. В 1985 году. Это была самая безумная реальность из всех возможных.
Он свернул в знакомый мне по сериалу двор, заглушил двигатель и вышел из машины. Я последовала за ним. Он шел быстро, не оглядываясь, уверенный, что я за ним последую. Мы подошли к неприметной двери, он толкнул ее, и мы стали спускаться по узкой, темной лестнице в подвал.
И тут меня накрыло. Звук. Грохот железа, лязг цепей, приглушенные голоса, запах пота, металла и сырости. Я замерла на последней ступеньке, широко раскрыв глаза. Качалка. Настоящая. Все было точь-в-точь как в сериале: самодельные станки из труб и автомобильных запчастей, тяжелые чугунные гири, гантели, разбросанные по полу. И люди. Мужики разного возраста, с сосредоточенными лицами, и молодые пацаны. И среди них...
Мой взгляд сам выхватил их из толпы. Марат и Андрей. Они стояли посередине зала, сняв майки, их тела блестели от пота. Они не качались. Они дрались. Не на шутку, а с остервенением, сжимая кулаки, с рычанием набрасываясь друг на друга. Турбо и Зима стояли чуть поодаль, прислонившись к стене, и о чем-то разговаривали со Скорлупой.
Я не могла оторвать от них взгляда. Это была та самая жизнь, та самая качалка, в которую мне запретили входить.
И в этот момент меня заметили. Сначала Турбо. Он ткнул локтем Зиму, и оба уставились на меня. Потом, словно почувствовав их взгляд, обернулись Марат и Андрей. Их драка мгновенно прекратилась. На их лицах застыло сначала изумление, а потом чистейшая ярость.
– Ты что тут делаешь?! – проревел Марат, делая шаг ко мне. Его лицо было разбито, из носа текла кровь. – Я же тебе сказал...
– София, уходи, – его голос был резким, как удар кнута. В его глазах читалась не просто злость, а тревога.
Но они не успели сделать и двух шагов, как между мной и ними возник Кащей. Он стоял, засунув большие пальцы рук за ремень джинс, и его спокойный взгляд скользнул по Марату, потом по Андрею.
– Чего разорались? – спросил он тихо, но так, что его было слышно даже над общим шумом. – Моя гостья. Есть проблемы?
Марат замер, сжав кулаки. Андрей опустил взгляд. Никто не сказал ни слова. Власть Кащея в этом помещении была абсолютной.
– Вот и хорошо, – Кащей повернулся ко мне. – Пошли.
Он взял меня за локоть и повел в сторону маленькой, обитой дерматином двери в глубине подвала – в ту самую подсобку(комната старших). Он толкнул дверь, впустил меня внутрь и, обернувшись к залу, бросил:
–Никому не заходить.
Дверь закрылась, отсекая шум качалки. Мы остались одни. Комнатка была крошечной. На столе горела лампа под зеленым абажуром, стояла недопитая бутылка водки и несколько граненых стаканов. Пахло табаком, кожей и тем самым алкоголем.
Кащей снял коженое пальто, бросил его на стул и, не глядя на меня, налил себе полстакана. Выпил залпом, поморщился.
– Ну, садись, смелая, – указал он на другой стул. – Рассказывай, как ты умудрилась так вломиться в наше мужское царство, да еще и в сопровождении младших товарищей, которые, я смотрю, от тебя не в восторге.
Я села, сжимая руки на коленях. Страха не было. Был азарт. Я сидела напротив легенды.
–Они мне сказали, что это не девчачье дело. Вот я и пришла, чтобы доказать обратное.
Кащей налил себе еще, уже меньше, и отхлебнул медленнее.
–Доказать? – он усмехнулся. – И как ты собираешься это делать? Штангу тягать будешь? Или тоже в морду кому-нибудь заедешь?
– Я не знаю, – честно призналась я. – Но я хотела посмотреть. Я хотела понять, что здесь такого особенного, куда мне вход запрещен.
– Ничего особенного, – он развел руками, оглядывая закопченную комнатушку. – Дыра. Мужики собираются, чтобы силы потратить, злость выплеснуть. Иногда поругаться, как те двое дураков, – он кивнул в сторону двери. – Девчонкам тут и правда делать нечего. Опасно. Не физически, а... вообще.
– А вам не опасно? – спросила я, глядя на него.
Он внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул интерес.
–Мне? – он хмыкнул. – Я тут как дома. А ты... ты откуда вообще? Такая... уверенная. Марат говорит, ты ничего не помнишь. А по-моему, ты все прекрасно помнишь. Просто врать умеешь.
