Моё время|Кощей

????

---

Следующее утро началось с гула голосов из прихожей. Я лежала на кровати Вовы, укутавшись в одеяло, и пыталась продлить состояние полусна, это единственное время, когда тревога отступала. Но сегодня что-то было не так. Голоса были не только домашние – низкий, размеренный бас Кирилла и звонкий Марата – к ним примешивался еще один, тихий, но весомый. Узнала я его сразу, еще до того, как он произнес хоть слово. Андрей.

«Опять пришел?» – промелькнула мысль. За те несколько дней, что я здесь, он появлялся почти каждый день, всегда по делу, всегда ненадолго, но его визиты стали чем-то привычным, частью нового, странного ритма моей жизни.

Я натянула свои джинсы и водолазку и, сделав вид, что только что проснулась, вышла на кухню. Андрей стоял у порога, в своей неизменной темной куртке, руки в карманах. Марат уже был одет в поношенный спортивный костюм.

– А, соня, – бросил он мне, натягивая кроссовки. – Мы с Андреем в качалку. Ты тут с мамкой поболтай, чай попей.

Слово «качалка» прозвучало для меня как удар тока. Я знала, что это значит. Тот самый подвал, культовое место, сердце всей истории. Мне до смерти хотелось его увидеть.

– Я тоже хочу, – выпалила я, прежде чем успела подумать.

Оба парня переглянулись. Марат фыркнул.

– Тебе? В качалку? – он оглядел меня с ног до головы с преувеличенным скепсисом. – Ты с ума сошла? Это не девчачье дело. Там железо, пот, мужики. Тебе там делать нечего.

– Я просто посмотреть хочу, – не сдавалась я. – Может, тоже… подкачаюсь.

Андрей, молча наблюдавший за этой сценой, покачал головой. Его вердикт был окончательным и безапелляционным.

– Не твое место, София. Останешься дома.

В его тоне не было пренебрежения, была простая констатация факта, как если бы он сказал, что снег – холодный. Это «не твое» прозвучало как приговор. Они кивнули на прощание тете Диляре и вышли, хлопнув дверью. Я осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как жгучее чувство несправедливости подкатывает к горлу. «Не девчачье дело». Эти слова ранили глубже, чем я могла предположить. В моем времени такие барьеры уже давно стерлись, и вот я впервые за долгие годы столкнулась с таким откровенным, почти первобытным сексизмом.

Тетя Диляра, помешивая что-то в кастрюле, посмотрела на меня с пониманием.

– Они, мужики, свое, – вздохнула она. – У них своя компания. Не лезь ты туда, девочка. Лучше со мной посиди, пирожков напечем.

Я кивнула, делая вид, что согласна. Но внутри все закипало. Я не была какой-то особенной феминисткой в своем времени, но я была самостоятельной. Я сама принимала решения. И сейчас, в этом чужом мире, где у меня не было ничего, это право – право выбора – стало для меня символом того, что я еще не совсем потеряла себя.

Решение созрело мгновенно. Я подождала, пока тетя Диляра уйдет в ванную, накинула ту самую дубленку, натянула шапку и, как шпионка из плохого фильма, выскользнула из квартиры.

Мороз снова ударил в лицо. Я выглянула из подъезда и увидела вдалеке две знакомые фигуры, удаляющиеся в сторону гаражей. Сердце заколотилось. Я начала преследование, стараясь держаться на почтительной дистанции, прячась за углами домов и припаркованными «девятками». Они шли не спеша, о чем-то разговаривая. Я была сосредоточена на них, как сыщик, и это была моя первая ошибка.

Я не заметила двух парней, вынырнувших из-за соседнего подъезда. Они шли навстречу мне, и я, увлекшись погоней, чуть не столкнулась с ними нос к носу. Я попыталась увернуться, но было поздно.

Один из них, коренастый, с цепким взглядом, схватил меня за воротник дубленки так резко, что я чуть не задохнулась.

– Эй, куда прешь, фраерок? – его голос был сиплым, недружелюбным.

Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Второй парень, повыше и похудее, с холодными глазами, подошел ближе, загораживая мне путь.

– А я тебя раньше не видел, – сказал сиплый, оглядывая меня с ног до головы. – Ты чья? С какого района?

