❄️XXVIII.Выжженная любовь.❄️
🎵Кино - Мама мы все тяжело больны
После примирения всё будто стало на свои места. Мы снова были вместе, как будто ничего не было. Валера приходил почти каждый день: приносил хлеб, чай, кассеты, иногда даже помогал маме сумки донести.
Он смеялся, дурачился, гладил меня по волосам. Я чувствовала себя рядом с ним спокойно. Почти как раньше, до всех криков.
Иногда он просто сидел на табуретке на кухне и наблюдал, как я мою посуду.
- Дай помогу, - говорил он, закатывая рукава.
- Ну да, конечно, - усмехалась я. - Новый образ - горничный Турбо?
Он подходил, брал тряпку из моих рук, специально обливал всё вокруг водой.
- Убирай теперь, - смеялся.
Я толкала его плечом, он обнимал, и вся квартира наполнялась этим странным теплом - простым, почти домашним.
***
Прошло две недели. Снег не таял, мороз стоял лютый. Вечерами мы снова собирались на старой спортплощадке. Было как раньше: смех, спарринги, чай из термоса, кассета "Миража".
Иногда Валера прижимал меня к себе, когда становилось холодно.
- Смотри, как звёзды над Казанкой висят, - шептал он.
-Как лампочка в столовой.,-отвечала я.
- Нет. Как мы с тобой - два дурака которые всё никак не угомонятся.
- Ты один дурень, - отвечала я, но обнимала крепче.
А потом, как всегда, всё пошло по тонкому льду. В один из вечеров, когда ребята разошлись, мы остались вдвоём на трешке. Музыка играла тихо, и вроде бы ничего не предвещало беды.
Но разговор снова пошёл не туда. Сначала - про деньги, потом - про то, что я «слишком общаюсь» с другими.
И в воздухе уже чувствовалось - будет ссора.
- Ты опять с Витькой разговаривала? - спросил он, не глядя.
- С Витькой? Соседом, что ли? - усмехнулась я. - Он просто спросил, как рука.
- Просто спросил... А я видел, как ты смеялась.
- Господи, Валер, ты серьёзно? - Я повернулась к нему. - Ты видишь тени там, где их нет.
- Может тебе не надо создавать тени и поводы? Как будто специально, - процедил он сквозь зубы.
- Ты вообще с головой дружишь? - огрызнулась я.
- Ты не понимаешь, Дин. Я держу всё это, весь Универсам, всех этих шакалов - ради нас! А ты... ты просто...
- Просто не хочу жить по твоим правилам, вот и всё!
Он молчал секунду ,тяжёлую, как выстрел.
- Значит, тебе не место рядом со мной.
- Может быть, - сказала я, чувствуя, как внутри что-то ломается. - Может нам надо расстаться. И больше никогда не появляться в жизни друг друга.
- Повтори, - сказал он, поднимаясь с места.
Я отступила на шаг, невольно, инстинктивно.
- А что? Я всё сказала. Ты хочешь, чтобы Я молчала, когда мне что-то не по духу?
Между нами было напряжение, которое уже не выдержать. Он шагнул вперёд, я назад.
- Ты сама выбрала меня! Значит, и правила мои принимай! - Он повысил голос.
- Я устала от подозрений, от этой грязи! Это не любовь.
Я толкнула его в грудь - не сильно, просто чтобы отстранить, чтобы получить хоть секунду воздуха.
Но он не выдержал . В его глазах вспыхнула ярость, такая, что мне стало страшно. Он схватил меня за плечи, резко дернул к себе, а затем сильно оттолкнул.
Я потеряла равновесие, споткнулась и ударилась правым предплечьем о стену - грубо, беспощадно. Кость будто треснула внутри, боль хлынула горячей волной, и на секунду потемнело в глазах.
Старая боль вспыхнула огнем от плеча до кисти. Я зашипела, сгибаясь, прижимая больную руку к груди. Физическая боль была оглушающей, но ярость Валеры была хуже.
Он застыл, увидев, как я согнулась, но его гнев был как цепная реакция.
Он не мог остановиться. Он схватил старую деревянную табуретку, резко швырнул её в угол, и та разлетелась с сухим треском. Он выхватил музыкальный центр с подоконника и швырнул на пол. Пластик и стекло разлетелись осколками.
Комната наполнилась звоном, грохотом, шумом ярости. Он рвал и метал, как дикий зверь, запертый в клетке - куртку, старые бумаги, пачки сигарет.
Затем он резко остановился. Подошёл ко мне, схватил за челюсть, стиснув щеки грубо, но не до конца сильно, будто хотел заставить меня смотреть ему в глаза, прочитать его собственную боль.
- Почему ты всегда вот так?! - прошипел он.
Он правда не знал, как можно иначе. Он всегда жил кулаками, силой, напором - других способов просто не было.
А я всё это время надеялась, что смогу научить его по-другому любить.
Я не ответила. Стояла, вся дрожащая, с красными от выступающих слёз глазами. Я не плакала просто смотрела сквозь него, в пустоту. В примененную силу Я не собиралась отвечать атакой. Вся моя сила и дерзость исчезла, и я поняла: это не любовь. Это - уничтожение.
Он отпустил меня,как будто обжегся . Увидел след на щеке от его грубой хватки, мою больную руку и следы на запястии. Его лицо побелело от того, что он натворил.
Валера отступил на шаг, потом еще. «Прости,извини» хотел сказать он, хотел упасть на колени и раскаяться,но слова застряли комом в горле. Так и Не сказав ни слова, он повернулся к двери и хлопнул ее с силой, которая сотрясла всю квартиру.
Дина осталась стоять. Посреди разгрома, с разбитым сердцем и больной рукой.
То, что случилось после, стало границей. Между ней тогда и ней после.