Я замерла. Он был гораздо проницательнее, чем я думала.
–Я не вру, – сказала я, опуская глаза. – Просто... не все говорю.
– Так и думал, – он откинулся на стуле, закинув ноги на стол. – Ну, ладно, твое дело. Раз пришла – значит, не просто так. Выпьешь?
– Нет, – я покачала головой.
– Зря. Согревает, – он допил свою порцию и поставил стакан. Мы сидели молча. Потом он начал рассказывать. Сначала о каких-то отвлеченных вещах, о машинах, потом о пацанах. Он говорил про Марата и Андрея не как старший, а скорее как наблюдатель, иногда с долей насмешки, иногда с непонятной грустью. Я слушала, завороженная. Это был не монолог персонажа, это была исповедь живого человека. Мы смеялись над его колкими замечаниями, и я ловила себя на мысли, что забыла и про злость, и про страх. Я смотрела на него и думала: «Боже, он настоящий. И он прямо сейчас сидит напротив меня».
Не знаю, сколько времени прошло. Лампа под абажуром отбрасывала причудливые тени. Вдруг я осознала, что на улице, наверное, уже совсем стемнело. Тетя Диляра начнет волноваться.
– Мне пора, – сказала я, с сожалением поднимаясь. – Уже поздно.
Кащей не стал меня удерживать. Он кивнул.
–Да, беги. А то твои телохранители с ума сойдут.
Он проводил меня до двери подсобки. Когда я вышла в основной зал, стало тихо. Тренировки прекратились. Все присутствующие, человек десять, включая Марата, Андрея, Турбо и Зиму, стояли и смотрели на дверь, из которой я появилась. Вид у меня был, наверное, очень мирный, даже слегка задумчивый, что явно не соответствовало их ожиданиям.
Как только я сделала шаг от двери, они тут же окружили меня плотным кольцом.
– Ну и что там было? – первым выпалил Марат. Его лицо было бледным от гнева. – О чем вы с Кащеем говорили? Что он тебе такого наговорил?
– Да вообще, что происходит? – подключился Турбо, скрестив руки на груди. – Ты кто такая? Почему он тебя к себе позвал?
– Ничего особенного, – пожала я плечами, пытаясь пройти, но они не расступались. – Просто поговорили.
– Просто поговорили? – Андрей впервые за вечер обратился ко мне напрямую. Его взгляд был темным и непроницаемым. – С Кащеем просто не разговаривают. Он тебя... он что, тебя трогал? Обижал?
В его голосе прозвучала странная нота – не только подозрение, но и какая-то озабоченность.
– Нет! – возмутилась я. – Он вел себя абсолютно нормально. Мы пили чай... в общем, разговаривали. И он гораздо интереснее, чем некоторые, – я бросила взгляд на Марата, – кто считает, что все девчонки – дуры.
– Да ты понимаешь, что он... – начал Марат, но я его перебила.
– Я все понимаю! А теперь прочь с дороги. Я ухожу.
Они медленно расступились. Я пошла к выходу, высоко подняв голову. Через мгновение я услышала сзади тяжелые шаги. Это был Марат.
– Ладно, пошли, дура, – проворчал он, догоняя меня. – Провожу. А то еще куда-нибудь влипнешь.
Мы вышли на улицу. Было темно и холодно. Мы шли молча. Напряжение между нами было почти осязаемым.
– Ты вообще понятия не имеешь, с кем ты связалась, – сквозь зубы проговорил он наконец. – Кащей... он не тот, за кого ты его принимаешь.
– А кто он? – спросила я, глядя прямо перед собой.
– Он... он опасный, София. По-настоящему. Не лезь ты туда. Тебя же предупредили.
– Меня предупредили, что «не девчачье дело». А он со мной разговаривал как с человеком. Может, вам стоит у него поучиться?
Марат ничего не ответил. Мы дошли до подъезда. Он остановился, засунув руки в карманы.
– Ладно, иди. И больше не суйся в качалку. Честное слово, тебе же хуже будет.
Я не стала с ним спорить. Я просто повернулась и зашла в подъезд. Но, поднимаясь по лестнице, я понимала – что-то изменилось. Я не просто побывала в запретном месте. Я поговорила с Кащеем. И этот разговор, этот вечер, подарили мне нечто гораздо более важное, чем просто знание. Они подарили мне крошечную, но очень твердую точку опоры в этом чужом и пугающем мире. И я знала, что это только начало.)