– Я… я к Марату, – выдохнула я, пытаясь прийти в себя. – Я у них живу.

Парни переглянулись. В их взглядах читалось недоверие.

– К Марату? – переспросил высокий. – А зачем ты за ними по пятам крадешься, как шпионка? Следишь, да?

– Я не слежу! Я просто… хотела посмотреть, где они… – я запиналась, понимая, насколько подозрительно это выглядит.

– Посмотреть? – сиплый дернул меня за воротник. – Говори нормально, кто ты такая и зачем Марата с Пальто прессуешь? С милиции, что ли?

Страх сковал меня. Эти ребята были не шутками. Они были настоящими, от земли, и в их глазах я читала готовность к действию. Я знала, кто они. По описанию, по манере – это были Турбо и Зима. Те самые.

– Отстаньте от меня! – попыталась я вырваться, но это только разозлило их.

– А ну, пошли-ка поговорим, – прошипел Зима (тот, что повыше) и взял меня под локоть.

Именно в этот момент из-за угла появились Марат и Андрей. Видимо, они что-то забыли и возвращались. Увидев картину – меня, окруженную двумя пацанами, которые держат меня за воротник, – их лица мгновенно изменились.

– Эй! – крикнул Марат, его голос прозвучал как выстрел. – Это что такое? Отпусти ее!

Они быстрыми шагами подошли к нам. Андрей молчал, но его взгляд, упавший на руку Турбо, сжимавшую мой воротник, был красноречивее любых слов.

– А, Марат! – Турбо ослабил хватку, но не отпустил меня полностью. – Это твоя что ли? Шпионит за тобой, мы ее прижали.

– Я не шпионю! – выкрикнула я, наконец вырываясь. Глаза были полы слез от злости и унижения. – Я хотела в качалку! А вы не взяли! Вот я и пошла сама!

Марат посмотрел на меня с таким изумлением, будто я выросла втрое.
–Ты совсем долбанутая? Я же тебе сказал – не девчачье дело! Иди домой!

– А ты не имеешь права мне указывать! – взвизгнула я, вся трясясь. – Я не твоя собственность! Хочу – иду в качалку, хочу – на Луну лететь! Это мое дело!

Наступила напряженная пауза. Турбо и Зима смотрели на нашу перепалку с некоторым интересом. Андрей, нахмурившись, наконец заговорил, обращаясь ко мне, но его слова были адресованы всем.

– Там не место для девок, – сказал он тихо, но твердо. – Поймешь потом. Сейчас иди домой.

– Я тебя не спрашиваю! – огрызнулась я, повернувшись к нему. Слезы уже текли по щекам, но я их смахивала. – Вы все тут такие… каменного века! Девчонкам тут нельзя, девчонкам там нельзя! А кто вы такие, чтобы решать?

– Мы тебя спасли, дура! – не выдержал Марат. – А ты тут выпендриваешься! Тебя бы эти, – он кивнул на Турбо и Зиму, – по-взрослому поговорить могли заставить!

– Ну и что! – кричала я уже почти истерически. – Это лучше, чем сидеть дома и в потолок плевать, пока вы тут мужиками строитесь!

Мы стояли вчетвером послед заснеженного двора, и наша ругань, казалось, разрывала тишину зимнего утра. Турбо и Зима, поняв, что это внутренний конфликт, немного отошли, но продолжали наблюдать с каменными лицами.

– Иди домой, София, – снова сказал Андрей, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на приказ. – Пока не привлекли внимание.

Я посмотрела на него, на его непроницаемое лицо, на разъяренного Марата, на двух незнакомых пацанов, которые минуту назад готовы были меня «прожарить». Вся моя решимость, все бунтарство ушли, оставив лишь горький осадок и чувство полного одиночества. Я проиграла. Не потому, что была неправа, а потому, что была одна против целого мира с его устоями.

Я снова смахнула предательскую слезу, посмотрела на Марата с ненавистью, развернулась и пошла обратно к дому, не оборачиваясь. Сзади донесся вздох Марата: «Вот же психованная…» и спокойный голос Андрея: «Брось. Пошли».

Я зашла в подъезд, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Дрожала не от холода. Дрожала от бессильной ярости. Они были неправы. Я это знала. Но в их мире, в 1985 году, именно они были правы. И с этим осознанием жить было больнее всего.